Текст книги "Истинная (ЛП)"

Автор книги: Лив Зандер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9



Мелек

– Иди помой руки вон тем мылом у раковины, – сказал я Грейс, выкладывая свой целительский набор на импровизированный смотровой стол. – Как закончишь, возьми баллончик рядом и ополосни кисти спреем.

После нашего разговора у барной стойки Кэти наконец согласилась, чтобы дочь помогала мне на сменах. Пока я обучал Грейс базовым основам моей страты, сама Кэти преданно вкалывала внизу, за баром. И отчаянно притворялась, будто не цепенеет каждый раз, когда заходят новые посетители, и будто у нее не леденеют ладони, если кто-то из них бросает взгляд в ее сторону.

Я присматривал за ней всякий раз, когда наверху не было работы, просто дожидаясь, когда этот корабль неминуемо пойдет ко дну. При всем моем восхищении ее стойкостью, этот иллюзорный замок Кэти рано или поздно должен был рассыпаться. Мне оставалось лишь надеяться, что в этот момент я окажусь рядом.

– Он и должен быть фиолетовым? – спросила Грейс.

Я подошел к раковине и тоже принялся мыть руки:

– Тебе не нравится фиолетовый?

– Странный выбор цвета для белой формы целителя.

– Ну, в своей страте я все равно изгой, – со вздохом заметил я. – Так почему бы не проявить бунтарство и не добавить на тело хоть какой-то цвет, кроме белого?

– Другие целители тебя не любят?

– Не особо… Но их нельзя в этом винить, – я вернулся к кушетке и взбил подушку для первого на сегодня пациента. – В свое время целительский корпус лишил меня лицензии за врачебную ошибку. Для нас это серьезный удар, учитывая, что кроме своей страты нам и жить-то особо не ради чего.

Я достал из небольшого мешочка изогнутую иглу с нитью и протянул ей:

– Будь умницей, продень нитку в ушко. Нам нужно, чтобы услуги оставались доступными для рабочих, так что обойдемся старой доброй иглой.

– Вот так?

– А ты быстрая. Вид крови не пугает? Сегодня в заведении полно джал’заров, так что к нам наверняка заглянут с колотыми ранами. Думаешь, справишься?

Она кивнула.

– Крови я не боюсь.

Парящая тележка рядом со мной видела и лучшие дни – она то и дело без предупреждения билась о пол, поэтому я не стал ничего на нее складывать. К счастью, у здешних тружениц индустрии развлечений требования были невысокими.

В дверь постучали, и нежный голос пропел:

– Ходят слухи, мой любимый целитель вернулся.

– По многочисленным просьбам, – бодро отозвался я, хотя готов был поклясться, что никогда раньше не видел эту джал’зарку.

У меня вообще частенько бывали проблемы с воспоминаниями о временах моей последней работы на Одхейме. Прошлое словно подернулось синей дымкой: лица размыты, разговоры туманны, поступки сомнительны. В каком-то смысле мне и не хотелось выяснять, насколько близко мы были знакомы.

Длинноногая красавица не спеша подошла к нам. Круглое кровавое пятно на ее топе красноречиво свидетельствовало о колотой ране. Она склонила голову и уставилась на Грейс, медленно моргая:

– Она похожа на тебя.

Я фыркнул.

– Да брось. Она куда симпатичнее.

– Только не говори мне, что она человек.

– От корней волос до самых пяток. Ее зовут Грейс, и сегодня она моя ассистентка. И если ты хоть живой душе обмолвишься, что видела человека в «Брот Аднак», Адора тебя на порог больше не пустит.

Ее губы исказились в подобии рыка, но она кивнула и опустилась на кушетку:

– Меня ужалили.

– Коготь задел ребро? – спросил я, закатывая ее топ и фиксируя его зажимом. – Выковыривать осколки костей – паршивое занятие, но, похоже, этот целился аккуратно.

– Мне нужно заделать это до следующей смены.

Грейс наклонилась, разглядывая рану, а затем перевела на меня взгляд, безмолвно требуя объяснений.

– Джал’зарцы в брачный период вонзают хвостовой коготь между ребер самки, – пояснил я. – Старая традиция. Раньше они так заявляли права на свою пару. Если у самки находили колотую рану, все понимали, что она занята.

