Текст книги "Красивая ложь"

Автор книги: Лиза Ангер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

– Если бы кто-то следил за Кристианом Луной, то возможность убить его представилась бы еще на улице. Если бы мишенью был он, то менее рискованно было бы убрать его, когда он находился один. Но, может быть, стрелявший не знал, кого ему предстоит убить, пока ты не вывела его на жертву.

– Я встретила одного человека в метро, – сказала я. – Возможно, он следил за мной, но он вышел раньше, чем я.

Я с ужасом подумала о том, что невольно могла стать причиной гибели Кристиана Луны. К моему смятению теперь присовокупилось и чувство вины.

– Что ты хочешь сказать? – взволнованно спросил Джейк. – Почему ты решила, что он следил за тобой?

– Он смотрел на меня. Улыбался мне. – Я поняла, как неубедительно это прозвучало, но рассказала Джейку, как мужчина придвинулся ко мне ближе, когда думал, что я сплю, а потом махал с платформы вслед уходящему поезду.

– Но он сошел на другой станции?

– Да.

Джейк пожал плечами.

– Может, какой-то псих. Трудно сказать.

Я села рядом с ним и попыталась переварить всю информацию. Но мне ничего не приходило в голову. Все, что я видела перед собой, – это падающего на меня Кристиана Луну. Я хотела избавиться от этого видения, поэтому опять закрыла лицо ладонями.

– Ридли, – начал Джейк, положив мне руку на спину.

Я встала, не дав ему закончить. Прошла в спальню, натянула джинсы и носки, схватила свои туфли, а Джейк в это время с тревогой наблюдал за мной.

– Я не знаю, что мне делать дальше, – сказала я.

Он кивнул и уставился в пол.

Я отвернулась от него, не желая видеть, какой он красивый. Я не хотела, чтобы эмоции снова одержали верх над разумом и это повлияло бы на мое будущее.

– Мне надо подумать, – произнесла я.

– Ридли, подожди, – вставая, сказал Джейк. – Тебе следует соблюдать осторожность.

– Хорошо. Я ненадолго спущусь к себе.

Он снова кивнул и уселся на прежнее место. На его лице застыла смесь тревоги и обиды, и я ощутила себя последней сволочью, но все равно ушла.

Если бы он пошел вслед за мной, обнял меня, то я снова поддалась бы искушению и растаяла. Но я уже поняла, что привыкла смотреть на мир сквозь розовые очки. Если я, слабая и беззащитная, напуганная до полусмерти снова обращусь к нему за помощью, то как я различу, где любовь, а где зависимость? Я чувствовала, что Джейк что-то от меня скрывает, но в тот момент не отдавала себе отчета, насколько это важно. Единственное, что я знала, – мне пора выбираться отсюда, из этого кошмара. И как можно быстрее.

* * *

Я вернулась в свою квартиру. Как только я закрыла за собой дверь, все, что произошло прошлой ночью, все страхи, которые я пережила в квартире Джейка, отступили. В своем жилище я ощущала себя словно за пуленепробиваемым стеклом. Знакомое пространство приняло меня в свои объятия. На несколько сладостных минут я снова стала прежней Ридли.

На автоответчике сердито высвечивался огонек. Когда я последний раз проверяла сообщения? В среду утром? В четверг? Сегодня была суббота, а мне казалось, что меня не было дома больше месяца. Сначала шло приятное сообщение от издателя по поводу материала об Уме Турман, но следующий монолог был уже в гораздо более резких тонах. Редактор «Ярмарки тщеславия» хотела знать, стоит ли ей рассчитывать на статью. Потом прозвучала умоляющая тирада от Захария, который очень надеялся на то, что я перезвоню и мы обсудим возникшие недоразумения. Звонивший последним просто повесил трубку.

Если бы я оказалась в такой ситуации несколько дней назад, я бросилась бы перезванивать редактору, волнуясь из-за того, что позволила делам пойти наперекосяк. Но в то утро я улеглась на диван, слушая, как чужие голоса наполняют мою квартиру, и погрузилась в эмоциональную летаргию. Я ощущала, что какая-то часть меня умерла вместе с Кристианом Луной в том парке, на той скамейке, и теперь я не умею делать такие простые вещи, как ответный звонок. Я ни о чем не думала. Наконец я решила, что мне необходимо выпить кофе, чтобы немного взбодриться.

