Текст книги "Огненные сердца"
Автор книги: Линда Сэндифер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)
ГЛАВА 2
Стены комнаты стали границами мира, за которыми ничто не существовало в последующие часы, кроме чуда их близости. Темнота казалась им раем, в котором они могли укрыться от реальности хотя бы до рассвета.
Дженна ждала, что Ченс покинет ее, как прежде, но он только крепче прижал ее к себе. Их любовь чередовалась с дремотой, и даже в моменты умиротворения он не выпускал ее из рук. Они почти не говорили, словно слова могли разрушить иллюзию их блаженства.
Дженне был не нужен свет, чтобы видеть Ченса. Она видела кончиками пальцев, изучая и запоминая его тело, улавливала его прикосновение всей кожей. Она ощущала его горячими поцелуями, слышала частое биение сердца. Дженна старалась запомнить прикосновение шелковистых черных волос на голове и жестких волос на груди, чувствовала, с какой неизмеримой нежностью ласкают ее тело мозолистые руки Ченса. Время пролетает, воспоминания остаются навсегда, и этим воспоминаниям предстояло остаться с ней вечно, даже тогда, когда отпущенное им время истечет.
Дженна чувствовала, как что-то в душе Ченса изменилось: теперь близость казалась им обоим естественной. Вероятно, с рассветом тени прошлого Ченса вновь воскреснут, и он опомнится. Но пока Ченс оставался с нею, и в эти моменты Дженна предпочитала не думать о будущем.
Взрыв потряс Уоллас, пробудив его жителей. Ченс отбросил одеяла и вскочил, разыскивая спички. От второго взрыва затряслась земля и задрожали стены гостиницы.
Дженна села, прикрывая одеялом обнаженную грудь. В слабом свете керосиновой лампы она увидела, как Ченс торопливо одевается.
– Что такое? – спросила она. – Что-нибудь случилось?
Ченс расслышал испуг в ее голосе и на минуту забыл, как колотится его сердце, предчувствуя недоброе.
– Только несколько взрывов – больше я ничего не знаю.
– Я поеду с тобой.
Еще два взрыва сотрясли предрассветную темноту. Ченс натянул сапоги, схватил кобуру и проверил пистолет. Тем временем Дженна торопливо натягивала дорожную одежду.
Ченс открыл дверь.
– Черт побери, подожди меня! – Она натянула жакет поверх расстегнутой блузки. Ее золотистые волосы разметались по плечам, под блузкой виднелась грудь.
Ченс моментально забыл о взрывах, вспомнив о прошедших часах любви – такой любви, какой он еще не испытывал ни к одной женщине. Дженна была прекрасна, как всегда. И значила для него слишком много.
– Оставайся здесь – так будет безопаснее, Дженна, – ответил Ченс, внезапно опасаясь, что с Дженной в дороге что-нибудь случится.
Дженна выхватила кобуру из ящика стола и закрепила ремень на бедрах, направляясь к двери.
– Что-то случилось. Я не могу сидеть здесь и надеяться на чудо.
Ченс знал, что нет смысла спорить с Дженной, если она уже приняла решение. Они бегом спустились по лестницам, расталкивая встревоженных постояльцев гостиницы, пытающихся узнать, что произошло. На улице Ченс увидел нескольких рабочих, оставшихся ночевать в городе. Его моментально окружила толпа.
Ченс вскочил в ближайший фургон. На востоке от города ночное небо заливал багровый отблеск. Дурное предчувствие сдавило Ченсу живот.
– Огонь вблизи нового моста! Немедленно выезжаем туда!
Вскоре они бросились по тропе на Муллан к новому мосту, окруженные грохотом копыт лошадей и колес фургонов, и прибыли на место уже через час.
Худшие опасения Ченса оправдались. Все охранники погибли, а сложная конструкция превратилась в груду пылающих обломков дерева и металла на дне каньона. Только один пролет моста остался неповрежденным, но тут же, как по команде, прогремел пятый взрыв, и последний пролет обрушился в каньон. Люди беспомощно наблюдали, как огонь пожирает остатки моста с такой же легкостью, как спички. Вокруг них загорелась сухая трава на дне каньона.
