Текст книги "Красивая ложь"

Автор книги: Лиза Ангер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Оглядываясь сейчас на тот вечер, я вспоминаю, что отец старался держаться от мамы как можно дальше. Я помню, как она выругала его за то, что он вытащил блюдо из духовки не специальной варежкой, а обычным кухонным полотенцем. Потом он провинился, когда неправильно засыпал кофе в кофеварку, да и после этого нашлась тысяча мелких причин, чтобы придраться к нему. Она отчитывала его тихо, но в ее голосе прорывалось яростное возмущение. Отец оценил обстановку и решил держаться подальше от линии огня. Моя ненаблюдательность сослужила мне в тот раз хорошую службу: я ничего не замечала и получала удовольствие от праздника.

Макс появился в доме, словно порыв мощного ветра. Он всем улыбался, всех обнимал и одаривал. Я знала, что он всегда делает немыслимо дорогие презенты. На любой вечеринке он был, как магнит, к которому тянуло гостей. Я не знаю, что служило главной тому причиной, его личность или его деньги, а может, взрывная смесь из названных пунктов. Но как только дядя Макс появился в доме, все внимание было обращено на него и всем стало в десять раз веселее. Его громкий голос, его заразительный смех рассыпались в воздухе, как праздничное конфетти. Даже моя мать расслабилась на мгновение, довольная тем, что от нее больше не требуется показное гостеприимство хозяйки.

Мы с Заком уединились в кухне и раскрыли коробку с печеньем, которую кто-то принес моим родителям в подарок. Мы надорвали красный целлофан и выуживали из коробки маленькие печенья, покрытые малиновым джемом и посыпанные сахаром.

– Бог ты мой, твой дядя знает в этом толк, – сказал Зак.

– Ты о чем? – спросила я.

Он посмотрел на меня.

– Я говорю о том, что за час он выпил пять бурбонов.

Я пожала плечами.

– Он крепкий мужчина.

– Да, удивительно, что это на нем не очень сказывается.

Я снова пожала плечами, больше сосредоточенная на печенье, чем на разговоре.

– Макс есть Макс.

Вот так я и ответила, как будто этим все сказано.

Спустя пару часов веселье затихло. Эсме и Зак уехали. Мой отец вывел всех на традиционную часовую прогулку. Моя мама осталась в кухне и яростно мыла кастрюли. В ответ на мою робкую попытку ей помочь она сказала, что я не смогу этого сделать так, как она. Я не стала спорить. Я решила еще полакомиться сладким и отправилась в гостиную. Там сидел дядя Макс, один, в неясном свете полутемной комнаты, перед огромной рождественской елкой. Вид рождественской ели в темной комнате всегда приводил меня в восторг. Я села рядом с Максом, и он одной рукой обнял меня за плечи, удерживая в другой руке бокал с очередным коктейлем.

– Что-то случилось, дядя Макс?

– Нет, детка. Отличная вечеринка.

– Да уж.

Некоторое время мы сидели в уютной тишине, глядя на елку, а потом что-то заставило меня взглянуть на дядю Макса. Он плакал, но безмолвно, не издавая ни звука. По его щекам струились слезы, словно дождевые капли, стекающие по стеклу. Я смотрела на него, не скрывая своего изумления, а затем схватила его огромную ладонь и сжала ее обеими руками.

– Что случилось, дядя Макс? – шепотом спросила я, боясь, что кто-нибудь заметит его в таком состоянии. Мне хотелось защитить его.

– Все напрасно, Ридли.

– Что напрасно?

– Все хорошее, что я пытался сделать. Я все испортил. Бог ты мой, я все испортил.

Его голос дрожал.

Я покачала головой и подумала: «Он просто пьян и больше ничего». Вдруг он схватил меня за плечи, не грубо, но с какой-то страстью. Его глаза блестели от отчаяния.

– Ты счастлива, Ридли? Ты выросла любимой? В тепле, безопасности и благополучии?

– Да, дядя Макс. – Я хотела убедить его в этом, хотя и не понимала, почему мое счастье так много для него значит.

Он кивнул и ослабил хватку, все еще продолжая смотреть мне прямо в глаза.

– Ридли, – произнес он. – Ты, наверное, единственное мое доброе творение.

