Текст книги "Красивая ложь"

Автор книги: Лиза Ангер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Грейс и Бен не сводили с меня глаз. Но я не знала, что сказать.

– Итак, вы забрали ребенка, пообещали Максу воспитать его дочь, как свою собственную, подделали документы и скрыли тайну ее рождения. Неужели вы не задавались вопросом, что на самом деле произошло с матерью девочки?

– Мы решили, что ее убил Кристиан Луна. Он пустился в бега. У девочки не было никого, кроме Макса. – Мой отец пожал плечами. – Что произошло бы с ней, не возьми мы ее к себе? Она попала бы в приют, и ее усыновили бы чужие люди.

– А если бы ее оставил у себя Макс, то ее воспитывали бы няни, – сказала мать.

У них на все были свои оправдания. Я не имела права их осуждать. Если они и солгали, нарушили закон, закрыли глаза на все подозрительные факты в биографии девочки, то они сделали это ради Джесси. Ради меня.

– Но почему нельзя было открыть мне правду? Воспитывать меня как приемного ребенка? Разве это такая уж редкость? Мне всегда казалось, что это вполне естественно.

– Макс настаивал, чтобы ты не знала, что он твой отец. Он не хотел, чтобы ты росла с мыслью о том, что твой родной отец не смог тебя воспитать. Он боялся, что ты будешь воспринимать это как нежелание с его стороны признать тебя своей дочерью.

– А еще Макс не хотел, чтобы ему лишний раз напоминали о моем прошлом. Он не хотел думать о судьбе Терезы Стоун. И он бы наверняка не вынес вопросов о проекте «Спасение».

– Но проект «Спасение» здесь ни при чем, – строго оборвал меня отец.

Я не могла поверить собственным ушам. Но я видела, что он искренне верит в то, что говорит. Он хотел в это верить. Однако мой следующий вопрос поставил его перед страшной правдой:

– Но если Макс не значился в моем свидетельстве о рождении, то как он узнал о Терезе и девочке?

Мои родители посмотрели друг на друга, а потом обратили свои взоры на меня.

– Он имеет какое-то отношение к смерти Терезы? – спросила я дрожащим голосом.

– Нет, конечно, нет! – тут же воскликнул мой отец.

– Но тогда как он узнал обо мне? Как он сумел забрать меня в ту ночь?

Они оба молчали. Затем моя мать проговорила еле слышно:

– Мы никогда его не спрашивали об этом, Ридли. Мы не видели в этом смысла.

Лучше всего отрицать очевидное. Так принято в моей семье, и вот к чему это привело. Правда бывает такой неудобной, что лучше ее не замечать совсем.

Я попыталась переварить эту информацию, но не смогла. Бен и Грейс не были моими родителями. Моим отцом был Макс. Мою мать убили, и, возможно, Макс имел к этому непосредственное отношение. Меня выкрали. У меня поддельные документы. Все это до меня дошло, но никак не укладывалось в голове. Что мне было делать?

Вы, наверное, ожидали, что я буду охвачена гневом, что я наброшусь на своих приемных родителей с обвинениями в преступном равнодушии. Но я не сказала ни слова. Я лишь снова легла на кровать. К моему удивлению, у меня из глаз не пролилось ни одной слезинки. Наверное, это действовало обезболивающее. Может, мне стоит запастись им на всю оставшуюся жизнь?

Я посмотрела на людей, сидевших передо мной, и попыталась представить, что они не мои родители. Нет, это было невозможно. Роднит не кровь, а пережитое. Тереза Стоун была для меня незнакомкой с трагической и несправедливой судьбой. Я ощутила, как при мысли о ней у меня сжимается сердце. Но она все равно была для меня далека, как та старая фотография. Представить себе Макса в роли своего отца я тоже не могла. Мне требовалось для этого время. Он по-прежнему был для меня добрым дядей, который одаривал мою семью. Я не могла возненавидеть его за те вещи, которые он предположительно сделал. Я всегда знала, что Макс, несмотря на свое богатство, обречен на вечные муки. Я знала это на уровне ощущений, еще когда он был жив. Я чувствовала, что он был эмоционально выхолощенным человеком. Разве можно осуждать человека за то, что он чем-то обделен, или испытывать к нему из-за этого презрение? Нет, я была на это не способна, хотя допускаю, что другие вели бы себя на моем месте иначе.