Послышались взрывы с запада, но издалека эти взрывы напоминали треск фейерверка на празднике Четвертого июля.
Ченс опасался, что взорваны все остальные мосты. Рабочие потрясенно наблюдали за происходящим, не зная, что делать. По щекам Дженны текли слезы, отражая пламя.
– Джекобсон! – позвал Ченс мастера бригады, которая строила мост. – Отправь половину своих людей на другую сторону каньона. Я останусь здесь. Попытайтесь удержать огонь, чтобы он не перекинулся в лес. Муди! – Он оглядел толпу и заметил в ней машущего рукой повара. – Муди, оставайся в лагере и приготовь еду и кофе. Вскоре они нам понадобятся.
– А остальные взрывы? – прокричал кто-то из толпы.
– Будем надеяться, что о них позаботятся другие.
– Взорвем мосты Дерфи так, как взорвались наши! – предложил кто-то.
– Да, наверняка тут поработал этот ублюдок Дерфи! – поддержал целый хор голосов.
Ченс почувствовал, как возбуждена толпа. Выхватив кольт, он выстрелил в воздух, чтобы восстановить тишину.
– Если виноват Дерфи, мы разберемся с ним позднее. А теперь – за работу, пока не загорелся лес!
Рабочие бросились за лопатами и топорами. Ченс повернулся к Дженне, и его лицо смягчилось. Он провел ладонью по ее щеке, тронул кончиками пальцев нежную кожу подбородка. В этом прикосновении они разделили все тревоги ночи; все чувства, что они испытали за последние несколько месяцев, многократно усилились. Они действительно стали партнерами и в радости, и в беде.
– Может, останешься здесь, с Муди, и поможешь ему? – мягко спросил Ченс. – Борьба с пожаром – не женское дело. Я не хочу, чтобы ты пострадала.
Дженна взяла его за руку, нахмурившись.
– Ты и вправду думаешь, что это сделал Дерфи?
На его лице резче обозначились скулы, Огонь плясал в глазах Ченса и был не просто отражением пламени, бушевавшего перед ними.
– По-моему, надо быть полным идиотом, чтобы совершить преступление, зная, что первым будут подозревать его.
– Кто бы это ни сделал, он не мог уйти далеко.
– Да, но вряд ли мы сумеем найти его или предъявить ему обвинения. Полагаю, этот мерзавец достаточно умен, чтобы замести следы. Я погружу в фургон трупы охранников и присоединюсь к остальным на пожаре.
Дженна смотрела ему вслед, пока Ченс не скрылся в темноте, а затем перевела взгляд на догорающие остатки моста. На дне каньона копошились люди, словно муравьи, отчаянно пытаясь сдержать огонь. Вся работа пропала даром. И деньги и время. Дженна по опыту знала, что все это можно преодолеть. Но можно ли пересилить отчаяние?
Когда рабочие сделали все, что могли, и огонь был укрощен, солнце поднялось уже высоко и все случившееся казалось просто ночным кошмаром. Единственным напоминанием о реальности были обугленные и дымящиеся бревна на дне каньона Росомахи. Утомленные люди дотащились до лагеря и выстроились в очередь за кофе и завтраком, приготовленным Муди с помощью Дженны.
Пока они ели, из города стали прибывать любопытные, желая узнать, что их разбудило. Вскоре появился журналист и долго беседовал с Ченсом, а затем помчался в Уоллас готовить сообщение. Пару часов спустя появились посыльные от бригады Айвса с сообщением, что еще три небольших моста сгорели дотла.
Рабочие лежали на траве или сидели, привалившись к деревьям, в утомленном и тягостном молчании. Эти мосты были построены в прямом смысле слова кровью и потом, а погибли за считанные часы. И в голове каждого крутился мучительный вопрос: «Если мы восстановим их, как знать, не повторится ли все снова?»
Днем в лагере появились Патерсон, Айвс и Лиман, подтверждая слова посыльных. Ченс пришел в ярость, видя, с каким спокойствием они оглядели дымящиеся развалины самого крупного из мостов, словно его уничтожению не следовало придавать значения.
– Тут уже ничего не спасти, – невозмутимо заметил Айвс.
Генри кивнул и повернулся к Лиману.
