Текст книги "Истинная (ЛП)"

Автор книги: Лив Зандер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 24



Мелек

Я связал ноги К’немы веревкой, жесткие волокна глубоко врезались в ее и без того окровавленные лодыжки. Она держалась стойко, взгляд ее был опустошенным. Самка не издала ни звука, когда мы с К’террой подвесили ее вверх ногами под душем.

Голосовая команда, и по ее телу заструилась вода, образуя красновато-коричневые ручейки, которые окрасили рваную одежду. Они стекали к сливу, уносясь в канализацию вместе с последними остатками моего сострадания.

Я был целителем.

Мой цвет – белый.

Но я опустился на колени, а затем и вовсе сел на задницу, и ткань моей униформы впитывала мокрые пятна от страданий этой самки. Я не знал, в какой момент перекладывание наших бед на нее стало оправданным. Не помнил, в какой момент этой ночи я превратился из жертвы в палача.

Я знал лишь одно: ее мучения положат конец нашим.

Помешают другим пройти через то же самое.

По крайней мере, именно это я твердил себе, пока она дергалась под струями воды. Не потому, что хотела, а потому, что даже самая сильная джал’зарка не могла бороться с инстинктом самосохранения.

Сквозь потоки воды пробивалось бульканье и хрипы, капли и водяная морось летели из ее рта и залитых ноздрей. Еще одна голосовая команда, и шум воды стал громче, брызги полетели мне в лицо, намочив волосы.

– Она утонет, – предупредила К’терра.

– Значит, я верну ее с того света. – Только для того, чтобы утопить снова.

Пытки – страшная вещь, но особенно жуткая, когда тебя оставляют в живых лишь ради того, чтобы ты прошел через новые муки. Воин, возможно, причинил бы ей физическую боль, но моим оружием было время. Я растягивал ее страдания. Усиливал агонию, позволяя подобраться к самой смерти, но не переступить черту, и возвращал назад по своему приказу.

И все же… она молчала.

– Ладно, – выдохнул я и поднялся на ноги. – Снимаем ее.

К’терра отключила душ.

– Ничего из этого не работает.

Вместе мы отвязали ее от металлического диска на потолке, отчего она повалилась головой прямо на плитку. К’нема застонала, кровь засочилась из очередной раны, которую я позже заботливо залечу, чтобы потом снова вскрыть, когда потребуется. По крайней мере, никто не мог упрекнуть меня в том, что я морил ее жаждой.

– Мне нужно выйти на минуту, – бросил я и покинул ванную. Штаны промокли, руки дрожали. – Дай ей немного передохнуть.

Кэти сидела на диване, едва заметно постукивая носком ноги о ножку стола. Рядом с ней Грейс уткнулась в объятия Такела. Он прижимал одно ее ухо к своей груди, а второе закрывал ладонью, как и подобает хорошему самцу.

Я опустился в кресло напротив, намочив подушку под собой. Никто из них не посмотрел на меня, но неизбежный вопрос все равно сорвался с опущенной головы.

– Ну как? – спросила Кэти.

Глубокий вздох вырвался из моих легких, но он не отражал и доли скопившегося там разочарования.

– Ничего.

– Может, мне принести пакеты с кровью из лазарета? – предложил Такел. – Обескровим ее. Это может вызвать достаточную панику, чтобы она выложила хоть какую-то информацию.

– Мы уже пробовали это с одним из старых полевых СБТ времен войны. Какую бы околосмертную ситуацию ты ни придумал, поверь, мы ее уже разыграли. Джал’зарки живучие. Особенно эта.

– Можно мне поговорить с ней? – спросила Кэти, соскальзывая с дивана и опускаясь на колени передо мной. – Может, если я все объясню…

Я протянул руки к ее лицу. Не прикасаясь, ведь к моим порам липли грязь и жестокость, а просто держа ладони рядом. Давая ей понять, что я хочу этого. Что я делаю это ради нас.