– Что тут происходит, Макс? – Мы обернулись, заметив в дверях моего отца. Его темный силуэт отчетливо выделялся на фоне яркого света. Его голос показался мне очень странным. В тоне моего отца угадывались какие-то едва различимые нотки напряжения и ужаса. Макс немедленно отпустил мои плечи, словно они жгли ему пальцы.

– Что с ним? – спросила я отца.

– Не волнуйся, красавица, – с нарочитой легкостью произнес отец. – Дядя Макс слишком много выпил. Он объят демонами, а бурбон делает их неуправляемыми.

– Но о чем он говорил? – упрямо повторила я, чувствуя, что от меня скрывают что-то важное.

– Ридли, – строгим голосом обратился ко мне отец. Видимо, он и сам заметил, что его строгость была неуместна, поэтому сдержался и продолжил ласковым голосом: – Ридли, дорогая, не волнуйся из-за дяди Макса. Он просто пьян.

Они ушли в кабинет и плотно закрыли за собой двери. Я задержалась на минуту, прислушиваясь к звукам их голосов. Но я знала, что тяжелые дубовые двери не выдадут ни одного слова. Когда я была ребенком, я несколько раз тщетно пыталась подслушать, о чем за ними говорят. Если прислониться к ним ухом, а внутри люди будут орать друг на друга, тогда, возможно, у вас появился бы шанс. Плюс ко всему, в коридоре меня настиг все тот же знакомый серый мелкий дождь (помните?), от которого я закрылась зонтиком – отрицанием. Дождь окутал меня пеленой, выстукивая: «Это просто бурбон. Демоны Макса не дают ему покоя. Завтра он будет такой, как всегда. Макс есть Макс». Отрицание словно плетет вокруг тебя паутину, которую вроде бы и легко разорвать, но для этого нужно приложить усилия. Ты и оглянуться не успеешь, как отрицание уже заворачивает тебя в кокон лжи. В нем тепло и уютно. Зачем суетиться?

Это и был последний раз, когда я видела дядю Макса. Мокрое от слез лицо, грустная улыбка, затуманенный взгляд и его странные слова: «Ты, наверное, единственное мое доброе творение».

Теперь, глядя из квартиры Джейка на бесконечный поток машин, мчащихся по Первой авеню, я вспоминала этот эпизод и думала: «Что он хотел этим сказать?»

Джейк загружал посудомоечную машину в кухне, и я слышала, как он что-то напевает себе под нос. Мне понравилось, что он позаботился об ужине. Мне нравилось, что он мыл посуду. Зак был другим: классический маменькин сынок. Эсме делала за него абсолютно все, даже выбирала ему одежду каждое утро, пока он не стал студентом колледжа. С таким мужчиной было бы очень трудно: даже если он и осознает, что женщина существует не для того, чтобы обслуживать его, он все равно будет неохотно делать то, что считает ниже своего достоинства. Джейк не возражал против того, чтобы самому заботиться о себе. Ему не составляло труда позаботиться и о других. Может, он даже получал от этого какое-то удовольствие.

Вы, наверное, думаете: «Когда же она решилась вернуться к Джейку после того, что ей рассказал о нем детектив Сальво?» О том, что его привлекали к ответственности за нанесение телесных повреждений, о том, что смертельный выстрел в Кристиана Луну был произведен не с крыши, как Джейк пытался меня убедить. Я ни о чем не забыла. Я готова была ждать, потому что не знала, нужны ли мне ответы на эти вопросы.

Я услышала, как Джейк вошел в комнату. Он подошел к окну и обнял меня за плечи. Я надеялась, что он спросит, о чем я задумалась, но он молчал.

– Детектив Сальво сообщил, что тебя привлекали к уголовной ответственности, – тихо произнесла я.

Джейк резко выдохнул, но не отпустил меня.

– Ты постоянно попадаешь в какие-то переделки, если занимаешься частным сыском. В жизни все не так, как в кино. Ты становишься копам поперек дороги, и они забирают тебя в участок. Вообще-то меня не привлекали к уголовной ответственности, – со смехом сказал он. И я невольно улыбнулась в ответ.

– Тебе нравятся плохие парни, да? – спросил он, целуя меня в шею.

– Ты мой первый опыт.

