Текст книги "Красивая ложь"

Автор книги: Лиза Ангер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

– Это не история, а триллер какой-то, – тихо произнес он, когда я закончила. – Но вы ведь понимаете, что если у вас нет удостоверения личности, то я не имею права разрешить нам доступ к документам.

– Но вы уверены, что дело Джесси Амелии Стоун существует?

– Да. Я так говорю, потому что год назад здесь побывал молодой человек, частный детектив, который интересовался этими документами. Он сказал, что его наняли для расследования нераскрытого преступления, совершенного в семидесятые годы. Мы подняли архивы, и выяснилось, что медицинские карточки пропавших детей все еще находятся в подвальном помещении.

Джейк и здесь побывал. Странно, но меня это не удивило.

– Другие дети тоже посещали эту клинику? – спросила я, чтобы не отвлекаться на эмоции.

– Я не могу предоставить вам эту информацию, – сказал доктор Хаузер, наклоняясь вперед. – Конечно, если бы я никогда не слышал этих имен, то мог бы об этом сказать.

Я кивнула в знак того, что поняла, к чему он клонит.

– Детективу удалось получить доступ к файлам?

– Я хотел бы ему помочь, но для работы с архивами клиники он должен был получить разрешение суда.

– И?

– Я о нем больше не слышал.

Я вздохнула и отклонилась назад. У меня было такое ощущение, что я натолкнулась на каменную стену. Государственная машина бывает порой безжалостна: либо ты играешь по установленным правилам, либо не играй совсем. Я снова сделала ставку на танцующих медведей.

– Доктор Хаузер, я не частный детектив. Но существует высокая вероятность того, что я и есть одна из пропавших девочек. Неужели мы ничего не можем сделать?

Он опустил глаза и вздохнул.

– Объясните мне, как вы собираетесь использовать материалы медицинской карты? Почему вы решили, что найдете там ответы на свои вопросы?

Я пожала плечами и откровенно ответила:

– Я не знаю, но думаю, что это отправная точка моих дальнейших поисков.

Доктор Хаузер задержал на мне взгляд, а потом кивнул головой и встал.

– Подождете меня одну минуту?

– Хорошо, – ответила я.

Он выскользнул из кабинета, тихо притворив за собой дверь.

Я посмотрела на стену, возле которой стоял стол. Повсюду в рамках были развешены дипломы, грамоты и вырезки из газет. Я встала и подошла, чтобы взглянуть на них ближе. Мое внимание привлек выпуск университета Рутгерс 1962 года. Мой отец окончил колледж именно в этом году. Затем я заметила почетную грамоту, в которой от имени работников, участвующих в проекте «Спасение», награждалась клиника «Маленькие ангелы» за «исключительную заботу о детях». Вдруг я вспомнила листовку на двери. Где я еще слышала название этой клиники до того, как ее упомянула Мария Качиаторе? Моя память отказывалась мне служить. Я вернулась на прежнее место.

Открылась дверь, и вошел доктор Хаузер. В руках у него были файлы.

– Послушайте, Ридли, я связан строгими обязательствами, и нарушение правил грозит мне по меньшей мере неприятностями. Вы понимаете это?

– Да, – ответила я. Я все еще не могла отделаться от впечатления, что название клиники было мне знакомо.

– Я помог частному детективу и согласен помочь и вам. Я поделюсь с вами той информацией, которую сообщил ему.

Я посмотрела на него с благодарной улыбкой.

– Джейк был воспитан в детском доме, а его наставник Арни был моим другом. Помимо того что Джейк вел расследование, он имел и причины личного характера, чтобы внимательно отнестись к этому делу. Я не вправе открыть вам содержание этих документов, но я могу назвать вам имя врача, который лечил Джесси Амелию Стоун. Он все еще практикует в Нью-Джерси, хотя ему уже скоро на пенсию. Он может сообщить вам некоторые детали. Может, вам даже удастся убедить его подать прошение в медицинскую ассоциацию, чтобы личное дело девочки было рассмотрено заново. Так как Джесси была его пациенткой, он единственный, кто может вам помочь.

Я кивнула.

– Спасибо.