Пациентка глухо проворчала:

– У меня тридцать шрамов от тридцати разных самцов. И ни один из них так и не заявил на меня права.

– Грейс, – позвал я. – Там есть бутылочка с золотистой крышкой. Сними колпачок, поднеси распылитель как можно ближе к ране и нажми три раза.

Она порылась в моей сумке, опустилась на колени и придвинулась ближе, крепко сжимая флакон обеими руками:

– Вот так?

– Ага. Я раздвину края раны, а ты брызгай. Готова?

– Угу.

– Раз. Два. Три. Отлично, – я взял изогнутую иглу и протянул Грейс. – Я могу оставить шов видимым, и все затянется за одно солнце. Либо сделать его скрытым, но тогда потребуется три.

– Сделай скрытый, – попросила Джал’зарка. – Ни один самец не прикоснется ко мне, пока виден открытый след. А они доплачивают, если я разрешаю себя ужалить.

Я посмотрел на Грейс и кивнул на рану:

– Давай. Все то же самое, что ты делала у меня на голове, только не уходи слишком глубоко в жировой слой.

Точные, аккуратные стежки ложились на воспаленную кожу, стягивая плоть. Азарт и гордость на лице Грейс напомнили мне о прошлом, когда у меня еще был шанс стать хирургом.

– Прекрасно, – похвалил я. – Как-нибудь, когда к нам попадет кто-то с раздробленным ребром, я научу тебя доставать осколки без специальных инструментов.

Я завязал узел и перевел взгляд на сумку:

– Достань баночку с ярко-зеленой крышкой. Ту, где нарисовано перевернутое вихревое дерево.

– Эту?

– Угу, – я перерезал нить маленьким полевым лазером. – Нанеси немного на рану. Сальве создаст защитный слой и примет цвет ее кожи.

Грейс зачерпнула крем пальцем, но в нерешительности замерла, широко раскрытыми глазами глядя на джал’зарку.

– Смелее, человек, – улыбнулась та, хотя обнажившиеся клыки вряд ли добавили Грейс уверенности.

В итоге она все же распределила мазь по коже, но ее пальцы дрожали так сильно, что мне пришлось нанести второй слой самому.

– Все готово, можешь идти, – подытожил я. – Не забудь расплатиться с Адорой на выходе. Она живо вносит в черный список тех, кто пытается уйти не заплатив.

– Спасибо, Мелек, – она наклонилась и мягко коснулась губами моей щеки.

В груди все сжалось.

Черт. Она все-таки знала меня.

Она поднялась, но перед уходом опустила мне на колени один ИК:

– Чаевые за скрытый шов. Знаю, что мазь недешевая.

Я перехватил каплевидный чип и протянул его Грейс, пока джал’зарка скрывалась за дверью:

– За твою работу. Ты отлично справилась. И тебя даже не стошнило, а ведь рана была глубокой!

– Теперь осталось найти способ их потратить, – она зажала кредит между пальцами, разглядывая его с искренним восторгом, а затем лукаво ухмыльнулась: – Твоя бывшая? Мне говорили, у большинства ветусианцев нет опыта в… ну, понимаешь…

– В сексе, так и скажи, – я взял свежую иглу, прекрасно понимая, что она нам еще понадобится. – Ну, я не похож на большинство ветусианцев. Но отвечая на твой вопрос – я никогда не состоял в отношениях. А ты? Ну… до того, как мы прибыли сюда?

Она принялась заламывать пальцы, а на ее щеках проступил нежный розовый румянец:

– В нашей баскетбольной команде был один парень, но мы только целовались. Жду не дождусь, когда мне подберут пару.

Я понимающе кивнул, хотя в глубине души надеялся, что ей не передались проблемы ее матери со связью Гайи.

– Как-нибудь я свожу тебя на Одхейм, – пообещал я и повалился на кушетку. – Эй, тебя ведь уже продиагностировали, верно?

Она слегка расправила плечи и присела на табурет рядом:

– Меня назвали разносторонней. Сказали, я могу пойти либо в страту целителей, либо в страту ученых.

– У меня в свое время тоже было два варианта. Угадаешь второй?

Она окинула меня оценивающим взглядом с подобием улыбки:

– Для ветусианца ты довольно высокий. Воин?

– Ага. Но в яслях я без конца зацеловывал и заклеивал каждую расшибленную коленку, которая мне попадалась. По крайней мере, так мне однажды рассказал мой старый наставник. Думаю, именно поэтому меня в итоге и определили к целителям.