– Во сколько нам обошелся этот мост?
Лиман обладал потрясающей памятью и потому ответил мгновенно:
– На этот мост ушло шестьсот тысяч погонных футов древесины стоимостью тридцать тысяч долларов.
Генри повернулся к Ченсу, пронизывая его взглядом. Рабочие замолчали, прислушиваясь к разговору.
– Полагаю, ты понимаешь, что все это – только твоя вина, Кайлин. Тебе следовало оставить у моста не менее десяти охранников. Я предвидел, что такое может случиться, но распоряжаешься здесь ты вместе с Дженной. У меня нет желания подсказывать тебе, как вести дела.
Ченс спокойно выслушал колкости Генри и вновь сдержал желание заехать кулаком в его надменное лицо. Айвс и Лиман стояли рядом, всем своим видом выражая согласие с Патерсоном.
Когда все трое отправились пить кофе, Дженна положила ладонь на руку Ченса, чувствуя под пальцами напряженно перекатывающиеся мускулы.
– Что с ним стряслось? – спросила она, глядя вслед Генри. – Я его не узнаю.
– Бессильные жаждут власти, Дженна, вот и все. Генри поджидает удобного случая, чтобы вновь стать старшим инженером, и если такой случай представится, он его не упустит.
Плотно набитые животы и несколько часов сна под жарким июльским солнцем принесли усталым людям не отдых, а раздражение. Вскоре поползли слухи, что появилось много недовольных случившимся, и каждый считал своим долгом высказать свое мнение о виновниках.
Услышав шум, Ченс и Дженна вышли из палаток, за ними последовали Генри и два его приятеля. Рабочие собрались в круг, их лица были безобразно искажены гневом, покрыты копотью и пылью.
– Пора кончать с Дерфи! – выкрикивал Блейк Барлоу. – Будем играть по его правилам, взорвем его мосты и туннели!
Ченс прошел к рабочим. Как никем не замеченная тень, Дженна проскользнула к его палатке, взяла винчестер и вновь встала рядом с Ченсом. Едва заметным движением оружие перешло в его руки.
Ченс остро ощущал, что недовольство толпы угрожает взрывом. Он радовался преданности Дженны, но предпочел бы, чтобы она осталась в палатке. Одно неверное движение, и малейшее проявление страха или неуверенности могло стать последней каплей. Счастье еще, что ни у кого из рабочих не было оружия. Все оружие хранилось запертым в безопасном месте, ибо мужчины с сомнительным прошлым часто считали стрельбу единственным аргументом в спорах. Однако драку можно было затеять и с дубинами, и с камнями. Ченс тревожился не за себя, а за Дженну, и все же лучше всего было вести себя так, словно ничего не произошло.
В стороне расположились Айвс, Патерсон и Лиман, выжидающие, что будет дальше.
– Что станем делать, Кайлин? – насмешливо крикнул Барлоу. Его крик эхом повторило несколько голосов. – Мы не желаем строить эти чертовы мосты только для того, чтобы они снова сгорели! Дерфи должен поплатиться за это, и немедленно!
Неторопливым движением Ченс вогнал пулю в винчестер. Его зеленые глаза угрожающе потемнели, и в лагере внезапно воцарилась тишина.
– Мы не будем играть по таким правилам, Барлоу. Это дело закона, а не строителей. Все, что пострадало сегодня ночью, будет отстроено вновь. Если ты не желаешь участвовать в этом, можешь получить расчет.
Барлоу скрестил руки на впалой груди. Тощий низкорослый человек, он вряд ли представлял реальную угрозу, но славился на весь лагерь непоколебимым самомнением.
– Если хочешь, чтобы мы вновь строили все эти мосты и рисковали собственной шкурой, охраняя их, тебе придется повысить нам жалованье или найти себе других рабочих.
Толпа разразилась согласными криками, но Ченс заметил, что повышения платы требовали не все рабочие. Некоторые молчали, тревожно ожидая, кто выиграет борьбу. Большинству из них была нужна работа, им не хотелось уходить отсюда. Некоторые отошли от толпы и образовали группы в стороне, не желая связываться с бунтарями.
