Текст книги "Истинная (ЛП)"
Автор книги: Лив Зандер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)
Глава 26
Кэти
Миска с супом из буллхабу была теплой и приятно грела ладони, но мой взгляд застыл на странных овощах, плавающих на поверхности. Они закручивались вихрем каждый раз, когда я опускала туда ложку, и дрожащая рука проливала половину содержимого на полпути ко рту К’немы.
– Прости, – тихо сказала я, вытирая рукавом своей рубашки жирные капли с ее истощенного тела.
Она едва заметно приоткрыла губы, втягивая бульон сквозь стиснутые зубы. Овощи и мясо застревали на клыках: что-то падало обратно на подушку, которую я ей вернула, а что-то все же попадало внутрь.
Глаза, сухие и выплакавшие все слезы, чесались при каждом моргании. Стоило мне закрыть их, как я снова видела Мелека – он смотрел на меня со своей мальчишеской ухмылкой, и эта картина отзывалась колющей болью в самом сердце.
– Как ты можешь открываться его виду, человек? – спросила К’нема. – Сколько твоих сородичей они убили, когда только прибыли?
– Моя мать погибла еще до первой фазы. А остальным моим сородичам никогда не было дела ни до меня, ни до нее, так что мне плевать, что с ними стало. – Я скормила ей еще одну ложку, наблюдая, как струйки бульона стекают по углам ее рта, оставляя бурые пятна на подушке. – Ветусианец, который купил мою связь? Он пытался изнасиловать меня, чтобы забрать у моего суженого. Я убила его.
– Да, целитель говорил мне, – отозвалась она с хриплым смешком. – Мертвый ветусианец – это благословение.
Я проигнорировала вспыхнувшую в глубине души злость. Не позволила ей перекрыть мне горло. Я должна быть сильнее этого желания рухнуть на пол и разрыдаться. Мелек пытался заставить ее говорить и потерпел неудачу. Теперь была моя очередь.
– Он хороший самец, – произнесла я. – Он спас меня. Заставил все плохие воспоминания исчезнуть.
– Твои плохие воспоминания – ничто по сравнению со страданиями моего народа. Возможно, он и был молод и невинен, когда они пришли и вырвали нас с нашей планеты, но все мы несем позор наших предков в своих душах.
Я тяжело сглотнула, прекрасно понимая, что в ее словах была правда, и все же попыталась возразить:
– Твой вид пытался вторгнуться на мою планету ради ресурсов.
Ее грудная клетка дернулась под лохмотьями в подобии смеха:
– Это то, что они продолжают твердить всем вокруг, верно? Мы пришли, чтобы предложить технологии в обмен на ресурсы. Чтобы они не смогли забрать нашу планету, как сделали со всеми остальными.
– Она лжет, – раздался из-за моей спины голос Такела.
– Что ты можешь знать, малец? – огрызнулась К’нема. – Тебя еще и в помине не было, когда Империя сжигала наши деревни, разрушала наши святыни и забирала наших дочерей, чтобы те согревали их постели.
Я жестом приказала ему закрыть тему.
– Грейс?
Он мотнул головой через плечо.
– Наконец-то уснула на диване. К’терра караулит задний двор, а Адора заперла остальные двери.
Пав духом, я поставила миску на прикроватную тумбочку:
– Тебе холодно?
– Нет, человек.
Я поднялась и вышла из комнаты.
Такел закрыл и запер дверь позади нас, его опухшие глаза тут же снова обратились к Грейс:
– Я не воин и не боевой целитель, но я защищу ее ценой собственной жизни, если потребуется.
Его слова больно ранили, проникая туда, где суровая реальность ждала малейшей возможности наброситься на меня. Повернуть мою голову и заставить взглянуть на факты. Мелека не было, и каждая секунда, пока К’нема отказывалась помогать, урезала жизнь любимого мной мужчины. Теперь, когда охотники за головами схватили его, нетрудно было догадаться, что последует дальше.
– Собирайте вещи. – Незнакомый голос ворвался в комнату, глубокий и хриплый тембр заставил мое сердце болезненно сжаться.
Ветусианский воин в черной униформе, украшенной знаками отличия, коротко кивнул.