– Целитель… – выдохнула она, и ее взгляд на мгновение стал затуманенным. – Думаю, мне бы это понравилось. Может, у меня даже хорошо получилось бы.

– У тебя отличная мелкая моторика. Но придется научиться порядку, – я сел и указал на разбросанные вокруг открытые мази и флаконы. – В экстренной ситуации у тебя не будет времени читать этикетки. Твое рабочее место должно быть чистым и организованным. Ты должна уметь хватать вещи вслепую, потому что доля секунды порой разделяет жизнь и смерть.

Вообще-то это был чистой воды бред, учитывая, что у нас есть голосовые диспенсеры с тысячами заряженных лекарств, но ей об этом знать было не обязательно. После нескольких солнц совместного проживания даже меня допекли ее вещи, вечно валяющиеся где попало.

– Слушай, ты не против, если я пойду проведаю твою маму?

– Конечно. Передавай ей привет.

Я поднялся и направился к выходу:

– Если я кому-то понадоблюсь, спустись и скажи Адоре.

Сумасшедший ритм ночной жизни Одхейма накрыл меня сразу же, едва я свернул в главный зал, где за самым большим баром «Брот Аднак» заправляла Адора. Я коротко махнул ей рукой и зашагал по шумным служебным коридорам, где работники подпирали стены, ловя редкие минуты отдыха между наплывами клиентов.

Черная штора, отделявшая склад от VIP-зала, насквозь пропиталась запахом пролитого алкоголя и вездесущими нотками мускуса. Этот шлейф мгновенно осел на моих руках, стоило мне переступить порог. Кэти, как и в прошлые ночи, стояла за барной стойкой.

– Опять ты, – проворчала К’терра, доставая из ящика бутылки с вином и выстраивая их на полке. – Адоре пора брать с тебя плату за вход, учитывая, сколько времени ты тут торчишь. У тебя что, пациентов наверху нет?

– Заткнись, – с улыбкой бросил я и оккупировал свой привычный барный стул.

Кэти молча придвинула мне бутылку воды, ведь я у нас парень ответственный.

– Ну, как она?

– Твоя дочь поразительна, – искренне ответил я. – Если она выдержит обучение, то вполне может дорасти до хирурга.

Кэти так и просияла.

– Два поколения матерей-одиночек, и в итоге – хирург. Впечатляет, да?

Еще одно доказательство того, что разорванные связи – это у них семейное.

Я сделал глоток воды, не сводя глаз с земной женщины, из-за которой доходы «Брот Аднак» взлетели до уровня былых времен. Когда Кэти бывала наверху, она обычно закручивала волосы в пучок на макушке. Ей так нравилось. Но здесь, внизу, она оставляла их распущенными, словно пряталась за этим шелковым занавесом.

Пальцы позорно зачесались, и я принялся обводить выступившие на бутылке капли конденсата. Мне безумно хотелось запустить руки в ее волосы и собрать их для нее. Обнажить эту хрупкую шею и маленькие ушки, которыми она так упорно игнорировала мои советы.

Возьми себя в руки.

Ни к чему хорошему эти мысли не приведут, Кэти и так натерпелась. Жить бок о бок в столь тесном пространстве, сколько бы ни продлилось наше изгнание, и без того будет непросто. Я уже дважды ловил себя на том, что пялюсь на нее, пока она спит на диване, и даже придвигал стул, чтобы с комфортом наблюдать за ней, как заправский маньяк.

По крайней мере, в этом плане ее связь работала без сбоев.

Кэти вдруг вжала голову в плечи и занервничала, перебирая пальцами. Как и следовало ожидать, рядом со мной нарисовался ветусианец с чересчур ослепительной улыбкой и слишком уж прямой спиной.

– Привет, Кэти.

Бутылка выскользнула из моих пальцев, и я с глухим стуком приложился зубами о толстое горлышко. По деснам резанула боль. Откуда, блядь, он знает ее имя?

– Танасс, – отозвалась она с мимолетной улыбкой. – Тебе «Даконианского Бродягу», как обычно?

Как обычно?

Он подмигнул ей. Подмигнул!

– Сама знаешь.

