355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Линда Барлоу » Подарок на память » Текст книги (страница 3)
Подарок на память
  • Текст добавлен: 19 сентября 2016, 13:11

Текст книги "Подарок на память"


Автор книги: Линда Барлоу



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

Глава 3

Эйприл прижала к уху трубку платного телефона в вестибюле полицейского участка и говорила в нее тихо, гадая про себя, подключен ли к этой линии магнитофон. «Вот так и боишься, – подумалось ей, – тех организаций, которые, казалось бы, призваны тебя защищать».

– Никаких проволочек с прибывающими новыми заказами, – наставляла Эйприл своего партнера Брайана в Бостоне. – Я жду несколько ящиков с новыми книгами из трех крупнейших издательств. Необходимо, чтобы ты распаковал их и выставил на прилавки как можно скорее. Наши постоянные клиенты замучали вопросами, когда же мы получим последний роман Кинси Милхоуна.

– Погоди, – удивился на другом конце провода Брайан. – Ты сидишь под арестом и беспокоишься о том, как бы получить новые книжки для наших покупателей? Знаю, что ты ставишь интересы клиентов превыше всего, но…

– Послушай, я не арестована, – перебила его Эйприл.

«Возьми себя в руки», – приказала она себе, краем глаза наблюдая сутолоку людей, входящих и выходящих из участка.

– Меня только допрашивали, после чего сказали, что я могу идти. У нас ведь разница в три часа, а я хотела застать тебя до закрытия магазина.

– Эйприл, как ты себя чувствуешь? Голос у тебя ужасный. Ты была близко от места, с которого стреляли? Говоришь, это случилось прямо в конференц-центре?

– Извини, но подробности потом. Сейчас не могу. – Она нервно намотала телефонный шнур на руку.

Конечно, нужно пообстоятельнее рассказать Брайану о случившемся, но пока это было выше ее сил. Она слишком устала и как бы оцепенела.

Эйприл казалось, что подробный рассказ в полиции не очень-то ей помог. И хотя никто не спросил ее прямо, в воздухе так и витал вопрос: «Если она ваша мать, почему же вы не плачете, леди?»

И все же они ее отпустили. Промурыжили несколько часов, но отпустили. Слава тебе, Господи, что не арестовали! Больше бы она этого не вынесла.

Узнали они что-нибудь о ее прошлом? Было ли ее дело введено в компьютер, и вообще существовала ли компьютерная сеть тогда, в 1969 году? Как бы это проверить? Что будет, если прежняя история выплывет наружу?

– Единственное, чего я сейчас хочу, так это немедленно выбраться отсюда и поехать домой, – вернулась Эйприл к разговору с Брайаном. – И сделаю я это, как только полиция позволит мне покинуть Калифорнию.

Голова Эйприл гудела. Она машинально прижала ладонь ко лбу.

– Ты, конечно же, исключаешь возможность подозрений в твой адрес? – съязвил Брайан.

– Боже, сколько иронии! – Эйприл вдруг четко представила себе толстяка-компаньона, сидящего за ее столом, обложенного стопками детективных романов в «Пойзн Пене». – Я торгую литературными убийствами и неожиданно сама оказываюсь прямо в центре одного из реальных.

– Но, босс, я не пойму. Кто она вам была – книготорговец-конкурент? – Брайан натянуто рассмеялся.

– Это была моя мать.

На другом конце провода воцарилось молчание. Уголком глаза Эйприл заметила группу направляющихся к ней людей. Некоторые из них держали на плечах телекамеры.

– Брайан, мне надо срочно уходить. Я перезвоню тебе завтра.

– Стой-стой, погоди минутку…

– До свидания! – Эйприл торопливо повесила трубку.

Разумеется, пресса, ухватившись за убийство в конференц-центре, уже оккупировала полицейский участок. Рина де Севиньи была знаменитостью, так что ее смерть стала настоящей сенсацией. Пропавшую много лет назад дочь Рины, ясное дело, допрашивали по поводу убийства. Репортеры, вне всякого сомнения, постараются поглубже раскопать ее прошлое. Так что, если не достанет полиция, то достанет пресса.

Трясущимися руками Эйприл собрала свои вещи – сумку, книги, стопку рекламных материалов с конференции, которые она таскала с собой весь день, и быстро пошла прочь от репортеров. Она нашла боковой выход и спустилась по бетонным ступенькам в душную жару, приносимую ветром из Санта-Ана.

