Текст книги "Истинная (ЛП)"

Автор книги: Лив Зандер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Серия «Гарнизон Земли»

Автор В. К. Людвиг

Книга 2. Истинная

Перевод с английского

Настоящий перевод выполнен исключительно творческим трудом переводчика и является охраняемым объектом авторского права как производное произведение в соответствии с действующим законодательством. Перевод не является официальным и выкладывается исключительно в ознакомительных целях как фанатский. Просьба удалить файл с жесткого диска после прочтения.

Любое воспроизведение или использование текста перевода, полное или частичное, допускается только с указанием авторства переводчика и без извлечения коммерческой выгоды. Большая просьба не использовать русифицированную обложку в таких социальных сетях, как: Инстаграм, Тредс, Тик-Ток, Фейсбук¹, Твиттер, Пинтерест. Также запрещена любая печать (и коммерческая, и некоммерческая), включая байндинг для личного пользования.

Перевод – Душенька

Редактура – Ольга Лотта

В книге может присутствовать нецензурная лексика. Если ваша тонкая душевная организация не позволяет читать подобное в художественной литературе, а от слова «блядь» начинается неконтролируемый приступ эпилепсии и желание всюду написать свое фи, советуем закрыть ее прямо сейчас.

Гарнизон Земли

0.5. Пойманная (Платон и Лиззи)

Плененная (Торин и Иден)

Истинная (Мелек и Кэти)

Спаренная (Балгиз и Рози)

Спасенная (Адеас и Софи)

Скованная (Зэвис и Нэни)

Воины планеты пепла (сиквел)

0.5 Воины планеты пепла (Зерим и Лиа)

Похищенная военачальником (Кингал и Тоаги)

Присвоенная военачальником (Катэдо и Джессика)

Связанная с военачальником (Зерим и Лиа)

Терзаемая военачальником (Расгар и Анна)

Глава 1



Мелек

На плечо легла ладонь – мягкий силикон поверх холодного, бесчувственного металла. В глубине костей тут же ожил прежний, знакомый ужас. Я провел ногтем по содранкной коже на запястье, загоняя под него кровь и частички эпителия.

В «Бухте наслаждений» стоял гул от хриплых голосов похотливых ветусианцев и соблазнительного воркования женщин-дроидов. Те выглядели в точности как пары, которых нам так не хватало. Наши женщины либо погибли во время первой фазы, либо их еще не нашли, либо, как в моем случае, их отдали другим самцам. Впервые в истории… сука, ну и везуха.

Здесь воняло потом и выпивкой, хотя у моего края барной стойки отчетливо ощущался другой запах – прокисший душок разбитых надежд.

– Повтори, – буркнул я, покрутив пустым стаканом перед носом дроида.

Полные губы поползли в соблазнительной улыбке, от которой к горлу подступила тошнота. Девица провела рукой по великолепным, блестящим, мягким и абсолютно фальшивым волосам, а затем положила ладонь мне на предплечье. Встроенный сканер ДНК пискнул, хотя готов был поклясться, что этот звук значил: «Сгу’дал!», и невидимые пальцы ткнули в меня.

– Извини, сладкий, – пропела она, причем голос оставался чувственным, даже когда она мне отказывала. – В твоем профиле стоит ограничение: один алкосодержащий напиток в сутки.

Я сполз еще ниже по барному стулу, лениво наблюдая, как дроиды трутся задницами о ширинки ветусианцев. Смуглая кукла устроилась позади одного из воинов и, запустив руку ему в штаны, вовсю дрочила. Само собой, она остановится прямо перед разрядкой. Дроиды наслаждений гарантируют оргазм, но только если есть кредиты.

– Запиши на мой профиль, – раздался сзади знакомый голос Каэля.

Он протянул руку, позволяя дроиду считать ДНК, и сел на соседний стул. Прищурившись, Каэль оглядел меня с головы до ног и медленно, осуждающе покачал головой.

– Ты когда в последний раз мылся?

– И тебе привет.