Я с силой грохнул бутылку о стойку, но никто даже ухом не повел. Зуд в кончиках пальцев превратился в обжигающий жар. Если бы я не сжал руки в кулаки, конденсат на моей бутылке просто испарился бы от злости.

– Мелек! – окликнула К’терра, призывно махая мне из-за черной шторы.

Я нехотя сполз со стула и подошел к ней, прислонившись к стене у самого прохода. Мне все это не нравилось. Вообще не нравилось.

– Я нашла психолога, – сообщила К’терра, а затем с размаху ткнула кулаком мне в плечо. – Ты меня вообще слушаешь? Или твоя фантазия вовсю рисует картины того, как ты душишь этого парня?

Я глухо рыкнул и повернулся к ней:

– Ты нашла психолога.

– Он молод, но специализируется именно на травмированных пациентах.

– Хм, это кстати, – буркнул я. – И сколько ты ему рассказала?

Она придвинулась ближе, переходя на шепот:

– Про сексуальное насилие – ни слова, но он знает, что она человек. И я была крайне убедительна, когда объясняла, что ему нужно держать язык за зубами, – она сделала театральную паузу и добавила: – За два кредита за сеанс.

– Грабеж. Особенно учитывая, что я планировал вывезти их отсюда в одно из ближайших солнц.

– Кэти зарабатывает достаточно, чтобы самой оплачивать свои расходы, – зашипела К’терра. – Ей даже Галат оставляет чаевые, а такого не бывало уже полдекады. Плюс она получает половину от наценки за вход, которую ввела Адора.

– Ты ведь шутишь, да? – я покосился на Кэти, которая судорожно прижимала руки к животу. – И сколько она поднимает за смену?

К’терра пожала плечами:

– Не меньше сорока кредитов.

– Охренеть. А я в страте целителей с четырех лет, и сейчас мой доход…

– Не трогай меня… – произнесла Кэти едва слышным шепотом, почти умоляя.

От ярости мои кулаки мгновенно сжались.

На секунду я замер, впитывая эту картину. Каждая клеточка ее тела дрожала. Она буквально свернулась в защитный панцирь, опустив голову так, что волосы полностью закрыли лицо.

– Мелек…

Я проигнорировал предостережение К’терры и коршуном бросился к этому ублюдку.

– Он трогал тебя? – мои пальцы намертво вцепились в его черный воротник. – Что ты с ней сделал?

Он открыл было рот, но захлебнулся словами от силы моего рывка. Я швырнул его прямо на барную стойку, протащил поперек и впечатал в металлические ящики на той стороне.

Его тело обмякло на полу, из горла вырвался стон:

– Я не трогал ее…

Я резко повернулся к Кэти, тяжело дыша от клокочущей в груди ярости:

– Этот урод прикасался к тебе?

Она смотрела на меня абсолютно пустыми, отрешенными глазами – ее разум сейчас был бесконечно далеко отсюда. Ее грудная клетка судорожно содрогалась на каждом вдохе и тут же сдувалась.

– У нее гипервентиляция.

– Я не трогал ее, – повторил ветусианец. – Клянусь Тремя Солнцами, я всего лишь потянулся, чтобы убрать прядь волос с ее лица.

– Это и называется «трогал», мудила.

Я обхватил Кэти за плечи, удерживая ее обмякшее тело, и медленно повел к выходу. Ее ноги волочились по полу, липкому от пролитого сока, а с губ срывались первые тихие всхлипы.

– Так, Танасс, – крикнула К’терра. – За моим баром тебе делать нечего. Как насчет того, чтобы вернуться в зал? А я плесну тебе чего-нибудь за счет заведения, идет?

Я вывел Кэти за штору и усадил на один из составленных друг на друга ящиков:

– Что случилось?

Ее нижняя губа задрожала, и эта дрожь мгновенно передалась на подбородок.

– Н-ничего не с-случилось. Я п-просто… я… я… – очередной судорожный вдох застрял у нее в горле. – Я п-просто глупая и слабая. О-он не трогал меня. И-и даже если бы тронул, он ведь просто хотел у-убрать волосы…

Она уткнулась лбом в мою грудь, заставив мое сердце пропустить удар. И следующий за ним тоже. Черт. Я видел приближение этой бури за миллионы световых лет, но оказался совершенно не готов к тому, что ее слезы будут насквозь пропитывать мою форму.

Мои руки приподнялись, зависнув над ее плечами.

