Текст книги "Истинная (ЛП)"

Автор книги: Лив Зандер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

– Она соврала.

– Ладно, об этом мы с ней еще поговорим. Но сейчас давай остынем и посмотрим на плюсы этой ситуации.

– Плюсы?

Он отступил еще на три шага дальше от Грейс и Такела.

– Этот парень – без пяти минут целитель, который сейчас готов наложить в штаны от страха, потому что мы застукали его с твоей дочерью. Что, если мы попросим его о помощи?

– О помощи? – Я покосилась на то, как Такел бережно смахнул слезинку со щеки Грейс. – И в чем он нам поможет?

– Слушай внимательно…

– О боже…

– Нет, просто послушай. – Он снова перехватил мои руки, заглядывая мне в глаза. – Он учится на целителя, а им всем нужно как можно больше практики. Иден да тайг Л’нагал прислала мне кучу ИК, чтобы откупиться от охотников за головами. Что, если мы пустим эти деньги на покупку гормонов для женщин-джал’зарок? И закупим их действительно много?

– Я пока не улавливаю связь.

– Мы попросим Такела пустить слух, что он готов бесплатно делать инъекции всем нуждающимся джал’заркам. Обустроим тут через несколько солнц временный кабинет и подождем, пока весть разнесется по округе.

– Хм… – выдохнула я. – Думаешь, она придет? Та девица из доков?

Он пожал плечами.

– Других вариантов у нас все равно нет, так почему бы не попробовать.

– Не знаю, Мелек…

Такел прижимал Грейс к себе, успокаивая ее точно так же, как Мелек делал это со мной десятки раз. Сколько мне было лет, когда я впервые поцеловалась?

– Посмотри на это с другой стороны, – продолжил он. – Мы оба понимаем, что не сможем следить за ней круглые сутки, верно? Она твой ребенок, Кэти, но она уже далеко не маленькая девочка. Это наш шанс узнать парня получше. Понять, насколько у них все серьезно. Может, я ничего не смыслю в воспитании детей, но в бунтующих подростках я разбираюсь отлично, потому что сам был худшим из них.

Если не считать маму, никто и никогда не давал мне советов, как воспитывать дочь. На миг мне показалось, что во мне должна вспыхнуть злость. Но этого не случилось. В эту самую минуту я была просто рада, что рядом есть кто-то, кому не наплевать на Грейс.

– И что ты сделаешь с джал’заркой, если она явится?

– Скручу и запру, пока все не выложит, – ответил он, опустив взгляд на свои сапоги. – Ты ведь понимаешь, что нам, возможно, придется силой заставить ее говорить? Это будет не самое приятное зрелище, но обстоятельства изменились, и я не собираюсь рисковать тем, что у нас есть.

Я кивнула, отчего в желудке неприятно засосало. Мелек прав. Коршуном виться над Грейс – не выход, так можно сделать только хуже. Теперь, когда мы обо всем знаем, эти прятки по углам хотя бы прекратятся.

– Как думаешь, они действительно пара? – спросила я.

– Департамент не станет проверять их ДНК, пока они не повзрослеют, – Мелек притянул меня к себе и запечатлел на моих губах быстрый поцелуй. – Но сейчас я могу сказать с полной уверенностью: если это судьба, она все равно их сведет.

Глава 20



Мелек

– Я не хотела врать, – пробормотала Грейс, споласкивая руки в раковине моего кабинета. – Но когда дело касается парней, у мамы сразу сносит крышу, так что я… решила промолчать.

– У твоей матери была нелегкая жизнь, Грейс. Даже я понимаю, что растить ребенка – тяжкий труд, а уж тем более в одиночку, когда ты сама едва повзрослела.

– Но мы ведь даже не…

– Переспали, – хмыкнул я. – Это у людей такая фишка? Не называть вещи своими именами?

Она взяла ведро с инструментами, замоченными в дезинфицирующем растворе, и поставила его на столик возле кушетки.

– Я сказала ему, что еще не готова к этому. И Такел согласился подождать, пока департамент не проверит наши ДНК. Он пообещал себе, что разделит ложе только со своей суженой.