После кофейного допинга я позвонила редактору «Ярмарки тщеславия», втайне радуясь тому, что сегодня суббота. Я оставила сообщение, сказав, что столкнулась с непредвиденными семейными обстоятельствами, поэтому написание статьи придется отложить. Я знала, что это сообщение не вызовет у нее восторга. Я прекрасно понимала, что отказываться от такого редакционного задания было верхом глупости, но что я могла сделать? Такого же рода сообщение я оставила для Таммы Пумы (что это за имя, в конце концов?). По крайней мере, я не лгала. Моя жизнь была загнана в рамки чрезвычайных обстоятельств, касалось ли это семейных дел или полицейского расследования. Я произнесла короткую молитву, прося Всевышнего, чтобы моя карьера не оказалась под угрозой. Человек, не привязанный к конкретному месту работы, живет в условиях жесткой конкуренции, и ему не стоит откладывать на потом статью для «Ярмарки тщеславия». Завоеванную с таким трудом репутацию легко потерять, и уже после двух подобных случаев ты узнаешь, что твоя работа досталась кому-то другому. До этого я ни разу не нарушила сроков договора, считая это подрывом своих жизненных установок. Я произнесла еще одну молитву, прося Всевышнего, чтобы под угрозой не оказалась моя жизнь.

С остальными звонками придется подождать. Я не могла понять, что же все-таки произошло, а значит, не могла дать никаких объяснений окружающим. Разговор с Заком был бы мне сейчас не по силам. Устав от собственных усилий, я прилегла на диван.

Вы могли бы подумать, что коль Кристиан Луна мертв, то и моя проблема отошла в прошлое. И это было правдой. Больше некому было требовать от меня признания, что я не та, кем являюсь на самом деле. Но все же мне не давала покоя масса вопросов. Самым главным был вопрос о том, кто же все-таки убил Терезу Стоун. Вы можете не согласиться, решив, что это не самый животрепещущий вопрос. Но подумайте сами. Существовала одинокая мать, которая одна растила ребенка и мирилась с невыносимым Кристианом Луной. Если он не убивал ее, то тогда ее убийца так и не был пойман. Девочка исчезла в ту же ночь, когда трагически погибла ее мать. Если Тереза Стоун действительно моя мать, а я – та самая Джесси, то я обязана сделать кое-что для нее, а прежде всего для себя. Я должна выяснить, что случилось в ту ночь. Если я буду знать ответ на этот вопрос, то найду разгадку и для всего остального. Кто убил Кристиана Луну? И кто я, черт побери?

В этот момент в дверь постучали, и я вздохнула. Я не хотела видеть Джейка. Я не могла позволить себе ко всему прочему разгадывать и его загадки. Я открыла дверь. Передо мной стояла Роза. За ней высились фигуры трех копов. Двое из них были в форме, а третий – в штатском.

– Мисс Джонс? Ридли Кью Джонс? – спросил человек в штатском.

– Да.

Здесь будет уместно сделать отступление и сказать, что я очень неубедительно лгу. Я просто не умею этого делать. У меня краснеют щеки. Я заикаюсь. Я отвожу глаза. В школе я пару раз попадала в переделки, но не более того. Вид полицейских у моей двери привел меня в ужас, и я едва не потеряла сознание от волнения.

– У нас есть несколько вопросов. Можно войти?

– Конечно, – как можно непринужденнее произнесла я.

Я отошла в сторону. Роза задержалась в холле, строго глядя на меня.

– Ты же хорошая девушка, Ридли, – сказала она. – Мне здесь неприятности не нужны.

– Я знаю, Роза. Все в порядке.

– Полиция, – тихо произнесла она таким тоном, что я поняла, насколько она возмущена, – это еще хуже, чем мужчины, которые тебя разыскивали. Слишком много проблем, Ридли.