– А Эйс? – спросила я.

– А что Эйс? – встрепенулся мой отец.

– Он ваш сын?

Мой отец кивнул.

– Эйс наш ребенок.

Я задумалась.

– Но он знал, что я ему не родная сестра?

Отец снова кивнул.

– Однажды он подслушал наш разговор с Максом. Мы проявили неосторожность, однако проблемы с Эйсом начались задолго до того дня. Он был в моем кабинете, откуда пытался стащить деньги, а в это время туда зашли Макс и я. Эйс спрятался под столом и услышал много лишнего.

– Действительно, какого черта он сует нос не в свои дела? – с горьким смехом произнесла я.

– Ридли, следи за своим языком, – сказала мать, которая вся сжалась при упоминании об Эйсе.

Следить за языком… Разве можно поверить в то, что подобное замечание прозвучало в такой напряженный момент? Бен и Грейс не могли отказаться от роли моих родителей. Этого уже не изменить.

– Где он?

– Он в реанимации. Однако там не смогут удерживать его насильно. Если он захочет, то уйдет.

Я кивнула. В другое время я бы ощутила отчаяние и волнение из-за того, что Эйс снова исчезнет. Вернется к прежнему образу жизни. Но какая-то часть меня умерла. Я поняла, что должна изменить свое отношение к брату. Я все еще любила его и желала ему добра, однако я поняла, что не имею права контролировать его. А именно это я и пыталась делать все эти годы. Я думала, что Эйс поймет, как сильно все его любят, как сильно хотят ему помочь… Теперь ему придется самому научиться любить себя и найти в себе силы измениться. Наверное, в тот момент, когда я стукнулась головой об асфальт, мое мировоззрение изменилось.

Отец вздохнул.

– Может быть, Эйс ревновал из-за того, что и Макс, и я уделяем тебе больше внимания. Но это было ошибкой с его стороны, потому что, Бог свидетель, я любил вас обоих одинаково. У вас всегда всего было поровну. И любви тоже.

Отец все время повторял это и раньше. Он пытался убедить себя в том, что его вины в том, как складывается судьба его сына, нет.

– Просто с тобой было намного легче, Ридли. Легче угодить, легче любить.

– Давайте не будем углубляться в эту тему, – сказала мама.

Конечно, кто из нас с братом был любимчиком, выяснять не стоит, потому что это очень скользкая тема. Я метнула на маму пристальный взгляд, и она отвернулась.

Отец сидел у моей кровати, не отпуская моей руки. Я посмотрела на него и заметила, что его мучают угрызения совести. Но я не успела спросить его, о чем он думает, потому что дверь открылась и в палату вошел Джейк. Я ощутила огромное облегчение. Он задержался у двери, увидев, что я не одна.

– Все в порядке? – спросил он.

– Да, – ответила я. – Это мои родители, Бен и Грейс.

Мама встала, прижала к себе сумочку и приблизилась ко мне.

– Мы уже познакомились, – сказал Джейк. – У нас была долгая беседа.

Я посмотрела на отца, и он кивнул. Мама неодобрительно фыркнула. Она наклонилась ко мне и поцеловала меня в лоб.

– Тебе нужно отдохнуть, моя дорогая. Утром все это покажется тебе уже не таким ужасным, – сказала она, направляясь к двери.

Вот так все просто, и я видела, что она сама в это верит. Она заставит себя в это поверить. Я по-хорошему позавидовала ей. Я-то знала, что завтра утром все будет точно так же, как и сегодня. Впереди виднелась долгая пыльная дорога, на которой нас подстерегают опасности.

Отец встал и тоже поцеловал меня.

– Я тебя люблю, моя дорогая. Мне очень жаль, что тебе пришлось через это пройти.

Он был прав в одном: он действительно относился ко мне как к родному ребенку. Отец тихонько вышел, прихватив с собой пальто, висевшее на спинке стула. Он казался постаревшим, как будто груз, который он нес все эти годы, все-таки тяготил его.

– Увидимся завтра, – обернувшись у двери, сказал он. – Мы еще поговорим обо всем, Ридли. Все образуется.

– Да, конечно.

