Текст книги "Истинная (ЛП)"

Автор книги: Лив Зандер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Он зажал вторую баночку между пальцами.

– Эта защитит дермальные сосочки, наполняя их слоем низкосортных нанитов, чтобы заживить раны изнутри. Ее нужно нанести так, чтобы она покрыла весь базальный слой для создания прочной связи. Это не земная медицина, и мне бы не хотелось переводить продукт впустую.

Жар снова возник там, где горела внутренняя сторона бедер, смешиваясь с тревогой, от которой кожа пошла мурашками.

Он просто помогает. Только помогает.

– Можешь смотреть, но наносить буду я.

– Я буду смотреть, – тихо пробормотал он, – а ты будешь наносить под моим руководством.

Когда я кивнула, он поспешил к двери и сказал Такелу, что тот может идти. Вернувшись, он опустился на колени перед диваном, ожидая, когда я сяду.

– Штаны вниз.

Дрожащими пальцами я спустила пояс, пока брюки не повисли на середине икр. Я раздвинула ноги, и в животе все перевернулось при виде того, как сильно они воспалились.

– Все хуже, чем я ожидал. Видишь это пожелтение? Начинается инфекция.

То, как я подалась тазом назад при его приближении, заставило его палец замереть в воздухе. Он остался в таком положении, в терпеливом ожидании, шепча:

– Я никогда не причиню тебе боли и не возьму ничего, чего бы ты не хотела отдать.

Я с трудом вдохнула, мои легкие были так же парализованы, как и его рука. Был ли у меня другой выбор, кроме как довериться ему? Была ли у меня причина не доверять? Мелек заботился обо мне больше недели, ни разу не коснувшись меня иначе, кроме как целитель. Или друг?

Покачнувшаяся подушка дивана вырвала меня из раздумий.

Мелек устроился позади меня. Один рывок за живот, и вот я уже сижу, прижавшись задницей к его паху.

– Нет-нет-нет. Пожалуйста, не трогай. Пожалуйста.

– Тсс… – его шепот отозвался в самом сердце, утихомиривая панику. – Опусти два пальца вот сюда, а я буду направлять твои движения.

– Что ты делаешь?

– Не то, что ты думаешь, – хрипло выдохнул он мне в шею, отчего по телу пробежала крупная дрожь.

Он поставил одну из баночек на диван между моими ногами и скинул крышку. Когда я заколебалась, он перекинул другую руку вперед и обхватил мои пальцы. Мелек медленно опустил мою руку в баночку, мазь покрыла кончики пальцев прохладной массой.

– Я не такой, как он, Кэти, – прошептал он. – Мне нужно, чтобы ты мне доверилась. Ты можешь это сделать? Довериться мне?

Я приготовилась к панике. Приготовилась к парализующему страху.

Но вместо этого тепло его груди просочилось в мой позвоночник, оставляя после себя лишь усыпляющую истому, которая растекалась по телу. Появилось необъяснимое глубокое чувство безопасности. У меня почти не осталось причин когда-либо снова доверять мужчинам. Но я не находила ни единого оправдания тому, как его близость и прикосновения заставляли меня добровольно отдавать это доверие ему.

– Хорошо, – выдохнула я.

Он сдвинул мои одеревеневшие пальцы к пылающей плоти, и моя голова сама собой откинулась ему на плечо.

– Я не прикасаюсь, – прошептал он. – Ты делаешь это сама.

Во мне зародился трепет, настолько странный, что его не с чем было сравнить. Он обострил все мои чувства. То, как его широкая грудь вздымалась у моих лопаток. То, как запах его чистой формы вызывал ощущение защищенности. То, как все позади меня превратилось в сплошной массив жестких мускулов, обвивающих мою спину.

– Справа налево, затем вниз и вверх. Нужно, чтобы мазь проникла глубоко в эти слои, иначе она не подействует. Сегодня на ночь мы сделаем повязку, чтобы ты больше не расчесывала кожу.

Его губы замерли над моей кожей, прямо у шеи, он не касался меня, но я чувствовала их присутствие, и это окончательно сбивало с толку. Я не должна была относиться к этому спокойно. Не должна была позволять своим глазам закрываться.

– Мелек… я…

– Почти закончили. – Еще одно погружение в баночку, а затем мои собственные пальцы защекотали кожу так, словно это были его руки. – Просто доверься мне. Ничего не происходит, я только направляю твои движения. Вот и все.

В животе все сжалось.

– Хорошо.

Его рука состояла из одних лишь напряженных сухожилий и вздувшихся вен, переходивших на тыльную сторону ладони, и все же ему удавалось передавать моим пальцам такое нежное прикосновение, что оно едва ощущалось.