Я подумала, что вероятность того, что это исполнимо, не очень высока, но это лучше, чем ничего.

– Его имя доктор Бенджамин Джонс. Я напишу вам номер его рабочего телефона. – Хаузер рассмеялся. – Какое совпадение, но у вас одинаковые фамилии. Хотя, я думаю, такое часто случается.

Доктор Бенджамин Джонс. Мой отец.

Комната начала исчезать и погружаться в темноту, а в ушах у меня зазвучала барабанная дробь. Я испугалась, что мне станет дурно прямо в кабинете.

– Да, – ответила я, и фальшивая улыбка исказила мое лицо. – Такое случается постоянно.

Глава двадцать шестая

Я постаралась как можно быстрее выбраться из клиники. Оглядываясь назад, я понимаю, что была еще тысяча вопросов, которые я могла задать доктору Хаузеру. Настоящий частный детектив не стал бы спасаться бегством, как я. Но я не знала, сколько еще смогу выдержать с фальшивой улыбкой на лице. Как только Хаузер вручил мне телефонный номер моего отца, я кивнула в знак благодарности за его помощь и вышла из кабинета, чувствуя, что в моей голове гудят сирены, а пол подо мной шатается и подпрыгивает. Я не стала спрашивать доктора Хаузера ни о Джейке, ни о проекте «Спасение».

Я с трудом открыла дверцу джипа и забралась в салон. Некоторое время я просто сидела, ощущая холод. За окном постепенно темнело, и снегопад становился все сильнее. Я завела машину, но, когда сдавала назад, вдруг поняла, что не знаю, куда ехать. Я вытащила свой телефон и набрала номер.

– Сальво. – Его голос звучал хрипло, устало и официально.

– Это Ридли Джонс.

Вздох, а затем тишина.

– Ты предупредила его, и теперь он сбежал.

Я не стала отвечать, потому что не хотела, чтобы мне приписали еще и соучастие в преступлении, но и лгать я больше не могла.

– Его машина все еще задержана? – спросила я детектива вместо ответа.

Именно по этой причине я позвонила. Мне надо было выяснить, кто пытался меня убить.

– Что?

– «Понтиак»! – рявкнула я грубо. Я чувствовала напряжение. – Машина все еще у вас?

Сальво помолчал.

– Но мы не задерживали его машину.

Мое сердце словно провалилось, и я попыталась сдержать слезы разочарования.

– Я попала в переделку, детектив Сальво. Кто-то пытался меня убить. – Мой голос звучал странно даже для меня самой.

Несмотря ни на что у меня язык не поворачивался, чтобы сказать: «Джейк покушался на мою жизнь».

– Приезжай в участок. Я не смогу защитить тебя, не зная, где ты.

Голос детектива Сальво был спокойным и взволнованным одновременно, и я услышала в нем заботу. Но я не могла доверять даже ему. Может, он просто пытался заманить меня в ловушку.

– Мне необходимо выяснить, что со мной происходит, – сказала я, стараясь говорить как можно тверже. – Вы узнали что-нибудь о тех пропавших детях? Или вы просто пообещали?

Я услышала, как зашуршали какие-то бумаги.

– Да, я кое-что разузнал. Все родители пропавших детей мертвы, кроме Марджори Мазерс, матери Брайана. Она отбывает наказание за убийство в женской тюрьме.

– Вам не кажется это странным?

– Что? Что все дети пропали и не были найдены? Мне очень грустно об этом говорить, но такое случается сплошь и рядом, просто мы не склонны это признавать.

– Хорошо, но то, что и родители погибли, вас не смущает?