Эйприл чувствовала себя слишком ошеломленной и измученной. Спасибо Мэгги, она оставалась с ней большую часть послеполуденного времени, но сейчас ей надо было нестись на коктейль, который этим вечером устраивали торговцы любовными романами в честь Сандры Браун и Джейн Энн Кренц – лучших авторов по последнему рейтингу «Нью-Йорк таймс». Мэгги долго извинялась и обещала вернуться, как только покончит со своими официальными обязанностями.

Репортеры следовали за Эйприл по пятам. Она выскочила на тротуар, ища глазами такси. Но это не Нью-Йорк и даже не Бостон: в Калифорнии почти у каждого жителя своя машина. Такси здесь – большая редкость.

Вот не везет! Придется вернуться в здание и заказать машину по телефону. Несмотря на жару, Эйприл знобило. Она постаралась взять себя в руки.

Рина мертва. Кошмар наяву…

– Миссис, э-э-э, Хэррингтон? – окликнул ее какой-то высокий парень с видеокамерой. – Это ведь вы, верно?

«Ну, вот, началось», – успела подумать Эйприл, прежде чем град вопросов посыпался на ее голову.

– …У вас есть комментарии к убийству Сабрины де Севиньи?

– Эй, Эйприл, это правда, что вы знали убитую?

– Вы – дочь Рины де Севиньи?

– У меня нет комментариев, – пробормотала Эйприл, отворачиваясь от видеокамер.

– Вы видели, кто ее застрелил?

– Что вы думаете по поводу того, как полиция ведет расследование?

– Это вы ее убили, Эйприл?

«Эйприл». Они уже знают ее имя и так запросто к ней обращаются. Она представила себе кричащие заголовки на первых полосах бульварных газет: «ЭЙПРИЛ ИЗРЕШЕТИЛА ПУЛЯМИ СВОЮ ДАВНО ПОТЕРЯННУЮ МАТЬ!»

Кто-то коснулся ее плеча, и она вздрогнула.

– Позвольте мне увезти вас отсюда, – произнес чей-то знакомый голос.

Обернувшись, Эйприл увидела высокого темноволосого мужчину. Это был тот полицейский, или секретный агент, что схватил ее в конференц-центре, тот, кто одним из первых подумал, будто она убила свою мать.

Эйприл успела отметить, что он хорош собою: голубые глаза в обрамлении густых ресниц, резкие черты лица, мощный торс и длинные ноги. Мужчина был примерно ее возраста, может, немногим более сорока.

– У меня машина. Вы едете к себе, в гостиницу? Я отвезу вас.

– Нет, спасибо.

– Автомобиль припаркован прямо напротив, на той стороне улицы. Вы никогда не поймаете здесь такси: Калифорния – это не Нью-Йорк и даже не Бостон. Ведь вы остановились в одном из отелей конференц-центра?

– Так, но, право, не надо…

– А я настаиваю. – Он взял ее за руку.

– Эй, приятель, а ты кто такой? Муж ее, что ли? – заорал один из газетчиков.

– Разговор окончен, – отрезал Блэкторн и тут же шепнул Эйприл:

– Скорее, пойдем.

Под его напором воля Эйприл растаяла. Это было необычно, совсем на нее не похоже. К тому же удержаться от соблазна поскорее смыться отсюда, скрыться от дотошных журналистов и перевести дух в тихом, укромном месте она не смогла.

«Какого черта, – думала Эйприл, идя к машине. – Этот агент тащит меня, словно куклу… Впрочем, не все ли равно? По крайней мере он лучше, чем полиция». Да любой в такой ситуации был бы лучше полиции.

– Я даже не знаю, как вас зовут, – спохватилась Эйприл.

– Блэкторн. Роб Блэкторн.

«Блэкторн[1]1
  Blackthorn (англ.) – терновник. – Здесь и далее примеч. пер.


[Закрыть]
. Зловещее имечко», – мелькнуло у нее в голове.

– Почему вы меня схватили? Вы думали, что у меня пистолет? Я не стреляла в Рину, мистер Блэкторн.

– Я знаю.