Куда их деть?

Вдох. Выдох.

Я бережно обнял ее, и ее рыдания отозвались в моих ребрах такой волной, что я испугался, как бы они не треснули.

– Тсс… Ты так отчаянно пытаешься быть храброй и сильной, Кэти, но это не то, через что можно пройти напролом, на одной лишь силе воли. Быть слабой – это нормально, понимаешь?

Она резко выпрямилась, словно одно из моих слов щелкнуло невидимым переключателем:

– Тебе легко говорить, когда ты один. А у меня Грейс.

– И у вас обеих есть я.

Дрожащей рукой я коснулся ее волос у самого затылка. Намотал их на указательный палец, в точности повторяя движение, которое подсмотрел у нее раньше. Туже, еще туже, пока не соорудил некое подобие того самого пучка. Я бы с удовольствием попрактиковался в этом деле.

– Пойми меня правильно, – тихо произнесла она. – Но мужчины – не самые надежные существа.

Так вот почему ей так нравятся сухие цифры?

Этот комментарий заставил меня взглянуть на Кэти совершенно иначе. Вместо упрямой женщины, отвергающей любую помощь, я увидел человека, которому жизнь просто никогда не давала возможности проявить слабость.

– Ну, во-первых, я не человеческий мужчина. А во-вторых, смею заверить, я весьма надежен.

– Я вообще не понимаю, почему ты все еще здесь, Мелек, – она шмыгнула носом, стирая слезы со щек. – Зачем ты так с собой поступаешь?

– Кэти, может, Кидана убила и ты, но я нарушил как минимум дюжину законов с той самой секунды, как переступил порог твоей каюты. Не хочу тебя расстраивать, но мы в одной лодке, – заметив, что ее лицо снова готово сморщиться от слез, я пренебрежительно махнул рукой. – Но все в порядке. Меня все равно уже тошнило от этих питательных сфер. Стряпня Адоры в сотни раз лучше того дерьма, которым нас кормят на «Ардев-5».

На этих словах из ее груди вырвался тихий, грустный смешок:

– Сейчас идеальный момент для того, чтобы заявить мне: «А я ведь говорил».

– Я бы предпочел оказаться неправым.

Она покачала головой.

– Черт. Мне так жаль, что я втянула тебя во все это.

– Не нужно, – ответил я.

«Как иначе я мог бы быть сейчас так близко к тебе?» – но эту часть я, разумеется, оставил при себе.

Глава 10



Кэти

Я вышла из спальни. Глаза уже жгло, хотя я не пробыла на ногах и часа. Истерика в объятиях Мелека две ночи назад открыла какой-то шлюз. Словно внутри меня рухнула плотина, высвободив нечто, что теперь по ночам расползалось в мозгу. Оно вгрызалось в извилины, в те темные, узкие щели, где застревали воспоминания. Они отравляли сны, наполняя меня концентрированной яростью.

Грейс стояла у окна с музыкальным вкладышем в ухе, который ей дал Мелек. Верный признак того, что жизнь возвращалась в норму – вместе с горой одежды, развешанной по диванам и креслам.

– Если хочешь помочь Мелеку сегодня, лучше убери этот бардак, – проворчала я. – Мы тут не вдвоем живем, ясно? Прояви хоть каплю уважения.

Грейс вытащила вкладыш из уха и сунула его в карман.

– Извини, мам. Я уберусь сразу после завтрака. Обещаю.

Разве она когда-нибудь раньше извинялась за свой беспорядок?

– Я не хотела на тебя лаять, – сказала я, чувствуя, как стыд скручивает внутренности узлом. – Просто я всю ночь ворочалась. Эти стоны из соседних комнат, они…

Каждую ночь я засыпала под колыбельную из «мм-мм-да-трахни-меня-влей-свое-семя». Языковой чип и возможность общения – это, конечно, здорово, пока они не начинают транслировать самые глубокие, темные и отвратительные сексуальные извращения в двадцати дюймах от моей подушки.

Грейс понимающе усмехнулась.

– Да уж, это довольно хреново. Пойдем вниз, пока остальные не сожрали все зерна Дунатала.

Мы вышли из квартиры и пошли по коридору. Бедра горели адским пламенем от вечной беготни за барной стойкой. Царапины воспалились до такой степени, что оставляли на брюках крошечные пятнышки крови.