– Но это были люди из группы повышенного риска. Их привычки и образ жизни, как правило, приводят к тому, что они попадают в опасные ситуации чаще других. Наркоманы. Алкоголики, которые долго не раздумывают, сесть в состоянии опьянения за руль или нет. Они постоянно ввязываются в драку. Подумай об этом на досуге, Ридли. Ведь ты сама понимаешь, что ты относишься к совсем другой категории людей. Ты ощущаешь ответственность и за себя, и за своих близких. Ты подчиняешься законам… во всяком случае, подчинялась до настоящего времени. Таким образом, вероятность того, что ты встретишься с насилием или опасностью, которая повлечет за собой раннюю смерть, гораздо меньше. Все дело в том, какой выбор ты делаешь в жизни. Если даже ты слишком много выпьешь, то скорее всего возьмешь такси или позвонишь другу и попросишь, чтобы он подвез тебя. Если же ты сделаешь неправильный выбор даже в такой безобидной, на первый взгляд, ситуации, то это может повлечь за собой смерть. Не только твою, но и девочек-подростков.

Выбор. Мы снова вернулись к этой теме. Выбор определяет судьбу. Это уже аксиома. Некоторые из нас рискуют больше, а некоторые – меньше. Не так ли? Сделай правильный выбор, и ты не окажешься в безвыходной ситуации. Ошибка может стоить тебе жизни. Неужели все настолько просто? Ты сам определяешь, будешь ли ты счастлив или несчастен, здоров или болен, любим или нелюбим. Но что влияет на осуществление выбора? Наверное, прежде всего на ум приходит слово «родители». Именно они относятся к нам хорошо или плохо, именно они воспитывают нас как следует или же не выполняют свою миссию. К этому добавляются и другие факторы. Но неужели все сводится только к тому, что нас недостаточно любили и в результате этого мы свернули с правильного пути?

Нет, все не так просто. Жизнь никогда не складывается так, как нам бы того хотелось. Я хочу привести в качестве примера Эйса и меня. Мы выбрали два разных жизненных пути, совершили два разных жизненных выбора. Как я уже и говорила, то, как нас воспитали, не является единственным определяющим фактором. Это лишь одна из причин, но есть еще миллион таких же важных составляющих. В конце концов, наша жизнь состоит не из событий, больших или маленьких, а из нашей реакции на них. Только наше собственное отношение и позволяет нам ощущать, что мы в состоянии управлять своей жизнью. Я верю в это.

– Но как же дети? Их родители были бедными, находились в группе повышенного риска. Все, кто мог переживать о них, уже мертвы. Никто так и не узнает, что случилось с ними. Как быть с этим?

Я услышала, как детектив Сальво вздохнул.

– Это произошло тридцать лет назад. Я думаю, что шансы узнать правду равняются нулю.

– Если бы остался хоть один человек, который любил их, время не имело бы значения.

– Ты говоришь, как Марджори Мазерс.

– Вы разговаривали с ней?

– Я же пообещал узнать, как обстоят дела.

– И?

Еще один тяжелый вздох. Хотя, может, он просто курил, резко выпуская дым.

– Она мне сказала, что двое в черных масках пробрались к ней ночью и забрали у нее ребенка. Она подумала, что их нанял ее муж. Она утверждала, что он обижал мальчика. Марджори хотела добиться полной опеки над ребенком, а мужу разрешить только посещения под присмотром.

Детектив Сальво замолчал и откашлялся. Я слышала, как он листает бумаги.

– Дело в том, что она позвонила в полицию только на следующее утро. Марджори утверждает, что ее ударили с такой силой, что она потеряла сознание и не могла прийти в себя. Но мы не располагаем доказательствами того, что это действительно так. Полиция не верит в ее версию. И Марджори, и ее муж оказались в числе подозреваемых. И ее историю все поставили под сомнение, потому что она совершала попытки самоубийства, а до этого проявляла склонность к депрессии.

Я рассмеялась.

– Не может быть!

– Марджори пыталась доказать, что убила мужа по неосторожности. Она хотела узнать, что случилось с ее ребенком. Ее обвинили в умышленном убийстве. Суд не принял во внимание никаких смягчающих обстоятельств. И на этом история закончилась.

– Брайан был потерян навсегда.

– Да, не могу не согласиться. Дело было открыто еще в течение года.

– Что рассказала Марджори, когда вы с ней беседовали?

– Она немного не в себе, – резко ответил детектив Сальво. – Я разговаривал с ней по телефону. Она по-прежнему придерживается своей версии. Сказала, что еще не прошло и дня без того, чтобы она не плакала, вспоминая своего маленького мальчика. Она готова поклясться, что он все еще жив.