Но я без особого оптимизма смотрела в завтрашний день. Я заметила, что отец пристально взглянул на меня. Он не мог вынести, что он уже не в силах контролировать мою жизнь, управлять моими поступками. Затем он посмотрел на Джейка, который олицетворял для него начало всех этих перемен. На лице моего отца отразился гнев. Джейк неожиданно для всех занял важное место в моей жизни. Мои родители не могли смириться с тем, что они потеряли место на пьедестале. Но им пришлось бы с этим столкнуться, рано или поздно, не так ли? Когда дверь за отцом закрылась, я заплакала. (Да, снова. Кто бы мог подумать, что у меня неисчерпаемые запасы слез?)

Джейк придвинул стул ближе к моей кровати, взял мою руку и дал мне выплакаться. Он успокаивал меня молча, мягкими прикосновениями, не делая ни одного лишнего движения.

– Ты в порядке? – спросила я, когда сумела взять себя в руки.

– Да, хотя и чувствую себя последним идиотом из-за того, что не сумел подхватить тебя, когда ты падала.

– Я не об этом.

Он пожал плечами и прикоснулся к моей руке.

– Я не знаю, что тебе сказать. Должно пройти какое-то время.

Я попыталась улыбнуться, но мне было обидно и больно. Я рассказала ему о том, что только что сообщили мне родители.

– Мне жаль, Ридли, что тебя окружало столько лжи, которая привела к таким серьезным последствиям.

Как и Джейку, мне требовалось время. Я не знала, что ожидает нас в будущем. Но я знала точно, что моя прежняя жизнь в прямом смысле слова пошла прахом. Однако я по-прежнему оставалась собой. Хоть в этом было что-то утешительное. Приятно, когда ты умеешь удержать равновесие, несмотря на угрозу падения.

– А мне не жаль, – ответила я.

Джейк растерянно посмотрел на меня.

– На мосту, – ответила я, – ты спросил меня, сожалею ли я, что встретила тебя. Теперь я могу тебе ответить: нет, не жалею.

Он улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать меня в губы. Его поцелуй был таким нежным, таким сладким, что у меня снова закружилась голова, на этот раз от счастья. Джейк прошептал мне на ухо:

– Я тебя люблю, Ридли Кью Джонс… как бы тебя ни звали.

Мы рассмеялись, потому что в его признании таилась горькая правда. Получалось, что Александр Гарриман был прав. Мы живы и здоровы. Мы нашли друг друга. Этим могут похвастаться далеко не все.

Глава тридцать вторая

Я не верю в ошибки. И никогда до этого не верила. Я считаю, что перед нами всегда открыты сотни дорог, и какую мы выберем для того, чтобы прийти к намеченной цели, – лишь вопрос времени. Я никогда ни о чем не сожалею. Если вы сожалеете о чем-то в своей жизни, я готова поспорить, что вы недостаточно внимательны. Сожаление кажется мне придуманным знанием о том, что могло бы случиться с вами, если бы вы согласились работать в Калифорнии, или вышли замуж за школьную любовь, или лишний раз оглянулись по сторонам перед тем, как переходить улицу. Но вы не знаете, не можете знать об этом наверняка. Можно потратить вечность на то, чтобы представить, что могло случиться, если бы в то утро я не заметила Джастина Вилера. И я прокручивала этот сценарий, но не слишком настойчиво. Иначе, рассуждая подобным образом, можно довести себя до сумасшествия.

В больнице, где я лежала, были только рады поскорее от меня избавиться. У меня была оформлена только страховка от несчастного случая (полная страховка слишком дорогая, а я практически никогда не болею). Нам пришлось немного подискутировать о том, можно ли считать удар головой об асфальт, ставший следствием того, что можно классифицировать как приступ панического страха, несчастным случаем. Страховой компании пришлось доказывать свое понимание значения этих слов: что это было, несчастный случай или результат несчастного случая, повлекший за собой создание ситуации, несущей угрозу жизни, потому что от этого зависело, как будут покрываться расходы за лечение. Так как неполные сутки, проведенные в больнице, уже стоили мне две тысячи долларов, я решила, что могу выздоравливать и в другом месте, с более приемлемой ценой.