Я уже собиралась спросить Джейка о выстреле в парке, как вдруг ощутила, что он весь напрягся. Я повернулась к нему, решив, что смутила его, но увидела, что он смотрит в окно. Джейк осторожно отстранил меня.

– Что ты там увидел?

– Парня. Он стоит в дверях. Это тот самый парень, который следил за тобой? Он был здесь, когда я возвращался. И он до сих пор тут стоит.

Я заглянула ему через плечо. В темном проеме входной двери напротив виднелась черная фигура. Но я не могла различить лицо. Только черные ботинки.

– Я не знаю, – ответила я, ощущая, как меня захлестывает волна паники. – Может, это кто-то другой.

– У меня странное предчувствие.

– Мало ли в Нью-Йорке странных субъектов, которые решили прогуляться вечером по Ист-Виллидж. Что ты будешь делать?

– Я собираюсь все проверить. Оставайся здесь.

Джейк схватил куртку и ключи. Он выбежал из квартиры еще до того, как я успела сказать:

– Что проверить? Не будь смешным.

Я услышала, как он сбежал вниз по лестнице. Я посчитала, что к тому времени, как я оденусь (на мне была футболка Джейка и белые носки), он уже должен будет вернуться. Поэтому я просто стояла у окна и наблюдала за мужчиной, стоящим на другой стороне улицы.

Глава двадцать вторая

Еще до того как Джейк выскочил на улицу, человек вышел из темноты и начал удаляться прочь. Это не был тот псих из метро. Это был мой брат.

Что он здесь делал? Ждал меня? Я открыла окно и выкрикнула его имя, но мне не удалось перекрыть шум улицы. Я поспешно начала одеваться. Натягивая джинсы, я услышала странный звук, похожий на приглушенный перезвон. Звук издавала моя одежда, сваленная в кучу на полу спальни Джейка. Я начала шарить по полу, пока не нащупала карман пальто. Это звонил мой новый телефон. Выудив его из кармана, я заметила, что на дисплее мигает незнакомый номер. С сомнением глядя на дисплей, я решала, стоит ли мне отвечать, учитывая, что никто не знал моего номера. Наконец любопытство взяло верх.

– Алло? – осторожно ответила я.

– Ридли Джонс? – раздался в трубке хриплый голос немолодого человека. Он показался мне знакомым, но я все равно не смогла его узнать.

– Да.

– Это детектив Сальво.

Черт побери.

– Откуда у вас мой номер?

– Вы же сами мне звонили. Я сохранил ваш номер в справочнике своего телефона.

– Вот как. – Это была еще одна причина, по которой я не хотела иметь мобильный телефон.

– Послушайте, мисс Джонс. У меня есть для вас плохая новость. Мы нашли оружие, из которого был застрелен Кристиан Луна, – сообщил детектив. Мое сердце начало делать пируэты. Зачем он мне это рассказывает?!

– В Бронксе на парковке возле Форт-Тайрон-парка мы нашли винтовку, зарегистрированную на имя вашего друга Харли Якобсена.

Я начала бешено соображать, вспоминая события той ночи. Джейк выскочил из темноты и потянул меня в сторону от Кристиана Луны. Я вспомнила, как лихорадочно он тащил меня к машине. Я вспомнила о том, как мы направились к заброшенной парковке возле Форт-Тайрон-парка, где я разрыдалась у Джейка на плече. Я не видела никакой винтовки. Я бы ее обязательно заметила. Разве не так?

– Я просто хотел предупредить. Держитесь от него подальше. Сегодня мы собираемся его арестовать. Мне не хотелось бы, чтобы вы были в этом замешаны.

– Я вам уже говорила…

– Избавьте меня от подробностей, мисс Джонс.

Детектив Сальво был прав. Это действительно очень глупо: настаивать на том, что я не знаю Джейка, в то время как было очевидно, что я знакома с ним. Но я решила и дальше придерживаться своей первоначальной версии.

– Если вы считаете меня его подругой, то зачем вы предупреждаете меня о том, что собираетесь его арестовать? Я ведь могу сообщить ему об этом.

Сальво замолчал на мгновение, а потом я услышала, как он тяжело вздохнул.

– Потому что вы хорошая девушка, и я думаю, что вы просто имели неосторожность довериться человеку, который этого не заслуживает. Честно говоря, мне бы не хотелось, чтобы вы попали под перекрестный огонь. Не заставляйте меня жалеть о том, что я позвонил вам, – сказал он и повесил трубку.