– Ты согласился работать за установленную плату, Барлоу. На прибавку можешь не рассчитывать.
Генри Патерсон выступил вперед.
– Знаешь, Кайлин, по-моему, Барлоу прав. Учитывая случившееся, мы должны предложить рабочим прибавку и серьезно обдумать возможность того, что завтра Дерфи может вновь взорвать мосты. Как мы можем спать спокойно, если Дерфи способен пристрелить любого из нас во сне? Эти люди рискуют жизнью и должны быть вознаграждены за это.
Сторонники Барлоу разразились криками. Те же, кто еще колебался, согласно кивали, надеясь, что им удастся отвоевать прибавку.
Патерсон повернулся к Лиману.
– Ты отвечаешь за кассу, Джеймс. Как думаешь, можно будет дать рабочим прибавку, учитывая, конечно, что недальновидность Кайлина обошлась компании во много тысяч долларов?
Взгляд Лимана стал непривычно твердым.
– Я должен поговорить с Соломоном, чтобы убедиться, желает ли он и теперь продолжать строительство, но, по-моему, мы можем повысить плату рабочим.
Удовлетворение промелькнуло на лицах Генри и его сторонников. Ченс знал, что Генри пытается поссорить его с рабочими и выбрал для этого лучший способ – подкуп, зная человеческую слабость.
– Мы должны принять решение. – Генри повернулся к Дженне: – Мы не можем ждать, пока это сделает Соломон, иначе потеряем рабочих. Тебе придется решать за своего деда, Дженна.
– Ты сукин сын, Патерсон, – вмешался Ченс. – Не смей запугивать ее!
– Почему бы и нет, Кайлин? Ведь она действует как доверенное лицо Соломона. Она знает, чего хочет Соломон, лучше, чем кто-либо другой. К тому же решения не имеет права принимать только один партнер.
По уверенности в глазах Генри Дженна поняла, что он твердо надеется на ее поддержку, и разозлилась, видя, как пользуется Генри ее дружбой. Она была совершенно не согласна с ним, но если бы попыталась спасти дружбу с Генри, то Ченс лишился бы уважения рабочих, Его положение сейчас было важнее всего.
Она взглянула на Ченса, который ждал, сжав челюсти. Такое сравнение не понравилось бы Ченсу, но в этот момент он напомнил Дженне дедушку, человека, который не отступит ни перед чем.
– Ты прав, Генри, – спокойно произнесла она, – я доверенное лицо дедушки и потому присоединяюсь к решению, принятому человеком, которому дедушка доверил строительство дороги. Я согласна с Ченсом Кайлином.
Генри был вначале только изумлен, а затем похолодел от такого предательства. Печально взглянув на него, Дженна объяснила:
– Стоит повысить плату сейчас, и нас начнут шантажировать ею в будущем. Ты и сам это знаешь.
– Нам нужны деньги! – завопил Барлоу, пытаясь вновь завести толпу. – Эта женщина ничего не смыслит!
С лица Ченса не сходило угрожающее выражение, но втайне он был благодарен и даже тронут поддержкой Дженны.
– Плата не будет повышена только потому, что кому-то взбрело в голову взорвать мосты, Барлоу, – твердо ответил он. – Ты согласился выполнять свою работу, что бы ни случилось. Ты получаешь на пятьдесят центов в день больше, чем рабочие Дерфи, а он платит так, как любая компания. Хочешь получать больше – обратись к «Центральной Биттеррутской компании». Как я уже говорил, право решать остается за тобой.
Ченс стоял, сжимая в руке винчестер, и Дженна держалась рядом с ним, готовая пустить в ход свой кольт. Но мятежную толпу успокоил не просто вид оружия: по решительным выражениям на лицах этих двоих было ясно, что они не отступят даже перед целой толпой, каковы бы ни были последствия.
Наконец выступил вперед один из противников Барлоу.
– Далеко не всем нам хочется спорить, мистер Кайлин и мисс Ли. Скажу от имени большинства: нас устраивает и работа и плата за нее. Нам надо кормить свои семьи. Мы не виним вас в том, что случилось прошлой ночью. Сам я считаю, что, если у мисс Ли хватает смелости продолжать строительство даже после такой беды, всем нам надо последовать ее примеру.