– Это было первое, что я попытался сделать, – ответил я. – Но тут две проблемы. Во-первых, она прекрасно понимает, что если заговорит, то не проживет и солнца. У нее нет семьи. Нет защиты. На родной планете она станет изгоем. Во-вторых, джал’зарки в принципе не склонны помогать ветусианцам.

Грейс высунула голову из-под ладони Такела:

– Почему они так сильно вас ненавидят?

– Сама знаешь почему. – Я откинулся назад и закинул ноги на низкий столик напротив, вода закапала на его поверхность. – Мы воевали с ними три солнечных цикла, когда они пытались вторгнуться на Землю, чтобы не дать им доступ к нанитовым технологиям. Потом мы поработили четверть их женского населения и принудили к проституции. Или, может, дело в том, что из-за Гарнизона Земли они остались без работы? Трудно сказать, какая из этих причин заставляет ее ненавидеть нас сильнее всего.

– Мы не могли позволить им получить доступ к нанитам, – подал голос Такел.

Кэти поднялась и прижалась своим лбом к моему, позволяя мне подпитаться ее теплом, ее близостью и верой в то, что я здесь хороший парень.

– Да, – согласился я. – Представь себе вид с рогами, клыками и когтями, закованный в почти непробиваемую броню. Это не то, что нужно вселенной.

– А у тебя они есть? – спросила Грейс. – Если ты военный целитель, разве тебе не дали наноброню?

– Когда-то была, но я извлек наниты и продал их на черном рынке, чтобы финансировать свою прошлую зависимость. В моей ДНК все еще осталось немного, но из-за этого я выгляжу так, словно на меня насрало какое-то игольчатое животное, когда они проступают на коже.

Из ванной вышла К’терра и встала рядом:

– Она в сознании, если хочешь попробовать еще раз.

Кэти отошла, обхватив себя руками, и то, как она избегала моего взгляда, разрывало меня на части. Мне не составляло труда делать то, что должно, но я бы предпочел, чтобы она оставалась внизу, пока я этим занимаюсь. Однако этой свободы мы больше не имели – и не получим никогда, если К’нема не заговорит.

Я поднялся и вернулся в ванную, мокрая ткань штанов холодила ноги. Воздух был влажным, с отчетливым привкусом железа. Передо мной на боку лежала джал’зарка. Бледные губы ее пускали пузыри в лужу воды, скопившуюся вокруг ее головы, а от жесткой плитки отражались тихие звуки. Колыбельная песня джал’заров?

Эта самка выглядела точь-в-точь как та, которую мне хотелось поднять на руки и отнести в свой кабинет. Раздеть догола и залечить раны, которые я сам же и нанес, напитать это тело, которое Империя высосала досуха. Вместо этого я прижал подошву сапога к ее пальцам и стал давить, заставляя их хрустеть и ломаться под моим весом.

Она вздрогнула, но лишь на мгновение, а затем сменила песню на надрывный смех.

– Ты не сможешь причинить мне боль сильнее той, что причиняют воспоминания о вашем виде, ветусианец.

– Если только я не добавлю новых.

– Мой род мертв, – произнесла она, и ее пурпурные радужки отразились на мокром полу. – Ветусианцы убили мою пару в бою, изнасиловали мою дочь до крови, сожгли моего сына под нашей звездой. Воспоминания и боль – вот что течет в моих венах.

Грудь сдавило от ее слов. Без сомнения, после этого я возненавидел себя еще сильнее, но моя любовь к Кэти оставалась прежней. Моя решимость защитить ее и Грейс от подобной участи была непреклонной.

– Зачем тогда покрывать его, а? Он такой же ветусианец, как и я. Зачем защищать его?

Хихиканье пробилось сквозь ее грудную клетку, ребра выпирали сквозь мокрые лохмотья всякий раз, когда она втягивала воздух.

– Защита его удерживает кузнеца цепей в кандалах.

Отлично, она сошла с ума, снова отодвигая полезную информацию за пределы моей досягаемости. Поддавшись давящему чувству в желудке, я сел рядом с ней, позволяя этой тяжести разрастаться и заполнять все внутри. Земля с тем же успехом могла находиться в миллионах лет отсюда.