Джейк вошел в квартиру и закрыл за собой дверь.

– Он сбежал, – стаскивая с себя куртку и бросая ее на стул, сказал Джейк. – Его уже не было, когда я перешел через дорогу.

Я стояла с телефоном в руке, все еще не зная, что сказать или предпринять.

– Ты не успела его рассмотреть?

Я уже совсем забыла о том, что только что видела Эйса. Наверное, у меня был довольно странный вид. Я переваривала все, что мне только что рассказал детектив Сальво.

– Что? – спросила я, морща лоб.

Затем я услышала, как где-то далеко начали выть сирены. Джейк не обратил на это внимания. В конце концов, это не такой уж необычный звук в большом городе.

– Они едут за тобой, Джейк, – сообщила я, надевая пальто.

– Кто?

– Мне только что звонил детектив Сальво, – посмотрев на него, произнесла я.

– Он звонил тебе? – сердито глядя на меня, спросил Джейк. – Как?

– На мобильный. У него сохранился мой номер после моего вчерашнего звонка. – Я подошла к Джейку ближе. – Это не имеет значения. Детектив Сальво сказал, что полиция нашла винтовку, из которой стреляли в Кристиана Луну.

Джейк пожал плечами.

– Хорошо, но какое это имеет отношение ко мне?

– Он сказал, что оружие зарегистрировано на твое имя, Джейк.

Он помолчал, переваривая смысл услышанного.

– Это ерунда, Ридли.

– Они приедут за тобой через несколько минут, – завязывая шнурки на кроссовках, сказала я. Сирены выли уже ближе.

– Нет, – ответил он мне. – Не может быть, чтобы это было мое оружие. И доказать это им не удастся.

Что я могу сказать о своих ощущениях в тот момент? Я слышала только, как бешено колотилось мое сердце. Я не знала, кому верить, поэтому решила действовать, как подсказывала мне интуиция. Наверное, я была в шоковом состоянии, потому что не помнила себя от страха.

– Тот выстрел. Они сказали, что он был сделан не с крыши, а из зарослей деревьев. Ты там прятался, да?

Джейк посмотрел на меня, потом уставился в пол, но через некоторое время снова поднял на меня глаза.

– Я не знаю, откуда стреляли, Ридли. Но я точно могу тебе сказать, что я не стрелял.

Джейк выглядел испуганным. Он схватил свою куртку и нерешительно посмотрел на дверь.

– Ридли, ты должна найти какое-нибудь безопасное место. Уходи отсюда.

У меня внутри все похолодело от его слов.

– О чем ты говоришь?

Я схватила одежду с пола и последовала за ним. Джейк был очень бледен. Он осторожно взял меня за руку, не отрывая от меня взгляда.

– Послушай меня внимательно, Ридли. Я хочу, чтобы ты вернулась в свою квартиру. Возьми самое необходимое и переезжай в отель. Не говори ни единому человеку, где ты, хорошо? Ни родителям, ни своему приятелю Заку. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Я иду с тобой.

Я не могла поверить своим собственным словам. Неужели я действительно собиралась скрываться от властей? Ответ был утвердительным. Я настолько оторвалась от своих корней, так растерялась из-за неразберихи, в которую превратилась моя жизнь, что готова была бежать хоть на край света.

Звук сирен был уже хорошо различим. Я заметила отражение красных огоньков на крыше здания напротив. Джейк нежно поцеловал меня в губы и посмотрел странным взглядом.

– Я не могу так поступить с твоей жизнью, Ридли.

– Джейк…

– Просто пообещай мне, что сделаешь, как я тебе сказал. Поклянись, что никому не расскажешь, где ты, и расплатишься за номер наличными. Это очень важно. Только наличными.

– Но почему, Джейк? – Я не могла бы уловить, что изменилось, но поняла: после разговора с Линдой МакНотон происходящее стало видеться мне в более темных, зловещих и опасных тонах.

– Ридли, нам угрожает опасность. И тебе, и мне. Пообещай, что сделаешь, как я тебя прошу.

– Джейк, я не понимаю, о чем ты говоришь!