Согласный ропот прокатился по толпе. Сторонники Барлоу принялись вновь разжигать недовольство толпы, но рабочие понемногу стали расходиться. Барлоу и его пятьдесят сторонников демонстративно собрали пожитки и потребовали у Лимана расчета. Они забрали оружие со склада и направились к реке, чтобы успеть на следующий пароход до Кердалена.
Ченс ушел в свою палатку, Дженна – в свою.
Спустя несколько минут к ней вошел Генри, глаза которого метали искры. Дженна еще не оправилась от волнения, и предстоящий разговор с Генри не обещал быть легким. Она чувствовала, что нити их дружбы рвутся на глазах, но надеялась, что это ненадолго.
– Ты чуть не поднял здесь бунт, Генри. – Дженна старалась держаться спокойно, но в душе она негодовала на его беспечность. – Могли погибнуть люди. Если бы я знала тебя меньше, то могла бы подумать, что ты был бы рад смерти Ченса.
– Клянусь, я пытался удержать их от бунта, помешать убийствам, защитить Кайлина, поскольку он препятствовал рабочим получить то, что им хотелось. Все они словно обезумели и могли натворить что угодно. Но я никогда не предполагал, что ты выступишь против меня.
Внезапно негодование Дженны вырвалось наружу:
– Если бы ты не поддержал Барлоу, ничего бы не случилось! Твои слова только подлили масла в огонь. Больше никогда не смей ставить ни меня, ни Ченса в такое положение!
– А если я не послушаюсь? – усмехнулся Патерсон. – Неужели ты потребуешь, чтобы Соломон уволил меня? Мне казалось, друзья должны заступаться друг за друга.
В глазах Дженны промелькнула печаль.
– Ты прав, Генри, – они должны заступаться, когда это возможно. Но не надейся сбить меня с толку. Я буду поступать так, как поступил бы на моем месте дедушка.
– Я просто пытался разрешить недоразумение, и мне казалось, что ты поможешь сдвинуться делу с мертвой точки.
– Ты сам создал это недоразумение, Генри. Ты пытался унизить Ченса перед рабочими.
– А ты унизила меня! Ты влюблена в этого Кайлина. Боже мой, Дженна, разве ты не видишь, что это настоящий ублюдок? Еще один охотник за состоянием?
– У тебя любой человек – охотник за состоянием!
– Ты будешь разочарована, – предупредил Генри, – поверь мне.
– Мы всего лишь партнеры по строительству, Генри, и ничего больше.
– Этому я не верю. Я видел, как вы смотрите друг на друга. Он встал между нами, Дженна. Неужели ты хочешь этого?
Прежде чем Дженна успела ответить, парусина у входа в палатку откинулась, и внутрь с угрожающим видом шагнул Ченс. Но Дженна с облегчением вздохнула, увидев его. Она уже поняла, что в споре с Генри ничего не добьется, и ей не нравилось, как он относится к Ченсу.
Генри бросил на Ченса полный ненависти взгляд.
– Твоя привычка вмешиваться в чужие разговоры отвратительна, Кайлин.
– Не пытайся ни в чем обвинять Дженну, Патерсон, – отозвался Ченс. – В конце концов, это ты вынудил ее принять такое решение.
Генри встревожился. Если Дженна и Кайлин серьезно увлечены друг другом, то его шансы на брак невелики.
– Это не твое дело, – ответил он. – Твое дело – найти замену пятидесяти рабочим, и я предлагаю тебе начать поиски немедленно.
Ченс положил руку на рукоятку кольта.
– Ты не имеешь права приказывать мне, Патерсон. Запомни это раз и навсегда.
– Сегодня ты совершил большую ошибку, отказав рабочим в прибавке. Если ты не поумнеешь, заканчивать постройку тебе придется в одиночестве. Я поговорю об этом с Соломоном, Уверен, он будет рад узнать, как его новый партнер справляется со своим делом.