– А если бы Империя предложила тебе своего рода амнистию? – спросил я. – Твои показания, заверенные кодом ДНК, могли бы помочь нам накрыть преступный синдикат. У меня есть связи. Влиятельные люди.

– Ты прыгнул выше головы, целитель.

– И я хочу выбраться, – огрызнулся я. – У меня здесь две человеческие самки. И ты, и я знаем, что с ними будет, как только их поймает кто-то из торговцев живым товаром. Мне нужно их защитить.

Она перевернулась на спину, но повернула лицо ко мне:

– Ветусианцы подобны вирусу. Вы расползаетесь по вселенной, ваши корни отравлены жадностью прошлого, вы высасываете из своих хозяев все, что вам нужно. А потом бросаете их умирать, когда они перестают служить вашей цели.

В ее словах было столько правды, что я не посмел спорить. Я снова поднялся и вышел из комнаты, отчаяние перехватывало горло, слезы жгли глаза.

– Я больше не могу, – бросил я, вваливаясь обратно в жилую зону.

Все в панике подскочили, а когда я схватил свой плащ с дивана – вздрогнули еще раз. Я набросил его и натянул капюшон на голову, игнорируя мольбы не выходить на улицу. Мне нужно было пространство. Нужен был воздух. Но больше всего мне нужен был другой план.

Услышав торопливые шаги позади себя по коридору, я оглянулся через плечо. Кэти шла за мной, и все то, что я хотел предъявить миру как свое, пряталось под этой уродливой, кусачей, тяжелой тряпкой. К’терра шагала прямо рядом с ней.

Я прибавил шагу и вышел через заднюю дверь, грудь распирало от ощущения собственного бессилия. Вот я снова здесь, неполноценный, как и говорили те, кто поумнее меня, снова подвожу Кэти. Опять.

Онемевшие ладони уперлись в каменную стену, которая, как я помнил, крошилась под кончиками моих пальцев. Я смотрел на улицу и сделал глубокий вдох, но в нем не было свежести – один лишь тухлый смрад.

Сзади меня обхватили руки, обнимая за талию.

– Мелек.

Ее мягкий голос ударил по сердцу сильнее любого крика. Кэти прижалась головой к моей спине, удерживая так, словно я мог спасти нас от затопления в темной пучине Одхейма, словно я действительно был способен нас вытащить.

Ну да, конечно.

Я заворочался в ее объятиях, пытаясь вдохнуть вопреки тяжести ее рук. Легкие сводило от нехватки кислорода, но как бы я ни вырывался, она не отпускала. Почему она держалась за меня? И почему, будь прокляты Три Солнца, эти сферы так тяжело оттягивали мои мокрые карманы?

Черт… этот зуд на тыльной стороне ладони.

Я потер его.

Почесал.

Провел по нему зубами.

Ничего не помогало, поэтому я потер руку о шероховатый камень – боль отвлекала от изнурительного покалывания в нервах. Если бы я оставил ее в покое, возможно, она нашла бы счастье с Киданом. Любая жизнь, даже с фальшивым самцом, была бы лучше этой. Мы просто выживали, изо дня в день гадая, сколько это продлится. Возможно, мне стоит сознаться в убийстве…

– Анам гайл.

Голос Кэти вырвал меня из мыслей, ее тон сейчас был настолько мягким, что я просто не мог не отстраниться от нее. От ее нежности и этого неуместного доверия и веры, которую она в меня вкладывала.

– Что она сказала такого, что ты так расстроился? – спросила К’терра.

– Ничего, – огрызнулся я. – Несет полную чушь. Бред про вирусы, кузнеца цепей и… всякое гребаное дерьмо.

– Ты сказал «кузнец цепей»?

Я резко развернулся, моя грудь тяжело вздымалась:

– Я что, неясно выразился?

Я ожидал получить затрещину, но К’терра стояла неподвижно, плотно прижав руки к бокам. Ее взгляд метался по камням мостовой, и Кэти подошла к ней.