– Полностью поддерживаю его настрой. – Я мысленно поблагодарил Три Солнца и протянул ей звуковой очиститель с парящей тележки. – Что ж, твоя мама хотела в наказание заставить тебя бесплатно драить комнаты. Но раз уж ты у нас начинающий целитель, будешь чистить целительские инструменты.

Когда она сердито скрестила руки на груди и фыркнула, я указал на дверь:

– Можешь пойти взять швабру и отмывать чужие биологические жидкости с ковров. Выбирай.

– Ладно, – проворчала она и опустила очиститель в емкость, водя им над загнутыми иглами и дозаторами. – Но чтоб ты знал: мы с Такелом созданы друг для друга. Называй это интрижкой, первой любовью, как хочешь, но мы-то знаем правду. И вы не сможете удерживать нас порознь, особенно после того, как он поможет тебе выследить ту джал’зарку.

Я уселся на табурет и дождался, пока с лица сойдет ухмылка, прежде чем развернуться к ней:

– Давай договоримся. Я уговорю твою маму разрешить вам с Такелом устроить киновечер прямо здесь, в «Брот Аднак».

– А взамен?

– Я возьму ее с собой на фестиваль Сони’дар, и чтобы от тебя я не услышал ни единого слова недовольства.

– Ты же сам говорил, что это слишком опасно.

– Это что, жалоба?

Она подняла дозатор и недовольно буркнула:

– Так сойдет?

– Только если ты хочешь, чтобы твой следующий пациент загнулся от инфекции, – ответил я. – Буду считать, что на сделку ты согласна. К тому же я уже придумал, как обеспечить нашу безопасность.

Она раздраженно вздохнула:

– Работы тут куда больше, чем я думала.

– В этом-то и весь смысл, – хмыкнул я. – Сейчас ты этого не ценишь, Грейс, но тебе повезло, что мать тебя направляет. В твоем возрасте я драил целительские инструменты почти каждое солнце, и за мной никто не приглядывал.

– Такел вообще на тебя не похож.

– У Такела есть будущее, которого можно ждать. Меня забрали в систему как раз тогда, когда наша самая последняя женщина умерла от старости. Мне было около двенадцати земных лет, когда Империя забросила очередную попытку исправить генетическую мутацию в тех яйцеклетках, что они успели собрать.

Она сунула дозатор мне под самый нос:

– А сейчас?

– Достаточно чисто.

Она отложила его на сухую тряпку и взялась за следующий инструмент, косясь на меня:

– Ты сидел на наркоте.

– Кто тебе сказал?

– Такел заметил по твоим глазам. Говорит, это из-за нее они выцвели.

Я горько усмехнулся.

– Вот и я о том же… никакого присмотра. Все думают, будто дурь вымывает цвет из радужки, но на самом деле это генетическая мутация, запущенная препаратами. Процесс необратим.

– А если бы у вас с мамой родился ребенок, у него тоже были бы двухцветные глаза?

От этих слов инъектор выскользнул из моих пальцев, а по телу разлилось странное покалывание.

– Черт, я как-то никогда об этом не думал. Надеюсь, что нет. Мне и самому тошно жить, зная, что встречные то и дело плюют мне под ноги. – Я подобрал инъектор и убрал его в ящик тележки. – Пойду проверю, как там твоя мама. Сегодня у нас всего один частный прием, вряд ли я кому-то срочно понадоблюсь.

– Мне тоже можно идти?

Я рассмеялся, направляясь к выходу:

– Конечно. Как только бак опустеет. Если отмоешь плохо – вываляю все в грязи и заставлю переделывать заново.

Проигнорировав ее возмущенный стон, я спустился на первый этаж.

К’терра сидела за длинным кухонным столом в компании других работниц. Они шумно выпивали за здоровье клиентов, успевших по-быстрому закончить свои дела, и наперебой передразнивали их стоны и кряхтение.

– Вы уже раздали информационные диски? – спросил я, подходя к компании.

К’терра глянула за угол, в сторону главного зала, а затем бесцеремонно закинула ноги на стол:

– Ага. К завтрашнему дню каждая джал’зарка на Одхейме будет в курсе бесплатных уколов. Мы арендовали одну из старых лавок и уже повесили вывески. Там есть черный ход, но его я возьму на себя.

При этой новости у меня в жилах заиграл азарт.

– Хочешь сказать, ты тоже там будешь?

– Ты серьезно? – Она удивленно вскинула бровь. – Учитывая, в каком виде ты приполз в прошлый раз, я тебя одного не оставлю. Эта девка может быть трижды калекой и хромать на обе ноги, но ее хвостовой шип от этого менее опасным не стал. Если он вообще у нее остался.

– А где Кэти?

Она махнула рукой в сторону коридора:

– В пустом зале. Адора запрягла ее расставлять столы для закрытой вечеринки, которая будет через два солнца.

Я кивнул ребятам и зашагал по коридору. В моих движениях появилась былая легкость – вся вчерашняя хандра испарилась без следа. Для меня Земля теперь была на расстоянии каких-то двух прыжков через негативную материю. А за ними – скромное жилье, купленное на нехитрый заработок целителя, но счастье, которое нас там ждало, не измерить никакими кредитами.

Я зашел в дальний зал, где Кэти как раз двигала круглые столы и расставляла вокруг них стулья.

– И ты тут совсем одна?

Она аккуратно разгладила скатерть и лукаво взглянула на меня:

– Как видишь.

– Вот как? – Я высунул голову в коридор, проверяя обстановку, а затем бесшумно запер за собой дверь. – Ты даже не представляешь, что обычно творится в таких темных закоулках.

Она выпрямилась, и с каждым моим шагом ее улыбка становилась все шире. Я перехватил ее за руку и резко притянул к себе – глухой стук наших тел смешался с ее тихим вздохом.

Кэти обвила руками мою шею и подарила мне поцелуй. Внутри все вспыхнуло от этого безумного сплетения языков. Тот жесткий контроль, который я так долго выстраивал, дал трещину, и в голове закружились мысли обо всем, что я хотел сделать с ее телом.

Она с тихим стоном провела ладонями по моей груди, опустившись к поясу брюк. Кэти потянула ткань вниз, одновременно опускаясь на колени прямо предо мной.

Почувствовав, как мелко подрагивает моя верхняя губа, я хрипло спросил:

– Что ты делаешь?

Вместо ответа она ухватилась за край моего белья, и стоило ей обхватить губами мой член, как я запрокинул голову, издав глухой рык. Бедра сами толкнулись вперед, ложась в ее руку каждый раз, когда ее пальцы скользили к основанию.

– Сядь, – попросила она и, ухватив меня за бедра, подтолкнула к стоявшему рядом стулу.

Не в первый раз наша разница в росте диктовала свои правила.

Кончик ее языка прошелся по стволу, отчего головка возбужденно дернулась. Мощный прилив крови наполнил член, вены вздулись от напряжения – во мне проснулось желание, копившееся долгие пятнадцать земных лет.

Она обвела языком саму головку. Проклятье, как же мне хотелось запустить пальцы в ее волосы и заставить эти губы полностью поглотить меня. Когда она наконец глубоко заглотила мой член, я резко дернулся, отчего стул под нами едва не перевернулся.

Ее губы плотно сомкнулись, в комнате послышались тихие причмокивания – Кэти уверенно ласкала мой налившийся орган, заставляя яйца подтянуться выше. Из члена выделилось несколько капель смазки, и то, как она тихо промычала от этого вкуса, заставило меня содрогнуться всем телом.

– Клянусь всеми галактиками, Кэти…

Я запустил пальцы в ее пучок на затылке, совершенно забив на то, что прическа начала разваливаться. Мне не составит труда поправить ее позже. Точно так же, как она учила меня сегодня утром.

Моя рука на миг замерла, но стоило Кэти засосать сильнее, слегка ухмыляясь прямо во время ласки, как я мягко надавил на ее затылок. Она застонала, но приняла меня одним плавным движением, так что ее горло завибрировало прямо упираясь в головку.

Каждый раз, когда очередная капля предсемени поднималась по стволу, Кэти зажмуривалась и тихонько скулила, словно ей было мало. И я бы с радостью излился прямо сейчас, заполняя ее рот струя за струей, покрывая десны горячей жидкостью. Но только не сегодня.

– Кэти, маленькая моя, – мой голос сорвался на хрип, и я слегка потянул ее за волосы. – Прекрати, иначе я сейчас кончу прямо так.

– Я хочу почувствовать твой вкус.

От этих слов мой член снова дернулся. Мне пришлось упереться руками в колени, чтобы подняться – ноги дрожали так сильно, что едва держали.

– И ты его почувствуешь. Но сначала я должен сдержать свое обещание.

– Обещание?

– Уже забыла?

Я ухватился за край ее платья и задрал его вверх, останавливаясь у самой груди, и тут же припал губами к соскам. Сначала к одному, затем к другому, очерчивая их языком. Они превратились в твердые горошины, перекатывающиеся на кончике языка, пока я прижимался своим членом к ее голому животу.

Одним движением я стянул платье через ее руки и голову.

– Я обещал поцелуями излечить синяки на твоих коленях, теперь давай разберемся со всем остальным.

Крепко обхватив ее за талию, я приподнял Кэти и усадил на край стола. Легкий толчок в грудь, и она откинулась назад, растянувшись на белой скатерти прямо передо мной. Волосы моей пары рассыпались еще сильнее, когда она замотала головой по столу. Я стянул с нее туфли и позволил им с глухим стуком упасть на пол.

– Пожалуй, начну отсюда. – Я наклонился к ней и коснулся губами груди, оставляя поцелуй за поцелуем над ее израненным сердцем. – Отныне все будет хорошо. Обещаю.

Ее глаза сузились, а живот напрягся – сработал очередной триггер.

И все же она кивнула и растянула губы в нежной улыбке, преодолевая это состояние вместе со мной. Кидан мог оставить на ней свой след, но его клеймо со временем сотрется, а мое останется с ней на вечность.

Я покрывал поцелуями каждую клеточку ее тела: от тонких прядок, спадавших на лоб, до лодыжек, ноющих от тяжелой работы. Затем прошелся от одного кончика пальца до другого. Поцелуй за поцелуем, кусочек за кусочком, я собирал ее заново.

Когда мой язык коснулся ее трусиков, она уперлась ногами в край стола и приподняла бедра. Я потянул ткань вниз, позволяя ей упасть на пол. Ее ноги раскрылись, обнажая влажную половую щель, готовую принять меня.

– Можно мне поцеловать тебя там? – спросил я, ступая на неизведанную территорию. Дроиды утех и джал’зарки были созданы для нашего удовольствия, но никак не наоборот.

Получив в ответ кивок, я приник к ее лону, слегка прикусывая половые губы и раздвигая их шире, прежде чем провести языком по нежной розовой коже. Запах ее возбуждения тут же заполнил ноздри – густой, пьянящий, с легкой сладковатой ноткой.

Кэти нервно облизнула губы, пытаясь приподнять голову и заглянуть на меня сверху вниз, ее тело обмякло и полностью подчинилось мне. Она глухо застонала, когда я проник в нее кончиком языка, но стоило мне втянуть в рот ее клитор, как она шумно ахнула. Эта твердая маленькая жемчужина пульсировала между моих губ, и Кэти со свистом втянула воздух сквозь стиснутые зубы.

Я вбирал его глубже, посасывая сильнее и одновременно с нажимом поглаживая кончиком языка. Кэти зажала рот руками, но это не помогло сдержать ее громкий крик. Когда она попыталась податься назад, я последовал за ней, слегка царапая зубами чувствительный бугорок плоти, а затем снова принимаясь ласкать его губами.

Моя пара вытянулась подо мной, ее ноги замерли по бокам, пока она упрямо толкалась бедрами навстречу моему рту, ловя свой оргазм прямо на моем лице и втираясь своим лоном в мои губы.

Я не снижал давления, пока ее тело наконец не обмякло, а сквозь пальцы не проглянула довольная широкая улыбка.

– Этому меня на обучении точно не учили, – с усмешкой выдохнул я. – Может, Империи стоит добавить этот пункт в методичку по земным женщинам?

Она приподнялась на локтях.

– У вас есть методичка про нас?

– Возможно, – я подмигнул, перехватывая свой член рукой.

