Текст книги "Истинная (ЛП)"

Автор книги: Лив Зандер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– А ты не думал, что мне не нужно, чтобы о нас кто-то заботился? До сих пор я справлялась без посторонней помощи и намерена продолжать в том же духе.

Он подался слегка вперед, из его горла вырвался утробный звук, после чего он выплюнул каждое слово, сочащееся злостью:

– Ты. Не. Будешь. Здесь. Работать.

Я приняла этот бой взглядов, твердо намереваясь победить:

– Посмотрим.

Адора лениво пожала плечами, покачала головой и, облизав ложку от подливки, произнесла:

– Мелек, здесь полно другой работы, помимо секса. Я могла бы пристроить ее за барную стойку, или…

Весь страх, который я выдохнула пару минут назад, снова просочился сквозь ребра и превратился в панику. Этот тип притащил нас в чертов бордель. Что, если он хочет пустить нас с Грейс в оборот прямо здесь?

Бред какой-то.

Он ведь только что сказал, что против.

А если это уловка?

Я вскочила, сжимаясь под устремленными на меня взглядами.

– Я… эм… спасибо за завтрак, Адора. Грейс, пожалуйста, пойдем наверх.

– Но…

– Живо!

Мелек проводил меня взглядом, пока я топала прочь, снова проводя ногтем по резцам и невидяще уставившись в древесный рисунок стола. Возможно, эту битву он выиграл, но я не позволю ему лишить меня того, что не удалось забрать Кидану, – моего достоинства.

Глава 7



Мелек

– Ну и отлично сходили, – огрызнулся я, отодвигая миску. Аппетит пропал напрочь. – Клянусь Тремя Солнцами, что с вами такое? «Гнездо, полное оторванных конечностей»? Серьезно? Куда делся наш план вводить ее в курс дела постепенно?

К’терра потерла пальцем клык, так что тот аж скрипнул:

– Я ведь не солгала. Она бы сколотила здесь состояние.

От ее слов у меня кровь закипела в жилах:

– Ты сама-то себя слышишь? Она – моя суженая, и больше никто и никогда к ней не прикоснется. Кроме меня.

– Судя по всему, суженая, которая тебе не особо-то и нужна. Ты ей до сих пор ничего не сказал.

– Скажу, когда она будет готова.

Адора откинулась на спинку стула. Каждое медленное покачивание ее головы сопровождалось сокрушенным цыканьем, от которого закладывало уши, а губы поджимались в тонкую линию:

– Надо же… кто бы мог подумать, что я увижу ветусианца, потерявшего веру в предначертанное. Как судьба должна найти тебя, если ты вечно от нее прячешься?

– Ей нужно время, чтобы исцелиться.

– С моего места так не показалось, – хмыкнула К’терра. – Она предельно ясно дала тебе понять, сколько прав имеет на ее жизнь посторонний мужчина. А именно – нисколько, если ты вдруг не расслышал.

– Это называется вытеснением. Она ведет себя так, будто все в порядке, подавляя то, что на самом деле происходит у нее внутри, – я провел кончиками пальцев по швам на ране, которые мне помогала накладывать Грейс. – К сожалению, я понятия не имею, что с этим делать. Я не дипломированный психолог.

А ведь я раз десять подавал заявку на это обучение, но мне так и не дали шанса. Слишком предвзят, сказали они…

– Я могла бы поспрашивать в лазарете насчет стажера-психолога, – предложила К’терра. – Они работают бесплатно ради опыта.

Я глухо рыкнул.

– Чем меньше народа знает, что мы укрываем людей, тем безопаснее.

– Если я найду целителя, готового работать бесплатно ради опыта, возможно, за отдельную плату он еще и помалкивать согласится.

Мне не нравилась мысль о лишней огласке, но и агрессивное отрицание Кэти тоже не предвещало ничего хорошего:

– Ладно, поищи. А я пока придумаю, как ему заплатить.

К’терра и Адора синхронно вздохнули, заставив меня вскинуть руки.

– Вы ведь это не серьезно, да? Она ни за что не будет работать за барной стойкой. Во-первых, она человек. Во-вторых…

– Она могла бы притворяться гуманоидным дроидом, – подала идею Адора.

– Чтобы клиенты лапали ее за задницу и пялились на грудь прямо у меня на глазах? Исключено.