– Ридли, я позже все тебе объясню. У меня нет сейчас никаких аргументов, но я прошу тебя сделать так, как я тебе сказал. Просто послушайся меня, умоляю!

Кто-то заколотил по железной двери внизу.

– Я обещаю, – сказала я.

– Я найду тебя. Не волнуйся за меня.

Я кивнула, и Джейк бросился к двери. Я почувствовала, как у меня внутри все сжалось от страха. У меня возникло ощущение, что я его больше никогда не увижу.

– Я не убивал Кристиана Луну. Я хочу, чтобы ты это знала, Ридли.

И вслед за этим Джейк исчез. Я подождала одну секунду, прислушиваясь, как полиция колотит в дверь. Выйдя в холл, я услышала, как внизу кричит Роза, но Джейка уже и след простыл.

– Подождите, подождите! – кричала Роза.

Я услышала, как где-то со скрипом открывается дверь, а затем по лестнице быстро зашагали. Я побежала по ступенькам наверх, толкнула дверь на крышу. Холодный воздух окатил меня ледяной волной. Я стояла в темноте, размышляя, какого черта я здесь делаю. Я ожидала увидеть там Джейка, но мои надежды не оправдались. Я не знала, как он сбежал.

Я перелезла через перила и оказалась на пожарной лестнице. Собаки бешено лаяли, пока я пробиралась к себе в квартиру. В доме было очень тихо, и я старалась не издавать ни звука.

Затем я услышала громкие голоса в холле, треск рации, тяжелые шаги мужчин в грубой обуви, поднимавшихся по ступенькам, и крик Розы:

– Эй, у вас есть ордер, чтобы врываться сюда? Вы меня слышите?

Я посмотрела в глазок. Никого не увидев, я тихонько приоткрыла дверь. Я размышляла над тем, удастся ли мне выйти по коридору через заднюю дверь и покинуть здание. Но везде было полно копов, и я поняла, что ускользнуть незамеченной мне не удастся. Когда я уже собиралась выйти, я вдруг заметила в дверях Викторию, которая взирала на происходящее глазами, полными ужаса. Мне было очень жаль ее, но я знала, что у меня нет времени разбираться с ее страхами. Я быстро захлопнула дверь и сползла по стене вниз. Я тяжело дышала и думала: «Я прячусь от полиции. Я официально переступила черту закона. Я падаю, и неизвестность, темная и гнетущая, принимает меня».

Шаги на лестнице стали ближе.

– Но ее там нет. Я вам уже говорила. Она ушла куда-то. Я не видела, чтобы она возвращалась.

Это Роза резким тоном объясняла кому-то тщетность попыток разыскать меня.

– Куда она могла отправиться?

Детектив Сальво. Я слышала их шаги за своей дверью, их голоса раздавались уже совсем близко.

– Я что, похожа на ее маму?

Детектив Сальво изо всей силы постучал в дверь моей квартиры, и я вся сжалась в комок.

– Вы что, оглохли? – кричала Роза.

Я затаила дыхание. Он постучал снова.

– Мисс Джонс, сделайте нам одолжение. Выйдите. Нам надо поговорить. Не заставляйте меня выписывать ордер на ваш арест. Соучастие в совершении преступления, отказ сотрудничать с полицией, препятствование ходу расследования и помощь в организации побега. Я не хочу, чтобы ваша жизнь пошла под откос, Ридли. Но это в моих силах.

Я сидела неподвижно и понимала, что не могу отсюда выбраться. Я предупредила Джейка, сбежала из его квартиры, а теперь скрывалась от полиции. Я оказалась в безвыходном положении. Вдруг раздался телефонный звонок. Я снова затаила дыхание. После двух звонков сработал автоответчик:

– Ридли, – голос моего отца звучал строго и взволнованно. – Мы с твоей матерью имели очень тревожный разговор с Александром Гарриманом. Нам надо с тобой побеседовать, и как можно скорее. Позвони нам.

Желание клиента – закон для адвоката? Неужели он это сделал? Гарриман позвонил моим родителям. Интересно, что же он им рассказал? Черт бы его побрал!

– У вас есть ключи от ее квартиры? – спросил детектив Сальво у Розы.

Я закрыла глаза и начала молиться.

– У вас есть ордер? – ровным голосом произнесла она. Я готова была ее расцеловать.

– Нет.

– Тогда у меня нет ключа.