– Я офицер Каэль. Полагаю, Мелек упоминал обо мне пару раз?
Мне захотелось отступить. Забиться в угол, потому что две стены давали больше защиты, чем ничего. Но я подавила мимолетную панику и заставила ноги двигаться. Шаг. Еще шаг. Этот ветусианец был другом Мелека, и я не позволю своему страху лишить меня последнего проблеска надежды, за который можно было уцепиться.
– Где Мелек?
– В изоляторе на Земле, – ответил он. – Физически он не пострадал и просил меня вернуть тебя и твою дочь домой.
Домой.
Слово, которое должно было привести меня в восторг, теперь лишь вызвало лишь тошноту.
– И что потом?
Он на мгновение закусил верхнюю губу, после чего опустил голову.
– Он признался в убийстве воина Кидана, взял на себя вину. Будут слушания, за которыми, скорее всего, последует публичная казнь.
Один ужасающий удар сердца врезался в грудину, стирая в порошок любую надежду, на которую я рассчитывала. Почему он так легко сдался? У нас было время. У нас была К’нема.
– Группа охотников за головами уже на пути к Одхейму, – произнес Каэль, словно прочитав недоверие на моем лице. – Они перевернут это место вверх дном, пока не найдут тебя, Кэти. Пока не найдут Грейс. А потом продадут вас обеих на невольничьем рынке.
Такел прижал ладонь ко лбу и бросился к Грейс, замерев над ней так, словно ожидал, что дверь вынесут в любую секунду. И, пожалуй, мне тоже следовало этого ожидать.
– Мелек хочет, чтобы вы были в безопасности, – продолжил Каэль. – Это то, чего любой мужчина желает для своей женщины, и он готов пожертвовать ради этого жизнью. Не позволяй ему отдать ее впустую, ведь он уверен, что такова его судьба. Его признание позволяет тебе и твоей дочери вернуться на Землю. Никаких арестов. Никакого преследования. Иден да тайг Л’нагал организовала для вас жилище на окраине третьего сектора, подальше от прессы.
Головокружение накатило волной, я покачнулась вперед и вбок одновременно, едва успев ухватиться за спинку дивана. Если Мелек считал своей судьбой отдать жизнь за мою, то какова была моя судьба? Принять это и прожить еще тридцать три года в полном одиночестве? Как я могла отказаться от него после всего, через что мы прошли? После всего, кем мы стали друг для друга?
– А чего хочет женщина для своего мужчины? – спросила я.
Каэль наклонил голову, нахмурившись.
– Прошу прощения?
– Я не полечу. Я останусь здесь, пока не заставлю ее заговорить, – слова сами сорвались с губ, заставив меня почувствовать себя одновременно и смелой, и глупой.
– Сейчас не время для упрямства, самка. Если ты думаешь, что на кону стоит твоя жизнь, то поверь, все гораздо хуже. Они придут. Они заберут тебя. И ты проведешь остаток своих дней, ощущая на себе пот ветусианцев, пока они будут спариваться с тобой любым извращенным способом, каким только пожелают. – Он указал на Грейс, чьи веки дрогнули во сне. – Ты этого для нее хочешь?
– Я люблю его.
– А он любит тебя, – отрезал Каэль. – Он просил меня передать это. И именно потому, что он любит тебя, ты должна идти со мной прямо сейчас. Мелек – мой друг. Я не могу подвести его и не обеспечить вашу безопасность.
– Забирай ее. – Я подбежала к Грейс и опустилась на диван, довольно резко расталкивая ее. – Просыпайся! Грейс! Тебе нужно уходить.
– Это безумие.
Дочь испуганно распахнула глаза и тут же вскочила:
– Что случилось?
– Надень обувь. Возьми плащ. Ты возвращаешься на Землю.
– Но… – Ее взгляд тут же упал на Такела. – Почему? Как? Я не пойду без него.
– Просто фантастика, – прошипел Каэль, прижав ладонь к лицу. – Я гнал сюда изо всех сил, а теперь никто не хочет улетать.
Если я чему и научилась за те несколько лет, что была матерью девочки-подростка, так это тому, что споры ни к чему не приведут. Я отыскала глазами Такела, позволяя тишине сказать все за нас.