Джейк внизу вызывал такси, а я была в палате и умывалась. Мне казалось странным видеть свое лицо в зеркале таким бледным. Моя голова была по-прежнему перевязана, и я никак не могла к этому привыкнуть. Вдруг в палату вошел детектив Сальво.

– Они тебя выписывают? – спросил он.

– Да, они от меня уже устали.

Он улыбнулся и присел на стул у двери. Он выглядел утомленным. Я заметила, что он не переодевался со вчерашнего дня.

– Обвинения против Харли Якобсена сняты, – сообщил он, когда я присела на кровать.

Сальво рассказал мне о подписи на документах Джейка, не совпадавшей с той, которую поставили, когда оформляли покупку оружия. Кроме того, на винтовке не обнаружили отпечатков его пальцев, и это дало полиции основание не рассматривать Джейка в качестве главного подозреваемого.

– Это хорошая новость.

– Для вас с господином Якобсеном, но не для меня, потому что у меня на руках осталось нераскрытое убийство и никаких зацепок.

Мы некоторое время помолчали. Я хотела было предложить детективу Сальво просмотреть список клиентов Александра Гарримана, но потом передумала. Я не могла себе позволить такую вольность.

– Но кое-что интересное все-таки выплыло на поверхность, – глядя на меня, произнес детектив. – Гильзы, обнаруженные после обстрела кафе, подходят и для оружия, которое фигурирует в другом преступлении – перестрелке на Артур-авеню в Бронксе, происшедшей на прошлой неделе. Угадайте, кто главный подозреваемый?

Я пожала плечами.

– Известный головорез по имени Анджело Нумбрицио, подручный Поли Амбруглиа по прозвищу Кулак. Вам знакомо это имя?

– Пожалуй, да. Я слышала о нем в новостях.

– Его адвоката зовут Александр Гарриман.

Я посмотрела на Сальво.

– Это невероятное совпадение.

– Я подумал, что это информация будет вам интересна. Я хотел сказать, что для людей, ищущих связи между событиями, это несомненно покажется интересным.

В дверях появился Джейк. Его выражение лица говорило о том, что лично он находит все услышанное чрезвычайно интересным. Я ощутила, как у меня внутри все сжалось. Неужели он все еще надеялся на то, что справедливость восторжествует?

– Я для себя уже решила все вопросы, – сказала я. – Что-то еще, детектив?

Когда я направилась к двери, Сальво встал и проследовал за мной в коридор.

– Если что, я позвоню. У меня сохранился ваш номер.

– Я собираюсь избавиться от этого телефона.

Он рассмеялся, и я невольно улыбнулась в ответ. Детектив Сальво был порядочным человеком, и я знала, что он собирается идти до конца. Но я не могла позволить себе оказать ему помощь, потому что угрозы Александра Гарримана все еще звучали у меня в ушах.

Вы разочарованы? Вы надеялись, что я объявлю крестовый поход по спасению всех пропавших детей, вернув их родителям, которые зарекомендовали себя как не совсем благонадежные? Спросите себя: стали бы вы беречь то, что осталось после сильного жизненного крушения? Стали бы вы жертвовать своей семьей, если бы ей угрожал адвокат человека по имени Поли Кулак? Думаю, что нет. А вот что бы вы стали делать?

Сидя в такси, направлявшемся в центр, я прильнула к Джейку. Я была без обуви, потому что мои кроссовки потерялись. Я ушла из больницы в одних носках.

Центральный парк был залит солнечным светом. Деревья сбрасывали свой покров. Люди катались на роликовых коньках, совершали пробежку, выгуливали собак. Все как всегда.

– Доказательств нет, ты знаешь? – обратился ко мне Джейк, словно размышляя вслух. – Они были так осторожны, что доказать хоть что-то практически невозможно.

– Однако мы знаем, что дети исчезли. Мы знаем точно, что ты Чарли, а я Джесси.

– Но во всем мире сотни тысяч таких случаев: нераскрытых похищений, как произошло в случае с Чарли, Памелой, Брайаном и Джесси. Установить их связь с проектом «Спасение» не представляется возможным.

Он говорил правду. Преступники не оставили никаких улик. Им удалось заменить детям все документы. Пропавшие малыши стали… призраками. Может, это и к лучшему, а возможно, нет.

– Только если… – произнес Джейк, глядя в окно.

– Только если что?