– Это что-то значит? – спросила Кэти. – Кузнец цепей?

К’терра кивнула, ее ответ прозвучал как бормотание:

– Джал’зары иногда называют Зэвиса да тайг Брокнара кузнецом цепей, поскольку именно он стал причиной нашего порабощения. – Она подняла глаза и пригвоздила меня взглядом к стене. – Что конкретно она сказала?

– Э-э… – Я провел грязной рукой по лицу, от запаха крови меня подташнивало. – Что… ну, она защищает хакера, потому что это удерживает кузнеца цепей в кандалах.

– Ты прыгнул выше головы, Мелек.

Мой смешок сочетал в себе столько же веселья, сколько и муки:

– Ага, она и это сказала.

– Дело не в том, что она не хочет тебе помогать. Но что бы этот хакер ни сделал или ни знал, это как-то связано с заключением Зэвиса под стражей, пока его наконец не казнят. Она хочет, чтобы его казнили. Мы все этого хотим.

– Ничего из этого нам не помогает, – отрезал я, отталкиваясь от стены. – Я был в Имперской Ассамблее, когда его арестовали. И скажу вам, я не хочу иметь с этим ничего общего, потому что там все куда темнее, чем на нашей рыночной площади.

Я отошел от них и принялся мерить шагами двор, больше никто не проронил ни слова. Каждый из нас погрузился в свои мысли, пытаясь найти выход из этой заварухи, которая стала еще глубже и грязнее. Над ранним утром спустилась тишина, прерываемая лишь первыми криками торговцев, шуршанием гравия по камню и… шагами?

Я резко обернулся.

Кокконианец нанес удар ногой мне в бедро. Я уклонился, сжав руки. Выбросил вперед кулак, целясь в его чешуйчатую морду, но в последний момент он отклонился, и мои пальцы рассекли воздух.

– К’терра!

Мой взгляд метался между тремя охотниками за головами и джал’заркой. Она обвила хвостом Кэти и потащила ее обратно к двери.

– Нет! – закричала моя пара, вытягивая руку, которую К’терра тут же перехватила.

Мой капюшон слетел.

Громкий голос отчетливо прозвучал рядом:

– У тебя, друг мой, забронирован круиз на Землю.

Что-то холодное и липкое – это могла быть только транквилизирующая пластина – с силой прижалось к моему затылку. Ноги подкосились, лицо встретилось с землей, вкус железа осел на губах.

– Затащи ее внутрь! – заорал я.

Тяжелый груз придавил меня между лопаток. Я вытянул шею и посмотрел вверх. Как бы мне ни хотелось взглянуть на Кэти, сказать, что люблю ее, мой взгляд упал на К’терру.

Я смотрел на нее, без слов напоминая ей о данном ею обещании. Едва заметный кивок последовал в ответ.

Она открыла дверь и втолкнула Кэти внутрь, после чего созвала остальных джал’зарок характерным шипящим звуком.

– Я не собираюсь драться с джал’заркой с когтем, – бросил один из нападавших.

Парень, который прижимал меня к земле своим сапогом, издал горловой щелчок:

– В другой раз.

Моя анам гайл была в безопасности, по крайней мере сейчас, и я позволил щеке прижаться к холодному камню.

Все было кончено.

Вот и все.

И когда это осознание окончательно улеглось в голове, я поймал себя на том, что оказался на стороне жертвы под действием команды, которую сам использовал столько раз до этого.

– Сай’дат.

Глава 25



Мелек

Кокконианец вдавил мое лицо в иллюминатор крейсера с такой силой, что хрящ в носу хрустнул.

– Ты только погляди на это. Столько ветусианцев собралось вместе, чтобы поглазеть, как твои мозги поджарятся внутри черепушки.

Как будто мне не плевать.

Кэти не было на этом корабле, а значит, в моем убогом мире все шло как надо.

Внизу, под крейсером, перед зданием Имперской Ассамблеи «Земля-1» бурлил и пенился хаос. В этом месте я уже бывал однажды, как раз перед тем, как потерял Кэти. Сюда же я и вернулся, чтобы потерять ее снова. На этот раз – навсегда.