Она стала спускаться вниз по лестнице, качая головой. Я ощутила чей-то взгляд и посмотрела направо. Виктория подсматривала в щелку приоткрытой двери. Когда она заметила, что я гляжу на нее, она с шумом захлопнула дверь. Я подумала: «Роза сказала “мужчины”!!»

– Мисс Джонс?

Я закрыла дверь и прошла в гостиную.

– Хотите кофе? – спросила я, присаживаясь на диван.

– Нет, спасибо, – ответил офицер. – Мисс Джонс, меня зовут детектив Гас Сальво. Я собираюсь сразу перейти к сути дела. Сегодня ночью в Бронксе в Ван-Кортланд-парке был убит мужчина. Свидетели утверждают, что видели, как вы разговаривали с этим мужчиной незадолго до того, как его застрелили, а после этого вы и еще один человек быстро покинули место преступления. Что вы можете об этом рассказать?

Я заметила, что он не сказал «видели человека, похожего на вас по описанию». Он прямо сказал, что это была я.

– Наш свидетель узнал вас по снимку в газете, мисс Джонс, – ответил детектив еще до того, как я успела спросить. – Из той самой, в которой рассказывалось, как пару недель назад вы спасли ребенка.

Детектив был худощавым, даже тощим. Он не казался сильным, но что-то в нем внушало уважение. Он был авторитетной фигурой. У него было узкое лицо и большие глаза, темные и глубокие, как колодцы. Он выглядел как человек, который слышал в своей жизни столько невероятной лжи, что его уже ничем не прошибешь. Он умел отделять хорошее от плохого, и мир для него существовал в черно-белых тонах. Даже не в серых.

Несколько секунд я молчала. Я закрыла глаза, а когда открыла их, детектив Сальво все еще был передо мной.

– Послушайте, – сказал он дружелюбным тоном, – вы знаете, что были там. Я знаю, что вы были там. Почему бы вам просто не рассказать, что случилось?

Это предложение прозвучало так логично, что я рассказала ему все, начиная с того самого дня, когда я спасла ребенка, и заканчивая смертью Кристиана Луны на скамейке в парке. Я пела, как птичка, или как они там говорят в гангстерских черно-белых фильмах. Я оставила за кадром только пару деталей, например Джейка. Я ощущала ответственность за него, поэтому не хотела, чтобы у него были неприятности из-за меня. Еще я не стала рассказывать о своем брате. То есть я сказала детективу, что после нескольких дней раздумий все же решила позвонить Кристиану Луне и договорилась встретиться с ним в парке. Да, получается, что я не пела, как птичка. Я вообще ничего не рассказала, кроме того, что относилось к делу, записке, звонку и встрече.

Детектив Сальво никак не реагировал на мой рассказ, а просто записывал что-то в свою маленькую книжечку в кожаном переплете.

– Вы с кем-то обсуждали это дело, мисс Джонс?

– Нет, – ответила я краснея. – Ни с кем.

Он посмотрел на меня холодно, а потом сказал, немного склонив голову набок:

– Итак, вы решили встретиться с мужчиной в темное время суток в парке в Бронксе, одна. Вы никому не сказали, куда направляетесь. Вы не посчитали нужным прихватить с собой хотя бы знакомого или друга в целях безопасности.

Я пожала плечами, а затем покачала головой.

– Вы мне кажетесь умной женщиной. Но, как мне представляется, это не самый умный план действий, – с вежливой улыбкой произнес Сальво.

Я и на этот раз пожала плечами. Этот жест в последнее время стал едва ли не самым моим любимым, потому что постоянно выручал меня.

– Иногда чрезвычайные обстоятельства вынуждают нас действовать в несвойственной нам манере, – сказала я.

Детектив хмыкнул в ответ, покачав головой. Он был, наверное, лет на десять старше меня, – это отражалось в глубоких морщинах вокруг его глаз. Он полистал свой блокнот в поисках нужной страницы.

– Свидетели говорят, что через несколько минут после выстрела они видели, как из-за деревьев выходил мужчина. И вы ушли с ним вдвоем.

– Там больше никого не было, – ответила я. – Я вышла из парка одна, села на метро и отправилась домой.