Каэль задумался, переводя взгляд с одного пятна на моей белой форме на другое. Тяжелый вздох заменял слова. Опять, мол, опускаешься на самое дно.

– Воин Кидан сегодня подал официальную жалобу маршалу корабля. – Дроид протянула Каэлю новый стакан. Тот отпил глоток и передал выпивку мне. – Требует тебя арестовать и запереть в изолятор на какое-то время.

Я осушил стакан залпом. Спирт обжег пищевод, смешиваясь с горячим комком невыплаканных слез в горле.

– Нет такого закона, который запрещал бы мне ходить мимо ее каюты.

– И преследовать ее каждый раз, когда она выходит в общую зону, тоже нельзя, – огрызнулся он. – Ты вмешиваешься в единение сформированной пары. Это раскалывает и наш вид, и людей. Раскол порождает сомнения, а сомнения ведут к отказам от связи, которые мы не можем себе позволить.

Я издал фальшивый смешок.

– Это твои слова или маршала?

Вздохнув, Каэль снова протянул руку над стойкой, чтобы дроид плеснула еще порцию.

– Он – законная пара Кэти.

Я вогнал ноготь еще глубже в истерзанную кожу, заглушая душевную боль физической.

– Законная? Если предположить хоть на секунду, что в расчетах профилей не было ошибки, и Кэти действительно подходит нам обоим… Почему он законнее меня?

Будто я сам не знал ответа.

Будто мои собственные глаза его не выдавали.

– Тебя недавно разжаловали до второго ранга за профнепригодность…

– Командир Торин восстановил меня в звании.

– Ты поставил неверный диагноз собрату семь суток назад. Из-за этого он умер от ледяной лихорадки джал’заров, пока ты торчал под кайфом. – Каэль шумно, резко втянул воздух, не дав мне вставить ни слова. Оправданий моим поступкам не было. – У меня сердце за тебя болит, Мелек, но так больше нельзя. Это несправедливо по отношению к ней! Неужели Кэти мало натерпелась?

– Несправедливо? – Я грохнул кулаком по стойке, отчего по напитку Каэля пошла рябь. – Другой мужчина собирается связать себя с моей анам гайл!

Каэль схватил стакан и плеснул алкоголем мне в лицо. Глаза немедленно зажгло.

– Думаешь, ты один такой обделенный? У нас есть мужчины, чьи пары – землянки на исходе жизненного цикла. Есть ученые, которые оплакивают суженых, даже не успев их встретить, потому что те погибли во время первой фазы. А есть взрослые мужики, чьи пары еще совсем девочки, которые… – он отвел взгляд, долго смотрел вглубь «Бухты наслаждений», а затем снова уставился на меня: – Хватит быть законченным эгоистом, подумай наконец о том, что лучше для нее.

Я задрал грязную форменную куртку и вытер лицо.

– Это еще нахера?

– Дезинфекция. Не хочу подцепить какую-нибудь заразу, сидя рядом с тобой. Ты грязный, опустившийся, тебе надо взять себя в руки.

Горло сжало от стыда и муки. Сколько бы я ни отмывался, как бы ни пытался наладить жизнь, прошлое не вытравить. Я сгу’дал, торчок. Бывший, но кого это ебет?

Больше трех циклов я выводил эту дрянь с потом из пор, возвращая себе нормальное существование. Жизнь без суженой – одинокая, пустая, выжженная до самого основания.

– Ты в курсе, что у тебя кровь идет? – Каэль с тревогой указал на мою руку. – Давно не видел, чтобы ты чесался. Ты что… опять?..

– Что? Нет! Я чист.

И все же пальцы продолжали скрести кожу – этот зуд всегда напоминал о моих слабостях.

– Департамент межвидовых отношений хочет закрыть это дело, – произнес Каэль, постукивая донышком стакана по стойке. – Они боятся, что люди откажутся от связи Гайи, раз уж произошел случай, способный дискредитировать всю научную основу метода. Отпусти ее, Мелек. Ради нее. Ради Империи.