Внезапно уши уловили голос. Незнакомый. Мужской.

Мои шаги стали тяжелыми, я заколебалась и замерла, не в силах оторвать ноги от пола. По лестнице поднимался Мелек, но не один. Неужели рядом с ним еще один ветусианец?

Грейс взяла меня за руку.

– Ты в порядке?

Чем сильнее она сжимала ладонь, тем глупее я себя чувствовала. Я здесь взрослая, и все же при виде этого ветусианца я словно превратилась в беззащитную девчонку. Там, внизу, я понимала, с чем сталкиваюсь каждую ночь. Но сюда, наверх, никто не заходил, кроме Мелека.

Я стояла как вкопанная, и спрятаться было негде.

– Что этот парень здесь делает?

Мелек встретился со мной взглядом и выставил руку перед грудью ветусианца. Он читал меня как книгу с крупным шрифтом. Видел страх в том, как подогнулось мое колено. Напряжение в том, как я прижала руки к бокам.

Он что-то сказал ветусианцу, жестом велел ему оставаться на месте и подошел к нам.

– Все хорошо?

– О, да. Просто, э-э… – я кивнула в сторону лестницы, переходя на шепот. – Кто он?

– Твой психолог. Помнишь, мы говорили об этом?

Во рту разлилась горечь, выталкивая слова наружу.

– Ты сказал, что я могу выбирать: рассказать тебе или ему!

– Не нужно на меня кричать. – Мелек наклонил голову, и его взгляд был теплее, чем я заслуживала. – Все было не совсем так. Чтобы помочь тебе справиться с травмой, нужно нечто большее, чем просто твое признание, что у тебя не было связи с Киданом.

Концентрированная ярость потекла по венам, смешиваясь с раздражением.

– Нет у меня никакой травмы!

Меня бесило, как он обменялся взглядом с Грейс, словно я какая-то больная. Словно они говорили обо мне без слов, а я просто стояла, как каменное изваяние.

– То есть ты сейчас не оцепенела? Не остановилась посреди коридора, озираясь в поисках выхода? – Его глаза метнулись к Грейс, будто он на мгновение задумался, стоит ли упоминать о том, как баюкал меня той ночью, утешая. – Мы живем через стенку, Кэти. Я слышу каждый всхлип, каждый судорожный вздох. Я даже могу отличить, когда ты просто ворочаешься, а когда резко вскакиваешь с постели.

Его слова подействовали как пощечина.

Какое-то время мы молчали, и эта тишина заставила меня столкнуться лицом к лицу с правдой. Все вокруг замерли, но я чувствовала, как мое личное землетрясение сотрясает меня до самого основания. Сколько еще я смогу притворяться сильной? Ведь глубоко внутри, под этой натянутой улыбкой и фальшивой храбростью, я была хрупкой, будто Кидан разбил меня вдребезги и украл важные частицы, без которых я никогда не стану прежней.

Я то втягивала верхнюю губу, то с силой отпускала ее, так что та раз за разом хлопала о зубы.

– Мне обязательно оставаться с ним в комнате наедине?

– Я могу остаться, – предложила Грейс.

Облегчение, которое принесли ее слова, длилось недолго. Какой смысл прорабатывать мою травму, если все эти жуткие подробности перекочуют к ней?

– Дорогая, это мило с твоей стороны, но вряд ли я смогу говорить о том, что произошло, при тебе. Мне будет неловко.

Мелек провел рукой по волосам, взъерошив пепельные пряди.

– Хочешь, я попрошу К’терру или Адору? – Прежде чем я успела сказать «нет», он добавил: – Я мог бы остаться. Если Грейс подождет снаружи и предупредит, если кто-то пойдет… да, мы справимся. Если тебя это устроит, конечно.

Воспоминание о его запахе – смеси хлорки и йода с примесью моих соленых слез – щекотнуло ноздри.

– Да, пожалуйста.

При этих словах Мелек немного выпрямился и одарил меня мягкой улыбкой. Улыбкой, которую я, готова была поклясться, видела миллион раз – я легко запомнила эти ямочки у уголков рта. Словно знала его всю жизнь.

– Хорошо, – сказал он. – Как насчет того, чтобы ты вернулась и подождала на диване, а я приведу его, а? Это даст тебе время подготовиться.