– Только если мы вызовем кое-кого на откровенность.

– Но как?

– Я не знаю, – ответил Джейк. – Пока не время думать об этом. Давай доедем до дома.

– Джейк, моя семья…

– Я знаю, Ридли. Не волнуйся. Забудь все, что я тебе говорил.

Я не ответила. Мне хотелось поскорее прилечь. У меня снова стучало в висках, а в голове шумело, как всегда во время стресса. Я знала, что эта история еще не окончена.

Глава тридцать третья

Мы пообедали вдвоем с Джейком, но за столом незримо присутствовал третий лишний, вернее, третья лишняя – несправедливость. Она выпила бокал вина, жадно набросилась на еду, уничтожив все макароны и салат. Нас мучил страх, но она сидела довольная и сытая, с победоносной улыбкой на лице.

Мы почти не разговаривали. Когда Джейк мыл посуду, я смотрела из окна на Первую авеню. Я не хотела даже думать о том, чтобы вернуться в свою квартиру. Джейк пообещал, что после обеда сам спустится и возьмет для меня чистую одежду, туфли и все необходимое. Я включила телевизор, вырубив звук. На экране мелькали какие-то кадры, и я рассеянно за ними следила.

Через некоторое время Джейк подошел ко мне и сел рядом. Я прижалась к нему. Так мы просидели очень долго, не нарушая молчания и слушая шум улицы, доносившийся из окна. Но между нами было столько недоговоренностей, что молчание угнетало нас. Я догадывалась, что Джейк прокручивает в голове одну и ту же мысль, и была уверена, что и он знает, о чем я думаю.

– Неужели ты не сможешь жить дальше, если оставишь все как есть? – не выдержала я.

– А ты сможешь? – спросил Джейк, помолчав.

– У меня нет другого выхода, – неуверенно ответила я. – Ты сам сказал, что у нас нет доказательств. Нам не за что зацепиться.

– Но мы можем уговорить кого-нибудь рассказать о том, как этот проект работал на самом деле. Ведь кто-то же отслеживал детей из неблагополучных семей и передавал эти сведения в «Спасение».

– Но кто?

– Я уже думал об этом. Так как твой отец категорически отрицает, что он знал хоть что-то нелицеприятное о функционировании этого проекта, подозрение падает на человека, работавшего с ним все эти годы. Ты со мной согласна?

Я повернулась к Джейку, но он опустил глаза, не желая, чтобы я видела их выражение.

– Разве мать твоего бывшего друга не работала с твоим отцом?

– Эсме?

– Ее имя стоит на всех файлах детей, которые потом пропали.

Я вспомнила Эсме, наш разговор в квартире Зака. Как она сказала о Максе: «Я была готова сделать все ради этого мужчины». Как далеко заходила ее преданность?

– Ридли, может, она согласится рассказать о том, что творилось в «Спасении»? Из любви к тебе.

Я вспомнила, как Эсме вела себя в квартире Зака в ту ночь. Она не произвела на меня впечатление человека, который хочет ворошить прошлое.

– Неужели ты готов рискнуть жизнью, Джейк? – спросила я.

Он покачал головой, по-прежнему не отрывая взгляд от пола.

– Ридли, у тебя есть люди, ради которых ты живешь. Но у меня-то таких людей нет.

Услышав эти слова, я испытала сильную обиду. Я была уверена, что мы с Джейком можем жить друг для друга. Я лелеяла надежду на наше общее будущее. Я готова была двигаться вперед, оставив кошмары прошлого позади, но в нашем положении была ощутимая разница. Я знала, что произошло с Терезой Стоун. Я знала, как я стала Ридли Джонс. Но Джейк так ничего и не узнал. Он, как и прежде, был круглым сиротой. Ему было недостаточно того, что он нашел меня.

Передо мной встала проблема выбора. Если я выбирала Джейка, я выбирала правду, какой бы горькой она ни была, сколько бы страданий ни сулила. Если я выбирала свою семью, то возвращалась к красивой картинке из лжи и фальши. Моя ситуация напоминала историю с чудовищем из озера Лох-Несс. Кто-то вроде бы его видел, но никаких доказательств нет, и остальные уже даже не пытаются делать вид, что верят в это.