Я гордилась собой. Я почти не заикалась. Детектив Сальво ничего не сказал в ответ, а просто выразительно посмотрел на меня. Он знал, что я лгу, и я знала, что он это знает. Мысль о том, что мы словно играем пьесу, произнося заученные слова из роли, подействовала на меня расслабляюще.

– Почему вы покинули место преступления?

Я замотала головой.

– Я была в состоянии шока. Испугалась так, что запаниковала. Я даже не помню, как ушла.

– Тогда позвольте мне освежить вашу память. Свидетели утверждают, что вы ушли из парка в сопровождении мужчины. Судя по всему, он вел вас. А потом вы сели в черный «понтиак».

Бог ты мой. Там ведь было темно. Кто мог рассмотреть все это? Разве в новостях не передавали, что тело обнаружили бегуны утром? Если кто-то видел все происходящее вчера ночью, то почему этот кто-то не позвонил в полицию?

– Я сказала вам, что уехала на метро.

Мне требовалось время, чтобы решить, что говорить о машине. Неужели Джейк оставил ее на парковочной площадке перед домом? Нет. Она была на стоянке в гараже на Десятой улице.

– Мисс Джонс, – вкрадчиво произнес детектив Сальво, – вас видел не один свидетель.

– Я не могу отвечать за все, что мерещится людям, правда?

Он изменил тактику.

– Хорошо, мисс Джонс. Давайте вернемся назад. Вы видели, откуда стреляли?

– Нет.

– Но вы сказали, что сидели на одной скамейке с Кристианом Луной. Вы видели здания напротив. Перед вами был парк, ведь так?

– Да, верно, – ответила я.

И тут до моего сознания дошло, что Джейк говорил что-то о фигуре, замеченной им на крыше дома напротив. В новостях тоже передали, что предполагаемый убийца мог затаиться наверху. Я, конечно, не претендовала на то, чтобы считаться экспертом по баллистике, но теперь, когда я восстановила в памяти всю картину, я знала, что пуля, угодившая Кристиану Луне в лоб, не могла быть выпущена с крыши. Выстрел был произведен из зарослей деревьев. Оттуда, где был Джейк. Я заметила, как уголки губ детектива вздернулись в улыбке, которая моментально исчезла. Я думаю, что мое лицо было для него подобно телеэкрану, по которому пробегали кадры моих мыслей.

– Автомобиль, черный «понтиак», номерные знаки RXT 658, зарегистрирован на имя Харли Якобсена, который проживает по адресу 258 W, Сто десятая улица.

Сальво посмотрел на меня, но я постаралась сделать вид, что меня это абсолютно не интересует.

Харли?! Разве не так звали знакомого сыщика Джейка? Но получается, что у них и фамилии совпадают?

– Три обвинения в нанесении телесных повреждений, хранение незарегистрированного огнестрельного оружия, взломы, – перечислял детектив, глядя на меня.

Мне стало дурно. Но я продолжала молчать.

– Я считаю себя знатоком человеческой психологии, мисс Джонс. Мне кажется, вы не относитесь к тому типу женщин, которые могут проводить время с подобными типами.

– Вы правы, детектив, – после секундной заминки произнесла я. – Я не из таких. И я никогда не слышала об этом мужчине.

Он снова улыбнулся.

– Можно мне называть вас Ридли?

Я кивнула.

– Я не хотел бы, Ридли, чтобы вы оказались в неприятной ситуации только потому, что решили защищать интересы другого человека, который не очень-то этого и заслуживает.

Его слова меня ужалили. Да, я могла точно сказать, что детектив Сальво был мастером своего дела. Он знал слабые и сильные стороны людей и легко ими манипулировал, чтобы выведать у них правду. Мне стало интересно, врожденный ли это талант или приобретенный за годы нелегкой работы.

– Я не знаю, кто этот человек, – сказала я.

И это было правдой. Я не имела ни малейшего представления о том, кто такой Харли Якобсен. Хотя, очевидно, именно в его машине я провела почти весь вчерашний вечер. Детектив снова обратился к своим записям и начал сообщать мне факты из биографии Харли Якобсена.