Он кивнул, взял Грейс за руки и сказал:
– Ты здесь не в безопасности, Грейс, и я никогда не прощу себе, если с тобой что-то случится.
– Охотники за головами уже на пути сюда, чтобы схватить нас, – добавила я. – Офицер Каэль доставит тебя на Землю.
Она посмотрела на Такела, и на ее лице отразилась та же боль, что выжгла и мое сердце.
– Но я не хочу оставлять тебя.
– Я прилечу на Землю, – мягко произнес он, погладив ее по волосам. – Я уже подал заявку в Гарнизон Земли. Я почти достиг зрелости, а им там нужны психологи. Ты подождешь меня?
Каэль всплеснул руками:
– Это мой корабль. Моя миссия. Я заберу вас обеих, даже если ради этого мне придется привязать вас к ионным панелям.
Я проигнорировала его угрозу и полезла под диван в поисках обуви Грейс. Нащупав туфли, я бросила их перед ней с таким умоляющим выражением лица, какому даже она не могла отказать.
– Забирай ее, – твердо сказала я, глядя прямо на Каэля. – Увози ее на Землю.
– А как же ты?
– Клянусь, я очень близка к тому, чтобы заставить ее говорить, – соврала я, и сердце заныло от этой лжи. Никакой близости к разгадке не было. Я вообще не была уверена в том, что делаю, но я должна была попытаться.
– У меня достаточно опыта общения с джал’зарками, и я уверяю тебя, она не заговорит. – Он потер переносицу. – Если только…
Что-то острое кольнуло мне спину.
– Если только что?
Он прижал большой палец к подбородку, потирая темную щетину.
– Существует вещь, которая называется голографическим ченнелингом памяти.
– Это незаконно! – выпалил Такел. – Этот вид пыток запрещен уже несколько десятилетий.
– На Одхейме нет ничего незаконного, – рявкнул Каэль, стиснув челюсти. Затем он указал на Такела: – Ты! Забирай девчонку и спускайся вниз. У меня у заднего входа дежурят десять лучших бойцов. Передай им мой приказ: доставить ее на мой звездолет. Там она будет в безопасности.
– Но как же мама?
– О, милая. – Я обняла ее, впитывая этот родной запах, который, как мне казалось, все еще отдавал детским пюре и молоком. – Еще одна попытка. Я присоединюсь к тебе на его корабле, но сейчас я не могу уйти. Только не тогда, когда еще есть шанс. Забирай ее!
Такел тут же обхватил ее за талию одной рукой, а другой перехватил ее ладонь. Он повел ее вон из нашей квартиры, пока Грейс растерянно оглядывалась на меня через плечо. Вскоре она скрылась за дверью, оставив меня наедине с рушащимися надеждами и разбивающимися мечтами.
– Где она? – спросил Каэль.
Я повернула голову в сторону последней двери.
Он тут же направился туда и открыл многочисленные замки. К’нема была привязана к кровати точно так же, как я ее и оставила.
– Тебе, пожалуй, лучше подождать снаружи, – заметил он. – Этот метод пыток запретили не просто так.
Все тело колотило от крупной дрожи, поэтому отрицательно покачать головой не составило труда:
– Нет, я хочу остаться.
Каэль шумно выдохнул, и из его комма вырвались лучи света. Они соединились в голографическую панель управления над его запястьем, где он начал быстро водить и вращать пальцами. Он коснулся одного из символов, вытянул его из проекции и прижал ко лбу К’немы.
Джал’зарка словно сжалась, став меньше, ее глаза широко распахнулись:
– Не делай этого, ветусианец. Нет. Пожалуйста, не надо.
Он взял ее руку в свою и сильно сжал:
– Хакер. И раз уж на то пошло… Зэвис да тайг Брокнар.
– Я не могу, – она отчаянно закрутила головой. – Никто не должен тревожить мертвых. Не надо этого… пожааалуйста!
Но Каэль не слушал.
Он снял комм с запястья, положил его К’неме на живот, после чего отступил на шаг и прислонился к стене.
– Что происходит? – спросила я.
Он скрестил руки на груди и прижал палец к губам. Прямо над Джал’заркой потоки света сплелись в очертания хижины, под стропилами которой висели связки костей. Перед ней маленькая джал’зарка – девочка, едва вышедшая из ясельного возраста – разгребала землю, обнажая зеленый лист.