До настоящего времени мне не удалось поразить вас своей смелостью. Я не всегда действовала благородно и мужественно, поэтому смешно ждать, что вы поверили в меня. Джейк толкал меня вперед и заставлял меня искать ответы на вопросы, тыкая в них носом. Мы уже успели стать единомышленниками. В тот день, когда Джейк взял меня за руку, я поняла, что нам предстоит пройти вместе долгий путь. Впереди у нас был отчаянный прыжок, который сулил либо падение в пропасть, либо приземление в долине Правды.

– В ту ночь Эсме была в квартире Зака. Я уверена, что ей все известно. Она сказала, что я напрасно пытаюсь раскопать прошлое, так как это не принесет мне ни облегчения, ни пользы.

Джейк склонился надо мной.

– Как много, по твоему мнению, ей известно?

– Я не знаю. Она говорила неохотно. Но Эсме имеет отношение ко всем этим событиям, это я знаю точно. И Зак тоже. Эсме не позволила ему рассказать мне всю правду о проекте «Спасение».

– Если это она сообщала о детях в проект «Спасение», то она должна помнить, каких детей отследили с ее подачи. Она может знать, как Макс вышел на тебя.

– Ты хочешь сказать, что ей может быть известно, имеет ли Макс отношение к убийству Терезы Стоун?

Джейк внимательно посмотрел на меня. Потом он быстро встал и подошел к телевизору.

– Печально известный адвокат мафии Александр Гарриман и его неопознанный помощник были найдены мертвыми в офисе Александра Гарримана у Центрального парка, – сообщил репортер с мрачным видом, когда Джейк включил звук. На экране возникла новая картинка: знакомый вход в здание, где располагался офис адвоката, который мы посетили всего сутки назад. На носилках лежало чье-то тело, завернутое в мешок.

– Полиция не располагает версией того, что могло произойти. Подозреваемых не назвали. У господина Гарримана не было недостатка во врагах, – прокомментировал ситуацию детектив из отдела по расследованию убийств.

Джейк повернулся ко мне. Его лицо, словно зеркало, отражало то, что было у меня на сердце. Я чувствовала себя ошеломленной и испуганной.

– У нас была договоренность с Гарриманом, – медленно сказала я.

– Мне кажется, что вашу договоренность можно считать аннулированной.

* * *

Мы даже не подумали бы заходить в мою квартиру, если бы я не была босиком, как вы помните. Я ушла из больницы в одних носках, а по дороге к Джейку я не смогла заставить себя зайти в свою квартиру. Я надела чистые носки Джейка. Он взял свою куртку, а мне подал мое пальто.

– Мы не можем здесь оставаться. Это опасно. Нам придется снова уходить.

– Куда?

– Туда, где мы еще не были.

Я посмотрела на свои ноги.

– Черт побери, – сказал Джейк, направляясь к двери. – Хорошо. Подожди меня здесь.

– Так не пойдет. Или мы идем вместе, или я остаюсь в одних носках.

Он вздохнул и исчез в своей спальне, вернувшись вскоре с оружием, которого я раньше не видела. Джейк засунул его за пояс и решительно застегнул куртку.

– Хорошо, пойдем.

Мы быстро спустились по ступенькам, стараясь не шуметь. На площадке перед моей квартирой мы остановились. Джейк показал мне знаком, чтобы я соблюдала тишину. Я протянула ему ключи.

– Ридли! – вспугнул нас обоих резкий шепот.

Я обернулась и заметила в дверной щели глаз Виктории, которая взирала на меня из темноты своего жилища. Я приложила палец к губам и направилась к ней. Я даже успела удивиться: «Надо же, она знает мое имя!»

– Виктория, здесь очень опасно. Закройте дверь.

Она в страхе уставилась на меня. Виктория забыла надеть парик, и несколько седых прядей на ее лысеющей голове колыхались от легкого сквозняка.

– Но там кто-то есть. В твоей квартире.

– Сколько там человек? – спросил Джейк, подойдя к нам.

– Один, – ответила Виктория и захлопнула дверь. Я услышала, как она быстро закрылась на три замка.

Я готова была бежать отсюда, забыв обо всем на свете. Какие там туфли! Но Джейк решительно направился к двери. Он резко ее толкнул, однако в этом не было необходимости: дверь была открыта. Джейк медленно пошел вперед, опустив пистолет и прижимаясь к стене. Он велел мне оставаться в холле, но я не послушалась его и последовала за ним.