– Мальчика бросили, и с пяти лет он очутился в приюте. Считался проблемным ребенком. До четырнадцати лет был в разных приемных семьях, но его так и не усыновили. После этого перешел в интернат в Нью-Джерси, где оставался до восемнадцати лет. Служил на флоте. Там тоже отличился: участвовал в драках, был известен своим неуправляемым поведением. Срок его службы подошел к концу в 1996 году, и он больше не продлевал контракт. В 1997 году получил лицензию на право заниматься частной сыскной деятельностью на территории Нью-Йорка.

У меня в правом ухе громко стучало. Так иногда уже бывало, если я испытывала сильный стресс. Мой мозг не успевал переварить всю информацию. Джейк даже не сказал мне своего настоящего имени? Он и был тем самым Харли? Или Харли был его другом, у которого Джейк попросил машину?

Гас Сальво протянул мне лист бумаги. Это была копия удостоверения частного детектива на имя Харли Якобсена. Фотография на удостоверении была плохого качества, но у меня не вызывало сомнений, что передо мной Джейк. Мое сердце разбилось на миллионы маленьких осколков.

То, что Джейк скрыл свое настоящее имя, напугало меня до полусмерти. Его лицензия объясняла многое, что раньше вызывало у меня вопросы. Но все равно это пугало. Что касалось остального, то Джейк пытался мне что-то объяснить, а я его останавливала.

– Вы узнаете этого человека, Ридли?

– Нет, что вы.

Детектив смерил меня долгим проницательным взглядом.

– Кажется, у него была непростая жизнь, – добавила я, внутренне сжавшись.

– Это не оправдание для совершения преступлений.

Я не знала, что сказать детективу Сальво. Мне было неясно, по какой причине, но я еще сильнее ощутила желание защищать Джейка, или как там его зовут на самом деле. Он солгал, но мне лгали до этого о куда более важных вещах. Я была честной в отношении деталей убийства Кристиана Луны. Я действительно не знала ничего о том, кто мог убить его и почему.

– Я больше ничем не могу вам помочь, детектив. Я рассказала все, что знаю о событиях прошлой ночи.

– Ридли, – со вздохом произнес он, – я не могу с уверенностью сказать, что вы были со мной искренни.

Я улыбнулась ему, не самонадеянно, конечно, а для того, чтобы показать, – разговор окончен. Я подумала, что если бы детектив Сальво был очень жестким человеком, он попытался бы арестовать меня за то, что я скрылась с места преступления. Но он был не такой. Можно было предположить, тем не менее, что он не собирается сдаваться. Он закрыл блокнот и встал. Я рассказала ему о кузене Кристиана Луны, который жил в Пуэрто-Рико, куда следовало отправить тело. Я не знала его имени, но решила, что детектив Сальво сумеет это выяснить. Два офицера, которые хранили молчание на протяжении всей беседы, направились к двери. Поравнявшись с детективом Сальво, я поняла, что он ниже меня ростом, но это не мешало ему выглядеть авторитетной фигурой.

– Что же вам удалось выяснить? Кристиан Луна был вашим отцом? – спросил детектив Сальво.

– Он так думал, – ответила я.

– У вас есть хоть какие-нибудь идеи относительно того, кто мог желать ему смерти?

– Я ничего не знаю о нем. Но он явно от кого-то прятался. Я думала, что от полиции. Однако, судя по всему, он боялся кого-то еще.

– Да, мне кажется, что это верное предположение, – сказал детектив. – Подумайте об этом, Ридли, хорошо? – Добавил он, протягивая мне свою визитную карточку.

Я кивнула.

– Мне было очень легко найти вас после того, как мы установили вашу личность. Я оказался на вашем пороге раньше чем через двенадцать часов после того, как Луна был убит.

Я не сказала ни слова, но по коже у меня пробежал холодок.

– Я один из тех людей, которых принято считать хорошими и надежными, Ридли. Если у вас появятся проблемы, я приду вам на помощь. Вы слышите меня, Ридли? Вы понимаете, о чем я говорю?

Я где-то читала, что копов специально учат тому, чтобы они часто повторяли твое имя, – это переводит отношения из разряда официальных в личные. Могу сказать на собственном опыте, что этот прием сработал.