Охотник оттащил меня от стекла и швырнул на пол. Острая металлическая проволока больно врезалась в руки, к большому удовольствию его команды, разразившейся довольным гоготом. Другой кокконианец развалился в кресле у кабины пилота, закинув ноги на устаревшую панель управления. Двое тороксианцев тем временем рылись в скрипучих верхних отсеках этой ржавой посудины.

– Жаль, что на кредиты за мою голову новый корабль не купишь, – огрызнулся я. – Радуйтесь, если это корыто вообще сможет оторваться от планеты.

– Что-что? Живой мертвец шутить изволит?

И стоило мне мысленно усмехнуться, как на лице парня, который только что швырял меня, проступила мерзкая ухмылка:

– Да, он старый и ржавый. Но все изменится, как только мы прижмем тех двух человеческих самок, которых ты так долго прятал для себя одного.

– Вы до них не доберетесь.

Он пожал плечами, опустился в парящее кресло напротив и перекинул ноги через подлокотник.

– Вчетвером соваться к джал’зарке с когтем? Шкурка выделки не стоит. Хорошо, что еще две команды охотников согласились разнести этот хуев бордель по кирпичику. Две человеческие самки? Прибыль пополам на три корабля? Вот тогда-то мы и отправим нашу старушку на покой.

Сердце сжалось в груди, подкатив к горлу волну желчи. Вместо того чтобы защитить Кэти и Грейс, я подверг их еще большей опасности. И у меня не было ни единого способа предупредить их.

Вибрация от приземления крейсера отозвалась дрожью в самом нутре, заставляя внутренности болезненно сжиматься. Хватка чешуйчатых рук заставила меня подняться, после чего последовал грубый толчок в сторону аппарели.

– Двигайся, – скомандовал кокконианец и кивнул своим, чтобы те шли следом.

Стражи порядка раздвигали толпу ветусианцев, прорубая коридор, зажатый между яростными лицами слева и мрачными – справа. И хотя конвой не позволял толпе разорвать меня живьем, было очевидно, что они с трудом удерживают сородичей от того, чтобы те не вцепились друг другу в глотки. Моя связь с Кэти никогда не знала раскола. Империя же, напротив, трещала по швам.

– Ты убил брата в нечестном бою! – ревела левая сторона.

Тьфу!

Теплый и густой сгусток слюны прилетел мне прямо в шею, откуда медленно потек вниз, скапливаясь у ключицы. Вот так, в одно мгновение, я снова превратился в ветусианца, павшего в глазах Империи ниже некуда.

– Требуем расследования! – надрывалась правая сторона. – Где доказательства?

Крики и вопли переросли в давку, ветусианцы начали наваливаться на стену оцепления, на их лицах горели те самые ярость и разочарование, что я прятал глубоко под ребрами.

– Сгу’далам не место на Земле!

Тьфу… тьфу… тьфу…

Каждый шаг сопровождался бомбардировкой из слюны и соплей, которые вскоре покрыли всю мою левую сторону. Они липли к волосам, свисали из ноздри, втаптывая меня в самую грязь, и даже жесткий отходняк от душа-пыли не шел ни в какое сравнение с этим унижением.

У тебя красивые глаза.

Я цеплялся за воспоминание о словах Кэти, словно это был мой последний глоток воздуха.

Опустив голову и отвернув лицо вправо, я покорно шел вверх по ступеням, ориентируясь на черные армейские сапоги конвоиров, сдерживающих этот хаос. Оставив беснующуюся толпу позади, я ступил внутрь здания, и сквозняк из дверей приятно охладил мое испачканное лицо.

Каэль подпирал стену, скрестив руки на груди. Он покачал головой, испустив свой фирменный «ох-Мелек»-вздох, после чего протянул мне куртку от своей униформы, чтобы я мог вытереться.

– Я подтверждаю, что это целитель Мелек, разыскиваемый за убийство воина Кидана, – обратился он к охотникам за головами за моей спиной. – Капитан Эндуан, Хранители ждут вас в центральном хранилище для выплаты вознаграждения.