Лампа на моем письменном столе за ширмой, которая разделяла мой «кабинет» и «спальню», была включена. Мы услышали, как кто-то шуршит бумагами. В потоке света двигалась чья-то большая тень. Мы не стали входить в комнату.

– Положи руки так, чтобы я их видел, и отойди от ширмы, – приказал Джейк. Его голос звучал уверенно, внушая страх. Что-то упало на пол, и я про себя взмолилась, чтобы это был не мой ноутбук. Тень замерла.

– Положи руки так, чтобы я их видел, и отойди от ширмы, иначе я разряжу в тебя пистолет, придурок.

Джейк говорил ровным голосом. Я никогда не могла бы подумать, что он может быть таким жестким. Мы подождали, и я заметила, как Джейк опустил палец на курок. Я не сомневалась, что он готов открыть огонь, но в этот момент над ширмой поднялись две руки.

– Не стреляй, – сказал голос, который я тут же узнала. Тень ступила в зону видимости. Напряжение немного спало. На меня одновременно нахлынули страх, злость и облегчение.

– Ты что здесь делаешь, Зак? – спросила я из-за спины Джейка, удивившись тому, что мой голос звучит так спокойно.

– Я пытаюсь спасти твою жизнь, Ридли.

– Как?

– Тебя разыскивают люди, которым очень интересно, что ты знаешь. Я пытаюсь узнать ответ на этот вопрос, до того как они примут меры.

– Это те же люди, которые убили Александра Гарримана? – спросила я.

Зак кивнул.

– Ты попала в настоящую переделку. Вы оба попали. Но я могу вас спасти. Если вы прекратите расследование, я помогу вам избежать последствий.

На серьезном лице Зака застыла доброжелательность. Я очень хотела ему верить. Но у меня был сложный период: я не доверяла никому. Удивительно, но факт.

Он подошел к нам ближе. Джейк и я отступили.

– Оставайся, где стоишь, – сказал Джейк, и Зак замер на месте.

– Хорошо, хорошо, – проговорил он. – Просто выслушайте меня.

– Мы слушаем, – сказала я.

– Все, что от вас потребуется, – это чтобы Джейк исчез. Никто не будет его разыскивать, если он прекратит ворошить прошлое, перестанет наводить справки и поднимать бурю в стакане воды. Ему дадут определенную сумму, чтобы он мог где-нибудь обосноваться. Но только не в Нью-Йорке.

Зак кивнул на сумку, которая стояла на моей кровати.

– Можешь заглянуть, – сказал он.

Я подошла к сумке и дернула змейку. Внутри толстой кирпичной кладкой были уложены пачки денег. Я не могла представить даже примерно, сколько их там. Наверное, это была приличная сумма.

– Все чисто. Придраться не к чему, – произнес Зак.

– А как же Ридли? – спросил Джейк.

Я была в ужасе от его вопроса. Неужели он готов принять это предложение?

– Им будет достаточно моего слова, что Ридли не станет больше интересоваться этим делом. Она должна вернуться к привычному образу жизни, к тем людям, которые ее любят, заботятся о ней. Пока все будет идти, как и раньше, ей не о чем беспокоиться. Ее семья будет вне опасности. И она тоже.

– Но с чего это им доверять твоему слову? – поинтересовался Джейк.

Зак рассмеялся.

– Потому что мы связаны так крепко, что они числятся у меня в должниках, и они это знают. Моя мама тоже. Она участвовала в этом с самого начала. Наверное, вы и сами об этом догадались.

– Значит, эта система все еще работает. Детей воруют, а потом продают.

– Ридли, не стоит сгущать краски. Мы спасаем детей от жестокости их родителей. Включи телевизор. Каждый день какой-нибудь выродок убивает ребенка своей подружки, потому что малыш сильно плакал, а какая-нибудь полубезумная идиотка считает себя вправе утопить собственного ребенка в ванне, потому что только так ему можно дать избавление от грехов. Мы не совершаем преступлений.

– Но какое ты имеешь право решать за них? – Джейк говорил дрожащим голосом. – Они должны сами выбирать, как им жить.