К’терра покатилась со смеху:

– Многовато собственничества для парня, который без конца твердит, будто его связь Гайи мертва.

– Никакой я не собственник, – процедил я, и ложь обожгла язык. – Сами подумайте. Как ей вообще дышать в зале, полном мужчин-ветусианцев? Вчера она набросилась на меня с книгой. У нее зрачки расширяются от каждого моего шага в ее сторону.

– Может, дело в тебе?

Адора хлопнула по сапогам К’терры, сбивая их со стола:

– Почему бы не отправить ее обслуживать закрытые кабинеты? Раз уж она так рвется работать, пусть занимается этим. Все клиенты, которых туда пускают, ходят в «Брот Аднак» больше десяти циклов. Знают, как себя вести. Лишнего никто не сболтнет, но каждый с радостью доплатит, чтобы просто посмотреть на человеческую женщину.

– Ты предлагаешь наживаться на моей анам гайл? – когда Адора лишь пожала плечами, я встал и отнес свою тарелку к стойке, прихватив посуду Кэти и Грейс. – Кстати, что говорят в новостях?

К’терра покачала головой:

– Ничего. Ни про Кэти, ни про тебя.

– Хм, странно, – я перехватил кусок мяса буллабу со своей брошенной тарелки. – Возможно, с людьми они работают иначе. Или пытаются вообще не выносить это дело в инфополе. Кто знает.

– Или скоро по твою душу отправят охотников за головами, – вставила Адора. – Всего через несколько лунных циклов после того, как мы избавились от Зэвиса. И надо же мне быть такой жалостливой… Сердце у меня слишком доброе, вот что я тебе скажу.

К’терра зашипела при упоминании его имени, как и все джал’зарки.

– Пойду проверю их, – бросил я. – И работать здесь она не будет.

Я потащился вверх по лестнице, виски простреливало болью. Не сомневаюсь, у Кэти на этот счет свое мнение, и интуиция подсказывала, что она им со мной поделится. Так и случилось, стоило мне переступить порог.

Кэти стояла посреди комнаты, скрестив руки на груди, а ее глаза полыхали яростью:

– Ты сказал, что это больница!

– Но-но, все было не так. Насколько я помню, ты спросила, больница ли это, а я ответил: «Вроде того».

Я приподнял руку, но этот жест ее ни капли не успокоил. Скорее, разозлил еще сильнее.

– Вроде того? Это что, шутка, блядь, какая-то?

Я огляделся в поисках Грейс, но та, должно быть, сидела в их комнате. Убралась с линии огня до того, как грянет катастрофа.

– Послушай, Кэти, я знаю, что условия не идеальные…

– Не идеальные? – ее яростный взгляд полоснул по лицу, как пощечина. – Я не хочу казаться неблагодарной, Мелек. Правда не хочу. Ты спас мне жизнь, и я за это благодарна. Но последние пятнадцать лет я расшибалась в лепешку только ради одного – чтобы моя дочь никогда не оказалась в подобном месте.

– Я понимаю твою позицию, но рано или поздно за вами придут охотники за головами…

– Охотники за головами? – вскрикнула она, дико озираясь по сторонам, прежде чем снова пригвоздить меня взглядом. – Ты же сказал, мы здесь в безопасности!

– Закон не может дотянуться до вас здесь, но это не помешает другим преступникам попытаться схватить вас и утащить обратно на Землю ради кредитов.

Она прижала ладонь ко лбу и отвернулась, шумно, судорожно дыша:

– Это какой-то гребаный кошмар. Во что я нас втянула?

– Пока мы в «Брот Аднак», мы в безопасности, именно поэтому я и привел вас сюда, – твердо произнес я. – Эти люди для меня как семья.

Она издала фальшивый смешок и резко развернулась, на ее лбу проступили голубые венки:

– Семья?

– И что тут смешного?

– О, неужели у тебя сложилось впечатление, что мне весело? Я на планете, о которой знать не знала. Живу в борделе с дочерью-подростком, которой так легко внушить что угодно. За мной по пятам идут охотники за головами. И единственная моя соломинка здесь – это ты, парень, о котором я не знаю ничего, кроме имени и того факта, что он считает семьей кучку шлюх и их мадам, – она запрокинула голову, издав глухой стон в потолок, а затем посмотрела на меня с неподдельной злобой в глазах. – Мне прямо интересно, что за жизнь ты вел.