Возможно, это было нелепо, но Эйприл мгновенно почувствовала благодарность к Блэкторну за его короткое «я знаю». Роб открыл заднюю дверцу автомобиля, и Эйприл юркнула внутрь.

Репортеры не отставали от них ни на мгновение, но новый знакомец Эйприл не обращал на прессу ни малейшего внимания, впрочем, так же как и она сама.

– Как они обращались с вами в участке? – сев в машину и заводя двигатель, поинтересовался Роб.

– Довольно скверно. Правда, могли бы и хуже. Полицейские не очень-то любезны с подозреваемыми в преступлении.

Кто-кто, а Эйприл испытала это, как говорится, на своей шкуре. Сколько же им понадобится времени, чтобы поднять то вашингтонское дело? И в какой степени отразится тот давнишний жуткий случай на ходе нынешнего расследования?

– Когда убивают столь выдающуюся личность, как Рина де Севиньи, полиция берется за дело более тщательно. Это вам не алкаш, убитый в пьяной драке, – заметил Блэкторн.

Эйприл не ответила. Из-под полуопущенных ресниц она смотрела на проплывающие за окном пальмы.

– Я тоже выполняю свою работу более скрупулезно, когда теряю клиента, – продолжал Роб.

– Весьма печально, что вы не делаете свою работу «более скрупулезно» несколько загодя.

Блэкторн замолчал, и Эйприл пожалела о своих словах. Она украдкой взглянула на него. Несмотря на невозмутимое выражение лица, было видно, что ему неприятны ее слова. Эйприл вдруг заметила его руки – одна на руле, другая на коробке передач. Большие, сильные руки. И действовали они очень уверенно, заставляя машину ловко маневрировать в сумасшедшем транспортном потоке.

– Я допустил ошибку, – сказал Роб через некоторое время, – и я намерен эту ошибку исправить. Я найду убийцу Рины. Я представлю его, – он бросил на Эйприл взгляд в зеркальце заднего вида, – или ее, перед лицом правосудия.

Блэкторн помолчал, а потом добавил:

– Вы не стреляли в Рину, но вы могли нанять того, кто это сделал.

Глаза Эйприл стали круглыми от удивления:

– Что вы хотите этим сказать?

– Я хочу сказать, что здесь работал профессионал. Убийство. В Рину стрелял наемный убийца. Этот человек выбрал самый подходящий момент для выстрела, затем без проблем скрылся в толпе. Исполнено мастерски.

– Но в полиции меня не познакомили с этой версией.

– В первый момент картина была сумбурной. – Блэкторн искоса взглянул на Эйприл. – Думаю, что лучшие детективы Анахейма до сих пор ломают голову над тем, что же все-таки произошло. Пока их расследование будет сосредоточено на поиске мотива. Если они выяснят, почему, то смогут выйти и на того, кто…

– Не обязательно, – возразила Эйприл. – Ведь людей, имевших причины желать смерти Рины, может же быть несколько.

– В литературе, возможно, – криво усмехнулся Блэкторн, – а в реальной жизни – только один.

– Понятно. Это вы к тому, что искусство и жизнь суть вещи разные?

– Искусство и смерть, – сурово поправил Роб.

– Послушайте, мистер Блэкторн…

– Так вы на самом деле дочь Рины?

– Остановите, пожалуйста, машину. Я хочу выйти. Как-нибудь сама доберусь до гостиницы.

– Расслабьтесь. Мы почти приехали.

На крутых поворотах колеса взятой напрокат машины пугающе скрипели, но Блэкторн полностью сохранял контроль за движением. Эйприл почти не сомневалась, что водительское мастерство этого загадочного человека отработано богатой практикой отрыва от преследований террористов.

– Я лично знаком с семьей де Севиньи, но до сего дня что-то о вас ничего не слышал.

– Мать бросила меня, когда мне было двенадцать лет. Сегодня я впервые за двадцать восемь лет оказалась с ней в одном зале.

– Она вас бросила? Почему?

– Почему? – Эйприл горько усмехнулась. – Да потому же, почему все женщины пренебрегают своими детьми или вообще отказываются от них. Был мужчина. Он намеревался изменить ее жизнь. А я была препятствием.

– Звучит печально. Двадцать восемь лет – большой срок. Сейчас вы уже взрослая, преуспевающая женщина.