– Вы стали свидетельницей убийства. Если кто-то решит, что вы видели что-то лишнее, или захочет устранить малейшую возможность…

Детектив Сальво замолчал, позволяя моему воображению закончить мысль.

– Короче говоря, будьте осторожны. Теперь вам лучше все время оглядываться.

Я снова кивнула, боясь, что мой голос выдаст обуревавшие меня эмоции. Если детектив был намерен напугать меня, то ему это удалось. Я вспомнила, как Джейк сказал, что полиция – это последняя инстанция, в которую мы обратимся.

– Я свяжусь с вами, Ридли, – сказал детектив Сальво, положив мне на руку свою ладонь. – Можете позвонить мне хоть ночью, хоть днем, если вспомните что-нибудь, относящееся к делу. Позвоните, если у вас будут неприятности.

– Хорошо, – ответила я. – Спасибо.

– Мне нет необходимости напоминать, что вы должны оставаться в городе.

Он посмотрел на меня отеческим взглядом. Затем Сальво и офицеры начали спускаться по лестнице. Я ждала, пока не услышала, как хлопнула входная дверь. После этого я быстро побежала в квартиру Джейка. Я постучала в дверь, но мне никто не ответил. Я дернула за ручку и толкнула дверь, но она была заперта. Я постучала снова, но в ответ услышала лишь тишину.

Глава семнадцатая

– Офис Александра Гарримана, – ответил мне строгий голос.

– Это Ридли Джонс, – сказала я. – Он у себя?

Наступила небольшая пауза.

– Одну минуточку.

Обстоятельства заставили меня позвонить адвокату дяди Макса. Я стала свидетельницей того, как был убит человек, а затем сбежала с места происшествия. Мужчина, с которым я спала, оказался лжецом, не посчитавшим нужным даже упомянуть свое настоящее имя, не говоря уже о более важных вещах. В моей квартире побывала полиция, и меня попросили не покидать пределов города. Цепкие когти закона впивались мне в спину.

– Ридли! – громким радушным голосом приветствовал меня Александр Гарриман.

Он говорил так, словно мы были знакомы с ним всю жизнь, хотя в общем-то так и было.

– Чем могу быть полезен?

– Думаю, что я попала в переделку.

Наступила пауза.

– Какого рода переделку? – спросил он, и его голос стал серьезным.

– Я стала свидетельницей убийства.

– Я вынужден прервать тебя. Не говори больше ни слова.

– Что?

– Я предпочитаю не вести такие разговоры по телефону. Ты можешь приехать ко мне в офис?

Я приняла душ, стараясь собраться с силами. В зеркале, висевшем в ванной комнате, я казалась вполне нормальной, если бы не темные круги, появившиеся у меня под глазами, и не складка на лбу. Я поймала такси на Первой авеню и направилась к Центральному парку, где собиралась встретиться с адвокатом моего дяди.

Офис Александра Гарримана выглядел шикарно, но не напыщенно. Роскошь дуба и кожи не бросалась в глаза. Повсюду были восточные ковры и сувениры из Азии и Африки, которые так любил и мой дядя Макс. Огромный красный Будда счастливо улыбался мне из своего угла. Маска какого-то племени, украшенная гигантскими красными перьями, казалось, разделяла мою озабоченность и мрачно взирала на меня, возвышаясь над рядами полок, которые были заставлены книгами по юриспруденции.

У меня просто в голове не укладывалось: я переживаю такие неприятности, а моих родителей нет рядом со мной. Раньше, даже получив плохую оценку, я звонила отцу, чтобы пожаловаться. У меня вдруг возникло ощущение, что я навсегда попрощалась с прошлым и теперь могу исчезнуть, стать маленькой и незаметной.

– Мне жаль, что ты не связалась со мной до того, как поговорила с детективом, – сказал Гарриман, после того как выслушал мою историю, начиная с первой записки и заканчивая визитом детектива Сальво. Я пожала плечами.

– Вообще-то тебе надо было позвонить мне еще тогда, когда началось это преследование, – сказал он, отклоняясь на спинку кресла и глядя на меня.

– У меня, к счастью, нет достаточного опыта в такого рода вещах, – ответила я и потерла глаза, пытаясь стряхнуть с себя усталость.