Я горько усмехнулся. Его слова терзали сердце и выворачивали внутренности наизнанку.

– Ты просишь меня отказаться от единственного смысла моего существования, Каэль. Я рожден, чтобы быть с ней. Рожден, чтобы любить ее и заботиться о ней.

Каэль положил руку мне на плечо.

– Тогда прояви любовь и заботу – дай ей жить дальше. Отойди в сторону и позволь обрести счастье.

– С другим ветусианцем?

– Да, Мелек. С другим ветусианцем. – Он глубоко вздохнул, и взгляд его стал отрешенным. – Порой быть хорошей парой – значит отпустить. Мы обязаны наступать на горло собственным желаниям и действовать в их интересах. Судьба непредсказуема.

– В задницу судьбу.

В груди липко затрепетало. Вся жизнь утекала сквозь пальцы, утягивая меня на самое дно. Наша связь Гайи разрушена, осквернена.

Я опустил взгляд на электронный пропуск Каэля, болтавшийся на цепочке поверх формы.

– Если бы я мог увидеть ее хоть раз…

– И не думай. – Его лицо окаменело. – Давай-ка я провожу тебя до дока, полетишь обратно на «Ардев-5» и приведешь себя в порядок. Поешь чего-нибудь, а то выглядишь как дерьмо. И пахнешь так же.

– Пойдем.

Икры онемели, колени подкашивались, но я все же поплелся за Каэлем вон из «Бухты наслаждений». Однако стоило выйти в оживленный коридор «Сенеки», как я понял: день станет еще паршивее.

Кидан стоял всего в пяти шагах от нас. Он скрестил руки на мощной груди, а лицо его искажала злобная гримаса, под стать черной форме.

– Держись подальше от моей пары, целитель.

Последнее слово он выплюнул с издевкой, будто не я зашивал его под обстрелом конвоя. Тогда я рисковал жизнью ради него, а он в благодарность украл мою женщину.

Предатель.

Я выпрямился и расправил плечи.

– Она твоя законная пара. Но не суженая.

– Формальности. – Он передернул плечом и сделал три шага в мою сторону. – Мне надоело, что ты трешься возле ее каюты, Мелек.

– Так, хорош. – Каэль быстро вклинился между нами, выставив руки. – Воин, уйди с дороги, пока все не зашло слишком далеко.

Кидан ткнул пальцем поверх руки Каэля прямо мне в лицо.

– Что этот сгу’дал вообще забыл на Земле, а? Долбаному нарколыге здесь не место.

Мышцы задрожали от дикого желания наброситься на него, но еще один арест в личном деле мне точно не нужен.

Я поднял руки и отступил.

– Мне не нужны неприятности.

– Если еще хоть раз увижу тебя возле ее каюты, я из тебя душу вышибу, сгу’дал.

Он продолжал бить меня этим словом, и от ярости у меня защипало в глазах.

– Это общий коридор, и я буду ходить здесь тогда, когда мне нужно.

Каэль, не оборачиваясь, толкнул меня в плечо – видимо, заметил, как я подался вперед для выпада.

Затем он так же толкнул Кидана.

– Воин, как твой командир я приказываю тебе отступить и…

Кидан локтем оттолкнул Каэля. Его пальцы впились в мою куртку, рванули на себя, а затем с силой швырнули обратно. Лопатки обожгло от удара о палатиумовую стену, но эта боль была ничем по сравнению с закипевшей в венах яростью.

Я протаранил его плечом в грудь. Кидан пошатнулся и предсказуемо замахнулся, метя в голову. Я уклонился и подсек ему колено. От его рева сбежались ветусианцы всех страт.

Сквозь общий шум пробивался крик Каэля, требовавшего прекратить драку, но мне было плевать. Грудь тяжело вздымалась и опускалась от клокочущего гнева, обиды и душевной боли.

Злость взорвалась, разгоняя горячую кровь по артериям. Я был готов порвать этого воина, обученного идеальному бою. У каждого бойца есть уязвимость.