Затем, так же стремительно, как он устроился позади меня, он отстранился… и тепло ушло вместе с ним. Мелек встал передо мной, закрыл крышку баночки и сунул ее в карман.

Я уставилась на него, растерянно моргая.

– Что ты делаешь?

– Пойду готовиться к сегодняшнему вечеру, – сказал он, склонив голову набок, будто мой вопрос его чем-то задел. – Думала, я попытаюсь что-то сделать? Если я чему и научился за эти годы, Кэти, так это подавлять даже самые сильные порывы. Увидимся за завтраком?

Я закивала в такт мантре, зазвучавшей в голове.

Он не прикасался ко мне, я сделала это сама.

Он не прикасался ко мне, я сделала это сама.

Почему же тогда казалось, будто это сделал он?

Глава 11



Мелек

Я не касался ее. Это сделала она. А если бы и коснулся – чего я не делал, – то исключительно на профессиональном уровне. То, что я при этом возбудился, было лишь досадным побочным эффектом.

То, как я возжелал ее в тот момент, грызло меня после всего, что она пережила. А еще это ахереть как сбивало с толку. Связь сеяла хаос везде, где бы она ни появилась, становясь катаклизмом исторического масштаба. Но что касалось моего члена – тут все, казалось, было на своих местах.

– Болит вот здесь, – пропела джал’зарка, вырывая меня из раздумий. Она провела двумя пальцами по низу живота, а затем запустила их под трусики. – Словно ест меня изнутри. Избавь меня от этого, ветусианец.

Как же я ненавидел брачный сезон.

Я проигнорировал то, как она извивалась на самодельном смотровом столе, и достал инъектор из сумки. Она вращала бедрами, ее пальцы порхали по плоти, которая так напоминала брачную щель наших женщин. Орган, который мой вид использовал и которым помыкал десятилетие, только чтобы отбросить в сторону, стоило первому звездолету взять курс на Землю.

Джал’зарки остались на Одхейме. Брошенные. Нежеланные. Ненужные.

Я зарядил инъектор препаратом, подавляющим гормоны.

– Это должно помочь на три-четыре солнца. Потом можешь вернуться, хотя я не гарантирую, что лекарство останется – сейчас за ним выстроилась очередь.

Она зашипела и зарычала, обнажив еще целые клыки. Знак того, что она достаточно ручная, хотя в данный момент так и не скажешь.

– Спарься со мной, целитель. Позволь мне высасывать семя из твоего члена, пока твое лицо не сведет судорогой. – Она снова сделала голос покорным, манящим, отодвинула трусики и начала ласкать себя прямо у меня на глазах. – Твоего пика мне хватит на целый лунный цикл. Пожалуйста, я умоляю! Я заплачу!

Прежний Мелек никогда не отказывался от межвидовых забав. Тогда я пал так низко, что связь с джал’зарками казалась почти шагом вверх.

Джал’зарка притянула меня к себе за воротник.

– Тебе больше нравятся самцы? Можешь смотреть на одного из них, пока будешь спариваться со мной.

Я взял инъектор и прижал его к животу женщины.

– Будь хорошей девочкой, сделай глубокий вдох.

Клыки снова блеснули.

Я ввел лекарство прежде, чем она успела вонзить их в мою плоть, и боль временно парализовала ее. Она подтянула колени к груди и закаталась по столу, ее крики разбивались о стены.

– Другие говорили, что «перо погибели» немного облегчает страдания. – Протянув руку, я помог ей подняться. – Тороксианец на рыночной площади продает его, но он мутный тип. Обязательно проверяй травы, которые он тебе подсунет: у них должен быть характерный кислый привкус. Заваривай горсть в горячей воде, чтобы хватило на день.

Она стояла, понурив плечи и прижав подбородок к груди, на ней тяжелым грузом висел стыд.

– Я бы тебя не укусила.

Я задрал край рубашки, указывая на многочисленные круглые шрамы вдоль ребер.

– Разве мне не за это платят? Издержки профессии, полагаю.

Подарив мне робкую улыбку, она кивнула и вышла из комнаты, протиснувшись мимо Кэти, стоявшей в дверях.

– Давно ты там стоишь?

Она скользнула внутрь, заложив руки за спину и прислонившись к стене.

– Достаточно долго, чтобы у меня возникла пара вопросов.

Я усмехнулся.

– У джал’зарок внутри живота есть яйцевой мешок. Во время брачного сезона яйца разбухают, если не вступают в контакт с семенем. Они испытывают жуткую боль. Наши виды несовместимы, но почему-то наше семя все равно снимает отек.

– Угу. – Между нами повисла долгая пауза, прежде чем она добавила: – Они всегда так трутся об тебя?

– Ревнуешь? – Мой игривый вопрос предсказуемо заставил ее прищуриться. Глупая связь, видимо, работала только в одну сторону. – Насколько я помню, она терлась сама об себя, а не об меня. Вы приготовили накидки для завтрашнего выхода на Одхейм? Последнее, что нам нужно – это массовая истерия, если кто-то вас заметит.

– Приготовили. Грейс уже легла, – сказала она. – Мы посмотрели фильм, уплетая те чертовски вкусные шоколадные штуки. Я решила зайти, раз уж обещала, что мы поговорим сегодня.

– Блядь. Уже так поздно? – Взгляд в окно подтвердил: пурпурный оттенок Одхейма стал менее ярким. – Сегодня было столько пациентов, что я потерял счет времени.

Я подошел к ней. По мере моего приближения ее зрачки не выдавали ни страха, ни дискомфорта. Она избавилась от этого рефлекса после того случая с «не-прикосновением», а заодно и от изрядной доли своего нездорового упрямства.

– Я оставила тебе порцию ужина, – сказала она.

– Правда?

– Угу, тарелка на журнальном столике. Наверное, уже остыла.

Это был незначительный жест, но он согрел мне сердце.

– Как прошла смена?

Она пожала плечами.

– Адора держала меня в подсобке. Я раскладывала товар. Всего пару часов или около того.

– Ты знала, что зарабатываешь больше меня? – спросил я с улыбкой. – Завтра могла бы потратить сбережения на что-нибудь приятное. На штаны по размеру, например.

Она откинула голову назад и посмотрела на меня, закусив губу, а затем отпустила ее – влажную и полную.

– Или на то, чтобы мы встали на ноги, и тебе не пришлось больше надрываться, обеспечивая нас.

Я шагнул еще ближе, сокращая дистанцию. Сердце екнуло от такой близости, желание поцеловать ее было невыносимым. Снова эта связь окутала меня, притягивая к ней. Я подсознательно ждал, что она сейчас лопнет и размозжит мне лицо, сломает нос в щепки.

– У меня никогда не было возможности о ком-то заботиться. – Мой голос звучал так, будто я протащил его по гравию. Кэти, должно быть, заметила это, потому что охнула. – Теперь, когда она есть, должен сказать, что мне это нравится. – Я был достаточно близко, чтобы обнять ее. Но не стал, а вместо этого засунул руки в карманы от греха подальше. – И ты мне нравишься.

Кэти была женщиной, которая твердо стояла на ногах, и я этим восхищался. Она прошла через тяжелые испытания, будучи совсем юной. Как и я – это давало мне чувство родства. В ней было столько женственности, что порой я задавался вопросом: а хватит ли во мне мужественности для нее? Если бы я решил добиваться ее… чего я, конечно, не планировал.

Она отвернулась от моего признания и опустилась на диван.

– Ладно, психолог. Давай покончим с этим, я вымотана.

Я сел рядом, но достаточно далеко, чтобы притворяться всего лишь ветусианцем, с которым она делит квартиру.

– Давай обсудим тот случай. Он проявлял агрессию раньше?

– Я никогда не считала его агрессивным, но он был напористым с самого начала.

Интересно.

Для того, кто имеет безупречную репутацию и поддержку департамента, поступок Кидана казался настолько отчаянным, что граничил с безумием.

– Слушай, я понимаю, это трудно, но… я нашел его в ванной, а ты так и не сказала мне…

– Он напал на меня в гостиной, – выпалила она. – Все началось довольно безобидно. Он взял меня на руки. Попросил поцеловать его всего один раз. Стать его анам гайл.

Вот что стало триггером в тот день.

Один момент найден, осталось обнаружить остальные.

В каком-то смысле я хотел исцелить их все.

– И где это переросло в нападение? Ну, в какой части квартиры?

Она тяжело вздохнула.

– Он прижал меня к стене в изножье кровати, а я точно знаю, что это…

– Слепая зона, – закончил я, в голове начали складываться детали. – Уверен, он об этом знал. Думаю, он и поцелуй просил для того, чтобы была запись, подтверждающая согласие. Как он оказался в ванной?

Она отрешенно покачала головой, глядя в потолок.

– Не помню. Может, я вырвалась? Ну, должна же была, верно? Но я понимаю, что для меня все это в любом случае выглядит скверно.

– Мы не узнаем наверняка, пока не появятся новости в СМИ или пока я от кого-нибудь что-то не услышу, – сказал я. – Надеюсь, я не совершил ошибку, притащив тебя сюда и втянув в еще большие неприятности.

Она долго смотрела на меня с теплотой в глазах, которой раньше не было.

– Береженого Бог бережет. Я рада, что ты забрал меня, Мелек. Спасибо.

– Не за что, – ответил я, что прозвучало странно в данных обстоятельствах, но я бы не хотел, чтобы все сложилось иначе. – Он говорил что-нибудь подозрительное? Неуместное?

– Нет. – Она прикусила верхнюю губу, боль воспоминаний пробивалась сквозь красивую маску, за которой она пряталась. – Постой. Когда он напал, он сказал что-то о плате за меня. Что он не станет платить за вещь, на которую заявит права кто-то другой. Не помню точных слов.

Как бы мало смысла ни было в первой части, вторая скрутила мои внутренности в тугой узел. Волна судорог прошла по телу, все мышцы разом напряглись. Он не хотел, чтобы я заявил на нее права.

– Хуже всего было то, как он извинялся. – В ее голосе сквозил ужас. – Он твердил «мне жаль», когда силой раздвигал мне ноги. Словно сам не был уверен, хочет ли это делать. Будто у него не было выбора.

Она усмехнулась и откинулась назад, положив голову на подлокотник. То, как ее пальцы ног скользнули под мои бедра, стало еще одним доказательством перемены в наших отношениях.

– Эта штука со связью Гайи была слишком хороша, чтобы быть правдой. Моя явно сломана.

С этим я не мог спорить.

Если бы она работала, я был бы сейчас на Земле. Целовал бы эти полные губы. Входил бы в нее. Засевал бы ее лоно нашим первым ребенком.

Блядь. Нельзя об этом думать.

– Зато воины и боевые целители тебя соблазнили, – сказал я, подмигнув.

Она закинула руки за голову, посмотрев на меня.

– Да, это все твоя вина, Мелек.

Я с трудом превратил ухмылку в невинную улыбку.

– Хочешь сказать, у меня был бы шанс тебя соблазнить?

Она снова прищурилась, но в правом уголке рта промелькнул намек на улыбку.

– У тебя красивые глаза.

В груди вспыхнул жар, разливая тепло по всему телу. Ветусианцы называли мои глаза по-всякому, и слова были унизительными. Никто и никогда не называл их красивыми.

– Тебе нравятся?

– Угу.

– Да? – Вопреки здравому смыслу я пододвинулся ближе и медленно потянулся к ее ногам. Пальцами я ловил малейшее напряжение в ее икрах, укладывая их себе на бедра. Клянусь всеми божествами вселенной, я бы остановился при малейшем рывке сухожилия.

Его не последовало.

– Да. – Ее дыхание участилось, но она не отстранилась. – Ты веришь в судьбу, Мелек?

– Раньше верил.

Она села, приподнявшись.

– Больше нет?

Ее колени упирались мне в ребра, ее тело было так близко к моему, что в груди нарастало давление. Даже без прикосновений от пространства между нами исходил жар, настолько сильный, что в нем хотелось раствориться.

Мне нужно было держать себя в руках. Наша связь была хрупкой, ненадежной, как изъеденные ржавчиной цепи. Но почему это желание коснуться ее почти разрывало меня на части?

– Скажем так: моя вера в судьбу сейчас немного пошатнулась, – прошептал я, не в силах сдержать участившееся, тяжелое дыхание.

Кэти обхватила ноги, перекинутые через мои бедра, и положила голову на колени. Одинокая слезинка скатилась по носу и капнула на платье.

– Я никогда раньше никого не убивала.

Ее лицо исказилось, прокладывая дорожки для новых слез. В комнате раздался всхлип, вскоре ее плечи заходили ходуном от рыданий.

– Кровь просто хлестала из него, а я даже не знала, куда ступить. И эти… хрипы. Словно я что-то сломала в его мозгу, и он забыл, как дышать.

Кэти превратилась в комок горя и слез прямо рядом со мной, и каждый ее всхлип бил по мне как удар плети.

Я не удержался.

Я обнял ее и уткнулся носом в волосы, шепча:

– Кидан не имел права на твое тело, а ты имела полное право помешать ему его забрать.

– Но он был моей парой.

Нет, я твоя пара.

Вот и вся моя решимость.

Ее голова упала мне на грудь, удар отозвался внутри с такой силой, что я испугался остановки сердца. Этот сгу’дал раньше не знал, что такое кайф, и теперь я жаждал каждого прикосновения, как дозы, подсаженный на нашу близость.

Я потянул ее на себя. Ее мышцы напряглись, она неловко заерзала на диване. Но я продолжал тянуть, придвигая ее ближе, пока она каким-то образом не оказалась у меня на коленях.

– Я просто держу тебя, – пробормотал я, заверяя ее и напоминая себе, чувствуя, как ее тело обмякло в моих руках.

Ее слезы просочились сквозь одежду к моей коже, соль щекотала поры.

– Я слышу его хрипы, когда пытаюсь уснуть, Мелек. Каждую. Божью. Ночь.

– Со временем станет легче, – сказал я, опасаясь того, что еще готово было сорваться с языка.

Она фыркнула.

– Откуда тебе знать?

Я сильнее прижал ее к груди, закрывая глаза, и слова сами вытолкнулись из самых темных закоулков моей памяти.

– Я убил ветусианца.

Это просто выплеснулось наружу. То, о чем я никогда ни с кем не говорил. Часть моего прошлого, которую я не хотел открывать Кэти, но то, как ее рыдания затихли, стоило того. Я был готов встретиться с уродством своего прошлого, если это облегчит ее страдания.

– Я поставил неверный диагноз просто потому, что мне было плевать. Черт, Кэти, он был таким молодым. Лет шестнадцать. Рассказывал, как ждет окончания учебы на инженера. Термопанели… да, помню, он говорил, что хочет их усовершенствовать. Меньше чем через час он был мертв.

Кэти посмотрела на меня, след от плетения моей формы отпечатался на ее опухшей щеке.

– Он тебе снится?

Мой кивок был таким же тяжелым, как и моя совесть.

– Во сне я могу сосчитать каждую капельку пота на его лихорадочном лбу. Я чувствую тепло его улыбки. Ту энергию, которой он был полон, готовясь начать жизнь после страты.

Я знал, что перехожу черту, и все же позволил своим пальцам погладить ее по щекам, наслаждаясь любым прикосновением, которое она позволяла. Ее мокрые глаза встретились с моими, и они были полны того цвета, которого мне не хватало, на дне их плавало нечто новое. Огонь, который не могли затушить даже ее слезы.

– Кидан мертв, потому что ты защищала себя и Грейс, – прошептал я. – Он и так отнял у тебя слишком много, Кэти. Не позволяй ему забирать еще и твои сны.

Что я делал, склоняя голову к ней вот так?

Щека коснулась щеки, покалывая нежным пушком. Кожа ласкала кожу, смешивая наше тепло. Наши губы встретились, прижались друг к другу. Но они так и не соединились. Мы не поцеловались.

Я не хотел ничего забирать у Кэти, я хотел отдать ей все, что у меня было, как бы мало ни мог предложить.

Мы не закрывали глаз, словно пристальный взгляд друг на друга мог объяснить происходящее. Смена настроения была столь тонкой, что проявлялась лишь в том, как наши тела прижимались друг к другу так, как не должны были. Ни сейчас. Никогда.

– Я, э-э… прости, – пробормотал я, вырываясь из этого мгновения, сохраняя его в памяти, пока не зашел слишком далеко. – Я не хотел… так сильно тебя сжимать.

Я еще раз коснулся щекой ее лба, позволяя этому моменту выжечься в памяти, чтобы я мог возвращаться к нему всякий раз, когда судьба снова сыграет со мной злую шутку. А это должно было случиться скоро. Затем я осторожно опустил ее обратно на диван.

Она поправила воротник платья и вытерла им слезы, но тут же снова прислонилась головой к моей груди.

– Можно тебя спросить?

– Спрашивай.

Она шмыгнула носом.

– Если бы он изнасиловал меня, а я бы его не убила – это все равно считалось бы связью? Вы ведь так говорите, да? Связанная женщина?

– Нет, это так не работает, и Кидан это знал. Вероятно, он хотел увезти тебя с Сенеки. – Подальше от меня. – Связь создает не сам акт. Ее создает то, что происходит во время акта. Та близость, которую вы выстраиваете. Чувство, будто ты знаешь этого человека с самого первого вздоха. Доверие, которое ты отдаешь добровольно.

Я мог бы продолжать вечно, если бы не то, как она вдруг перестала моргать и начала теребить подол чужого платья. Словно она нашла в моих словах нечто такое, что ее ошеломило. Пока в моем импровизированном кабинете тянулась тишина, она продолжала смотреть на меня. Нет, не просто на меня.

Вокруг меня. Сквозь меня.

Клац. Клац.

Звук нашей связи, натянувшейся, словно она была прикреплена к струнам моего сердца, заставил орган подпрыгнуть в груди. Для чего-то столь дряхлого и изъеденного слабостью, хватка у нее была на удивление крепкой. И я гадал, как долго еще смогу ей сопротивляться.