Удар под дых.

Слова вонзились между ребер, как ржавый кинжал, и я даже не мог ее винить. Кэти ничего обо мне не знала, и все же казалось, будто она видит меня насквозь, до самой черной сердцевины моих костей.

– Не называй их так. Шлюхами, – отрезал я. – Они работницы сферы удовольствий. А Адора приютила меня и заботилась как о родном сыне, когда я остался ни с чем. Они хорошие люди.

– Я и не говорила, что они плохие.

– Тогда к чему клонишь?

Она фыркнула и рухнула на диван, крепко прижав колени к груди:

– Ты знал, что дети, воспитанные матерями-одиночками, более чем в два раза чаще привлекаются за совершение преступлений? А в случае с алкоголем и наркотиками – в три раза. Почти шестьдесят процентов женщин, занимающихся проституцией, были воспитаны матерями-одиночками.

– Неудивительно, что ты бухгалтер. Сразу видно, любишь цифры.

Она на секунду запнулась, но замешательство длилось недолго.

– Да, потому что на них можно положиться, – огрызнулась она, пряча лицо в ладонях и упираясь локтями в колени. – Были три вещи, от которых я поклялась уберечь Грейс. Криминал, проституция и наркотики. А добиться этого можно только одним путем – держаться подальше от людей, которые с этим связаны.

Вот и все. Смертельный удар прямо в сердце.

Главная артерия лопнула, заливая кровью грудную клетку, а жестокий смех судьбы задул последний тлеющий огонек надежды в самом крошечном сосуде этой мышцы. Глубоко внутри, под белой тканью безупречной формы целителя, я сочетал в себе все три эти вещи. Я был сгу’далом. Убийцей. Целителем для шлюх, а временами, возможно, и сам не лучше них.

На мгновение мне захотелось, чтобы она прокричала это мне в лицо – тогда хотя бы стал понятен этот звон в ушах. Комната перевернулась и вывернулась наизнанку, будто вокруг сомкнулись зеркала, и из каждого отражения на меня пялилось мое прошлое.

Разумеется, ничего не выйдет. Происходящее сейчас – очередное доказательство того, что наша связь мертва. В ведомстве меня назвали профнепригодным, и она, по сути, сделала то же самое.

Я поднялся и взял с комода сумку целителя.

– Ты куда?

– Готовиться к смене, – процедил я. – Как ты сама подметила внизу, тебе нужна одежда.

– Мне нужна работа.

– Клянусь Тремя Солнцами, да что с вами, с земными женщинами, не так? – вскипел я. – В Империи твердили, что вы прекрасные, любящие создания, но никто, блядь, не удосужился упомянуть, какие вы сложные и упрямые.

Она вскочила с дивана и уперла руки в бока:

– Что ж, если я такая сложная и упрямая, как насчет того, чтобы я поработала здесь? Тогда мы с Грейс встанем на ноги и перестанем путаться у тебя под ногами.

Я швырнул сумку на кресло и ударил себя кулаком в грудь:

– Я спас тебя!

– И я за это благодарна!

– Что-то не похоже, – зашипел я. – Без меня ты и дня не протянешь.

– Может, сегодня и не протяну. Может, даже неделю. Я не дура, Мелек. Я знаю, что прямо сейчас мы без тебя пропадем, но я не намерена сидеть у тебя на шее ни единой секундой дольше, чем это абсолютно необходимо, – она обхватила себя одной рукой за талию, а другой помассировала переносицу, шумно и прерывисто выдыхая. – И разумеется, я все тебе верну. Все расходы, которые ты из-за нас несешь.

Пальцы зазудели так сильно, что я не знал, то ли мне разбить кулаки о стену, то ли вцепиться в эту ее талию. Сжать покрепче, пока до нее наконец не дойдет, что заботиться о ней буду я и никто другой. Пусть она мне не пара, но она моя ответственность. Могу я получить хотя бы это?

Я указал на ее колено:

– За наниты, которые я туда вкачал, ты тоже собираешься возвращать долг? Потому что ради твоего колена мне пришлось просить у Адоры аванс.

Она опустила взгляд на ногу, слегка вздрогнув от осознания:

– Я не знала. Но да, я все верну.