Но его слабое место я найти не успел.

– Прекратить! – рявкнул прямо над ухом Каэль, и сильные руки обхватили меня сзади. – Угомонитесь, или оба пойдете под арест!

Он оттащил меня в сторону, но недостаточно быстро: кулак Кидана все же врезался мне в висок.

В глазах поплыло.

По щеке потекло что-то теплое.

Каэль потащил меня по кружащемуся коридору и прислонил к стене. Надежная опора за спиной не спасала – ноги подкосились, и я сполз на пол.

Бормотание, крики и приказы отдалились. Остался лишь звон в левом ухе и стреляющая головная боль.

– Держись от нее подальше, Мелек. Всем насрать, если такой отброс, как ты, вдруг загнется за шлюзом, – проорал Кидан. Голос его звучал твердо, но в глазах мелькнуло что-то иное. Тревога? Страх?

Он вытер ладони о штаны и растопырил пальцы, лицо его пошло пятнами, а зрачки бешено бегали. Затем он развернулся и растворился в толпе, оставив меня наедине с нахлынувшим ужасом.

Не знаю почему, но этот страх расцвел внутри, оседая глубоко в желудке, отчего все внутренности скрутило узлом. Сейчас он наверняка пойдет к моей женщине. Я ведь столько раз наблюдал за ними.

Он купит ей кофе, склонится и что-то прошепчет на ухо. А Кэти в восемнадцатый раз отстранится – я считал каждый ее отказ.

Но почему именно сейчас мне стало так жутко?

– Мне нужно ее увидеть, – пробормотал я, чувствуя, как паника сменяет оцепенение.

Надо мной склонился нахмуренный Каэль.

– Эй тенк’ур ланг’эч чпс б’стэд.

– Что?

Он раздраженно выдохнул.

– Ну еще бы. У тебя лингвочип к чертям полетел. Из черепа наполовину торчит, идиот.

Окружившие нас ветусианцы расступались только перед дроидами, которые явились смывать мою кровь с пола. Я провел пальцами по горящему виску – подушечки окрасились липкой жижей. Острый металлический край подтвердил опасения: чипу конец.

– Блядь!

– Поднимай задницу, – рявкнул Каэль, закидывая мою руку себе на плечо. – Уходим отсюда в медотсек, пока патруль протокол не составил. Я шею подставил, чтобы тебя распределили в Гарнизон Земли, а ты мне так отплатить хочешь? Дерьмо… легки на помине.

Он прибавил шагу, волоча меня по коридору, когда ноги отказывались мне служить. Стены вращались. Единственным четким пятном оставался его электронный пропуск, болтавшийся перед глазами. Он приближался, удалялся, приближался, удалялся… и наконец замер.

Я зажал его окровавленными пальцами, размазывая красные пятна по пластику. Резкий толчок, цепочка натянулась, и карточка скользнула ко мне в карман штанов.

– Они все еще за нами?

– В смысле «за нами»? – зашипел Каэль, ослабляя хватку. Он замедлил шаг и добавил: – Им нужен ты, а не я. Я тут опять в роли дурачка, который вытаскивает тебя из дерьма.

Я ухватился за стену и прижался к ней лбом. К горлу подкатила желчь. Секундой позже пришлось пересмотреть свое отношение к завтраку. Проклятия Каэля едва долетали до сознания, пока тягучая желтая рвота повисала в уголках рта.

– Я вызову целителей, – сказал он. – Пусть заберут тебя.

Я выпрямился и вытер рот рукавом куртки.

– Сам дойду. Ты и так помог.

– Уж я-то знаю…

Широко расставив ноги, чтобы удерживать равновесие, я изо всех сил изображал бодрость, на какую только было способно мое тело.

– Прогулка пойдет мне на пользу. Адреналин разгоню.

– Уверен? – Каэль прищурился, изучая и считывая меня. Затем он хмыкнул и скрестил руки на груди. – Я взял семь суток отпуска, надо уладить… личное дело. Сможешь за это время не вляпаться в историю?