Ченс возразил угрожающе спокойным тоном:
– Сегодня я не совершил никаких ошибок, Патерсон, – разве что не удосужился всадить пулю тебе в лоб. Дженна была права, и ты сам это понимаешь. Стоит пойти на поводу у таких людей, как Барлоу, и они начнут шантажировать нас, вытягивая прибавку каждый раз, по любому поводу, скажем, если им не понравится стряпня Муди. По-моему, ты пытался устроить саботаж. А что касается Соломона, можешь немедленно отправляться к нему, только подумай, что ты ему скажешь. Заодно забери отсюда свое барахло.
Генри прошел мимо Ченса со своим обычным надменным видом.
– Посмотрим, кто посмеется последним, Кайлин.
Дженна была сильнее потрясена спором с Генри, чем ссорой обоих мужчин. После того как Генри ушел, она обернулась к Ченсу.
– Не понимаю, что происходит, – сказала Дженна. – Мы с Генри никогда прежде не ссорились.
Печаль и смущение в ее глазах вызвали сочувствие Ченса. Он обнял Дженну.
– Не тревожься об этом – Генри просто вспылил. Надеюсь, у Соломона найдется ведро воды, чтобы охладить его пыл.
ГЛАВА 3
Дженна вышла из палатки и поплотнее закуталась в шаль, поеживаясь от вечернего ветра. Здесь, в горах, какими бы жаркими ни были дни, каким бы душным ни был воздух, стоило солнцу исчезнуть за пиками на западе, мгновенно становилось прохладно. Это приносило облегчение в зной, установившийся с середины весны.
Было уже поздно, но большинство рабочих еще не спали. Они сидели на разобранных постелях, курили, болтали или просто глазели на звездное небо.
У небольших лагерных костров Дженна не нашла Ченса. Должно быть, он уже ушел к холму, где они сговорились встретиться.
Дженна обогнула свою палатку и направилась к холму, откуда открывался вид на каньон Росомахи – то место, где во всем великолепии был виден мост. Среди деревьев темнота казалась еще непрогляднее. Шум лагеря затихал вдалеке, слышались шорохи лесных зверьков и насекомых, но Дженна уже привыкла к горам и почти не боялась.
Близ холма она заметила маленький красноватый огонек. Вскоре от лиственницы отделилась фигура человека – он курил, глядя на место, где недавно был мост. Несмотря на темноту, Дженна безошибочно узнала Ченса.
Под ее ногой хрустнула ветка. Ченс не оглянулся, но глухо произнес:
– Я уже думал, что ты не придешь.
Дженна приблизилась и обняла его, прижимаясь всем телом к его мускулистой спине, Ченс улыбнулся, оглянувшись через плечо, но не сумел прогнать разочарованный взгляд.
– Тебе не в чем упрекать себя, Ченс, – произнесла она. – Это событие никто не смог бы предвидеть.
– Патерсон был прав: мне следовало оставить у моста надежную охрану, да и самому быть неподалеку.
– Мы построим его заново – ведь мы уже решили это.
Он испустил глубокий вздох и прищурился так, что вокруг его глаз собрались морщины.
– У твоего деда на это хватит денег, Дженна. Но это досадная потеря, даже для богача. Ничего не могу поделать, я чувствую себя виноватым.
В каньоне Росомахи было темно. Дженна не могла разглядеть его дно, но еще ощущала запах гари. Мост был поистине удивительным сооружением, строители гордились им. Оправиться от удара в этом случае было тяжелее, чем выдержать сам удар.
– Нельзя ли как-нибудь отомстить Дерфи?
Ченс обернулся, и Дженна положила голову ему на грудь. Она слышала, как бьется его сердце, и когда Ченс заговорил, его голос дрогнул от сдержанного гнева.
– Больше всего мне сейчас хочется перебраться через реку, найти Дерфи, собственными руками разорвать его на куски и взорвать всю его дорогу. Но невозможно доказать, что именно он взорвал мосты, к тому же в открытой вражде нам ничего не добиться. Эта дорога не стоит человеческой жизни.
– Кто-то считает иначе.
– Да, но нам потребуется неопровержимое доказательство прежде, чем мы выдвинем обвинения. Нам уже известно, что представители закона в Кердалене не очень-то расположены в нашу пользу, да и что они могут поделать? Нам нужен шпион.
Зло блеснув глазами, Дженна откинула голову, вглядываясь ему в лицо.