Роза лгала, защищая меня. Она знала, что я нахожусь в здании. Возможно, она даже догадывалась, что я прячусь в своей квартире, сидя под дверью. Для человека, который за столько лет и несколькими словами со мной не перемолвился, Роза, на мой взгляд, поступила очень благородно и великодушно. Я не могла решить, по какой причине она это сделала – из-за того, что все эти годы питала ко мне симпатию, или потому что сильно ненавидела полицию.

– Что вы делаете? – спросила Роза.

– Звоню ей на мобильный, – сказал Сальво. – Я только что с ней разговаривал.

Я начала лихорадочно выуживать свой телефон. Я услышала длинный сигнал телефона детектива, когда он набрал мой номер. В темноте я никак не могла нащупать нужную кнопку, но в последний момент мне это удалось.

– Автоответчик. Черт бы тебя побрал, Ридли.

Все удалились без дальнейших комментариев. Я не знала, сколько времени я просидела под дверью. Я просто слушала, как затихают голоса наверху, и постепенно топот шагов и шум разговоров прекратился. Но я продолжала сидеть еще довольно долгое время. Мне даже показалось, что я отключилась. Мой телефон звонил не переставая, но я не снимала трубку. Автоответчик принимал сообщения. Я все еще была под дверью, когда услышала тихий стук, и кто-то прошептал:

– Ридли.

Я вскочила, чувствуя, что у меня затекли ноги. Я затаила дыхание, не зная, кто скрывается за дверью.

– Ридли, – снова послышался шепот. – Это Роза.

– Роза?

Я приоткрыла дверь.

– Давай выходи, – сказала она. – Я покажу, как тебе отсюда выбраться, иначе ты точно попадешь в лапы полиции. Они ждут тебя у входа. Коп сказал, что оформляет ордер на обыск твоей квартиры.

Я не знала, почему Роза помогает мне, и у меня не было возможности спросить ее об этом. Я спустилась за ней и оказалась в кухне ресторана, а потом мы вышли на задний дворик. Мы прошли мимо своры лающих псов, которые радостно заливались и подпрыгивали в знак приветствия. Роза наклонилась и с грохотом открыла большие металлические двери в полу, которые вели в подвал. Я прошла за ней по ступенькам, старательно пригибаясь, чтобы не стукнуться головой о низкий потолок. Роза вела меня мимо полок, заставленных бесконечными рядами бутылок с оливковым маслом, огромными емкостями, заполненными специями, горами одноразовых тарелок, салфеток и пучками чеснока. Ароматы смешались со специфическим запахом подземелья, но нельзя сказать, что запах был неприятный.

В дальнем углу помещения Роза открыла еще одну железную дверь, которая вела в кромешную тьму. Роза исчезла за дверью, и я последовала за ней, осторожно нащупывая путь вдоль стены. Здесь было влажно и сыро, и у меня тут же заложило нос.

– Этот тоннель ведет на Одиннадцатую улицу, – прозвучал в темноте голос Розы. – Я не знаю, откуда он здесь взялся, но он проходит под булочной «Блэк Форест». Эта дверь ведет в их подвал.

Как только она сказала это, я уперлась руками в еще одну железную дверь. Вся ситуация принимала совершенно немыслимый оборот, и я почувствовала, что меня разбирает смех. Я понимала, что это истерическая реакция, и если я ей поддамся, то смех немедленно перейдет в рыдания, поэтому я подавила его невероятным усилием воли. Я продолжала идти. Я услышала, как Роза в очередной раз открыла какие-то двери, и мы оказались на Одиннадцатой улице. Свежий воздух ударил мне в лицо. Ночное небо казалось таким ярким по сравнению с той мглой, сквозь которую мы пробирались все это время. Я поспешно вышла на улицу и повернулась к своей спасительнице.

– Спасибо, Роза.

– Будь осторожна, – ответила она.

Похоже, она хотела что-то добавить, но потом передумала.

Ее рот скривился в подобии улыбки, и что-то мелькнуло в ее глазах. Затем она с громким стуком закрыла двери.

Глава двадцать третья

Неужели он ухмылялся? Мне сложно было сказать об этом наверняка. Мы стояли в полутемной комнате, пропахшей пивом и заваленной мусором. Эйс встретил меня очень неприветливо, когда я появилась у его двери.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он меня, приоткрыв дверь точно так же, как и Руби пару дней назад.