– Конечно, я понимаю, – ответил Гарриман, наклоняясь вперед и опуская локти на свой дубовый рабочий стол огромных размеров. Мне кажется, он был не меньше автомобиля.

– Что мне теперь делать?

– Мой совет? Сделать перерыв. Поехать домой к родителям на некоторое время. Я позвоню детективу Сальво и сообщу ему, что теперь ему придется связываться с тобой через меня. Если тебе предстоит разговор с полицией, с сегодняшнего дня ты должна это делать только в присутствии своего адвоката. Ты не совершила ничего дурного и ни в чем не виновата.

Его слова звучали убедительно и легко. Соблазнительно, я бы сказала. Залезь назад в свою нору и пересиди там. Забудь обо всем, как будто ничего и не было.

– Мне кажется, что причина твоих неприятностей уже устранена, – сказал Гарриман. – Если ты пожелаешь, то все утрясется само собой.

Я встала и подошла к полке с фотографиями, висевшей справа от стола Алекса. Из окна его кабинета открывался вид на Центральный парк и Пятую авеню. «Устранена». Мне показалось, что Гарриман выбрал очень странное слово, чтобы сказать о смерти человека, который мог быть моим отцом.

– Кристиан Луна думал, что я его дочь. Он приехал, чтобы разыскать меня, а его убили, – произнесла я, глядя на гудящую дорогу внизу. – Как такое может утрястись само собой?

– Этот человек, кем бы он ни был, не может называться твоим отцом. В этом ты можешь не сомневаться.

Адвокат произнес это так уверенно, что я невольно оглянулась на него.

– Я хочу сказать, – пустился Гарриман в объяснения, посмеиваясь, – как можно верить этому типу? Он является сюда через тридцать лет, и что? Ты ему поверила, Ридли? Ты же умная девушка.

Я ничего не сказала, продолжая смотреть на Алекса, не отводя взгляда. Я пыталась найти логическое объяснение происходящему, но не могла. Я знала, что эту проблему так просто не решить.

– Хорошо, – произнес он, разводя руками. – Давай сделаем анализ ДНК.

Почему я сама до этого не додумалась? Внутри у меня все перевернулось. Может, я и не хотела знать правду? Вопрос был, очевидно, не так опасен, как ответ, который я могла на него получить.

– Видишь, – сказал мне Гарриман, когда я так ничего и не возразила, – ты не очень стремишься узнать правду, не так ли?

Я посмотрела на фотографии на полке, и одна из них привлекла мое внимание. На ней были Алекс, дядя Макс, Эсме, мой отец и мужчина, которого я не узнала. Они стояли под плакатом, на котором было написано: «Проект “Спасение”. Брошенные дети достойны лучшей участи».

Я внимательно рассматривала этот снимок. Все на нем казались такими молодыми, а Макс обнимал Эсме за плечи. На ее лице светилась ослепительная улыбка, а ее рука была скрыта от объектива, потому что она обнимала Макса за талию.

– Когда была сделана эта фотография?

Гарриман подошел ко мне. Я ощутила запах его дорогого одеколона. Часы на его руке по стоимости равнялись сумме, достаточной для того, чтобы заплатить за обучение двух студентов в неплохом университете. У Алекса были такие загорелые руки, что казалось, будто он в кожаных перчатках. Он взял фотографию и посмотрел на нее с улыбкой.

– Давно. Еще до того как ты родилась, – сказал он.

– Что такое проект «Спасение»?

– Он осуществлялся в рамках благотворительного фонда Макса. Ты помнишь, что твой дядя лоббировал закон «Безопасность и защита женщин в семье»?

Я вспомнила свой недавний разговор с отцом и кивнула.

– Проект «Спасение» лоббировал принятие законопроекта. Эта группа занималась социальной рекламой, предоставляла консультационные услуги и привлекала к участию в работе знаменитых людей. Теперь, когда закон принят, при фонде работает горячая линия и центр по связям с общественностью. Они распространяют листовки в больницах, клиниках и полицейских участках. В честь педиатров, которые вносят большой вклад в работу центра, устраиваются званые обеды. Агентство, основанное Максом, по-прежнему финансирует работу центра.