Но стоило мне сделать шаг, чтобы уйти вместе с ними, как ладонь Каэля опустилась мне на плечо.

– Но-но. Ты идешь со мной.

Я последовал за ним по внешнему кольцу коридора. Миновав несколько дверей, он завел меня в одну из комнат. Посреди нее стоял стол и по два стула с каждой стороны.

– Я надеялся, ты продержишься подольше, – произнес он, опускаясь на стул и указывая на место напротив. – Пожалуйста, скажи мне, что ты нашел ее.

Я швырнул его куртку на стол между нами и рухнул на стул, ножки которого со скрипом проехались по полу, отразившись от голых белых стен.

– Нашел.

– Но она молчит.

– О, она заговорила, еще как, – с горькой усмешкой бросил я. – Заявила, что не выдаст хакера, потому что именно благодаря нему Зэвис в заточении.

При этих словах его взгляд скрестился с моим, а ноздри расширились:

– Какое отношение Хранитель имеет ко всему этому?

– Как будто я знаю.

В этот момент дверь распахнулась, и Каэль тут же вскочил со стула, склонив голову. В комнату вошла Иден, и ее лицо болезненно сморщилось, едва она увидела меня. Она подбежала и обняла меня за плечи, когда я едва успел приподняться.

– Во что, черт возьми, ты опять вляпался?

Я не смог сдержать смешка.

– Куда более важный вопрос: какого хрена ты ходишь так странно? О, Три Солнца.

Она отстранилась и уперла руки в бока, широко расставив ноги, ее живот заметно округлился.

– Это называется «вразвалочку».

– Похоже, кто-то обзавелся чипом.

Она убрала прядь волос и постучала пальцем чуть выше виска:

– Я не могла сопровождать Торина на официальных приемах без него, а познания в ветусианском даются слишком медленно.

– Торин не придет? – спросил Каэль.

– Он пытается отвлечь других Хранителей, поскольку меня здесь вообще быть не должно, – ответила она, присаживаясь напротив. – А это значит, что времени у меня в обрез.

Мы все сели, и пока Каэль забирал свою куртку со стола, Иден протянула руки и сжала мои ладони.

– Скажи, что делать, – произнесла она, и в ее глазах заблестели слезы. – Как я могу тебе помочь?

Мы с Каэлем обменялись взглядами, между нами повисло безмолвное понимание того, что и у нее, и у командира связаны руки. Общество требовало ответов. Раз у нас их не было, они удовлетворятся казнью. Дело закрыто. Гарнизон Земли движется дальше.

Там, где несколько лунных циклов назад пальцы Иден оставляли на мне лишь царапины, теперь их тепло приносило утешение, согревая тыльную сторону моих ладоней.

– Что будет с Кэти и Грейс?

– Они все еще в «Брот Аднак», – ответил я. – Но охотники за головами проговорились, что вернутся за ними. Объединенными силами нескольких команд.

– Я так и думал, – пробормотал Каэль. – Как только объявили о твоей поимке, я сразу подготовил свой личный звездолет. Ионные панели прогреты, я сделаю хоть четыре гиперпрыжка, если придется, чтобы вытащить их оттуда.

– И что потом?

Иден и Каэль обменялись таким взглядом, от которого у меня все перевернулось внутри.

– Ты помнишь, что сказал мне в тот день? – спросила Иден.

– Что у тебя тяжелая форма упрямства и завышенное чувство собственной важности?

Ее смешок заставил слезу скатиться по щеке.

– Да, тут ты был прав. Но я не об этом. – Она наклонилась ближе, насколько позволял живот, и прошептала: – «Я бы умер за свою суженую».

– Да, я говорил это. И не раз.

Я уставился на стол и кивнул, перебирая в памяти бесчисленные случаи, когда бросался этими словами, даже близко не понимая их истинного значения. Конечно, мы, ветусианцы, постоянно треплемся подобным дерьмом. Мы любим своих пар. Защищаем их. Заботимся о них. Умираем за них. Но что, если судьба подводит к черте, где слова должны стать реальностью? Где клятвы требуют действий?