– Да, конечно.

Он смерил меня долгим взглядом, а затем развернулся и махнул на прощание рукой.

Сердце колотилось в такт его торопливым шагам, готовое выскочить из груди. Я медленно досчитал до десяти, а затем повернулся спиной к медотсеку и пошел в сторону каюты Кэти.

Глава 2



Кэти

Я уставилась на гору грязной посуды в кухонной раковине, на поверхности которой одиноко покачивалась макаронина.

– Ты же понимаешь, что отмывать их все равно придется тебе? Оттого что тарелки мокнут тут целый день, чище они не станут.

Грейс театрально, чисто по-подростковому вздохнула и закатила глаза для пущей убедительности.

– Я же сказала, что помою позже.

– Позже – это когда? – спросила я, указав на часы на тумбочке. – Опять ляжешь спать за полночь, а завтра весь день будешь ходить и зевать.

– Мам… ну пожааалуйста.

– Что «пожалуйста»? Сон важен, особенно в твоем возрасте. – Я пошла за ней в комнату, и тут в нос ударил отчетливый запах плесени. – Эй, мы можем поговорить? Это уже ни в какие ворота не лезет, и вообще… что здесь произошло?

– А что не так? – удивилась Грейс, будто именно в таких условиях и не заводятся тараканы. Интересно, подумала я, а тараканы в космосе выживают?

Дочь рухнула на объект, который смутно напоминал кровать. Разобрать точнее мешали груды разбросанной одежды, среди которой усыхали мандариновые корки. Пол застилали листы с каляками-маляками, некоторые были смяты в шарики.

– Ты когда в последний раз заправляла постель? – спросила я, и мой голос так и скакал по интонациям. – Пожалуйста, скажи мне, что это чистая одежда.

– Да какая разница?

– Мне есть разница! Это же… – Я подошла и схватила первую попавшуюся вещь, в ткань которой намертво въелся запах чего-то жареного. – Это просто омерзительно, Грейс. Зачем нам бельевой люк, если ты им не пользуешься? В твоем возрасте мне приходилось развешивать белье на улице, даже когда задница отмерзала, а ты не можешь бросить его в металлическую трубу?

– Я уберусь позже.

– Так же, как «позже» помоешь посуду? – Мой кивок в сторону гостиной вызвал очередное закатывание глаз, и от этого у меня внутри все закипело. – Когда ты собираешься все это делать? В комнате настоящий свинарник.

– И что? – Она лениво пожала одним плечом. – Не нравится – закрой дверь с той стороны.

– Что, прости?

Провода наушников скользнули к ее ушам точно так же, как головная боль закрадывалась ко мне в сознание. Грейс защелкала кнопками айпода. Пальцы так и чесались вырвать его, но это была единственная вещь, которая осталась у нее из прежней жизни. Это и я, хотя музыку в последнее время она явно мне предпочитала.

– Чтобы завтра в комнате было чисто! – крикнула я, но Грейс лишь снова ткнула в экран. Наверное, прибавила громкость.

Уставшая и разбитая, я вышла и закрыла за собой дверь, как она и просила. Раз уж ветусианцы селят матерей-одиночек в однокомнатные конуры с дочерьми-подростками с их бешеными гормонами, почему они, черт возьми, не завезли сюда вина? Тоже мне, культурное исследование, в гробу я его видала.

По коридору потянул сквозняк, принесший свежий воздух, но дыхание у меня перехватило.

– Как поживает моя прекрасная женщина? – Сильные руки обхватили меня сзади, и поцелуй в шею вышел слишком мокрым и неприятным. – Извини за опоздание. Пришлось уладить одну… ситуацию.

Я повернулась и высвободилась из объятий Кидана. На его костяшках запеклась кровь.

– Что с тобой? Ты ранен.

– А. – Он секунду поразглядывал ладонь, затем прошел в ванную и вымыл руки. – Это не моя кровь. Как прошел день?

– Мы с Грейс вроде как поссорились.