Я издал короткий смешок:

– Работая за барной стойкой? Ну-ну, удачи. Не думаю, что это случится в обозримом будущем.

– Значит, найду работу в другом месте.

Мое скептическое фырканье заставило ее сжать челюсти.

– Конечно, облегчи задачу охотникам за головами, им ведь так трудно будет тебя выследить.

Стоило мне снова взяться за сумку и направиться к выходу, как она метнулась наперерез и загородила собой дверь:

– Ладно, послушай. Может, мы начали не с той ноги. Прости, что ударила тебя вчера, но Грейс закричала, я проснулась и… и оскорблять тебя я сейчас не собиралась…

Это что, извинения? Вот только на задворках моего сознания что-то по-прежнему истошно орало о моей никчемности.

– Отойди с дороги, Кэти.

Она упрямо скрестила руки на груди и шире расставила ноги:

– Я попрошу работу у Адоры.

– Я уже говорил и повторю еще раз: тебе нужна не работа, а отдых. И я ищу для тебя психолога, потому что тебе необходимо выговориться.

В глубине ее голубых глаз что-то вспыхнуло:

– Значит, теперь ты и это решаешь за меня? Я не собираюсь ни с кем разговаривать.

– В этом-то и проблема. Ты отрицаешь случившееся. И поскольку я не специалист, мы найдем того, кто сможет помочь.

– Да почему я вообще это с тобой обсуждаю? – она передернула плечами. – Я найду работу, и точка.

– За барной стойкой?

– Да!

– Чтобы на тебя пялились десятки мужчин-ветусианцев?

Она сглотнула, и ее голос стал заметно тише:

– Да.

Я сделал шаг к ней, встав так близко, что видел каждую волосинку, вставшую дыбом на ее шее. Ее дыхание замерло – так замирает добыча, притворяясь мертвой.

– А что, если ты поставишь перед ними стакан и почувствуешь вот это? – спросил я, медленно ведя кончиком пальца по ее изящному бедру. Ее губы задрожали. – Или когда ты наклонишься, и один из них захочет вдохнуть твой запах? – я опустил голову ниже, едва не касаясь губами ее шеи, но она лишь сильнее сжалась. – Что, если они попросят о поцелуе? Ничего больше. Просто поцелуй. Притвориться, каково это – прикасаться к своей анам гайл?

Я провел губами по ее щеке…

– Пожалуйста, хватит. Пожалуйста, хватит. Хватит, хватит, хватит! – она вскинула руки к голове, ее лицо превратилось в маску первородного ужаса.

Триггер.

Я мгновенно отшатнулся. Сердце разлетелось на куски при виде того, как она снова превратилась в ту испуганную женщину, которую я нашел дрожащей в тот злополучный день. Неужели это все, чего Кидан от нее требовал? Поцелуй? Быть его анам гайл?

– Отойди, пожалуйста.

Она помедлила еще секунду, но в итоге уступила дорогу, так крепко обняв себя руками, что мне стоило огромных усилий не подойти и не обнять ее самому. Видеть ее такой хрупкой, такой поглощенной горем… это что-то переворачивало во мне. Что-то, чему я не мог дать волю, потому что это окончательно разбило бы мне сердце.

Я и был теми самыми наркотиками.

Я и был криминалом.

Я и был позором.

Я воплощал в себе все то, от чего она так отчаянно пыталась отгородиться. И вдобавок ко всему – со слабой, готовой в любой момент треснуть связью Гайи, которая грозила швырнуть меня в очередной эмоциональный штопор. И этот полет вполне мог закончиться там же, где все началось.

И как раз в тот момент, когда я переступал порог, уверенный, что оставляю за спиной раздавленную истерикой женщину, она процедила сквозь зубы:

– Я не останусь в этом месте.

– Это все, что я могу предложить, Кэти, – бросил я, уходя прочь, а последующие слова пробормотал уже едва слышно, самому себе: – Это все, из чего я, блядь, состою.

Глава 8



Кэти

– Грейс, скорость не может быть отрицательной, – сказала я, постучав пальцем по листу с математическими задачами. – Тебе нужно перевернуть это уравнение, чтобы определить скорость лодки.

– И зачем мне вычислять скорость лодки в стоячей воде? Кому сдалась эта херня?

Дочь утрированно вздохнула и швырнула ручку на белый жилой стол. Но тут же посмотрела на меня с виноватым видом, словно я могла сломаться напополам от ее выходки.

Меня так злила эта внезапная мягкость в ее глазах. Прежняя Грейс просто закатила бы их, и, видит бог, сейчас я бы предпочла именно это. Возможно, другие женщины и могли себе позволить утопать в том, что Мелек называл травмой. Но только не я.

– Не всем же так легко даются цифры, как тебе, мам, – буркнула Грейс. – Да и бухгалтером быть хотят не все.

Я одернула платье, которое одолжила у К’терры, дыру для хвоста на нем наспех заделали парой кривых стежков.

– Это квадратные уравнения, Грейс. И через это проходит каждый десятиклассник.

– Не каждый, – огрызнулась она и, зевнув, поднялась с пола и перебралась на диван. – Почему мне нельзя просто пойти и помогать Мелеку? Тест на профориентацию показал, что я, скорее всего, попаду в страту целителей. И он сам предложил меня поучить.

– Ты серьезно спрашиваешь, почему я не разрешаю тебе проводить часы напролет с парнем, которого мы знать не знаем?

Она наклонила голову, наградив меня фирменным взглядом «моя-мама-куку».

– Ну да, он же у нас такой психопат. Вытащил нас из той тесной каморки, заботился обо мне, пока ты валялась без чувств, вылечил твое колено, а через пять дней, во время своей смены, обязательно изрубит меня на куски.

Я проигнорировала ее шпильку и обула туфли, которые были как минимум на размер малы – единственное, что Адора сумела откопать из обуви, не предназначенной для копыт.

Шесть лет учебы ради диплома бухгалтера. И все это время днем я растила ребенка, а по ночам вкалывала официанткой в «Эпплбис». И вот сегодня я снова окажусь за барной стойкой. Какая ирония.

– Как успехи?

Знакомый голос Мелека заставил меня обернуться. Пальцы на ногах уже ныли, хотя я еще и шагу не ступила.

– Ты сказал моей дочери, что она может помогать тебе на смене?

Он подпирал дверной косяк нашей квартиры, запустив одну руку в карман, а другой потирая лицо, словно пытался прогнать головную боль по имени Кэти.

– Она и так целый день сидит взаперти. Я просто хотел занять ее делом. И мог бы кое-чему научить.

– Так вот, я не хочу, чтобы она бродила по «Брот Аднак», пока я не могу за ней присматривать, ясно? Грейс, почему бы тебе не посмотреть кино? – я махнула рукой в сторону голографического проектора на потолке, но луч не загорелся. – Почему он не включается?

– Ты неправильно делаешь, – Мелек отошел от двери, приблизился ко мне и повторил точь-в-точь мое движение. – Вот так. Круговое движение для активации, а дальше управляешь голосом.

Терпеть не могу нуждаться в его помощи. Но еще больше я возненавидела то, как Грейс умоляюще посмотрела на него, а он лишь пожал плечами, делая меня кругом виноватой.

– Пожалуйста, не ложись поздно, – бросила я дочери. – Я не останусь на всю смену, так что вернусь пораньше.

– Хорошо, – ответила она с тревогой на лице.

Я не позволила этой тревоге заразить меня.

Буду смешивать напитки и подавать их клиентам, имея между нами надежный барьер в виде метровой барной стойки. Я не продаюсь, и Адора гарантировала, что популярно объяснит это гостям. О чем вообще беспокоиться?

Это просто работа.

Просто работа.

Я вышла в коридор и направилась к лестнице, но Мелек тут же пристроился рядом:

– Ты уверена, что хочешь это сделать?

– Угу.

– А вот мне от этой затеи не по себе, – он наклонился, заглядывая мне в лицо, словно ждал ответа. – Эй, да остановись ты на секунду.

– Чего тебе? – я замерла и резко развернулась. – Опять решил припугнуть меня, как пару дней назад?

Он поскреб затылок и цыкнул языком:

– Я не собирался тебя запугивать. Только хотел доказать свою правоту. Ты не готова. И мне совсем не нравится, что ты будешь на виду у других ветусианцев, – он опустил взгляд и покачал головой, пробормотав: – Вообще не нравится.

– Наверное, это у вас, ветусианцев, принято так опекать женщин, и я тебя не виню, – отрезала я. – Но моя фишка в том, чтобы заботиться о себе самой. И со мной все в порядке.

– Да неужели? Как насчет того, чтобы поговорить о нападении? У меня есть вопросы, и мне нужно кое-что понять, чтобы ориентироваться в ситуации. С чего все началось?

Я снова зашагала вперед.

– Я не могу сейчас об этом говорить.

– А когда? Завтра утром?

– Возможно, – бросила я и прибавила ходу, чуть не бегом спускаясь по лестнице. Миновав кухню, я нырнула в один из служебных коридоров.

К’терра уже стояла за барной стойкой и натирала тумблеры. На фоне играла какая-то музыка – помесь народных мотивов с электроникой. Вдоль стены тянулись полукруглые кабинки, откуда клиенты-ветусианцы наблюдали за джал’зарками, лениво извивавшимися на пилонах, которые парили прямо перед ними.

– Ну наконец-то, – отозвалась К’терра. – Я уж думала, ты дала заднюю.

Я фыркнула.

– С какой это стати?

Она пожала плечами и протянула мне тряпку:

– Все это нужно натереть. В этом закрытом зале соблюдается строжайшая конфиденциальность, тут отдельный вход. Ветусианцы, которых ты здесь видишь, обычно политики, судьи, законодатели. Все, у кого полно кредитов, чтобы платить за то, от чего они публично открещиваются.

Уняв дрожь в пальцах, я брала один парящий бокал за другим, полируя их до блеска. Воздух здесь был тяжелым, почти удушливым.

– Я составила для тебя список с картинками всех бутылок, раз уж ты не умеешь читать на общекосмическом, – К’терра положила передо мной лист. – Мелек помог записать названия так, как они звучат на твоем языке, спасибо космокину.

– Погоди, он помог тебе составить этот список для меня?

Сердце кольнуло, а на задворках памяти шевельнулось слово, которое, готова была поклясться, звучало как «сука».

– Угу. Он единственный из нас знаком с вашими буквами, – она постучала по бумаге. – В общем, вот рецепты. Вот эти – самые популярные. Все гости платят за вход, так что брать с них плату за каждый отдельный коктейль не нужно.

Я изучила рецепты и запомнила бутылки. Большинство стояли прямо передо мной, и их формы и цвета были достаточно уникальными, чтобы задача не казалась сложной.

К’терра перешла на шепот:

– Вон тот парень – Галат, верховный судья Имперского Верховного Суда. Без понятия, зачем он сюда ходит. Его не интересуют наши женщины.

Ветусианец неторопливо направился к стойке. На нем была строгая зеленая форма с высоким воротником, украшенная золотым шитьем. Его взгляд тут же остановился на мне, отчего у меня перехватило дыхание.

«Не интересуют наши женщины».

– Значит, это правда, – произнес он, усаживаясь прямо напротив меня. – Адора не преувеличила. Настоящая, рожденная во плоти человеческая женщина. По блеску в глазах вижу, что ты не дроид.

В горле пересохло, стало сухо и саднило, но я запретила себе проявлять слабость. Каковы шансы, что на меня кто-то нападет здесь? Минимальные. Практически нулевые. Это вообще невозможно.

Я попыталась изобразить то, что, как я надеялась, походило на улыбку:

– Эм, да. Сделать вам коктейль?

Он слегка наклонил голову:

– Будь добра. Выбери на свой вкус.

Я опустила взгляд, выискивая рецепт с самым коротким списком ингредиентов. Проблемы начались с первой же бутылки: завинчивающаяся крышка сидела намертво, а пальцы скользили по гладкой поверхности.

К’терра наблюдала за моими мучениями, вскинув бровь. В конце концов она выхватила бутылку из моих рук, посмотрела на пробку, покачала головой и легко ее открутила.

Я прокашлялась и принялась смешивать напиток:

– Джал’зарки очень сильные, да?

– Не особо, – фыркнула она. – Стой, хватит лить!

– Ой, черт…

Я отдернула бутылку, но зеленая жидкость уже переливалась через край тумблера.

– Удачи теперь с добавлением сока лангоа, – съязвила К’терра. – Отлей половину в раковину и долей доверху. И не вздумай так косячить при Адоре. На кухне-то у нее доброе сердце, а вот здесь оно превращается в палатиум.

Я быстро закончила коктейль и протянула бокал ветусианцу:

– Простите, что так долго.

– Не нужно извинений, – ответил он с теплой улыбкой. – Я пришел сюда исключительно ради этой необычайной красоты.

Сердце пропустило удар.

Я кожей чувствовала, как десятки глаз осматривают меня с ног до головы, как их любопытные взгляды скользят по моей груди и талии.

Никто на тебя не пялится.

Хватит выдумывать херню.

– Она не продается, Галат, – подала голос К’терра.

Тот усмехнулся, убрал с лица черную прядь волос и указал на кабинку напротив:

– Мой суженый был бы весьма недоволен. Даже шокирован.

Я переступила с ноги на ногу и посмотрела в сторону лысого ветусианца, сидевшего в кабинке. Заметив мой взгляд, он приподнял бокал.

– Он твой суженый? – спросила я.

– Да. Тебя это удивляет? Разве земные мужчины иногда не предпочитают компанию себе подобных?

– О, эм, да. Наверное, мне просто не приходило в голову, что у ветусианцев все точно так же.

Он рассмеялся:

– Был рад знакомству, человек.

С этими словами он ушел со своим напитком, и с каждым его шагом мое сердце возвращалось к нормальному ритму.

– Бледная ты какая-то, человек, – заметила К’терра, ставя передо мной стопку с синей жидкостью. – Выпей. Поможет расслабиться.

– Со мной все в порядке.

И все же я взяла стопку. Синее пойло обожгло горло и взорвалось внутри цветочной сладостью.

– И меня зовут Кэти, а не «человек».

Она цыкнула и принялась что-то искать в ящиках под стойкой:

– Не жди, что джал’зарки будут с тобой любезничать.

– Это еще почему?

– Потому что из-за таких, как ты, они лишаются работы, – отрезала она и ткнула мне в грудь щеткой. – Еще солнечный цикл назад «Брот Аднак» трещал по швам, ветусианцы в очереди стояли, чтобы трахать нас. А теперь они все на Земле, пытаются трахать вас. А мой народ голодает на улицах. Так что давай, драй раковину.

Я фыркнула и принялась тереть зеленый налет, пока пальцы ног нещадно зудели в тесных туфлях.

– К твоему сведению, мы их к себе не приглашали.

– Мы вас тоже, Кэти. Мы вас тоже.

Следующий час за стойкой пролетел незаметно. Я металась из стороны в сторону, пытаясь успевать за заказами, а царапины на бедрах снова разгорелись от постоянного трения. Они болели так сильно, что я почти перестала замечать ноющие ступни.

– Похоже, к тебе посетитель, – бросила К’терра.

Из-за шторы, ведущей на склад, вышел Мелек. Он тут же нашел меня взглядом, глубоко вздохнул, оценил обстановку в зале и неторопливо сел за стойку.

– Привет, – сказала я, проводя влажной тряпкой по липкой поверхности. – Как смена?

Он подался вперед, сложив руки на барной стойке.

– По большей части спокойно.

– Будешь что-нибудь?

– Воды бы.

– Мелек у нас теперь примерный и ответственный, – с ухмылкой вставила К’терра.

Я достала бутылку воды из нижнего ящика и поставила перед ним.

– Звучит так, будто он не всегда был таким.

– Ха! Спроси у Адоры, сколько раз она вытаскивала его из тюрьмы Одхейма.

Мелек хмуро буркнул:

– К’терра, у тебя там клиенты не обслужены, не хочешь заняться делом?

Джал’зарка продемонстрировала клыки, но послушно отошла, подхватив парящий поднос с напитками.

– Из тюрьмы? – переспросила я, и это слово отозвалось горечью на языке.

Мелек едва заметно кивнул:

– Рад сообщить, что Грейс уснула на диване. Я накрыл ее пледом, чтобы не замерзла.

– Она убрала свои вещи?

– Нет.

Я мысленно усмехнулась. Хоть что-то стабильно.

– К’терра сказала, ты помог ей составить для меня меню, – произнесла я, заставляя свой голос звучать вежливо. – Не ожидала от тебя помощи… так что спасибо.

– То, что я не одобряю эту затею, не значит, что я желаю тебе провала.

От этих мягких слов по телу разлилось смущение, захватившее каждую пору. Возможно, я никогда не пойму, почему он нам помогает, но факт оставался фактом: он помог. Без лишних вопросов.

– Слушай, – выдохнула я, избавляясь от зажатости в горле. – Если я вела себя как стерва, то прости. На Земле подростковая беременность – суровая реальность, и я просто очень не хочу, чтобы Грейс повторила мою судьбу.

Он наклонил голову:

– И выросла сильной и независимой, получила диплом бухгалтера и справлялась с жизнью без мужчины? Да уж, кошмарное будущее для девочки. Самостоятельные женщины – это просто худшее, что может быть.

Я принялась тереть стойку чуть быстрее, пытаясь скрыть странное тепло в животе от этого неожиданного комплимента. И плевать, сколько в нем было сарказма.

– Я залетела в семнадцать от школьного квотербека на заднем сиденье пикапа.

Он вздохнул и сделал еще глоток из бутылки:

– А где ее отец, если не секрет?

– Никогда не участвовал в ее жизни. Его родители умоляли меня сделать аборт, потому что ребенок разрушил бы его карьеру и колледж, куда его брали по спортивной стипендии. Моя мама помогала мне, сидела с ней, пока я бегала на пары.

Он откинулся назад и потянулся, заведя руки за голову. Задравшаяся футболка обнажила дорожку светлых волос, бегущую от пупка к ремню брюк. Не то чтобы женщина, пережившая нападение, должна была такое замечать, но я заметила.

– Твоя мама? – переспросил он.

– Умерла шесть лет назад, и с тех пор я практически со всем справлялась сама.

Он в любопытстве вскинул бровь.

– И никаких мужчин?

– Никого, кто бы задержался надолго. Очевидно же.

– Очевидно, – с легким сарказмом повторил он, не сводя с меня глаз. – Значит, им не суждено было задержаться.

– Как и моей паре.

Потому что я его убила.

Желудок болезненно сжался.

Мелек одернул футболку.

– Ты вообще чувствовала хоть какую-то связь с Киданом?

От этого вопроса внутри все завязалось узлом. Мне дико захотелось бахнуть еще одну стопку того синего алкоголя.

– А это вообще тебя касается?

– Мне показалось, или ты только что дала понять, что предпочла бы обсудить это с психологом? Что ж, воля твоя.

– А ты самоуверенный тип, знаешь об этом? – фыркнула я, смахивая прядь волос со лба, который внезапно покрылся испариной. – Кидан был назойливым, беспардонным эгоистом, и я не почувствовала абсолютно ничего из того, что обещала Ветусианская Империя.

– А тебе хотелось?

Я издала издевательский смешок:

– Ты шутишь? Женщины за тридцать на Земле не пользуются бешеной популярностью, а уж если у тебя за плечами ребенок, шансы вообще стремятся к нулю. И ты спрашиваешь, была бы я против высокого, сексуального ветусианца, который искренне верит, что я его родная душа?

Из его груди вырвался глубокий, рокочущий смех:

– Ты пересмотрела голограмм про воинов и боевых целителей. Если ты думаешь, что «высокий и сексуальный» идет у ветусианцев в базовой комплектации, то ты сильно заблуждаешься.

– Так вот ты кто? – прищурилась я. – Боевой целитель?

На его губах заиграла довольная ухмылка, которую он даже не думал скрывать. Вместо этого он подался вперед и склонил голову, демонстрируя ее во всей красе:

– Если бы я не знал тебя лучше, я бы подумал, что ты только что назвала меня высоким и сексуальным.

Я замерла, одновременно ошеломленная и разогретая его намеком.

Он явно это заметил, потому что его ухмылка превратилась в широкую улыбку, и он вальяжно откинулся на стуле.

– Неужели наши ученые зря еще десятилетия назад установили, что земные мужчины – полные идиоты? Ты потрясающая женщина, Кэти, и ребенок тут вообще ни при чем. И пусть я считаю твою затею нездоровой, я уважаю тебя за то, что у тебя хватило духу встать сегодня за эту барную стойку.

Я отвела взгляд, чувствуя легкое раздражение от того, какой уют принесли его слова. Они не должны были значить для меня ровным счетом ничего, но внутри них отозвался такой глубокий резонанс, словно я знала его голос всю свою жизнь. Возможно, Мелек был не так уж плох, но между терпимостью и доверием по-прежнему пролегала целая пропасть.