– Я знаю, какой человек нам нужен, Ченс. Его зовут Джетро Ритчи, он сопровождал меня до рудника. Он грубоват, но предан тому, кто ему платит.
Ченс слышал о Ритчи, частном сыщике и шпионе времен войны.
– Тогда я поговорю с ним. Только… Дженна, не рассказывай об этом Генри и всем остальным. Я не хочу вдаваться в объяснения и не хочу, чтобы кто-нибудь предупредил виновных. Чем меньше людей знает о нашем решении, тем лучше.
– Хорошо, но тебе незачем самому говорить с Ритчи. В конце недели я собираюсь в Кердален проведать дедушку. Я разыщу Ритчи и надеюсь, что он мне не откажет.
Ченс крепче обнял ее и хриплым голосом произнес:
– Только безумец способен в чем-нибудь отказать тебе.
Его поцелуй прервал радостное восклицание Дженны, и в ней мгновенно разгорелось пламя страсти. Револьвер Ченса упирался ей в живот – причем не только он. Дженна нашла пряжку пояса и расстегнула ее. Ремень с кобурой почти беззвучно упал в траву.
– Ты обезоружила меня, – прошептал Ченс, перебирая длинные светлые пряди ее волос.
– Этого я и добивалась, – ответила Дженна.
Она медленно сняла с Ченса жилет и рубашку, покрывая поцелуями его волосатую грудь, в то время как его губы скользили по ее шее, вызывая в ней вспышки возбуждения.
Пуговицы на блузке Дженны поддались рукам Ченса легче, чем застежки на платье прошлой ночью. Вскоре он справился с ними, и блузка вместе с нижней рубашкой свободно повисли над поясом ее юбки. На этот раз Дженна не надела корсета.
– Тебе следует одеваться вот так почаще, – заметил Ченс, сверкнув в темноте белозубой усмешкой.
Он глубоко вздохнул, когда ловкие пальцы Дженны нашли и расстегнули пояс его брюк. Прежде чем она успела пробраться дальше, Ченс обнял ее и повел подальше к деревьям, к уединенной поляне, окруженной лиственницами и соснами, которые скрыли их от чужих глаз и приглушили голоса. Поляну освещали звезды, и казалось, что она создана для любви.
Не медля, влюбленные избавились от остатков одежды и сложили ее на траве. Ченс привлек к себе Дженну. Его руки, грубые, но чуткие, прошлись по ее телу, вновь вызывая пламя страсти, которую Дженна еще никогда не испытывала. Его руки двигались все свободнее и увереннее, как и губы.
Дженна попыталась остановить его, когда губы Ченса спустились от груди к животу, прошлись по его гладкой коже и достигли самого потайного и чувствительного местечка ее тела. Дженна обняла Ченса за плечи, прижимаясь к нему, думая, что она умрет от полноты ощущений, если он не остановится, и вместе с тем понимая, что умрет еще быстрее, если он прекратит поцелуи.
– Ченс, не надо… перестань…
Но Ченс, должно быть, понял, что эти слова были проявлением стыдливости. Вскоре она была готова упрашивать его продолжать и откинулась на спину, утопая в сладостных ощущениях.
Дженна не знала, какое из наслаждений ей нравится больше – новое, в котором Ченс был настолько самоотверженным, или прежнее, которое они делили вместе. Но Ченс, казалось, прочитал ее мысли, и на мгновение Дженне показалось, что она взрывается изнутри. Он поднялся над ней, и их тела соединились. Его движения были порывистыми и сильными, но Дженна только радовалась этому и крепче сжимала ладонями его ягодицы, умоляя его продолжать. Вместе они пережили бурю эмоций, творцами которой были они сами. У Дженны вырвался крик, но опасаясь, что его услышат в лагере, она прикусила губу, приглушая голос. Одновременно она почувствовала, как Ченс вздрогнул и излился в глубину ее тела.
Удовлетворенные, они легли рядом на темной поляне, позабыв о смятой одежде. Ченс не переставал ласкать ее. С бывшим мужем Дженна никогда не испытывала такого наслаждения и вновь прогнала от себя мысль, что будет дальше, не желая даже знать, что готовит им завтрашний день.