– Иные чувства время не врачует.

Что-то изменилось в лице Блэкторна, словно по нему пробежала туча. Он отвел глаза, потом кашлянул и сказал:

– Вы в курсе, что теперь под следствием? Вами будут заниматься местные власти и ФБР.

– ФБР?

– Если убийцу нанимают в одном штате для совершения убийства в другом, то случай подпадает под юрисдикцию федеральных служб. Принимая во внимание факт, что Севиньи живут в Нью-Йорке, а убийство совершено в Анахейме, можно не сомневаться – расследованием непременно займется ФБР. – Голос Блэкторна был резок, а взгляд холоден. – Мы выясним, соответствует ли ваш рассказ действительности.

У Эйприл сжались кулаки.

– Мне нечего скрывать!

А внутренний голос кричал: «Лжешь! Лжешь!»

Блэкторн резко затормозил машину перед парадным входом гостиницы.

– Один из главных принципов нашей работы гласит: каждому человеку есть что скрывать. – Он повернулся и открыл дверцу, у которой сидела Эйприл, прежде чем к ней подоспел швейцар в ливрее. На какое-то мгновение рука Блэкторна коснулась талии Эйприл. – Какими бы ни были ваши тайны, я их узнаю. Делом моей личной и профессиональной чести станет задача узнать все, что касается миссис Эйприл Хэррингтон.

О! Она в этом не сомневалась. Он выяснит все о ее прошлом. Боже, как знать, что он будет делать, узнав ее тайну?

Содрогнувшись от этой мысли, Эйприл вышла из автомобиля.

Блэкторн следил за ней, пока она не скрылась за парадным входом. «Чертовски привлекательная особа», – печально усмехнувшись, подумал он. Способна ли она на ярость, ненависть, месть? Что-то не похоже.

Но годы общения с законом сделали Блэкторна довольно циничным. Женщина для него не становилась менее опасной от того, что была красива.

Все время с момента выстрела Роб скрупулезно анализировал каждую деталь случившегося в Анахейме: переполненный конференц-зал, столкновение между Риной и этой странной женщиной, замешательство и волнение публики, блеск чего-то металлического, выстрел, крики.

Роб как бы вновь прокручивал видеопленку, останавливая действие на тех или иных деталях. Но вот беда, то, что произошло после выстрела, а не перед ним, занимало его мысли куда больше. Он бросается к рыжеволосой женщине. Хватает ее. Крепко прижимает к себе. Слышит запах ее духов.

Черт возьми! Что-то было сделано не так Он же контролировал себя! По крайней мере должен был контролировать.

Как ни странно, Блэкторну не хотелось выпить. И все же он испытывал жажду… Эйприл Хэррингтон. Роб не сомневался: она – ключ ко всему. Какая бы роль ей ни отводилась в этом спектакле.

– Я не верю утверждениям этой женщины, – заявил, позвонив, Кристиан де Севиньи. – Она, без сомнения, мошенница. С вашим опытом расследований и знанием различных форм надувательства вы что-нибудь найдете, Блэкторн. – Кристиан говорил в своей обычной пренебрежительной манере. – Разузнайте о ней все. Выведите ее на чистую воду.

– Кто она такая? – возмущенно спрашивала Изабель по пути в полицейский участок – Видеть ее не могу. Если бы она не подняла весь этот переполох в зале, убийца ни за что бы не осмелился… и Рина была бы сейчас жива.

– Боюсь, что эта женщина говорила правду, – сказал Блэкторну Арманд. – У Сабрины действительно был незаконнорожденный ребенок. Мне довелось видеть эту девочку много лет назад. Я не очень хорошо помню ее, но вполне возможно, что она и есть та самая девочка. Правда, нам сказали, что дочка Рины умерла. Видимо, я слишком опрометчиво поступил, не проверив эти сведения.

Не исключено, что к убийству мог быть причастен и кто-то из близких Рины. Выяснить, кому была выгодна ее смерть, займет не так много времени.

«Мне уж точно нет», – подумал Блэкторн.

Черт! Ему захотелось выпить. «Помоги мне, Джесси!» – подумал Роб.