– Позвольте мне спросить. Марджори не говорила, что некоторое время назад к ней приезжал частный детектив?

– Да, она упоминала об этом. А как ты об этом узнала?

– Куда бы я ни направилась, он меня везде опередил.

– Харли Якобсен? – спросил Сальво.

Я не сказала ни слова. Последний луч солнца исчез за горизонтом. Я сидела в полной темноте. Воздух в салоне был холодным, и я знала, что машина не прогреется, пока я ее не заведу. На панели управления мигали оранжевые и зеленые огоньки приборов. Радио было включено на минимальную громкость, и из динамиков доносился приглушенный гул.

– Мне это говорит о многом, – произнес детектив, когда я не ответила. – Ты идешь по пути, который он выбрал для тебя. Ридли, он тебя использует.

Слова Сальво прозвучали, как гром среди ясного неба. В его словах был здравый смысл. Но они все равно оказали на меня эффект разорвавшейся бомбы. Я вспомнила, что Джейк пришел ко мне сразу после того, как я получила письмо от Кристиана Луны. Я вспомнила о том, как нашла на пороге его приглашение, бутылку вина, бокалы и записку с извинениями. Я вспомнила, что сама же и рассказала ему о том, что со мной произошло. Мужчину на лестнице… Вырезку из газеты, которую Джейк так легко обнаружил в компьютерных архивах… Вторая записка гласила: «Они соврали». Я никак не могла понять, откуда автор записки мог знать о том, что я ездила к родителям и о чем я с ними разговаривала. Я же сама ему все рассказала! Только теперь мой мозг все это осознал. Я подумала о Кристиане Луне. Он существовал наяву. Но кто же убил его? Джейк? Зачем ему было это делать? Зачем ему было сопровождать меня на встречу с Кристианом Луной, а потом убивать его? Это не имело никакого смысла.

– Но что ему от меня нужно? – произнесла я задумчиво.

– Я не знаю, Ридли, – ответил детектив, испугав меня. Я совсем забыла, что разговариваю с ним по телефону. – Прошу тебя, помоги мне, хорошо? Поезжай в участок, и мы сумеем решить, что нам делать.

Гас Сальво был очень приятным человеком. Он был хорошим копом, и я не сомневалась, что он желает мне добра, однако интуиция подсказывала мне, что я должна сама выяснить все до конца. Я плавала в океане лжи и доверяла только своим инстинктам. Я не сказала больше ни слова бедному детективу Сальво и медленно отъехала от клиники «Маленькие ангелы». На разбитом джипе я направилась в город, испуганно озираясь по сторонам в ожидании «понтиака» и копов.

* * *

Я поставила джип на стоянку, оставив ключи и документы в салоне, и направилась в офис, где оформляла аренду. Молодая чернокожая женщина с зачесанными назад волосами, краснолиловыми ногтями, украшенными блестками и огромными золотыми круглыми серьгами в ушах смотрела на меня так, словно я потеряла рассудок.

– Вам придется заплатить, – раздельно чеканя слова, произнесла она. – Машина изувечена. – Она схватила бумаги и начала что-то лихорадочно отмечать красным маркером.

– Все в порядке. У вас есть обо мне вся необходимая информация.

Мне было наплевать. Раньше я потеряла бы сон из-за малейшей царапины, не говоря уже о прожженном сиденье, а теперь я отнеслась к этому в высшей степени беззаботно, потому что мне было все равно, посчитают меня ответственным человеком или нет. Той Ридли, которая переживала бы о таких мелочах, больше не существовало. Я хотела только прилечь и уснуть. Я направилась прямо в отель на площади Вашингтона, и на этот раз я не стала играть в прятки с невидимыми врагами, меняя маршрут.

Я вошла в полутемный холл, подошла к лифту, села в него и вышла на третьем этаже, на котором стоял затхлый запах, несмотря на недавний ремонт. Я вошла в номер и легла на неудобную кровать. Секунду я лежала, уставившись в темноту: мое тело затекло, а в голове было восхитительно пусто. Затем я провалилась в глубокий сон без сновидений.

Глава двадцать седьмая

Карл Юнг верил в то, что у каждого из нас есть тайное «я», которое мы не торопимся открывать окружающим. У нас есть свои заветные желания, которые не принято афишировать в обществе, у нас есть недостатки и пороки, которые мы старательно прячем не только от других, но и от самих себя. Но Юнг утверждал, что это совершенно бесполезное занятие. Чем больше мы пытаемся спрятаться от себя, чем старательнее притворяемся, тем чаще обстоятельства заставляют нас раскрыться. Он заявлял, что тень, преследующая наше «я», может исчезнуть только при одном условии: если мы примем себя такими, какие мы есть на самом деле, и осознаем, в чем смысл нашей личной свободы.

Я проснулась внезапно. Только через несколько секунд я смогла понять, где я нахожусь. События последних нескольких дней всплыли в моей памяти с новой силой. Я включила свет возле кровати. Я была готова к тому, что увижу Джейка возле окна на стуле. Но его не было. Я была одна.

В первый раз после разговора с доктором Хаузером я позволила себе прокрутить в памяти все, что он мне рассказал. Мой отец был педиатром Джесси Амелии Стоун. Он знал ее. Разве это могло быть совпадением? Карл Юнг сказал бы, что это не могло быть совпадением, что это силы вселенной столкнули две тени. В тот момент, лежа на кровати в этом жутком номере, я вдруг поняла, что вся моя жизнь до того дня, когда я получила записку от Кристиана Луны, была бесконечной сладкой ложью, и самое поразительное, что я это осознавала на уровне интуиции. Красивая ложь позволяет тебе чувствовать себя счастливой, не ставить под сомнение уверенность в том, что ты любима, но ложь остается ложью. Химерой, обманом.

Я все еще не знала, как собрать воедино все факты. Но мне стало совершенно ясно, что Ридли Кью Джонс родилась в тот самый день, когда была убита Тереза Стоун. Таким образом, моим родителям (я продолжала называть их именно так) была известна тайна моего происхождения, и они соврали мне три раза, когда я напрямую спрашивала их об этом.

Мне стало понятно, что кто-то третий тоже был заинтересован в том, чтобы эти факты остались неизвестными. Этот третий человек следил за мной, убил Кристиана Луну, а затем пытался сбить меня на дороге. Почему я так рассуждала? Потому что я знала моих родителей. Несмотря на все их недостатки, их склонность приукрашивать действительность и прятаться от горькой правды, они бы никогда в жизни меня не обидели. Что бы они ни скрывали от меня, они не стали бы жертвовать мною, чтобы правда не всплыла на поверхность. Но я знала, что я в опасности. Единственный путь, который был для меня открыт, – вернуться в сладкий мир лжи и грез, притвориться, что ничего этого не было, что мне привиделся страшный сон. Но я не могла так поступить. Если уж вы вступаете на путь открытий, которые позволят вам найти свое истинное «я», вас уже ничто не остановит. Высшие силы, которые отвечают за то, чтобы в мире установилась справедливость, не позволят вам пойти на попятный.

Но как в эту картину вписывался Джейк? Как друг или как враг, как любовник или как убийца? Я не знала. Он ведь тоже мне солгал. Я предполагала, что он знал обо мне еще до того, как познакомился со мной. И теперь я была уверена, что вторую записку я получила от него. Первая пришла от Кристиана Луны, но вторую записку прислал мне Джейк. Но несмотря ни на что я не могла забыть, как он смотрел на меня, как мы любили друг друга в те волшебные ночи. Я не могла не оценить, как он раскрыл передо мной свое прошлое, показал свою уязвимость. Несмотря на ложь, Джейк был в моих глазах настоящим мужчиной. Но я готовила себя к тому, что больше не встречусь с ним. Возможно, он уехал навсегда.

В два часа ночи я вышла из номера отеля. В это время город был погружен в полудрему, но не спал. Он был похож на меня. Когда я проходила мимо кафе, до меня донесся запах бекона и кофе. В чьем-то камине горели дрова. Воздух был холодным, и ледяной ветер заползал в рукава моего пальто, пронизывая меня до костей. Я валилась с ног от усталости, и мои глаза слипались от желания спать. Меня тошнило от напряжения.

Я подошла к двери и нажала на кнопку звонка. Раз. Два. Три раза.

– Алло? – уставшим взволнованным голосом ответили мне.

– Это Ридли.

– Черт побери, Ридли, – сказал он, и я услышала, как он отключает сигнализацию.

Я ждала лифт. Я пришла к единственному человеку, который знал и меня, и моих родителей. Я хотела услышать от него ответы на свои вопросы. Захарий.

Он ждал меня у двери в трусах-«боксерах» и толстовке с эмблемой университета. Его светлые волосы растрепались, а лицо было помятым после сна. Зак обнял меня, и я с благодарностью приняла его объятия, хотя и не ответила ему. Мне было хорошо и спокойно. Зак завел меня внутрь и взял у меня пальто. Я села на диван, и он предложил мне чашку чая. Затем он присел рядом, и я согрелась горячим напитком. Зак молчал, и я тоже не произносила ни слова.

– Ридли, ты собираешься рассказать мне, что происходит? – не выдержал он первым.

Он сказал это таким нежным голосом и посмотрел на меня так участливо, что мне стало стыдно из-за того, что я так грубо отчитала его в прошлый раз. (Хотя я все равно понимала, что отчитала его не напрасно.) Вы уже знаете, как легко меня вызвать на откровенность. Вот и теперь, после нескольких минут молчания, я выложила Заку все, опуская только те факты, которые касались Джейка. Я не хотела причинять ему новые страдания, – достаточно и тех, которые ему уже пришлось пережить по моей вине.

Когда я закончила свой рассказ, Зак отклонился назад и произнес:

– Ничего себе! Тебе пришлось изрядно поволноваться, Ридли. – Он положил мне руку на плечо.

Я стащила туфли и влезла на диван с ногами. Мне было так приятно знать, что я нахожусь в привычном и знакомом мне доме: кожаные диваны, большой телевизор, бар, украшенный коллекцией пивных банок.

– Да, – согласилась я. – Мне было непросто.

– Послушай, – сказал Зак, – почему бы тебе не лечь на мою кровать и не попробовать заснуть? Я лягу в другой комнате. Утром ты посмотришь на все другими глазами. После отдыха все покажется тебе гораздо проще.

– Нет, – решительно ответила я Захарию. – Я не могу уснуть. Я хочу получить ответы на свои вопросы. Именно поэтому я здесь.

Зак снова пристально посмотрел на меня. Но я не обрадовалась. Наоборот, мне захотелось толкнуть его. Я вдруг осознала, – на его лице нет и следа волнения. Только снисхождение. Он наклонился вперед и уперся руками в бедра. Я была готова к тому, что сейчас он начнет читать мне лекцию.

– Я хочу, чтобы ты задумалась над одним вопросом. Хорошо, Рид?

– Над чем я должна задуматься?

– Я знаю, что тебе пришлось пережить не самые приятные дни. Но я хочу, чтобы ты заставила себя задуматься: разумно ли все это?

– Разумно?

– Да. Разве тебе не приходило в голову, что все это полная ерунда? Что Кристиан Луна и твой «друг» Джейк говорили тебе неправду? Что все это какой-то глупый розыгрыш?

Это показалось мне настолько нелепым, что я даже замерла на минуту.

– Розыгрыш? Но что дал бы такой розыгрыш? Ты меня слушал?

– Да, – сказал он медленно. – А ты слушала себя?

Я растерянно покачала головой. Зак мне не поверил.

– Я хочу сказать, что ты слишком доверчиво относишься к россказням незнакомцев, хотя твой отец тебе уже все объяснил.

– Зак, я же только что тебе сказала, что мой отец был педиатром Джесси Амелии Стоун.

Он пожал плечами.

– Ну и что? Твой отец занимается врачебной практикой всю свою жизнь. Он следил за состоянием здоровья тысяч детей. Некоторые из них могли числиться пропавшими, могли умереть от болезни или жестокого обращения. Но это еще не значит, что он имеет к этому хоть малейшее отношение.

Я уставилась на Захария. Если уж поставить под сомнение то, что происходило со мной в последние дни, то это могло означать лишь одно: против меня плелся какой-то заговор с непонятной мне целью. Я могла бы притвориться, что это происходит не со мной, как предлагал Захарий, и его гостиная располагала к этому. Можно было бы считать этот период временным помутнением рассудка. Все бы имитировали заботу обо мне, волнуясь, что я никак не могу прийти в себя после нервного срыва. Когда все будет позади, Захарий проявит благородство и женится на мне. У нас появятся дети, и мы заживем все вместе, большой счастливой семьей. Все забудут о «недоразумении», которое приключилось с малышкой Ридли.

Я легла на диван, закрыла глаза и прикинула, как я буду чувствовать себя при таком повороте событий. Возможно ли забыть все? Но ведь оставался вопрос: «Почему?» Зачем кому-то понадобилось подвергать мою жизнь опасности? Даже если предположить, что Эйс имел основания ненавидеть меня, что бы он приобрел, если бы я погибла?

Зак сел рядом со мной, положив мне ладонь на лоб. Я открыла глаза и посмотрела на него. Он облегченно вздохнул и улыбнулся.

– Отдохни, – сказал он. – Утром все будет по-другому, вот увидишь.

Зак взял красивое покрывало, которое я подарила ему на день рождения в прошлом году, и укрыл меня. Я так себе это все и представляла: я буду лежать, а он будет суетиться в заботах обо мне. Зак будет смотреть на меня, пока не убедится, что я сплю. Затем он пойдет в другую комнату и позвонит моим родителям, скажет им, что я у него, что все в порядке. Как предсказуемо, как знакомо все это.

– Расскажи мне, что ты знаешь о проекте «Спасение», – открывая глаза, произнесла я.

Облегчение пропало с его лица, а улыбку как будто стерли. Вместо нее я заметила раздражение.

– Тебе надо перешагнуть через это, Ридли, – сказал Зак. – Разве можно ставить под сомнение слова своего отца из-за какого-то Кристиана Луны?

Если бы этот разговор состоялся раньше, я бы этого не заметила. Но Ридли уже не было. Я улыбнулась Захарию. Наверное, моя улыбка выглядела печальной, но я ощущала грусть и гнев. Я встала и сбросила покрывало.

– Я ведь не говорила, как его зовут, – тихо произнесла я.

– Кого.

– Я не произносила его имя. Кристиан Луна.

– Но, Ридли, ты только что об этом говорила, – печально улыбаясь, возразил мне Зак.

Но это было неправдой, и я была в этом уверена. Я специально не упомянула это имя, сама не определив для себя причину. Зак мог бы выставить меня невменяемой, но я-то знала правду.

– Ридли. Прошу тебя.

Я посмотрела на Захария и поняла, что я не просто жаждала свободы, я не просто не любила его. Во мне жила уверенность на уровне интуиции, что он скрывает от меня какую-то часть своего «я». Когда в тот злополучный день он пробрался ко мне в квартиру, моя уверенность только окрепла. Я медленно поднялась и потянулась за своим пальто. Зак встал вместе со мной, глядя на меня странным непроницаемым взглядом.

– Я не отвечаю за последствия, если ты сейчас уйдешь от меня, Ридли, – надтреснутым голосом произнес он. В его глазах поселился арктический холод.

– Что такое проект «Спасение»? – снова спросила я.

Я поняла, что боюсь Зака. На физическом уровне. Я попятилась к двери.

Он тоже услышал в моем голосе страх. Зак выглядел таким удивленным и обиженным, как будто я дала ему пощечину. На мгновение он стал тем мужчиной, которого я в свое время любила.

– Рид, прошу тебя. Не смотри на меня так. Я ни за что не причинил бы тебе вреда. Ты же знаешь это.

Но мне надоело находиться в окружении лживых лиц. Пришло время сбрасывать маски.

– Что ты мне можешь рассказать, Зак? – Я не сдерживала крика.

– Успокойся. Прекрати кричать, – умоляюще произнес он, оглядываясь. – Проект «Спасение» – это именно то, о чем тебе рассказывал твой отец. Организация, предоставившая выбор испуганным матерям, которые хотели бросить своих детей. Не более того.

– Ты лжешь.

– Нет. Это правда.

Я не сказала ни слова, и Зак вздохнул и сел на диван.

– Система государственной опеки была полна несовершенств. Сейчас закон хотя бы защищает ребенка. Но в семидесятые годы все было не так. Ребенка было почти невозможно изолировать от семьи, которая не заботилась о нем, жестоко с ним обращалась. Врачи постоянно сталкивались с ситуацией, когда ребенка били или не заботились о нем, и это приводило к летальному исходу. Но у них были связаны руки.

– О чем ты говоришь? – спросила я.

Но до меня начал доходить истинный смысл его слов. Наконец я поняла, какое звено выпало во время моего разговора с отцом.

– Я говорю о том, что были люди, которые не хотели оставаться в стороне и сидеть сложа руки.

– Как мой отец и дядя Макс.

– Да, и многие другие, включая мою мать, – сказал Зак, отрывая взгляд от пола и глядя на меня.

Я вспомнила слова Эсме: «Я все готова была сделать ради этого мужчины». Теперь ее слова приобрели совсем иной смысл. Я задумалась над тем, что она готова была сделать ради Макса.

– Достаточно, Зак, – раздался чей-то голос.

Я подпрыгнула от неожиданности. В розовой пижаме и халате передо мной стояла Эсме. Я вспомнила, что она иногда оставалась у сына ночевать, особенно если задерживалась допоздна на работе. Мне так нравились те вечера, которые мы проводили вместе. Мы готовили ужин, а потом смотрели какой-нибудь фильм и ели попкорн.

– Ридли, – ласково обратилась она ко мне. – Ты совершаешь непоправимую ошибку, дорогая моя.

Я посмотрела на Эсме.

– Какую ошибку?

– Ты напрасно вытаскиваешь на свет события далекого прошлого. Это не принесет пользы никому из нас.

– Я ничего не вытаскивала на свет. Прошлое само заявило о себе.

Она покачала головой, собираясь мне возразить, но передумала.

– Ты знаешь, кто я, Эсме?

– Я знаю. Ридли, я знаю, кто ты. Вопрос в том, знаешь ли ты себя?

Она грустно улыбалась, но это не скрыло испуга в ее глазах. Я перевела взгляд на Зака, надеясь получить разъяснения.

Он был бледен и рассержен. Я заметила что-то еще, чего не могла бы определить словами. Я часто замечала у Зака такой взгляд, когда он говорил о некоторых пациентах бесплатных клиник, в которых он работал с моим отцом раз в неделю. Обычно его взгляд сопровождался такими словами: «Некоторые люди не заслуживают того, чтобы иметь детей». Раньше я думала, что это в нем говорит страстная любовь к детям, переживания по поводу того, что защита прав ребенка все еще хромает на государственном уровне. Однако теперь я поняла, что ошибочно принимала Зака за человека, влюбленного в свою профессию. На самом деле он демонстрировал высокомерие, осуждение и недостаток сочувствия.

– Если бы ты осталась со мной, то ничего бы этого не произошло! – сказал он запальчиво. – Тебе не пришлось бы столкнуться с такими проблемами.

Зак, конечно, был прав. Если бы я осталась с ним, в тот утренний час я была бы в его постели. Я не отправилась бы к нему на свидание. Мои шансы оказаться на том углу в тот момент равнялись бы нулю. Но я думаю, что все сложилось именно так, как и должно было сложиться: пришло время моему тайному «я» заявить о себе. То, как я осуществляла выбор за выбором, привело меня к такому исходу событий, которые я не могла бы себе представить в своей прежней жизни. Кто-то нашептывал мне на ухо: «Сделай это», чтобы я смогла наконец открыть правду.

– Да, Зак. Я могла бы прожить всю жизнь, так и не узнав, кто я такая.

– Но разве твоя жизнь была так уж плоха? – спросила Эсме.

В ее голосе послышалась горечь.

– Ты подумала о том, какая альтернатива тебя ожидала?