– Нет, – в голосе Зака появилась уверенность. – Если бы все рассуждали, как ты, Ридли сейчас уже не было бы на свете. Ее мог убить дружок ее матери. Даже ты, Джейк, мог не выжить в родном окружении.

– Моя мать любила меня. Я знаю, что рос любимым ребенком, – сказал Джейк.

– Но этого мало. Многие любят своих детей, но не готовы защитить их. Многие люди утверждают, что души не чают в своих детях, но сами жестоко с ними обращаются и даже убивают их.

В этом споре были правы обе стороны, и Джейк вынужден был признать логику доводов Зака. Но при этом слова Зака не становились истиной. Разве можно оправдать похищение и продажу детей? Возможно, судьба Джесси Стоун сложилась бы менее благополучно, чем судьба Ридли Джонс, но то, что произошло с Терезой Стоун, нельзя было назвать справедливым. Такие сделки невозможны. Никто не имеет права их оправдывать.

Так мы и стояли втроем. Джейк невесело взглянул на меня, поддавшись настроению Зака и раздумывая, как могла сложиться моя жизнь. Я видела, что он не осудит меня, если я приму предложение Зака и вернусь к «привычному образу жизни». Но я знала, что Джейк по-настоящему любит меня, поэтому сделала шаг ему навстречу.

– Извини, Зак, – сказала я. – Я не могу принять твои условия.

Захарий казался удивленным и расстроенным.

– Но, Ридли, подумай о своей семье. О моей матери. Ведь она относилась к тебе как к родной дочери. Что произойдет, если станет известно о проекте «Спасение»? Неужели ты думаешь, что в невиновность твоего отца поверят безоговорочно?

У меня не было ответа. Я не могла бесконечно размышлять о том, как скажутся мои поступки на судьбах других людей. Я думала только о том, что касалось моей жизни. Я проиграла. Вернуться к людям, которых я считала родными, я не могла, потому что мне было бы невыносимо видеть их после всего, что мне известно. А если я выбирала Джейка, то последствия вообще становились непредсказуемыми. Я могла причинить боль многим дорогим мне людям. Но я могла причинить боль и себе. Я подошла к шкафу, вытащила кроссовки, села на кровать рядом с кучей денег и завязала шнурки.

– Пошли, – обратилась я к Джейку, поднимаясь.

– Ты уверена? – спросил он. – Это опасно. Я не знаю, кто наш противник, поэтому не уверен, смогу ли я защитить тебя.

Я кивнула.

– Я понимаю.

– Ридли, если ты сейчас уйдешь, я не отвечаю за последствия, – произнес Зак.

В его голосе не было больше ни волнения, ни тревоги, – лишь холод. Я удивилась тому, что Зак говорит эти слова второй раз за два дня.

– Если тебе плевать на свою семью, то я обязан защитить свою мать, – добавил он.

Мы с Джейком вышли, оставив Зака в комнате. В холле Джейк крепко меня обнял и поцеловал. Я прильнула к нему, но потом отстранилась и заглянула в его глаза. Я прочла в них облегчение и радость. Ему больше не грозило вселенское одиночество, и он знал об этом. Мы сбежали вниз по ступеням. Джейк направился к входной двери, но я потянула его за руку.

– Из этого здания есть другой выход, – сказала я ему и повела к потайной двери, которую мне показала Роза.

Глава тридцать четвертая

Я считала себя умной девушкой, но, видимо, я была не так умна, как того требовали обстоятельства. Мы направились на восток, на авеню С, и по дороге сначала почувствовали, а потом уже и увидели, что за нами следят. Пустынная тихая улица, как нам показалось, все больше погружалась в зловещую темноту. Мы миновали заброшенную площадку, которая превратилась в мусорную свалку, прошли мимо сожженной машины и нескольких наркоманов на углу. Шестое чувство подсказало нам, что нас преследует автомобиль, и через мгновение до нас донесся гул мотора. Я обратила внимание, что у машины выключены фары. Джейк взял меня за руку, и мы побежали. Мы торопились, так как опасались, что в любой момент наши преследователи могут начать обстреливать нас. Но ничего не происходило. Единственным звуком, который доносился до моего слуха, был звук наших шагов. Город, казалось, затаил дыхание и выжидал.