Я кивнула и пошла обратно к квартире, несколько раз оглянувшись на второго мужчину. Видел ли он когда-нибудь человеческую женщину? И если нет, как он на меня отреагирует?

Внутри квартиры подушка на диване показалась мне бугристой. Эти неровности впивались в бедра и задницу, и мне стало жарко, кожа зазудела.

Вошел Мелек. Вместе с ним.

Сердце колотилось так быстро, что это причиняло физическую боль в районе грудины. Избыток слюны скопился под языком и провалился в горло тяжелым комом.

– Кэти, это Такел, целитель-стажер, который специализируется на психологических травмах.

Я выдавила вежливую улыбку, но та сразу сползла, когда целитель в серых одеждах подошел ближе. Если я называла Мелека молодым, то этот парень был совсем щенком. На лбу и висках еще виднелись следы прыщей, а на щеках жиденькими островками росла щетина.

Он сел в кресло рядом со мной и изобразил подобие поклона, его глаза сияли все ярче, пока он изучал мои черты лица.

– Вы даже не представляете, какая это честь для меня – встретить земную женщину.

Я издала неопределенный смешок, кашлянув, и метнула взгляд на Мелека, который занял кресло напротив. Неужели он всерьез рассчитывает, что я буду обсуждать сексуальное насилие с парнем, который едва выбрался из своей экзочрева?

Такел взглянул на Мелека, затем снова на меня и кивнул.

– Могу я спросить, согласились ли вы поговорить со мной добровольно?

Заметив, как Мелек приподнял бровь, я кивнула.

– Наверное, это можно так назвать.

– Хорошо. Когда мы переживаем травму, у нас появляется склонность искать ответы внутри себя. Но наше нутро либо безмолвствует, либо там бушует хаос. Обращение за помощью, даже если это просто рассказ о своей истории – важный шаг к исцелению, следующий сразу за осознанием необходимости в этом.

Слишком взрослые слова для такого прыщавого лица.

– Угу.

– Джал’зарка, которая пришла за мной, мало что рассказала о вас. Мне сообщили, что на вас напали?

Снова взгляд на Мелека, бровь все еще поднята.

– Э-э, да. Да, напали.

– Могу я спросить, о какого рода нападении идет речь? Вы готовы поделиться этим? – Он откинулся на спинку и сложил руки на коленях, как любой земной мозгоправ, на его лоснящейся коже застыла самая нежная и обнадеживающая улыбка. – Мы говорим о нападении сексуального характера?

Лицо его оставалось серьезным, но я готова была поклясться, что в слове «сексуального» прозвучало юношеское хихиканье, несмотря на тяжесть темы. Теперь уже Мелек поднял обе брови, сопровождая это ободряющими кивками.

Мои губы разомкнулись. Я прижала язык к деснам.

Это просто смешно.

Этот парень едва дорос до того возраста, когда голос перестает ломаться, и теперь я должна рассказывать ему о частях тела, которые он, скорее всего, в глаза не видел?

– Простите, но я не могу.

– Кэтиии… мы ведь говорили об этом, верно? – укорил Мелек. Он наклонился вперед, упершись локтями в бедра. – Хочешь, я уйду? Я могу подождать прямо за дверью. Не буду подслушивать. Обещаю.

Я опустила взгляд.

– Дело не в этом.

Я медленно подняла глаза и тут же поймала испытующий взгляд Мелека. Когда я выдержала его, кажется, целую вечность, в его глазах что-то смягчилось.

Он кивнул и положил руку на плечо Такела.

– Ты не мог бы подождать снаружи минутку?

– Разумеется, – ответил Такел, поднялся и вскоре вышел из комнаты.

Мелек шумно вдохнул и выпустил воздух бесконечным выдохом.

– Я это так не оставлю, Кэти. Тебе важно с кем-то поговорить, как он и сказал, независимо от кошмаров.

– Проблема не в том, что я против разговора, – сказала я, указывая рукой на дверь. – Но этот парень – ребенок, Мелек. Я не могу рассказывать целителю, который едва старше Грейс, о том, как подонок порвал мне мениск, чтобы я раздвинула ноги. Если есть кто-то взрослый…

– Я не могу позволить себе опытного консультанта, – произнес он, и в его голосе явственно слышался стыд. – Не с моей зарплатой. И даже не с твоей. А я сам попросту не квалифицирован.