Глава 4

Сидя в кресле с высокой спинкой, Эйприл не отрываясь глядела на адвоката, готовившегося зачитать последнюю волю и завещание Рины де Севиньи. Ей стоило немалых сил не поддаться искушению пристально рассмотреть присутствующих в зале людей. Несколько лет назад она непременно бы вызывающе уставилась на каждого из них, нимало не заботясь их отношением к ней, их ненавистью и искренним возмущением относительно ее присутствия в этом зале. В детстве Эйприл, так она по крайней мере помнила, была неугомонной, дерзкой и смелой. «Вдохновенной», как выразился о ней один из наиболее терпеливых учителей. Как бы ей хотелось сейчас вернуть хотя бы частичку петушиного детского задора!

Полиция и толпа тележурналистов не давали Эйприл ни минуты покоя. Всю неделю ее выслеживали, преследовали, задавали вопросы, лишали покоя. Однако не арестовали. И, слава Всевышнему, пока еще никто не спросил ее о тех ужасных днях, когда она подростком сбежала…

По дороге домой Эйприл заехала в Нью-Йорк, испытывая почти болезненную потребность присутствовать на похоронах матери. Она убеждала себя, что желание это абсолютно бессмысленно, но никак не могла побороть в себе стремление использовать последний шанс изменить отношение к Рине и проститься с ней.

К тому же Эйприл чрезвычайно интересовало само убийство. В известном смысле преступления такого рода составляли ее профессиональный интерес. Разумеется, книжные убийства совсем не то, что реальные, но ей хотелось попытаться найти ответы на многочисленные вопросы и разгадать загадки, заданные самой жизнью.

Накануне представитель адвокатской конторы «Стенли, Роршах и Макгрегор» уведомил Эйприл, что ей необходимо присутствовать на оглашении завещания. Невероятно, но она входила в число наследников. Эйприл ума не могла приложить, на что может претендовать. По тому, какими глазами на нее смотрели присутствующие, она заключила, что вопрос этот так же живо интересовал и остальных членов семьи.

Было совершенно очевидно, что они вовсе не в восторге от ее присутствия. Арманд оказался единственным, кто поздоровался с ней. Несмотря на то что смерть жены сильно потрясла старика, она никоим образом не отразилась на его безупречных манерах и гипнотическом обаянии.

– Я очень сожалею, что нам пришлось встретиться при столь печальных обстоятельствах, – сказал Арманд на похоронах. – Моя жена часто говорила о вас.

– Неужели? – Эйприл была не в силах скрыть удивления.

– Она очень раскаивалась в своем поступке относительно вас. Так же как и я. Если только можно хоть как-то загладить свою вину перед вами, я сделаю все, что в моих силах.

«Какое трогательное проявление чувств, – подумала Эйприл. – Правда, несколько запоздалое».

Пасынки Рины, Кристиан и Изабель, избегали ее, держась на расстоянии и храня молчание. Чарльз Рипли, красавец-секретарь Рины в «Горизонтах власти», подошел к Эйприл и пожал ей руку.

– Спасибо, что пришли, – сказал он с чувством, и Эйприл заметила в его глазах слезы.

Интересно, о чем все они подумали сегодня утром, узнав, что Эйприл тоже будет присутствовать при чтении завещания? Эйприл взглянула на Изабель, выглядевшую наиболее враждебно.

От волнения Изабель раскраснелась и все время нервно покусывала нижнюю губу. Беспрерывно постукивая о пол туфелькой на высоком каблуке, она нервно сжимала в кулаки свои длинные пальцы с ярко-красным маникюром.

Взгляд Эйприл упал на Кристиана. Он спокойно стоял у дальней стены, слегка прислонившись к ней. Глаза полуприкрыты, на лице написано полное безразличие к происходящему.

Кристиан все еще оставался привлекательным мужчиной с классическими чертами лица, которые в молодости были, судя по всему, даже слишком хороши. Едва заметные морщины и складки в уголках рта, говорившие скорее о зрелости и искушенности, чем о старости, придавали его внешности особый шарм.

Прежде чем явиться в адвокатскую контору, Эйприл старательно навела справки о семействе де Севиньи и кое-что узнала о людях, которых с полным основанием могла считать своими сводными братом и сестрой. О Кристиане говорили, что в жизни он ценит более всего роскошь – от самых лучших вин до самых дорогих женщин. Он работал у своего отца, имевшего множество коммерческих предприятий, включая «Де Севиньи Лимитед» – международную транспортную компанию, занимающуюся также производством танкеров и круизных теплоходов. Компания располагалась в одном из крупнейших портов мира – Нью-Йорке.