Я раздвинул ее ноги и устроился между бедер, смазывая головку ее же выделениями. Твердая плоть раздвинула мокрую киску, и смесь моей слюны и ее соков образовала пенистый белый налет вокруг головки.

Я едва не заскулил от наслаждения, когда обхватил ее за бедра, насаживая на свой член и толкаясь до упора, чтобы убрать последнее расстояние между нами. Она сжала меня внутри так плотно, что по моему телу прошла крупная дрожь.

– Блядь, Мелек… – застонала Кэти. – Это так хоро…

Первый же мощный толчок оборвал ее фразу. После этого из ее рта вырывались только протяжные стоны, смешивавшиеся с моим тяжелым дыханием и шлепками моих бедер о ее ягодицы.

– Не слишком жестко? – выдохнул я.

Вместо ответа она закинула ноги мне на спину, увлекая за собой и требуя двигаться быстрее и глубже.

– Мне нравится.

Я грязно выругался и резко вошел в нее – стол под нами ощутимо заходил ходуном.

– Тебе нравится, когда я трахаю тебя вот так?

– О да, боже…

Яйца налились тяжестью, готовые выстрелить семенем внутрь нее. Я заставил себя дышать глубже, пытаясь отвлечься от того, как ее стенки буквально тисками сжимали мой ствол, пока ее грудь соблазнительно колыхалась в такт моим толчкам.

Я перехватил одну ее ногу и закинул себе на плечо. Один рывок, и половина ее таза зависла над краем стола, но я крепко удерживал вторую ногу, не давая ей соскользнуть. Я стал входить еще глубже, с каждым толчком натягивая ее бедра на себя. Кэти окончательно потеряла голову: она закинула руки назад, судорожно хватаясь за скатерть, которая сбивалась вокруг ее лица белыми барханами.

Она была настолько мокрой, что вся комната наполнилась характерными влажными шлепками. От этого звука волоски на моих руках встали дыбом. Мысль о том, что она хочет меня, что она принадлежит мне и никто больше не посмеет ее забрать – ни департамент, ни охотники за головами, ни сама гребаная судьба – выжигала все остальное.

– Я уже близко, – простонала Кэти.

То, как она судорожно сжала мой член внутри, только подтверждало ее слова, но я удерживал ровный темп, как бы мне ни хотелось начать вколачиваться в нее со всей силы. Стоны становились все пронзительнее, пока ее икра не напряглась у моей шеи, а соски не затвердели еще сильнее, покрывшись мурашками.

И все же я не позволил себе сорваться. Вместо этого я наблюдал, как она ловит свою волну, подмечая каждую морщинку на ее лице, складку между бровей и то, как она до крови закусила нижнюю губу.

Но пока я любовался своей парой, мой член внезапно обдало прохладой.

Одним резким движением Кэти выскользнула из-под меня и поднялась на колени. Оказавшись на корточках прямо на столе, она снова плотно обхватила губами мой ствол.

Я запрокинул голову и толкнулся бедрами ей навстречу, отчего из ее горла вырвался глухой хрип.

– Блядь, Кэти… Да, вот так, соси меня так.

Ее пальцы в такт ходили вверх-вниз по стволу, пока рот сжимал головку. Соки нашей близости оставались на ее губах каждый раз, когда она заглатывала меня целиком, и блестели на свету, когда она отстранялась.

Я не был неопытным мальчиком и уж точно не был невинным, но в тот момент, когда я излился ей в рот, все мое прошлое показалось блеклой подделкой. Ноги окончательно отказали, пока она послушно собирала каждую каплю моего семени, утробно урча от удовольствия. Она проглотнула все до последней капли, а затем сразу же поцеловала меня, позволяя почувствовать наш общий вкус.

Я крепко обнял ее, прижимая к себе в этом темном зале борделя. В месте, которое всю жизнь продавало мне фальшивые иллюзии, за которыми я безуспешно гнался. Но то, что происходило между нами сейчас, иллюзией не было. Это было по-настоящему.

Глава 21



Кэти

Я повернулась и вильнула задом перед зеркалом. Искусственный хвост, который Адора прикрепила к моим штанам, качнулся из стороны в сторону, задев лодыжки.

– А если он отвалится?

– Глупости, – огрызнулась Адора. – Я, может, и не тороксианка, но уж восемь кокконианских рук точно способны нормально пришить хвост.

– Мне нравится, – с ухмылкой признался Мелек, чье лицо было покрыто серой смесью золы и масла. – Довольно пикантно. Так и подмывает за него дернуть.

Адора фыркнула и закатила глаза.

– Уж тебе бы следовало знать, что дергать джал’заров за хвост – плохая идея.

– Шрам как раз об этом напоминает.

Я провела руками по искусственным бугристым рогам, торчащим из его головы, и поцеловала испачканные золой губы суженого. Улыбка Мелека дошла до самых глаз, интенсивная желтизна контактных линз блеснула в ответ. Видеть его с однотонными радужками было непривычно. Как бы он ни ненавидел свои настоящие глаза, я каждое утро теряла голову от их красоты, когда просыпалась в его объятиях.

– Все будет в порядке, – сказал он и взял меня за руки. – Просто брачная пара джал’заров наслаждается Сон’идаром. Все будут пьяны. Никто и не заметит, что это костюмы. – Он переключил внимание на Адору. – Помни о правилах.

– Да знаю я, знаю. Проверяю их каждые четверть аргоса. Как только фильм закончится, он уйдет.

Мелек переплел свои серые пальцы с моими и потянул за собой.

– А теперь этот ветусианец покажет тебе, как веселится остальная вселенная.

Мы вышли из кухни, оглашая коридор смехом, и шагнули через заднюю дверь. Там Мелек развернул меня и прижал к стене, его поцелуй был ненасытным. Он застонал мне в рот, прикусывая губы.

– Осторожнее. – Я провела большим пальцем по его губам, размазывая серую пасту там, где мы ее стерли. – Ты едва на ноги поднялся.

Его ответ прозвучал глухо и несдержанно:

– Ты дразнишь меня? Потому что мне ничего не стоит показать, насколько хорошо я восстановился.

Я содрогнулась, таз непроизвольно подался вперед, когда он сжал меня ладонью между ног.

– Посмотрите, во что я ввязалась. Возбужденный самец чуть за двадцать, который больше не может держать руки при себе.

– И это говорит самка, которой сегодня утром так сильно приспичило взять мой член, что она прервала мой мирный душ. – Он кивнул в сторону улицы. – Пойдем. Я хочу, чтобы мы хорошо провели время вместе. Хоть раз.

Мы оставили «Брот Аднак» позади и направились к фестивалю. Одхейм гудел под восторженными шагами туристов и грохочущей со всех сторон музыкой, и что-то внутри меня вторило этому ритму.

С тех пор как прибыли ветусианцы, это было ближе всего к моей жизни до вторжения. С каждым шагом ветер перебирал мои волосы, возбуждение разливалось по венам, а легкие набирали больше воздуха.

Рыночная площадь взорвалась красками и чужими запахами. Торговцы все еще стояли вдоль улиц, продавая закуски, алкогольные напитки и то, что Мелек назвал поддельными билетами для неосведомленных душ, которые были не из местных.

У ворот парка он протянул наши билеты молодому ветусианцу, и тот пропустил нас внутрь. Территорию фестиваля над нами освещали тысячи красных фонарей.

Мелек приобнял меня за талию.

– Волнуешься?

– Это потрясающе, – выдохнула я и прижалась головой к его груди. – Жду не дождусь, когда отключится солнце.

– Это случится еще не скоро, но я достал нам билеты в «Туманность».

– Что это?

Ответ ждал за углом, где пандус вел к белому кубу, внутри которого сверкали вспышки голубых молний. Два массивных кокконианца стояли на посту слева и справа от двери. Они открыли ее, как только Мелек протянул им две круглые фишки.

Мелек с подмигиванием увлек меня внутрь, и басы музыки засели у меня между ребер. Она вибрировала в груди, и я не раз споткнулась, следуя за ним, так как все мое внимание было приковано к акробатам, раскачивающимся в голографической туманности над нашими головами.

– Это что-то вроде… клуба?

Мелек остановился, повернулся, приложил ладонь к уху и одними губами произнес:

– Что?

Я подалась вперед, безошибочно улавливая запах своего мужчины даже под серой краской.

– Это клуб?

Я ожидала, что ему придется кричать, перекрывая грохочущую музыку, но Мелек вместо этого кивнул и указал на стеклянную стену напротив. Наши пальцы переплелись, костяшка к костяшке, его хватка была уверенной там, где моя решимость давала сбой. Как давно я не получала удовольствия в подобном месте?

Мы лавировали между группами ветусианцев и проходили мимо высоких цилиндров, за которыми вверх и вниз бегали электрические разряды. Стоило оказаться за стеклянной стеной, как музыка приглушилась, позволяя вести нормальный разговор.

– Лучше?

Я кивнула и огляделась, чтобы сориентироваться. Эта часть клуба, должно быть, служила чем-то вроде лаунджа с расставленными то тут, то там столиками и подушками. Напротив стеклянной стены находился бар, и Мелек направился прямо к нему.

– Два «Даконианских Бродяги», пожалуйста, – крикнул он бармену, а затем лукаво улыбнулся мне. – Прежде чем ты начнешь придумывать отговорки, сразу скажу: сегодня мы вдвоем будем танцевать несмотря ни на что.

Один взгляд через стекло заставил мои колени онеметь. На той стороне ноги двигались в самых разных последовательностях, но ни одна из них не была мне знакома. Поразительно.

Держа в каждой руке по бокалу, он указал на ряд шезлонгов. Когда мы сели, он поставил наши напитки на круглый столик между ними.

– Ты когда-нибудь занималась подобным на Земле? – спросил он. – Ходила по клубам?

– Перестала после смерти мамы. Я просто не могла позволить себе няню. А когда появилась возможность, почувствовала себя староватой для этого.

Он протянул мне бокал, а второй оставил себе.

– Человеческие самки странно относятся к возрасту. Большинство ветусианцев даже не знают своего точного возраста.

– Ты никогда не думал, что я могу быть слишком старой для тебя? Я старше почти на десять лет.

Он поперхнулся напитком и застучал кулаком по груди, прежде чем к нему вернулся голос:

– Кэти, разница буквально в пять земных лет. Клянусь Тремя Солнцами, надеюсь, с математикой у тебя было получше, когда ты работала бухгалтером. Последний раз, когда я проверял, десять лет было в два раза больше пяти.

Из-за моего хихиканья и переполненного бокала, стоило сделать глоток, как большая часть содержимого потекла по подбородку.

– Я впервые вижу тебя с выпивкой, – заметила я.

Он пересел на мой шезлонг и положил руку мне на колено, нахмурив брови.

– Зависимость – это на всю жизнь, Кэти. Тяга к наркотику никуда не исчезает. Все, что мы можем делать – это держать ее в ежовых рукавицах, а алкоголь имеет тенденцию ослаблять хватку.

– Но не сегодня?

– Теперь у меня зависимость от жизни с тобой, – произнес он, осторожно поглаживая пальцами мою щеку, чтобы не смазать серую пасту. – Хорошие моменты. Плохие моменты. Записывай меня на все, потому что я в деле.

Я прикрыла глаза, ловя тепло его руки, привычность прикосновения. В прошлом было так много хороших времен, которые никто со мной не разделял. Тот факт, что Мелек был готов оставаться рядом и в плохие, давал четко понять, насколько он дорог. Не просто как предначертанный мне самец, а как мужчина.

Громкий вой заставил меня взглянуть на группу ветусианцев, сидевших на шезлонгах в конце стены. Воины. Их легко было узнать по черной униформе. Они барабанили пальцами по стеклянному столу, отчего серебряные сферы перекатывались, оставляя следы рассыпанной голубой пыли.

Я посмотрела на Мелека. Его опущенный к земле взгляд послужил достаточным подтверждением. Душа-пыль.

– Это как чума, – сказал он, и в его голосе появилась странная пустота, словно он отстранялся от собственных слов. – Стоит прикоснуться один раз, и ты на крючке, хотя первые пару лунных циклов я твердил себе, что все под контролем. – Его ладонь сжала мое колено чуть крепче, будто он твердо вознамерился никогда его больше не отпускать. – Пока в один прекрасный день ты не просыпаешься от такой дикой дрожи, что даже отлить нормально не можешь, потому что телу нужна следующая дорожка, чтобы просто функционировать.

– Почему ты начал?

Он медленно пожал плечами.

– Не знаю. Возможно, я более чувствителен, чем другие? Я родился из машины, воспитан машиной. Я и не понимал, что самка, притворявшаяся кем-то вроде матери, была дроидом, пока у нее не замкнуло тепловой датчик и она не расплавила себе половину лица, встав слишком близко к термоядерной панели. Потом меня отправили в мою страту. И дальше все пошло по накатанной. Вставай. Исполняй долг. Приноси гордость Империи. Ура!

– Насколько тебе тяжело? – спросила я, едва заметно кивнув на ветусианцев позади. – Держаться в стороне от этого?

– Ты звучишь обеспокоенно.

Я склонила голову набок и приподняла бровь.

– Ни капли, Мелек. Я просто хочу понять, что ты чувствуешь.

Он указал на болячку на тыльной стороне ладони, похожую на рану, которая никогда полностью не закрывалась и не заживала.

– Когда я на взводе, у меня есть склонность расчесывать это место. Раздражающая привычка, но помогает отвлечься от тяги к наркотику.

– Думаю, то, что ты прошел реабилитацию и завязал, заслуживает признания.

– Хотелось бы мне, чтобы Империя проявляла больше инициативы в этом вопросе, – вздохнул он. – Столько народу пошло на реабилитацию, когда объявили о Гарнизоне Земли. Но когда пришло время записываться на миссию, они объявили вылечившихся зависимых непригодными для участия. Это был такой удар по нам, что большинство тут же вернулись к старым привычкам.

– Так как же вышло, что тебя приняли?

– Каэль, – ухмыльнулся он. – Мы из одного урожая и выросли вместе. Он попал в страту воинов, а они, поверь мне, шутить не любят, когда дело доходит до физических наказаний. Однажды он наткнулся на меня после того, как случайно взорвал оружейную на тренировочном полигоне. Я взял вину на себя, что обошлось мне всего лишь примерно в двадцать солнц чистки целительских инструментов. У него высокий ранг, так что… он протащил меня в списки миссии.

Мелек бросил взгляд на стол, ногой постукивая по основанию нашего шезлонга, пока поверхность недопитых напитков не за затряслась. Большинство воинов теперь либо опирались друг на друга, либо на стеклянную перегородку позади них, уставившись в пустоту. Мелек перебирал пальцами, его тело становилось все более беспокойным.

– Мы можем уйти, если они тебя нервируют, – предложила я.

– Хм? – Он моргнул несколько раз. – О, нет. Просто я давно так не выбрался, понимаешь. Столкнулся с этим лицом к лицу.

– Не проблема, если ты хочешь уйти.

С улыбкой он кивнул.

– Как насчет танца?

Ответа Мелек ждать не стал.

Вернув бокалы на стол, он взял меня за руку и увлек за собой. Музыка снова оглушила нас, стоило выйти из лаунджа. Круглые плитки на полу светились белым, сменяясь синим под движениями ветусианцев, джал’заров и кокконианцев. Они покачивали бедрами и двигали конечностями, отчего у меня по шее побежали мурашки. Это был не фокстрот и не сальса.

– Здесь около сотни разных видов, – крикнул Мелек с широкой улыбкой на лице. – Правильных или неправильных движений нет. Просто слушай свое тело.

Он подошел ближе и положил ладони прямо мне на поясницу, плотно прижимая мои бедра к своим. Затем он стал двигать ими влево и вправо, пока мы не слились в общий ритм.

– Вот так, – произнес он одними губами, а затем провел губами по моему уху. – Похоже, мое тело подходит твоему без всяких усилий.

Бас вибрировал в ногах, заставляя меня двигаться, пока руки скользили вверх и вниз по груди Мелека. Ничто в этом не казалось странным или глупым. А если и казалось со стороны, нам было плевать.

Такая несдержанность и беззаботность дарили то, чем я не наслаждалась с тех пор, как увидела положительный тест на беременность. В этом крылось нечто освобождающее, словно я соприкоснулась с дикостью внутри себя, которая слишком рано оказалась скована обязанностями.