Дженна лежала рядом с Ченсом, целуя его и шепча:
– Надо остаться здесь на всю ночь. Будь у нас одеяла…
Ченс не знал, откуда у него взялась эта уверенность – но не любовь этой женщины, которую он ни с кем не смог бы сравнить, а искренность ее слов заставила его поверить, что завтра между ними ничего не изменится. Неизвестно откуда ошеломляющее чувство вины накатило на него с такой силой, что Ченс замер. Его тело охватил жар, но быстро сменился холодным потом; Ченс расслабил руки, предаваясь тревожным мыслям.
Почему она доверяет ему так, словно вручила ему не только свое тело, но и душу? Разве Дженна не понимает, что в конце концов ему придется просто распрощаться с ней? Или она знает об этом, но все равно не тревожится? Может, длительные связи не привлекают эту женщину?
В таком случае он может не чувствовать себя виноватым. Но связь с Дженной была настолько сильна, что Ченс одновременно радовался и пугался. Будущее было неразрывно связано для нее с этим чудовищем Соломоном Ли. Если бы Ченсу удалось отделить Дженну от ее деда, ему было бы легче, но она была слишком предана старику. Она никогда не расстанется с ним, никогда не сможет поверить, что Соломон совершил преступление. Кроме того, Ченс чувствовал, что было бы жестоко разлучать Дженну с ее единственным родственником – это не принесло бы им счастья.
В полном замешательстве он отпустил Дженну.
– Тебе будет лучше вернуться в лагерь одной, Дженна, – предложил Ченс. – Я приду позднее.
Минуты полной душевной и физической гармонии истекли. Ченс и Дженна поднялись, разыскивая разбросанную вокруг них и под ними одежду.
Застегивая блузку и заправляя ее под юбку, Дженна неправильно истолковала внезапную отчужденность Ченса.
– Не тревожься о мосте, Ченс, и о разговоре с дедушкой тоже. Я знаю, он не станет обвинять тебя.
В нем вспыхнуло упрямство.
– Мне все равно, что он сделает. Я не собираюсь отчитываться перед ним. Вам обоим надо как следует это запомнить.
Едва эти слова сорвались с его губ, Ченс пожалел об ударе, который нанес Дженне, но вместе с тем понял, какой станет его жизнь, если он женится на ней. Им никогда не удается жить в мире. Соломон Ли всегда будет стоять между ними, пока не умрет, а такой крепкий старик, вероятно, дотянет и до ста лет. Но даже после смерти его тень будет преследовать их, а состояние ляжет на плечи Ченса ярмом, которое невозможно сбросить или забыть.
Дженна набросила на плечи шаль. Ее движения утратили привычную грациозность. Ченс подошел поближе и в лунном свете увидел слезы на ее щеках.
Чувство вины вновь охватило его, грозя задушить. Дженна прошла мимо, но Ченс остановил ее.
– Дженна… прости меня. Ты должна понять, что я ничего не могу с собой поделать. Я не позволю ему приказывать мне, я не стану ждать его похвалы так, как делаешь ты. Между нами никогда не будет примирения. Раны слишком глубоки, ты понимаешь?
Дженна с вызовом вскинула голову. Она слишком горда, и горе тому, кто сочтет ее слабой.
– Дедушка не такой, каким кажется тебе.
– Черт побери, чего ты хочешь от меня, Дженна? Я не могу забыть о том, что было.
– Да, но ты можешь попытаться понять, почему дедушка сделал это, и простить его.
– Пусть его простит Бог. Боюсь, мне это не под силу.
– А кто простит тебя, Ченс Кайлин? Не уверена, что ты виновен меньше его.
Ченс отпустил ее и долго смотрел, как торопливо Дженна удаляется к лагерю, пока ее фигурка не скрылась в темноте.
Что можно поделать с ненавистью и горечью, копившимися шестнадцать лет? Они слишком глубоко проникли в душу Ченса, они удерживали видения прошлого, раня не только его самого, но и других – так, как ранили Дженну. Жениться на ней было бы легко, но невозможно остаться в стороне от Соломона Ли. Стоит ему, Ченсу, войти в ненавистную семью, и он навсегда будет считать себя предателем.