Изабель не работала непосредственно у отца, и, по слухам, это вносило некоторую напряженность в отношения между сестрой и братом. Изабель трудилась в созданном ее мачехой фонде «Горизонты власти», помогая Рине вести предприятие, развивавшееся, ко всеобщему удивлению, неожиданно быстрыми темпами даже в условиях экономического спада.

Изабель никогда не была замужем. Это все, что узнала Эйприл о личной жизни своей сводной сестры.

Помимо родственников, в зале находились Чарльз Рипли и несколько человек, имен которых Эйприл не знала, хотя лица их были ей знакомы по похоронам. Кого Эйприл точно узнала, так это Роба Блэкторна. Он стоял, скрестив руки на груди, в одном из углов зала, подпирая своей могучей спиной инкрустированную стенку.

«Для телохранителя, – размышляла Эйприл, – этот парень слишком наглый. Кого он охраняет на сей раз?»

Встретившись с ней глазами, Блэкторн улыбнулся. Настроен он был явно миролюбиво. Безжалостный – да. Неумолимый – вне всякого сомнения. Эйприл вспомнила его обет узнать о ней все, что возможно. Теперь-то он уж наверно знает, что Эйприл родная дочь Рины.

Интересно, что еще он разведал?

Артур Стенли, адвокат Рины, громко прокашлялся:

– Я хотел бы как можно быстрее закончить с нашим делом, но меня попросили подождать до прибытия официальных лиц.

– Каких официальных лиц? – удивилась Изабель.

– Кажется, представителя местного отделения ФБР.

Присутствующие в зале оживились: Изабель засмеялась, Кристиан нахмурился, а Арманд артистично, по-галльски, пожал плечами. Лишь Блэкторн остался невозмутим.

– Это что, действительно необходимо? – поинтересовался Арманд. – Учитывая, что все мы пережили за последние несколько дней, они могли бы хоть ненадолго оставить нас в покое.

– Я понимаю, это неприятная для всех вас формальность, – стал оправдываться Стенли. – Поверьте, и для нас тоже… Мадам Севиньи была не только нашим клиентом, но и близким другом.

«У Рины было немало близких друзей, – заметила про себя Эйприл, – если впечатляющее количество пришедших на похороны людей принять за реальный показатель. И вообще не слышно, чтобы у нее имелись недруги или явный заклятый враг».

– Но расследованием обстоятельств ее смерти занимается полиция, – продолжал адвокат, – и, боюсь, власти действительно имеют право на получение информации, содержащейся в завещании…

Его перебил резкий звук открывшейся двери. В комнату вошел высокий, худощавый человек средних лет с чемоданчиком в руке. Он предъявил удостоверение и представился:

– Агент Мартин Клемент, ФБР. Надеюсь, вы извините меня за вторжение, но данное расследование поручено нашему манхэттенскому отделению.

– Конечно, конечно, – ответил Стенли. – Позвольте мне лишь заявить, что, несмотря на нарушение процедуры огласки последней воли усопшего, мы понимаем, что, когда смерть становится предметом полицейского расследования…

– Именно так, – вставил Клемент.

– Уверен, что сотрудник ФБР имеет полное право присутствовать в этом зале, – нетерпеливо вмешался Кристиан. – Так почему бы нам не приступить к делу?

Мистер Стенли кивнул и начал чтение. Завещание было написано с исполнением всех формальностей и наполнено стандартными юридическими терминами и бесконечными скучными предложениями общего характера. Наконец речь дошла до собственно завещаемого, которое началось с мелочей, отписываемых друзьям и дальним родственникам. «Ничего не скажешь, достойный способ испытывать всеобщее терпение», – с грустной усмешкой подумала Эйприл.

Чарльз Рипли получал наследство в двадцать тысяч долларов, предназначавшиеся ему как «должное воздаяние сподвижнику, если ему так будет угодно». Блэкторн тоже получил свою долю (так вот почему он здесь) в виде картины с пейзажем «в память о его жене и спутнице жизни Джессике».

У Блэкторна была жена, которая умерла? Эйприл посмотрела на Роба и заметила, что лицо его помрачнело и осунулось. В ее душе шевельнулось нечто вроде сочувствия.