Стоило ему вернуться, как одна его рука обхватила мою талию, а вторая грубо притянула мою голову за затылок.

– Я так скучал, весь день только о тебе и думал.

Каждый его поцелуй обжигал нежную кожу на шее, и мне дико хотелось отстраниться.

– Представляешь, у нее вся кровать завалена шмотками. Готова поклясться, там где-то валяется мокрое полотенце и вовсю покрывается плесенью. Она совершенно отбилась от рук.

– Кто?

– Грейс!

– Она же у себя в комнате, да? – прошептал он, и его влажное дыхание коснулось мочки моего уха. – Надо воспользоваться моментом и… сама понимаешь.

Я тихонько крякнула, когда его ладонь скользнула вниз между нами, и неуклюже обняла его за шею, пытаясь удержаться от этих незваных прикосновений. От каждого движения его пальцев по внутренней стороне бедра кожа покрывалась мурашками, а руки деревенели – я просто не знала, куда их деть.

Да что со мной не так?

Дело было не в том, что сама мысль о связи с ветусианцем казалась мне дикой. Любая женщина, утверждавшая, что никогда не ляжет под них, явно не стояла на пороге кризиса среднего возраста с дочерью-подростком на руках. Да и в тиндере мой профиль никогда не пользовался бешеным спросом.

– Стань моей парой. Я буду заботиться о тебе. Буду носить тебя на руках. – Он перехватил мои бедра, вжимая меня в свой вставший член, и прошептал: – Ты такая трахабельная, Кэти, я так хочу тебя.

С губ, которые уже и целоваться-то разучились, сорвался нервный смешок. Три года без свиданий, и вся моя сексуальная уверенность будто впала в спячку, усохла и никак не вязалась с понятием «сексуальности».

Я отвернулась, уклоняясь от поцелуев.

– Как… эм, как дела на службе?

– Да кому не насрать? – хмыкнул он и прижал меня к стене, тиская за задницу. – Потренировался. Сходил в патруль. Поставил на место одного утырка.

Он взял мои руки, положил себе на голову и заставил запустить пальцы в волосы.

– Ну же, потрогай меня. Неужели ты не чувствуешь, что готова, малышка? Загляни в себя. Мы созданы друг для друга.

От чувства вины я зажмурилась.

Я перебирала его темные пряди и так отчаянно пыталась заглянуть в себя, что в ушах зашумело: его стоны искажались в моей голове, превращаясь в далекий отголосок сирен где-то на задворках сознания.

Должна же быть искра.

Должно же хоть что-то екнуть.

– Чувствуешь?

Жесткий, грубый вопрос пробил меня насквозь, оставив после себя лишь зияющее сомнение. Никакой искры не было. Ничего не екнуло. Была только…

Пустота.

Я посмотрела на него, моргнула раз, другой и виновато прошептала:

– У нас еще есть время, Кидан. Торопиться некуда.

Он недовольно рыкнул и подсадил меня, зажав мой таз между твердой стеной и еще более твердым членом.

– А вот я чувствую, и мне надоело ждать.

– Воу, воу, полегче, – осадила я его, чувствуя, как промежность горит от того, с какой силой его ствол давит через трусики. – Я не буду спать с тобой, Кидан.

Он уставился мне в глаза, и в мелких морщинках у их уголков застыла мольба.

– Поцелуй меня. Хотя бы раз поцелуй так, будто любишь, будто это по-настоящему. Будто ты моя.

Секундное замешательство, комната вокруг словно замерла.

– И это все? Один поцелуй, и ты меня отпустишь?

– Да.

Стоило мне прижаться к его губам, как он закрыл глаза. Я видела, как подергиваются его веки, пока ласкала его губы и водила языком, делая вид, будто помню, как это делается, и будто он мне нравится.

Когда мы отстранились, он широко распахнул глаза. Внезапная тьма, затаившаяся в них, заставила меня подавиться на вдохе. Он смотрел на меня, и выражение его лица за минуту поменялось с защитника до хищника.

– Нахуй это, – выплюнул он, и его рот перекосило в оскале, какого я никогда прежде у него не видела. – Ты слишком дорого мне обошлась, чтобы какой-то выскочка пришел и забрал то, за что я заплатил.

– Что?

Он потащил меня к кровати и зажал в самый угол, одной рукой прижимая к матрасу, а второй лихорадочно расстегивая штаны.

– Нет… – Я сжалась, втянула плечи, как стыдливая мимоза, пытаясь уйти от его прикосновений.

Грейс.

Единственная четкая мысль.

Я открыла рот.

Прижала язык к небу.

Но не издала ни звука.

Пересохшее от ужаса горло перехватило, я не могла закричать. Страх парализовал меня, проникая в каждую клетку. Я пыталась выдавить хотя бы стон, но он застревал где-то в темноте внутри. А вдруг он причинит ей вред? Моей девочке? Если я сделаю неверное движение, издам не тот звук и подвергну Грейс опасности, то все последние пятнадцать лет жизни окажутся напрасными. Выбор матери всегда ограничен безопасностью ее ребенка. Это превыше всего. Превыше меня самой.

– Обещаю, я буду нежен, – прошептал он, задирая подол моего платья к бедрам. – Я не хочу делать тебе больно, малышка. Просто хочу, чтобы ты была моей. Моей парой. Моей анам гайл.

Губы задрожали. Кровь хлынула к конечностям, вызывая зуд и ярость. Пожалуйста, остановись. Пожалуйста, остановись. Прекрати, прекрати, прекрати.

– Тсс, – зашептал он мне в ухо, раздвигая мои ноги резким толчком бедер. – Я делаю это только ради нас, Кэти. Ты ведь сможешь меня простить, а? Дальше будет легче. Обещаю.

Треск разрываемых трусиков прозвучал в комнате как шорох рвущейся бумаги. Зрение сузилось до отдельных, панических кадров, фиксирующих ничтожные детали. Одинокий волосок, растущий из родинки над его ключицей. Ткань платья, неудобно скомкавшаяся в подмышке. Нитка слюны, потянувшаяся от его пальцев к уголку рта после того, как он плюнул на ладонь.

Мокрые пальцы мазнули по входу. Паника сковывала тело мышца за мышцей, лишая малейшей возможности сопротивляться.

– Прекрасная леска. – Его голос заполнил все пространство между нами, лишая меня воздуха. – Мне так жаль… так жаль…

Он извинялся снова и снова, отчаянно втискивая член между моих ног. Но, несмотря на извинения, в его голосе «прости» уже мешалось со стонами предвкушения.

Я не двигалась.

Не дышала.

Не жила.

Но сознание кричало, заставляя таз уходить в сторону, пока я глубже вжималась в матрас, утопая в волокнах ткани, задыхаясь под его весом.

Ладони сами собой вжались в его плечи. Я уперлась ступнями в кровать, оттолкнулась, и простыня обожгла кожу, словно тлеющие угли.

Я сжала бедра, сопротивляясь напору его рук.

– Нет. Я не могу… пожалуйста.

– Не заставляй меня делать тебе больно, Кэти.

Чем сильнее я напрягалась, тем грубее становились его прикосновения. Кидан с силой отбивал мои руки каждый раз, когда я с глухим стуком колотила по его неподвижной груди.

– Прекрати! – закричала я, и во рту разлился горький вкус. – Нет… нет…

Он низко зарычал, и его пальцы больно впились в сомкнутые бедра. Они толкали, раздвигали, тянули и царапали. Его ногти жгли кожу, но я продолжала бороться против неизбежного поражения.

На миг его руки отпрянули, но лишь для того, чтобы одна перехватила мое колено, а вторая – лодыжку. Одним резким выкручивающим движением тело отозвалось острой, пронзительной болью в самом суставе.

– А-а-ах! – Ноги сами собой раскрылись.

У входа возникло давление, но секундой позже исчезло. Я покатилась, перевернулась. Центр тяжести сместился, горячая простыня сменилась жестким ворсом ковра, царапающим затылок.

Я встала на четвереньки и поползла. Колено горело и подкашивалось, руки ломило от напряжения, пока я тащила себя по ковру к прохладному кафелю ванной.

Затуманенный мозг отчетливо фиксировал каждый преследующий шаг Кидана – тяжелый топот гулко отдавался в ушах.

– Ты сама все усложняешь.

Горячие слезы хлынули из глаз, превращая реальность в размытый кошмар. Руки наощупь искали хоть что-нибудь. Холодное. Гладкое.

Я потянулась вверх, опираясь о унитаз. Силуэт Кидана расплывался, он опустился на корточки, притворяясь, будто не опасен. Сжавшись на крышке, я лихорадочно перебирала пальцами… сама не зная что.

И все же пальцы наткнулись на что-то тяжелое, гладкое с одной стороны и шершавое на сломе. Одним резким движением я вскинула этот предмет, вложив в рывок все силы, и обрушила туда, где, как я надеялась, находилась его голова.

Раздался оглушительный, жуткий звон.

Тело Кидана рухнуло на пол прямо передо мной.

Его затрясло в конвульсиях. Захлебывающиеся слюной стоны, идущие из самой глубины легких Кидана, зазмеились в уши, наполняя меня паникой.

Я судорожно вдохнула, ребра заболели от расширения грудной клетки. С каждым приходом сознания на белый кафель вытекало все больше крови, словно темно-красная тень расползалась по комнате.

Глаза Кидана закатились, обнажив белки, голова дергалась. Рядом лежала расколотая надвое керамическая крышка бачка. Из огромной раны на его затылке хлестала кровь, поблескивая в темных прядях волос.

Вся кровь отлила от моего лица, будто я истекала вместе с ним, и крупная дрожь сотрясала каждую мышцу. Он мертв?

Мне не хотелось проверять.

Не хотелось знать.

Пока, целую вечность спустя, его хрипы не затихли вместе с последним движением.

Я прижала подошвы к холодному кафелю – пальцы ног замерли в паре дюймов² от багрового контура лужи. Холодные подушечки пальцев коснулись еще теплой шеи в поисках пульса, в поисках облегчения и ужаса одновременно.

Пульса нет.

Зрачки расширены.

Взгляд остекленел.

Мертв.

Страх оголил все нервы. Что я наделала?

Я перешагнула через тело, зацепилась носком и отшатнулась обратно в гостиную. Колено горело, под кожей уже наливался синяк. Дверь в комнату Грейс по-прежнему была заперта: моя дочь-подросток понятия не имела, что здесь только что произошло. И слава богу.

А тот сквозняк?

Кожей я ощутила его, но не оборачивалась, пока странные слова не пробились в мой затуманенный паникой мозг:

– Серт, Кэти. Нешк, нешк, нешк.

В коридоре стоял ветусианец и так сильно сжимал кулаками свои грязно-светлые волосы, что они трещали. Его форма была испачкана, а губы сжаты в узкую линию. Он переступил с ноги на ногу, заглянул в ванную, и лицо его мгновенно побелело. Его разноцветные глаза впились в мои, обнажая всю правду до самого основания. Он смотрел на меня, сквозь меня и читал как открытую книгу.

Стоило ему сделать шаг в мою сторону, протянув руку, как из моего горла вырвался дикий, первобытный крик.

Он обхватил меня руками и крепко прижал к себе, в нос ударил запах пота.

– Тсс… сочэр, сочэр.

– Не трогай меня! – закричала я, сражаясь, извиваясь и брыкаясь изо всех оставшихся сил.

– Сочэр, – повторял он снова и снова, и с каждым моим криком его брови сдвигались все сильнее. Наконец он освободил одну руку и замахнулся. А затем произнес то, что я смогла понять: – Извини, Кэти.

Удар обрушился на затылок, вспышкой отозвался в мозгу, и все вокруг подернулось серой пеленой, которая становилась все темнее и темнее.

Пока не наступила полная тьма.