Я стояла перед ним, не зная, что ответить. Куда еще я могла пойти? Естественно, не к родителям. Полиция свяжется с ними довольно скоро, а может, она уже это сделала. Не к Александру Гарриману. Он пугал меня. Я не могла доверять ему (моя интуиция меня не подвела), потому что я относилась к нему с осторожностью еще до того, как он выдал меня моим родителям. Я уже решила было отправиться к Заку, но затем отклонила эту мысль. С моей стороны было бы верхом эгоизма бежать к нему после всего, что произошло между нами за последние несколько дней. Выждав полминуты, Эйс все же открыл дверь. Я прошла за ним. В квартире было мерзко и грязно, как я себе и представляла. Руби, словно в забытьи, раскинулась на старом стуле с обитым тканью с цветочным рисунком сиденьем, из которого торчала вата. Если бы я увидела ее на улице, то решила бы, что она умерла. Тонкая полоска слюны стекала из уголка ее рта к подбородку.

– С ней все в порядке? – спросила я.

– Все под контролем, – ответил Эйс холодно. – Расскажи мне, что произошло.

У меня голова пошла кругом, а в горле пересохло.

– Почему ты всегда такой зануда? Ты думаешь, что я пришла бы к тебе, если бы меня не вынудили обстоятельства?

Я заплакала. Не так сильно, как после того как стала свидетелем гибели Кристиана Луны, но почти с таким же надрывом. Я села на кровать, а мой брат занял место рядом со мной, положив руку мне на спину. Когда я успокоилась и утерла слезы, он сказал:

– Просто расскажи мне, что произошло, и я помогу тебе, Ридли.

Эйс не добавил «чем смогу», но это было ясно по его тону. Я рассказала ему все, что произошло с тех пор, как мы виделись последний раз.

– О, Бен и Грейс, наверное, не знают, что и делать, – с коротким смешком произнес он. – Малышка Ридли попала в переделку! Наверное, как раз сейчас у них конференция с Эсме и Заком относительно того, как сохранить лицо в этой ситуации.

В голосе Эйса звучала такая неприкрытая злоба и горечь, что мне было бы легче, если бы он меня ударил. Только теперь мне открылось, какой он завистливый и разочарованный. Я ни разу не видела его без маски, и это зрелище ужаснуло меня. Я вспомнила о том, что говорил отец, о том, на что намекал Джейк, и на секунду поверила, что Эйс может иметь отношение ко всей этой истории. Он казался мне жалким и подлым. Мне вдруг стало очень грустно. Что вам сказать? Грустно и стыдно за собственного брата.

– Я видела тебя, – сказала я. – Ты стоял возле моего дома. Что ты там делал?

Эйс пожал плечами и отклонился назад. Уставившись в стену, он молчал.

Когда я перебралась в Нью-Йорк и впервые за многие годы встретилась с Эйсом, меня часто посещали фантазии о том, что он тайно следит за мной. Что он готов прийти мне на помощь в то же мгновение, как только я попаду в беду. Я представляла, что меня встречают хулиганы посредине темной аллеи, но тут из-за мусорных баков выскакивает мой брат, чтобы спасти меня. Он приведет меня в общежитие и успокоит. А затем он вернется к своей жизни, а я продолжу жить своей, но меня будет согревать уверенность в том, что я всегда могу рассчитывать на него. По другому сценарию Эйс явится домой, к родителям, и после воссоединения, орошенного потоком слез, мы заживем долго и счастливо. Я знаю, как рассмешила вас. Но маленькие девочки вырастают на сказках. Разве есть что-то удивительное в том, что мы всегда верим в счастливое окончание всех наших проблем? Никто не обрадуется, если услышит, что грусть может поселиться в вашем сердце надолго, что люди умирают, не добившись прощения, а некоторые вещи пропадают и больше не возвращаются к своим хозяевам.

– Ты не хочешь мне отвечать? – спросила я.

– Я ждал тебя. Мне нужны были деньги. Но твой боец меня спугнул.

– Боец?

– Твой новый парень, или кто он там? Тебе лучше быть с ним поосторожней. Могу поклясться, что он не тот, за кого себя выдает.