Каэль поскреб ногтем по белой поверхности стола.

– Командир Торин отправил группу агентов КАТ под прикрытием в доки. Они искали ту джал’зарку. Искали хакера. Любую зацепку, даже самую мелкую. Все впустую.

– То есть вы, по сути, говорите мне, что для меня ничего нельзя сделать. По крайней мере, без того, чтобы не втянуть во все это Кэти.

Он причмокнул губами.

– Было бы достаточно скверно, если бы общественность узнала о существовании преступного синдиката, торгующего связями Гайи. Но если это всплывет сейчас, когда у нас нет ничего – ни доказательств, ни зацепок, вообще ничего, – это будет полная катастрофа.

– А как же другие пары?

– Это деликатный вопрос, Мелек. Целителям теперь приказано проверять всех подошедших самок на любые признаки незаконного вмешательства. – Он откинулся назад и запустил обе руки в волосы, сжимая их на макушке. – Мы ходим по тонкому льду. Если ты думал, что первая фаза была сумасшествием, поверь, вторая выходит на совершенно новый уровень. Все это дело «Раскола связи Гайи» грозит похоронить нас под обломками системы. Ты хоть представляешь, что начнется на Земле, если мы скажем ветусианцам: «Та самка, которую ты ждал всю свою жизнь, досталась другому самцу просто потому, что у него хватило кредитов за нее заплатить»?

– Но так ведь не может продолжаться вечно.

– Разумеется, нет, – огрызнулся Каэль. – В конце концов мы докопаемся до сути, просто…

– Это «в конце концов» наступит для меня слишком поздно, – произнес я с такой отчетливой ясностью в голосе, что она буквально вдавила меня в стул.

– Если Каэль заберет их, на суде некому будет выступить в защиту твоего честного имени. Мы с Торином сделаем все возможное, чтобы затянуть процесс, – пообещала Иден. – Если ты этого хочешь. Но…

– Но Кэти и Грейс остались одни на Одхейме, и три команды охотников уже на пути к ним, – перебил я. – Если Каэль вернет их на Землю, Кэти пойдет под суд прямо вместе со мной. – Я сделал глубокий вдох. – Если только я не сознаюсь.

Если только я не умру за свою пару.

Теперь все обрело смысл.

Судьба не гарантировала счастья, но она обещала, что я смогу сыграть свою роль, когда придет время. Судя по выражению их лиц, мое время вышло. И впервые в жизни я был рад, что хакер стер все записи с камер наблюдения, иначе у меня не было бы даже шанса взять вину на себя. Побуду настоящим героем, пусть и всего один раз.

Я протянул дрожащую руку через стол:

– Сделайте это. Примите мое чистосердечное.

Иден опустила голову, ее невнятное бормотание прерывалось рыданиями:

– Ты ведь знаешь, что я позабочусь о них, верно? Прослежу, чтобы у них было все необходимое?

Я смотрел на Иден – самку, которая до сих пор удерживала рекорд по количеству попыток побега на планете Земля. Теперь она носила герб дома Л’нагал, представляя как ветусианцев, так и людей. Ни в один из миллионов солнечных циклов я бы не поверил, что увижу, как она плачет по мне.

– Поздравляю со свадьбой, – произнес я с улыбкой.

Она подняла глаза, уголки ее губ дрогнули вверх.

– Ее назвали событием века. Кажется, мы задали тренд, потому что сейчас женится полно межвидовых пар.

Каэль легонько хлопнул меня по руке.

– Когда речь заходит о тех, кто находится в розыске Империи, только Хранитель имеет полномочия принять заверенное кодом ДНК признание.

Стул Иден скрипнул, она поднялась на ноги.

– Я приведу его.

Она подошла, положила ладонь мне на плечо и тихо произнесла:

– Ты был прав во всем, – после чего вышла из комнаты.

Едва дверь за ней закрылась, я покачал головой.