– Ами, – искаженный статикой голос девочки зазвучал в комнате, слова прерывались помехами. – Я н-н-нашла хрустозуб.
– О-о, – отозвался другой, более глубокий голос. – Мекара открыла, что именно здесь мы и обоснуемся на всю жизнь нашей звезды.
Хотя К’нема зажмурилась так сильно, что ее ресницы дрожали, слезы все равно прокладывали дорожки по ее впалым щекам. Она качала головой, дергая за веревки на запястьях. Когда это не помогло, она вжала голову в плечи, пытаясь закрыть уши.
– Что это? – прошептала я.
Прежде чем Каэль успел ответить, проекция распалась на частицы, закружившиеся по комнате, чтобы тут же собраться вновь. На этот раз вокруг не было ничего, кроме бескрайней земли, покрытой трещинами, уходящими к самому горизонту. Глухое рычание заполнило пространство, и каждая вибрация отдавалась сквозь голограмму. Она ритмично опускалась вниз, вздымая перед моими глазами частицы пыли.
Рык. Толчок.
Рык. Толчок.
Следом раздался низкий голос:
– Какое приятное, тугое лоно для спаривания, высасывает семя прямо из меня. Даже теплее, чем у дроида.
Лишь когда серые руки потянулись к горизонту, кровь застыла в моих венах. Я вытянула собственные руки, выравнивая их с голограммой, ведь это рычание теперь совершенно отчетливо звучало у меня за спиной. Частицы пепла забивали ноздри, иссушая кожу. Он комком вставал в горле и лип к языку, а запах жженой бумаги смешивался с потом.
– Это ее воспоминания, – произнесла я, и мой голос прозвучал так слабо, словно я сама превратилась в голограмму.
Рвотные позывы подкатили к горлу, застревая где-то прямо под пищеводом.
– Выключи это. Пожалуйста.
– Зэвис – кузнец цепей! – выкрикнул Каэль на всю комнату, а затем склонился ко мне. – Отвернись, если не можешь на это смотреть. Суд над Мелеком должен начаться с минуты на минуту, у нас нет времени на мораль и сантименты.
К’нема издала крик, который, казалось, пробрал меня до мозга костей.
– Хватит. Пожалуйста. Не надо больше.
– Зэвис – кузнец цепей!
Голос Каэля прозвучал с такой силой, что у меня зазвенело в ушах. Голограмма распалась и перестроилась в темный переулок. Ветусианец в черной униформе схватил целителя за шею, приподнял и удерживал на весу. Белые ноги дергались и пинали воздух. Голограмма мигнула, и целитель рухнул на землю. Воин наклонился к нему, что-то прошептал, после чего развернулся и ушел.
В своем воспоминании К’нема быстро подбежала к целителю, ее ноги то и дело мелькали в поле зрения. Ее серая рука вытянулась вперед. Оружие в руке. Палец на спусковом крючке. Ствол направлен в голову. Она заколебалась, рука задрожала.
– Ты застрелила его, – произнес Каэль. – Кто помог тебе подставить Зэвиса? Говори!
– Я ничего тебе не скажу, ветусианец.
– Очень хорошо. Покажи мне свою дочь. У тебя ведь был и сын? Что с ними случилось? Они изнасиловали твою дочь? Зарезали ее?
– Нет! – закричала К’нема, корчась на кровати, все ее конечности натянулись так, что кожа вокруг запястий и лодыжек побелела, сменив цвет с серого на белый. – Дай им покой. Оставь их в покое!
Но голограмма приняла форму дерева, крона которого состояла лишь из иссохших ветвей, свисающих с умирающего ствола. Джал’зарец висел в нескольких футах над землей, его запястья были связаны за спиной.
– Ами! Беги! – закричал он, извиваясь, грубая кора царапала его кожу, разрезая ее до тех пор, пока кровь не потекла по стволу.
Перед ним взошло солнце, настолько яркое, что я инстинктивно закрыла лицо рукой. Лучи расползались по земле, пока К’нема в своем воспоминании пятилась назад. Как только яркий свет коснулся джал’зарца, он закричал, и этот крик оборвался где-то глубоко в его легких.