– Сколько этому парню вообще лет?

– Семнадцать? Восемнадцать? Не уверен. – Он запрокинул голову и провел ладонями по лицу. – На Одхейме не так много психологов, а тебе нужно выговориться сейчас. Эта планета – не лучшее место для уязвимых душ, и я не позволю тебе здесь угаснуть.

Тишина, воцарившаяся между нами, заставила мой желудок сжаться. Мелек пытался мне помочь, оплачивал все расходы здесь, чтобы я могла откладывать деньги, а я только все усложняла для нас троих.

– Я понимаю, что ты не учился на это, но разве я не могу просто поговорить с тобой?

Услышав это, он снова вскинул голову, а руки его упали на колени.

– Ты сможешь? Вот так открыться мне? Разговор с незнакомцем кажется трудным только до тех пор, пока ты не попробуешь поговорить с кем-то близким.

В животе все окончательно забурлило.

– Все, что я могу пообещать – я очень постараюсь.

Он щелкнул ногтем по резцу.

– Ладно. У меня уже были планы на вечер. Но завтра, когда Грейс ляжет спать, мы с тобой поговорим. Без отговорок.

Пульс немного участился, любопытство взяло верх вместе с чем-то еще, что я предпочла не признавать. Время от времени Мелек исчезал на час по ночам. Куда именно – он никогда не упоминал.

– Что за планы у тебя сегодня?

То, как он вздернул подбородок, выделило зеленые прожилки, змеившиеся в его глазах. Он сел ровнее, и свет из окна напротив подсветил рельефные мускулы под белой тканью.

– Это не мой сеанс терапии, – сказал он, и его мальчишеская ухмылка снова напомнила о его молодости. – К тому же, тебе вряд ли захочется знать, ведь я принадлежу к тем людям, с которыми ты не желаешь иметь ничего общего.

– Ты серьезно до сих пор злишься из-за этого? – фыркнула я. – Я же сказала тебе в ту ночь, что мне жаль.

– Не припомню слова «жаль».

– Ну, я сказала что-то в этом духе. – Я подошла к нему, помедлив меньше секунды, прежде чем положить руку на его предплечье с выступающими венами. – Прости, ладно? Адора невероятно помогает. И все остальные тоже.

Он резко вдохнул, уставившись туда, где я его коснулась. Его взгляд поднялся, а следом и другая рука, заставив мое сердце забиться чаще. Его ладонь медленно потянулась к моей щеке. Мне определенно стоило отстраниться, но я будто утратила равновесие.

Впрочем, это не имело значения.

Его рука замерла, а затем упала вдоль туловища. Мелек встал и отвернулся, моя ладонь соскользнула с его предплечья и ударила меня по боку, но я все равно почувствовала какую-то вибрацию в груди. Неужели я испытываю такое разочарование из-за того, чего мне даже не следовало хотеть?

– Мне нужно убедиться, что ты настроена серьезно, прежде чем я отошлю его. – Он выудил из карманов две баночки. – Ты доверяешь мне достаточно, чтобы позволить обработать эти царапины?

Я вяло пожала плечами.

– Сами заживут.

– Ты продолжаешь их натирать. Я вижу это по каплям крови на внутреннем шве.

– Черт. – Я посмотрела на себя и оттянула ткань, крошечные красные пятнышки подтвердили его слова. – Это потому, что эти проклятые штаны мне слишком велики.

– Мы сходим к портному, когда я буду показывать тебе Одхейм, – сказал он. – А теперь снимай штаны и садись на диван.

– Но…

– Либо я вколю тебе успокоительное, пока ты спишь, потому что я в любом случае их обработаю. Выбирай. И к твоему сведению, на твоем теле нет места, которого я бы не касался, пока ты была в отключке. – Он цокнул языком и застонал. – Я имею в виду исключительно в целительских целях.

Мои бедра прижались друг к другу, как две неразлучные каменные колонны. Я не хотела, чтобы он прикасался ко мне там, и все же эти испоганенные штаны говорили о том, что царапины нуждаются в лечении.

– Почему бы тебе просто не отдать их мне, и я сама намажу все, что ты пропишешь?

Он поднял одну баночку.

– Эта закрывает роговой слой, связываясь с шиповатым слоем под ним, чтобы сдержать инфекцию, но она отравит тебя, если раны достигли дермальных сосочков.