– Надо же, как она изменилась.

– Она все еще упрямая, – заметил Каэль. – Иногда мне кажется, что именно поэтому она так чертовски хороша во всех этих политических интригах, которые крутит бок о бок с командиром. Будь эта самка хоть немного покладистее, мы бы, скорее всего, провалились еще на первой фазе.

– Гарнизон Земли, – выдохнул я, закидывая руки за голову.

– Гарнизон Земли, – повторил Каэль. – Миссия, которая грозит обернуться крахом каждый божий день, снова и снова разбивая ветусианские сердца.

– Как твоя пара?

Он как-то сжался в кресле.

– Нормально, полагаю. Играет в игрушки и… чем там еще занимаются земные дети. Через несколько солнц я улетаю в Дунатал.

– Значит, тебя не будет на моей казни?

– Ты шутишь? У меня уже билеты в первый ряд. – Он смерил меня вымученным взглядом, а затем тоже покачал головой. – Блядь, Мелек. Жаль, что я ничего не могу сделать. Ты… – он ткнул пальцем в воздух. – У тебя, мой друг, невероятный талант находить приключения на свою задницу. Что мне теперь делать со всеми моими кредитами, если больше не придется вытаскивать тебя из изолятора временного содержания?

Мой смех быстро сошел на нет, оставив лишь сухое послевкусие.

– Сделай одолжение. У меня не было возможности попрощаться с Кэти. На самом деле, я весь день был на взводе. Передай ей, что я люблю ее. Скажи, что она помогла ветусианцу снова обрести веру в судьбу. Мне нужно, чтобы она знала, что это было мое решение.

– Передам.

Мы оба выпрямились, как только в комнату вошел командир Торин. Словно аршин проглотил, как и всегда. Он удостоил меня лишь коротким хмыканьем, оперся руками о край стола и тяжело выдохнул через нос.

– Он нашел ее, – объяснил Каэль. – Она заявила, что не выдаст хакера, поскольку защита его означает удержание Зэвиса под стражей.

Командир Торин смерил меня прищуренным взглядом.

– Что все это значит?

Я прочистил горло и сел немного ровнее:

– Командир, сэр, я и сам не могу этого объяснить.

Его взгляд перешел на Каэля.

– Думаешь, это та самая работница заведения, которая исчезла после смерти целителя?

– Возможно. Следствие так и не установило ее личность. Как только целитель Мелек даст свои показания, я отправлюсь за двумя человеческими самками. Могу привезти и джал’зарку.

Командир Торин выпрямился и принялся мерить камеру шагами, заложив руки за спину.

– У нас нет оснований для ее ареста, как нет и полномочий доставлять ее на Землю. То, что происходит на Одхейме, – это одно, но если мы притащим ее сюда, межкосмическое сообщество поставит под сомнение наши действия. В конце концов, это планета амнистии.

– Ты уверен, что перепробовал все? – спросил Каэль.

Я тяжело кивнул.

– Все виды пыток, одобренные Империей.

– Значит, не все, – пробормотал командир Торин.

Он долго смотрел на пустую стену. Затем вернулся к столу, сел напротив меня и протянул руку.

– Целитель Мелек, я, Хранитель Торин да тайг Л’нагал, командир Первой бригады, обвиняю тебя в убийстве воина Кидана от имени Ветусианской Империи и видов, которые она представляет. Желаешь ли ты сознаться?

Дрожащей ладонью я вверил себя судьбе, и впервые в жизни сделал это с легким сердцем.

– Я, целитель Мелек, одиннадцатый урожай, третий ранг Первой бригады, признаю себя виновным в убийстве воина Кидана – преступлении, которое совершил я один.

Он держал мою руку так же крепко, как удерживал взгляд, даже после того, как заверенное кодом ДНК признание ушло в имперскую базу данных. Затем он пожал ее со словами:

– Я могу уважать самца, который умирает ради защиты любимой самки. Это мужественный поступок и доказательство твоей полноценности.

Ну вот я и услышал все, что хотел.

Я был героем. Посмертно.