Но крик К’немы подхватил то место, на котором оборвалось ее воспоминание:
– Фехан! Хакера зовут Фехан! Хватит. Пожалуйста, не надо больше. Дайте моим детям покой. Они теперь с Мекарой. Пусть покоятся с миром. Я умоляю тебя.
Каэль бросился к ней и сорвал свой комм, свет мгновенно исчез внутри гаджета.
– Фехан? Какая страта? Какой урожай?
– Фехан-ученый, – разрыдалась она.
– Где он?
– На Култуме.
Он достал небольшую металлическую пластину и сел рядом с ней.
– И ты дашь мне показания, заверенные кодом ДНК, о проданных связях Гайи?
Она повернула голову в сторону, и ее пурпурный взгляд пригвоздил меня к стене, заставляя слиться с камнем за расшитыми обоями:
– Только если ты оставишь моих детей в покое.
– Скажи мне вот что, джал’зарка. – Каэль устроился на краю кровати, срезая веревку с ее запястий инструментом. – Какое отношение хакер имеет к Зэвису?
– Он знает о ребенке.
– Что? О каком ребенке? – Каэль слегка похлопал ее по щеке, возвращая в полное сознание, от которого ее подрагивающие веки пытались ускользнуть. – Радуйся, что я так спешу.
Он посмотрел прямо на меня.
– Я не могу отправить ее показания через космическую сеть, иначе мы рискуем, что их перехватят и удалят. Мы должны срочно возвращаться на Землю и надеяться, что командир Торин сможет затянуть этот гребаный суд.
К’нема потянулась к его руке.
Ее официальное заявление прозвучало совершенно безжизненным тоном, глаза были пустыми. Словно две полупрозрачные пурпурные сферы, душа за которыми была мертва, распадаясь прямо у меня на глазах.
Было такое чувство, будто она умерла прямо здесь, в этой комнате, только для того, чтобы Мелек мог жить.
Глава 27

Мелек
Я скользил взглядом по белой стене, затем вверх по еще более белому потолку. Камера была залита настолько ярким светом, что в ней не оставалось ни единого темного уголка, где я мог бы спрятаться от своей сердечной тоски. В отчаянии я провел пальцами по лицу и шмыгнул носом, уткнувшись в кончики пальцев – втайне надеясь обнаружить под ногтями не следы душа-пыли, а остатки запаха Кэти.
Они всегда возвращались испачканными и дрожащими. Руки тряслись точно так же, как семь солнечных циклов назад во время беспросветного отходняка, и кожа зудела от непреодолимого желания ощутить близость моей пары, а тело изнывало от горя. Мне хотелось обнять ее еще хоть один-единственный раз. Сделать так, чтобы она посмотрела мне в глаза и повторила, что они красивые.
Я даже не шелохнулся, когда скрипнули дверные петли, но вздрогнул, услышав голос Иден:
– У меня новости.
Она подбежала и опустилась передо мной на корточки, широко расставив колени, чтобы не сдавливать гибрида, растущего у нее в животе. В ее глазах блеснул огонек, но не настолько яркий, чтобы скрыть то, как сурово были сдвинуты ее брови.
– Кэти и Грейс уже на пути к Земле.
Я мысленно вознес жест благодарности Трем Солнцам, и приятное тепло разлилось по моему телу. Моя суженая и ее дочь были в безопасности. Теперь мне оставалось только умереть, удовлетворив закон, чтобы все так и оставалось.
– Это еще не все, – добавила Иден, и ее глаза стали чуть шире и теплее. – Каэлю удалось получить показания джал’зарки, заверенные кодом ДНК.
Свет в камере наконец-то померк, и в углах, где стены сходились с потолком, сгустились тени. Они нависли надо мной, насмешливо скалясь. Я просто отказывался воспринимать слова Иден. Это было невозможно.
– Что?
Она схватила меня за запястья и встряхнула их, словно пытаясь запустить мое сердце и снабдить затуманенный мозг кислородом.
– Они еще довольно далеко, но мы с Торином кое-что придумали. Тебе нужно сделать всего две вещи, хорошо? – Она заглянула мне в глаза, прежде чем медленно и четко продолжить: – Не позволяй им думать, будто это сделала она. И затягивай суд.