Эйс посмотрел на меня, самодовольный и злой, и мне захотелось врезать по его глупой физиономии.

– Что ты о нем знаешь? Что ты вообще знаешь?

Мой брат снова пожал плечами и ничего не ответил.

– Ты же не всегда ненавидел меня, правда? – спросила я его. – Я помню, что когда мы были детьми, ты относился ко мне с любовью.

Ухмылка (да, он все-таки ухмылялся) сползла с его лица. Эйс удивленно уставился на меня.

– Я не испытываю к тебе ненависти, Ридли. И никогда не испытывал.

Я смотрела на него, пока он не отвел взгляд.

– Просто есть столько всего, чего ты не знаешь и не понимаешь, – качая головой, медленно вымолвил Эйс.

– Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, – сказала я, чувствуя, как все у меня внутри закипает от гнева. – Это касается Макса, да?

Эйс испуганно посмотрел на меня.

– Что тебе известно, Ридли?

– О деньгах, которые он тебе оставил.

Мой брат закатил глаза.

– Ты хотела сказать оставил тебе.

– И тебе, Эйс, если бы ты взял себя в руки.

Мне не понравилось, как это прозвучало, как будто так легко изменить свою жизнь. Но я все же верила, что Эйс мог бы избавиться от наркозависимости. Когда он начал принимать наркотики, это был его выбор, и это значит, что теперь от него потребовался бы новый жизненный выбор, но Эйс не хотел его сделать. Дорога к выздоровлению полна препятствий, но кто сказал, что должно быть легко? Сначала надо сделать выбор. Эйс был способен на это. И руку помощи ему готовы были протянуть вполне конкретные люди.

– Кто тебе это сказал? Папа? – спросил Эйс, вставая.

– Какая разница, если это правда?

– Как всегда, ты и понятия не имеешь, о чем говоришь. Ты живешь в своем собственном мирке. Ридли и ее вселенная величиной с яблоко. У тебя все разложено по полочкам: белое и черное, плохое и хорошее. Достаточно сделать правильный выбор, да?

Как видите, Эйс извратил мою теорию до неузнаваемости. Я встала и пошла к двери. Меня трясло от злости и грусти, ведь я пришла за помощью, за утешением. Он ничего не мог мне предложить, а уж о том, чтобы защитить меня, и речи быть не могло. Я хотела исчезнуть. Я хотела убежать. Я хотела прижаться к своему брату. Я его ненавидела. Я его любила, как и прежде.

– Жизнь не такая простая, как кажется, Ридли.

Я не знала, что ему ответить. Я боялась, что мой голос предательски задрожит. Слезы лились из моих глаз непрерывным потоком. Я никогда не утверждала, что жизнь проста, потому что не верила в это.

– Ридли, сдайся. Позвони маме и папе. Все закончится хорошо. Как всегда.

Услышать такие слова от мужчины, который был любовью моего детства, было невыносимо. Мой брат. Я любила его без всяких условий. Я никогда и мысли не допускала, что он ненавидит меня. Вдруг в моем сознании всплыли слова Эсме, которые она сказала о дяде Максе: «Из камня воды не выжмешь. Можно долго стараться, но это дорого тебе обойдется».

Я ушла, хлопнув дверью. Пол подо мной задрожал. Я сбежала по шатким ступенькам вниз, на пустынную улицу. Не зная, к кому обратиться за помощью, я присела на скамейку и стала прислушиваться к знакам вселенной. И тут кто-то прошептал мне на ухо: «Ты можешь рассчитывать только на себя, детка».

* * *

Я отправилась в Вест-Виллидж. Сначала я сделала нечто странное: поехала на метро до Девяносто шестой улицы, после чего поднялась наверх и поймала такси. Доехав до большого магазина, я зашла в него со стороны Бродвея, а потом вышла через другой вход. В ближайшем банкомате я сняла несколько сотен долларов, сколько позволяла моя кредитка. Затем я села еще в одно такси, все время оглядываясь по сторонам в поисках скинхеда или копов, или неизвестно кого, кто мог бы вызвать у меня подозрения. Я убедилась, что никто за мной не следит. Все казалось мне непривычным, а предостережение Джейка все время звучало у меня в голове. И думаю, что я не удивлю вас, если скажу, что была напугана всем происходящим до дрожи.