Гарриман поставил фотографию на место и, положив мне руки на плечи, повернул меня к ней спиной.

– Это давняя история, – добавил он.

Я присела на диван, который, казалось, принял меня в свои объятия, настолько мягким и удобным он был. Алекс опустился в кресло, напоминавшее трон: у него было роскошное сиденье, резные ручки и спинка, украшенная львиными головами.

– Что ты скажешь, если я вызову машину и тебя отвезут к твоим родителям? – Гарриман потянулся к стоявшему рядом с ним телефону. – Ты немного отдохнешь. А я разберусь с полицией. Через неделю тебе будет казаться, что течение твоей привычной жизни ничто и не нарушало.

Я посмотрела на адвоката. Он мог бы выполнить свое обещание. У него был такой вид, словно любая проблема испаряется сама собой под его гипнотизирующим жестким взглядом. Каким образом он этого добивался, – не ваша забота. Не спрашивай и наслаждайся результатом.

– Нет, – ответила я. – Я поеду на метро.

– Не будь глупышкой, Ридли, – сказал Гарриман, снимая трубку.

– Но я не хочу. Мне надо все обдумать.

Он задержал трубку в руке, скептически глядя на меня.

– Но ты поедешь к Грейс и Бену?

Я кивнула.

– Куда же еще? Мне нужен перерыв. Ты сам так сказал.

Гарриман положил трубку и встал.

– Моим родителям не следует знать о том, что случилось, Алекс, – сказала я. – Еще не время. Я их просто напугаю.

– Желание клиента – закон для адвоката, детка. Все, что мы обсуждали здесь, останется между нами. Ты правильно сделала, что пришла сюда. Твой дядя Макс хотел, чтобы ты всегда была надежно защищена, понимаешь?

Я кивнула, повернулась и пожала руку, которую он мне протянул.

– Благодарю тебя, Алекс.

* * *

Я не очень хороший водитель. Это можно объяснить тем, что мой опыт не измеряется десятилетиями, а еще тем, что я недостаточно сосредоточена на дороге. Еще подростком я попадала в аварии. Всегда по собственной вине. К счастью, они не были серьезными. Мой отец всегда говорил: «О, Ридли, ты когда-нибудь научишься возвращаться домой, не ударив никого на дороге?» Лимит страховки иссяк, счета за ремонт были впечатляющими. Но больше всего мои родители беспокоились о том, чтобы мелкие аварии не завершились однажды печальным исходом. Любое ограждение служило им напоминанием о том, какой опасности я подвергаю свою жизнь за рулем. Кроме того, автомобиль был символом независимости, а значит, олицетворял для них потерю контроля над своим ребенком.

В Вест-Виллидж я взяла напрокат черный джип «Гранд Чероки» (невероятно дорогой) и отправилась на нем в город. Я ползла мимо многочисленных строительных площадок (которые, наверное, наблюдаю уже лет пятнадцать), а потом выехала на мост Джорджа Вашингтона. Я направлялась в Джерси, но не к родителям, как обещала Алексу. Нет, теперь я не могла себе этого позволить. Больше не могло быть и речи о возвращении домой.

Я не частный детектив, как некоторые. Я писатель. Это значит, что я знакома с огромным количеством людей, что я слежу за их судьбами, помню их истории. Я умела вызывать неразговорчивых людей на откровенность. После встречи с Александром Гарриманом я вернулась домой и села на софу с огромной чашкой кофе в руках, глядя в окно на стену и темные окна противоположного дома. Я начала еще раз прокручивать в памяти свою историю. Я стала задавать себе те вопросы, которые обычно приходят мне в голову, когда я пишу очередную статью. Если бы я читала это как рассказ, что бы я захотела узнать в первую очередь? Какие вопросы остались без ответа?

У меня не было намерения возвращаться домой к моим родителям и притворяться, что в моей жизни ничего не изменилось. Этот сценарий был уже неосуществим с тех самых пор, как я решилась на встречу с Кристианом Луной. Возвращение к старой жизни было невозможно, поэтому мне ничего не оставалось делать, как только двигаться вперед.