Все вокруг меня закружилось.
Моя анам гейл летела ко мне.
С доказательствами нашей невиновности.
Эта новость пробила брешь в моей груди, оставив меня беззащитным и уязвимым – я просто не смел в нее поверить. Чувство надежды росло, растекаясь по всему телу и поглощая меня целиком. На мгновение я даже усомнился, существую ли я еще в этой камере, пока глубокий голос не вернул меня к реальности.
– Целитель Мелек, – донесся из-за двери голос стражника. – Пожалуйста, пройдите в самый конец камеры, спиной к двери, руки за спину.
Получив подбадривающий кивок от Иден, я сделал то, что мне велели, и замер, ощутив сквозняк из приоткрывшейся двери, за которым последовал двойной набор шагов. Иден склонила голову и исчезла. Стражники почтительно поклонились, пока она протискивалась на выход из моей камеры.
Лазерные наручники, обдав кожу теплом, сомкнулись на запястьях. Последовал грубый толчок в плечо, и я покинул камеру под конвоем двух охранников.
Они вели меня по коридорам и вывели через внешнюю дверь, но Иден нигде не было видно. Действительно ли она только что приходила ко мне, или я все это выдумал?
Когда мы вышли на улицу, легкий ветерок того, что люди называют весной, коснулся моего носа, принеся запахи нежных цветущих бутонов и молодой зелени. Как я ни старался, я не мог перестать думать обо всем том, что так хотел узнать об этой планете. О том, как Кэти учила бы меня названиям местных деревьев и обычаям своего вида. Неужели теперь у нас появится такой шанс?
Я глубоко вздохнул, пока мы шли по крытому переходу, соединяющему изолятор с Имперской Ассамблеей. Воздух вокруг был влажным. Поскольку на этой высоте ему не на чем было оседать, он холодной изморосью ложился на мое тело. Едва мы зашли внутрь, все запахи исчезли, сменившись сухим воздухом и ароматом моего же холодного пота.
Бормотание становилось громче с каждым шагом, звуча мрачно и сурово. Лица, которым оно принадлежало, показались, когда охрана завела меня в зал заседаний, где на аккуратных рядах кресел, разделенных деревянными барьерами, сидели ветусианцы. Их узкие губы застыли в напряжении, а в прищуренных глазах читалось осуждение.
На противоположной стороне в кресле сидел командир Торин, а слева и справа от него расположились двое новоизбранных Хранителей. Его губы выражали то же напряжение, если не больше, но в его глазах я не заметил ни капли осуждения.
Стражники усадили меня на стул в самом центре, выставив на обозрение всей ассамблее, готовой разорвать меня вопросами, на которые у меня либо не было ответов. Либо были ответы, но без доказательств. Надо мной в мучительно замедленном темпе монотонно гудел единственный вентилятор: шшш… шшш… шшш…
Шепот становился все громче, напоминая бурю, собирающуюся в левой части зала, но командиру Торину удалось утихомирить ее одним лишь легким покашливанием.
Он поднялся со своего кресла и неторопливым шагом направился к центру зала, заложив руки за спину:
– Почтенные члены Верховного Суда, перед вами предстал целитель Мелек из одиннадцатого урожая, обвиняемый в убийстве воина Кидана. Как ваш Хранитель, я беспристрастно представлю вам доказательства.
– Разве он уже не сознался? – выкрикнул один из Верховных Судей. – Зачем заставлять стольких из нас лететь сюда с Култума и Одхейма, если обвиняемый признал свою вину?
Командир Торин опустил взгляд на свою униформу и разгладил ее, растягивая мгновения до вечности, прежде чем сцепить пальцы перед собой:
– Как ветусианцы, так и люди в Империи расколоты из-за этого дела. Многие не примут его чистосердечное без проведения судебного процесса. И если Култум остается в состоянии спокойствия и порядка, уверяю вас, на Земле этого нет.
– Если на этой планете творятся беспорядки, возможно, Хранителям стоит пересмотреть свою текущую политику. Я предлагаю вместо свадеб проводить казни тех, кто сеет смуту.
Командир глубоко вдохнул, задержал дыхание, а затем выдохнул сквозь натянутую улыбку:
– Текущая политика была утверждена путем голосования, она не входит ни в ваши обязанности, ни в сферу ваших интересов. Но помимо этого, у нас появились новые обстоятельства, которые я представлю в ближайшее время.
Судьи переглянулись, после чего один из них спросил:
– Почему никто не проинформировал нас об этих… новых обстоятельствах?
– Боюсь, информация была получена слишком поздно, чтобы включить ее в повестку при вашем созыве. Как и тот факт, что один почтенный член нашего общества вызвался выступить в защиту целителя Мелека.
При этих словах я выпрямил спину и оглядел зал с таким же недоумением, как и все остальные. Каэль сейчас летел к Земле, так кто же тогда собирался меня защищать? Единственным человеком, о ком я мог подумать, была Иден, но она, будучи человеком, не имела права давать показания в мою защиту.
Ответ явился в виде шаркающих по полу подошв и скрипа трости, медленно приближающейся к центру зала. Я оглянулся через плечо, и увиденное заставило мои внутренности скрутиться в тугой узел.
Целитель Нифал неторопливо выставлял трость вперед, нажимая на нее перед каждым шагом, словно проверяя надежность пола. Он волочил ноги по полу в привычном для Дунатала темпе, и пока некоторые из Верховных Судей прятали стоны в ладонях, командир Торин, казалось, скрывал ухмылку, опустив голову.
– Прошу прощения, – произнес старый ветусианец. – Спешка еще никогда не приводила ни к чему хорошему.
– Почтенные Верховные Судьи, – взял слово командир Торин. – Как ваш Хранитель, я прошу вас помнить о своем долге перед Ветусианской Империей, а также о бремени ваших моральных обязательств отбросить личные предрассудки.
По взмаху его руки в центре зала соткались голограммы, доступные взору каждого. Разбитая крышка туалетного бачка. Пряди светлых волос. Чешуйки кожи. Белое тело с открытыми глазами.
Командир указал на голограмму трупа:
– Целители установили, что причиной смерти стало удушение, вызванное острой ишемией головного мозга, что подтверждается этой голограммой жертвы. Его глаза закатились к затылку из-за прекращения притока крови к мозгу и застыли в таком положении из-за посмертного окоченения.
– Целитель Мелек, – обратился ко мне один из судей. – Следователи обнаружили следы вашей ДНК в каюте самки. Признаете ли вы, что проникли туда без соответствующего разрешения?
Я коротко кивнул.
– Да, признаю.
– И зачем же вы…
– Если позволите. – Старческая дрожь сотрясла руку целителя Нифала, когда он поднял ее вверх, его сухие губы расплылись в еле заметной улыбке. – Я не хотел прерывать вас, Верховный Судья, но мне необходимо озвучить свои мысли, пока они не рассеялись. Есть вопрос первостепенной важности, который мы должны задать обвиняемому.
Верховный Судья закусил верхнюю губу и разрешающе махнул рукой, после чего тишина лишь усугубила повисшее напряжение. Все озирались по сторонам, наблюдая, как Нифал гипнотизирует взглядом ножку моего стула.
– Целитель Нифал, – не выдержал один из судей. – Так в чем заключается вопрос?
– О да, да. Вопрос. Разумеется. – Он качнул трость вперед, проверил упор, а затем передвинул уставшую ногу. – Так-так-так, какой же вопрос…
Клянусь Тремя Солнцами, этот самец тянул время вместо меня, и очень может быть, что это даже не было игрой. Командир бросил взгляд на свой комм, затем отыскал глазами меня и едва заметно кивнул.
– Целитель Мелек, – произнес Нифал, разворачиваясь в мою сторону. – Зачем вы направились в каюту самки в солнце инцидента?
Я поймал краем глаза одобряющий кивок командира.
Глубоко вздохнув и откинувшись на спинку стула, я скрестил ноги. Потом снова распрямился. Потом снова скрестил ноги. После чего произнес:
– Э-э… Я почувствовал, что она в опасности.
– И разве не правда, что вы застали ее отбивающейся от предполагаемой жертвы, воина Кидана, который пытался навязать самке принудительную физическую связь, обычно именуемую на этой планетой изнасилованием?
Один из судей резко вскочил с места.
– Откуда вдруг взялось это обвинение? Это часть так называемых новых обстоятельств? Где доказательства? Как вы смеете порочить имя воина, который даже не может себя защитить?
Командир выпрямился.
– Пожалуйста, позвольте обвиняемому ответить на вопрос. Целитель Мелек.
– Это правда, – сказал я. – Он пытался изнасиловать ее.
– Как такое возможно? – Ученые заерзали в своих креслах, некоторые поднялись, чтобы продемонстрировать свое возмущение. – С какой стати, о, Три Солнца и все божества во вселенной, ветусианец, имеющий пару, пошел бы на такое преступление?
– А что насчет оружия? – спросил другой Верховный Судья. – Давайте вернемся к имеющимся фактам, вместо того чтобы обвинять погибшего ветусианца.
– Предмет, который люди называют крышкой туалетного бачка, – пояснил командир, указывая на разбитый камень. – Объект, который наша группа по культурным исследованиям сочла необходимым для создания временных боксов, имитирующих человеческое жилье на этом континенте. С тех пор они были заменены.
– Отпечатки пальцев?
Командир посмотрел на меня сбоку, прежде чем выпрямиться.
– Эксперты обнаружили только отпечатки пальцев зрелой самки.
Ропот пронесся по рядам Верховных Судей, и широкие рукава их зеленых мантий взмывали в воздух, когда они в недоумении разводили руками.
Пока кулак не обрушился на барьер перед ними подобно метеору, заставив звук удара разнестись по душному залу. Старый ученый встал на дрожащих ногах, и его руки тоже тряслись, даже когда он цеплялся за деревянную перегородку.
– Что случилось с записями с камер наблюдения? – закричал он. – Тридцать два солнечных цикла в должности Верховного Судьи, и я никогда не видел подобной некомпетентности! – По залу прокатились возражения, но старик заставил свой громкий голос греметь из немощного тела: – Если на орудии убийства остались только отпечатки пальцев зрелой самки, возможно, ее тоже следует казнить за соучастие в убийстве воина. А если не за это, то за ту ее аномальную связь!
Презрительный смешок прорезал стену жалоб:
– Вы хотите сказать, что у земной самки хватило сил лишить жизни взрослого воина? Обвиняемый обучался как военный целитель. Он признался и в проникновении в блок, и в самом преступлении. Зачем мы тратим здесь время? Это не что иное, как ревнивый поступок презренного, ни на что не годного сгу'дала, пытающегося сбежать от реальности, как они всегда и делают.
Вот вам и призыв отбросить личные предрассудки, но это слово больше не имело надо мной власти. Кого волновало, кем я был в глазах остальных, пока в моих венах пульсировала любовь Кэти? Уж точно не меня.
Верховный Судья одарил меня грязной ухмылкой, а вентилятор надо мной сдул ее прямо мне в лицо.
– Этот ветусианец должен быть казнен. И неважно, расколота связь Гайи или нет, мы не можем терпеть подобное варварское поведение среди своего вида.
Каждый спешил высказать свои претензии или занять чью-то сторону, превращая весь зал заседаний в шторм бурных дискуссий. К моему удивлению, командир Торин не предпринял ничего, чтобы успокоить суд, а просто прислонился к барьеру и ждал, пока все утихнет.
Стук трости Нифала – тук-тук-тук – снова заставил всех обратить на себя внимание.
– Целитель Мелек, – произнес он. – Пожалуйста, расскажите Верховным Судьям о тех новых обстоятельствах, которые вы обнаружили, находясь на Одхейме.
Я приготовился встретить поползшее вверх по позвоночнику напряжение.
– Я выяснил, что моя связь с Кэти, моей анам гейл, никогда не была нарушена. Воин Кидан заплатил другому ветусианцу, имеющему доступ к Имперской базе данных, чтобы тот связал его с ней, не зная, что система уже связала ее со мной. Я также полагаю, что именно он удалил записи с камер наблюдения.
Нифал улыбнулся.
– Значит, вы защищали ее честь, а также святость уз, которые вам суждено было разделить. Что делает это не актом убийства, а проявлением храбрости и защиты.