– Как вам известно, – продолжал Стенли, глядя поверх документа, – многие финансовые дела мадам Севиньи велись ею совместно с мужем. Они включают в себя движимое имущество и ценные бумаги. Вместе с тем мадам Севиньи имела в независимом владении право на компанию «Горизонты власти», единоличным владельцем которой и являлась, а потому была вправе распорядиться этой собственностью по своему усмотрению.

Адвокат сделал паузу. Аудитория чуть оживилась, ожидая продолжения. Эйприл снова посмотрела на Изабель. Та несколько подалась вперед. Ни для кого не секрет, что за последние несколько лет она стала активным деловым партнером Рины, а значит, «Горизонты власти» своим успехом обязаны и ей. Будет ли Изабель таким же вдохновенным лидером, каким была Рина?

– Мадам Севиньи несколько недель назад внесла изменение в свое завещание, – сообщил Стенли. – Не подлежит сомнению, что сделала она это без какого-либо давления со стороны или принуждения. Я собственноручно засвидетельствовал данное изменение.

«Он словно оправдывается», – мелькнуло в голове Эйприл.

– Я прочту вам соответствующее место в завещании, гласящее буквально следующее: «Сабрина де Севиньи оставляет компанию «Горизонты власти», с правом полного контроля и распоряжения всеми активами компании, своей дочери – Эйприл Хэррингтон».

Что? Эйприл услышала тяжкий вздох из той части зала, где находилась «семья». Она постаралась держать себя в руках, хотя была уверена, что все услышали ее невольный возглас изумления.

– Далее завещание предусматривает, что в случае невозможности обнаружить упомянутую Эйприл Хэррингтон или ее отказа от наследования, а также в случае ее смерти без соответствующих распоряжений долю миссис Хэррингтон наследует Изабель де Севиньи.

Изабель, казалось, была вне себя от негодования.

– Таким образом, я вдруг стала второй в престолонаследии? – вскочив, воскликнула она. – Это невозможно! Кто эта женщина? Явилась неизвестно откуда и наложила свою лапу на собственность моей мачехи? Невероятно! Я протестую! Все это очень подозрительно!

Арманд взял дочь за руку:

– Изабель, прошу тебя! Здесь не место для истерик. Присядь.

– Нет, папа, я не сяду. Рину убили у нас на глазах, а теперь эта женщина… которая, может, ее и убила… теперь эта женщина – единственная наследница «Горизонтов власти»? Я работала с Риной рука об руку. Я, а никто иной, ее наследница! Что за бессмыслица с изменением в завещании?

– Изабель. – Арманд говорил тихо, но строго. Даже сурово. Он искоса взглянул на агента Клемента, бесстрастно наблюдавшего за происходящим. – Прекрати!

Эйприл сидела, крепко сцепив руки.

«Это просто сумасшествие, – лихорадочно думала она. – В самом деле, какая-то бессмыслица».

Возмущение Изабель неудивительно и, более того, вполне оправданно. На ее месте Эйприл реагировала бы точно так же. Она неуверенно поднялась.

«Надо куда-нибудь выбраться отсюда», – подумала Эйприл и, обращаясь ко всем, пробормотала:

– На несколько минут прошу меня извинить.

С этими словами она вышла из зала и, отыскав ближайшую дамскую комнату, заперлась в кабинке.

Эйприл чувствовала себя выбитой из колеи, ослабевшей, взволнованной и не на шутку перепуганной. Она вдруг с удивительной четкостью вспомнила лицо Рины в последние мгновения ее жизни, когда та неожиданно поняла, что вновь видит своего единственного ребенка.

«Ты сломала мне жизнь!» – закричала тогда Эйприл, и Рина бросилась к ней. «Эйприл, подожди!» – это были ее последние слова. Что она хотела сказать, что объяснить? Теперь уже никто и никогда этого не узнает.

Мать, оставившая Эйприл на холодном морском причале провожающей тоскливым взглядом неуклюже разворачивавшийся океанский лайнер, наконец признала свою дочь.

Эйприл вспомнился холодный пристальный взгляд Блэкторна.

«Замечательно, – подумала она. – Теперь-то он точно уверен в моей причастности к убийству».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю