Текст книги "Допустимый брак (СИ)"
Автор книги: Лина Инарина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)
Глава 35
Вероника рассказала о сне Оксане, надеясь посмеяться вместе, чтобы развеять мерзкое послевкусие. Рассказывать о каннибализме, разумеется, не стала, сократила эту часть:
– Счет за электричество становился все меньше и меньше, потом вовсе свелся к расходам пивоварни и бара. А через сорок дней в окнах начали появляться новые картины.
– Крутяк!
– А?
– Рада я за нашего пивовара. Он так давно мечтал вывести нашу коммуну на самоокупаемость.
Вероника только головой покачала. Из этих людей платить реальную стоимость проживания и выставки мог только Дима, но он, похоже, платил только за себя. Остальные отстегивали только за коммуналку, да и то нерегулярно. Нереально покрыть расходы с таким народом.
«А он и не надеется».
Вероника все поняла. Этот человек – бизнесмен, он не мог не просчитать платежеспособность жильцов. Он меценат, поддерживает начинающих художников, потому и принял ее прохладно.
«По мне сразу видно, что великой художницей мне не стать».
– А вообще крутая анимешка получилась бы. Японцы умеют душевно рисовать жесть жуткую. Я была бы серьезной тян с синими волосами.
– Но ты же русая?
Ох, напрасно спросила. Последовала пятнадцатиминутная лекция о связи цвета волос с характером персонажа. Потом Оксана принялась рассуждать о самом страшном – как они приняли необходимость умереть от голода. Но если Вероника представила войну всех против всех, то соседка выбирала между жребием и голосованием.
– Жуть!
– Не отлынивай. Сама начала.
– А?
– Новый проект. Аниме мы, конечно, не сделаем, но мангу нарисовать реально. У тебя неплохо получаются лица, будешь рисовать крупные планы и писать текст. Стрелки в коридоре и обратную спираль беру на себя.
– Что такое манга?
– Японский комикс. Я научу тебя рисовать в технике манга. Это проще. А вот стрелки, от которых кружится голова, – это очень интересно.
– Хочешь нарисовать в коридоре?
– Хотела бы, – вздохнула Оксана, – но дизайн общих пространств решается голосованием. Думаю, лучше будет представить комикс на выставке. Если всем понравится, больше шансов победить в голосовании.
Потом они обсудили сюжет комикса, написали названия сцен и коротко описали, что там будет, после чего соседка принялась обучать ее рисованию манги, причем сразу на простейших сценах комикса «Вечный Сквот».
Рисование увлекало, а главное, отвлекало от неприятных мыслей. Стоило остановиться, чтобы попить чаю, как накатывали воспоминания о Корине. Ника скучала. Пыталась напомнить себе, как он давил и принуждал, но ощущение духоты и безысходности ослабло до такой степени, что Вероника сама начала сомневаться.
«А не придумала ли я проблему?»
Вернулась Оксана с первым наброском коридора со стрелками, выглядело крипово. Особенно второй рисунок, где между стрелками металась тонкая фигурка с длинными развевающими волосами.
– Жуть!
– Нет, – отмахнулась соседка. – Давай ложись. Буду рисовать сцену с кашей.
Тяжело вздохнув, Вероника сняла с вешалки косуху и улеглась на коврик. Оксана заставила ее принять позу эмбриона, после чего накрыла ее курткой.
Процесс длился вечность. Ника замерзла, отлежала правый бок. Когда она совсем было собралась попросить перерыв, в дверь постучали.
– Открыто! – крикнула Оксана, не отрываясь от работы.
Раздались тяжелые шаги, Вероника почувствовала, как застучало сердце.
– Девочки, – раздался низкий голос пани Лори. – Вы совсем перестали есть.
Послышался шелест бумаги. Это Оксана уронила лист.
– Вы, случайно, не кашу сварили? – поразительно ровным голосом спросила она.
– Нет, макароны.
Соседки шумно выдохнули, а потом начали смеяться.
– Я что-то не то сказала?
– Это с нами что-то не то происходит, – задыхаясь от смеха, сказала Оксана.
Они рассказали о сне Вероники, о комиксе «Вечный Сквот». Пани Лори только головой качала.
– Я много чего о себе слышала, но ведьмой меня еще не называли.
Соседки поступили глаза.
– Извините, – пролетала Вероника, пряча лицо под куртку.
– Ты из-за этого не ешь?
Она покачала головой.
– Из-за мужика своего?
– Не знаю, – растерялась Вероника. – Может быть… наверное…
– Эх, молодость-молодость… Чудесное время, когда в каждом козле готова видеть лучшее творение боженьки. Зря ты прячешься, милая. На то она молодость, чтобы наслаждаться и обжигаться. Потом станешь циничной теткой, на фиг никто нужен не будет!
– Этого-то я и боюсь.
– Напрасно. Впрочем, пока не поживаешь с мое… Эй! Ты чего малюешь?
Пока они разговаривали, Оксана подняла лист бумаги и принималась рисовать массивную фигуру пани Лори.
– Пожалуйста! – взмолилась Оксана. – Ну попозируйте хотя бы пятнадцать минут.
Примерно пятнадцать минут та ломалась, потом согласилась, выдвинув всего лишь два условия: чтобы показали рисунки и чтобы скорым шагом на кухню.
Оксана была согласна на все. Вероника быстренько улеглась в позу замерзшего ребенка, пани Лори пошуршала бумагами и разрешила продолжить работу.
– Можно я на кухне вас нарисую?
На этот раз женщина согласилась без возражений. Они втроем топали по длинному холодному коридору, Оксана всю дорогу крутила головой, видимо, представляя те самые стрелочки на стенах.
На кухне Вероника пила мелкими глотками чай, наблюдая, как соседка правой рукой рисует пани Лори на кухне, а левой черпает остывшие макароны из эмалированной мисочки с круглыми сколами, похожими на кляксы. Ощущение нереальности усиливалось.
«Неужели я свихнулась? Такого просто не бывает».
Однако когда Оксана дорисовала, они ушли в комнату, чтобы продолжить работать. Оказывается, на днях выставка, а у соседки ничего нет.
– Сессия меня просто вымотала.
Вероника расстроилась. Казалось, в кои-то веки ее идею оценили, а ни фига – просто заткнули вакуум.
Дальше началось форменное безумие. Всего за пару часов весь Сквот узнал о новом проекте, у них побывало с десяток человек. Смотрели, болтали, подтрунивали, конечно, но не так чтобы очень обидно, вызвалась помочь только парочка с разноцветными волосами. Оксана громко закричала:
– Ура!
Выдала каждому по четыре сцены и убежала на лестницу рисовать обратную спираль. А Вероника осталась наедине с племенем младым и незнакомым. Нет, ребята милые, заядлые анимешники, но лапочки. Подсказывали ей некоторые технические моменты, иногда сами подрисовывали. Работа кипела, надо было успеть к выставке – уж очень хотелось утереть нос надменному пивовару.
– Ты так зависима от чужого мнения? – спросила розоволосая, когда Вероника поделилась сокровенным.
Она во все глаза уставилась на нее.
– А ты нет?
Анимешница пожала плечами.
– Не могу сказать, что мне совсем наплевать, как люди видят мои картины, но…
– Есть люди, мнение которых важно, но вряд ли я бы стал напрягаться, чтобы утереть кому-то нос, – закончил зеленоволосый.
Они частенько так делали, заканчивали фразы друг за друга. Что только усиливало ощущение сюра.
– А что вас волнует? Искусство?
Молодые люди переглянулись, потом хором выдали:
– Фан!
Вероника улыбнулась, это она понимала.
Глава 36
Они едва успели – работали двое суток практически без сна. Рисунки развешивали за час до открытия выставки. Яркая парочка ушла заниматься инсталляцией своего проекта, пришлось им с Оксаной суетиться вдвоем.
Теперь каждого интересовали только его работы. Даже у спокойной доброжелательной соседки сорвало крышу. Она стала резкой, разговаривала в приказном тоне, не раз хотелось послать куда подальше, останавливала элементарная благодарность.
– Вроде норм.
«Уф».
– Посмотри со своего роста.
Вероника была выше художницы почти на голову, так что просьба была разумной. Пришлось идти вдоль белых листов, читая надписи.
– Вполне читабельно.
– Вполне или читабельно?!
– Текст легко читается, мордашки симпатичные. Что еще?
– Ничего, спасибо.
Но не успела Вероника выдохнуть, как Оксану осенила новая идея. Она лихорадочно схватила два чистых листа бумаги, один протянула:
– Рисуй меня. На весь лист, оставь только место для рамки.
– Тебя?!
Вероника пришла в ужас. Одно дело рисовать Эллу – короткая стрижка, треугольное лицо со скулами и огромные глазищи. Другое дело – соседка с мелкими правильными чертами, зацепиться не за что.
– Как получится, так получится.
Вероника подчинилась, пообещав себе, что в последний раз. И снова обманула. Скетч на художницу получился так себе. Тяжело вздохнув, Оксана взялась перерисовывать, а Нику отправила искать линейку, потому что сама нарисовать рамки не успевает, а у новой ученицы рука недостаточно твердая для прямых ровных линий. Найти не удалось, тогда Вероника достала из сумочки айфон и вернулась в выставочный зал.
– Сойдет.
Пришлось рисовать рамку вокруг своего портрета, который совсем не понравился, – сплошные скулы и губы. Неужели больше ничего не бросается в глаза? Потом пришлось делать рамку вокруг портрета Оксаны, и обида мигом прошла. Себя она стилизовала под эдакую мышку-норушку, даже уши как у Микки Мауса нарисовала.
«Вот это смелость!»
В это время художница делала надпись «Две тянки представляют». Оксана быстро нарисовала контуры букв и попросила Веронику закрашивать с другого конца. Они докрашивали последние буквы, когда в зал зашли посетители и журналисты.
– Ну почему всегда так?! – чуть не плача, спросила Оксана.
Веронике очень хотелось напомнить, что еще вчера она хотела пропустить выставку, потому что в институте потребовали предоставить работы до конца апреля, но промолчала. Она не из тех, кто любит сыпать соль на раны. Вместо этого сказала.
– Пока они еще дойдут до нас. Мы успеем.
Художница нервно хихикнула и согласилась. Действительно, они, вернее, Вероника, как самая высокая, стоя на стремянке, разместила последние листы над комиксом, то есть мангой.
Сверху шла надпись «Две тянки представляют», под ней – их портреты с подписью, Вероника подписалась только именем, соседка полностью, ниже шло название «Вечный Сквот».
Они успели. Люди проходили по залу, где-то задерживались, где-то проходили мимо, то тут, то там образовались мелкие группки, бурно обсуждавшие экспонаты.
Вероника почувствовала себя чужой. Не то чтобы раньше она чувствовала себя здесь как дома, это не ее мир. Однако такого приступа одиночества давно не испытывала.
«Хватит. Пора возвращаться!»
Она вышла на лестницу и включила айфон. Боже, какой родной показалась приветственная мелодия. У нее было четыре сотни пропущенных звонков и десятки сообщений в Инстаграм. Корин прислал кучу видео.
– Да не было ничего! Не было! – кричал он прямо в камеру. – Ты на время посмотри! Когда я управлялся за пять минут?!
Вероника хихикнула. Действительно, он был из долгоиграющих, их секс продолжался минут пятнадцать-двадцать, не меньше.
Следующее видео было общим, за него поручились Лиза и Андрей с Гошей. Эллы нигде не было видно.
«Что они ей устроили?»
Она же совсем недавно из клиники, ее нельзя буллить! Подруга, конечно, сука еще та, но не возвращаться же снова в психушку! И так полтора года жизни потеряла. Ника почувствовала жуткий стыд.
«Я такая же эгоистичная тварь, как Элла!»
Телефон завибрировал в руках, сердце пропустило пару ударов. Она знала, кто это, до того как посмотрела на экран.
– Алло.
– Вероника, ты?! – голос в трубке на мгновенье прервался, потом Саша заговорил быстро и хрипло. – Боже мой, это правда ты?
– Да, – прошептала она.
– Как ты меня напугала! С тобой все в порядке?!
– Да.
– Где ты?
– Даже не знаю, как тебе объяснить… Ты слышал про бар «Сквот»?
Пауза.
– Нет.
– Он где-то на окраине… Я не знаю точного адреса… И вряд ли мне кто-то подскажет.
– Это еще почему?
Вероника присела было на ступеньку, но быстро подскочила – холодно.
– Здесь выставка. Все как с ума посходили. Ни о чем другом думать не могут.
В трубке крякнули.
– Выставка? В баре?
– Там на втором этаже выставочный зал.
Молчание.
– Куда же тебя занесло?
– Приезжай, увидишь. Место креативное, наверняка есть в интернете.
– Найду, не беспокойся.
– Только не прямо сейчас.
– Это еще почему?
– Мне надо привести себя в порядок. Я не помню, когда в последний раз красилась.
Она скромно умолчала о том, что душ принимала вчера вечером, и сейчас, когда все тусуются в выставочном зале, Вероника собиралась хорошенько понежиться в горячей воде. Потом она, конечно, поставит воду греться. И даже заплатит хозяину дома за проживание.
«В конце концов, я мажорка, а не шаромыжница».
– Ладно, – хохотнул Саша. – Во сколько за тобой заехать?
– Давай часа в четыре. Я буду ждать тебя у барной стойки.
– Хорошо. Там и поговорим.
Он отключился. Вероника смотрела на экран, пока он не потух. Предстояло много неприятных звонков, она решила начать с самого тяжелого – позвонила отцу.
К ее удивлению, папа не орал. Он задал примерно те же вопросы, что и жених. На вопрос «Ты где?» отвечать отказалась.
– Корин знает, где я. Вечером заберет.
Пауза. Вероника тоже молчала, глядя на стрелки. Оксане разрешили разрисовать кирпитные стены сквота белым мелом.
– То есть ему ты сказала, а мне – нет?
– Ты же сам передал меня ему.
Опять пауза.
– Ты меня неправильно поняла.
Вероника нервно рассмеялась.
– Чего уж тут не понять. Я тебя достала. Ты был рад поручить меня любому желающему.
– Дома поговорим.
– Хорошо. Корин привезет меня вечером.
Потом она позвонила друзьям. Ох, и досталось же от Лизы:
– Как тебе не стыдно?! Все так за тебя переживали! Свинюшка ты бессовестная!
– Извини, – Ника присела на перила, готовая выслушать о себе много интересного.
– Ты чего выкинула, бяка?! Это же Элла! Нашла, из-за кого беситься!
– А?
– Ха! У нее идея-фикс – замуж выскочить хочет. Все равно за кого, лишь бы из дома сбежать.
Веронике вдруг представилась сюрреалистическая сцена – вот Эллочка подходит к Корину возле клубного туалета и спрашивает:
– Слышала, ты жениться хочешь.
– Да, а что?
– Женись на мне.
И вешается на шею. Стало смешно и грустно.
– Я, конечно, понимаю, от ее маман на край света сбежишь, не то что замуж.
– Ой, не говори!
Они помолчали, потом Вероника спросила:
– А твои родители?
– Что родители?
– Они на тебя не наседают?
– Нет, – жизнерадостно расхохоталась подруга, – Я в семье третья. Мой брат работает у отца, сестра хорошо замуж вышла, на нее уже третью компанию записали. Я – допустимый процент брака.
– Это они тебе сказали?
– Мне такого не придумать. Папина фразочка.
– Жесть!
– Ой да ладно! Я только рада. Живу в свое удовольствие, с родственниками вижусь три раза в год – кайф!
– Понимаю, – медленно сказала Ника, скользя взлядом по гиптотическим стрелочкам, указывающим вверх. Надо было что-то сказать, но слова закончились, в мозгу крутилась одна фраза «Допустимый брак».
– Выше носик, Вероничка! – рассмеялась Лиза. – Скажи лучше, когда возвращаешься?
– Сегодня ночером.
– Саша в курсе?
– Да. Он меня заберет.
– Вот и славненько! Я не из тех, кто лезет с советами, но он неплохой.
Вероника о чем-то пошутила и закончила разговор.
Глава 37
Корин уже сидел за стойкой бара, когда Вероника спустилась вниз. Проходя мимо надписи «Не важно, кто ты, важно, что ты здесь», она вздрогнула. Это место действительно что-то делало с людьми, меняло их. Она невольно ускорила шаг, приближаясь к жениху.
– Привет.
Он резко развернулся. Карие, глубоко посаженные глаза сканировали ее сверху донизу.
– Ты так и ходила?
Вероника пару раз хлопнула глазками, потом поняла, что он имеет в виду. Она одета точно так же, как в ту ночь, когда убежала из клуба.
– Нет. Я купила футболку, в ней удобнее. Парень несколько секунд смотрел на Нику в упор, потом сказал:
– Я не понимаю. Что ты устроила? Зачем?
– Не понимаешь? – зло прищурилась Вероника. – Как бы ты отреагировал, если бы застукал меня с лучшим другом?
– Ничего не было. Каждый, кто был в клубе, может подтвердить.
Она вздохнула.
– Я не знала.
– Потому что сбежала, не позволив мне объясниться. Да еще и телефон отключила. О чем ты только думаешь?!
– Не хотела никого видеть.
Саша только головой покачал.
– Ну и устроила твоя подруженька… Ее из психушки не рано выписали?
Вероника так зло на него посмотрела, что он сдал назад.
– Ладно, хватит об этом. Будешь что-нибудь пить?
Вероника заказала энергетик. Пока они с Оксаной рисовали сутками напролет, усталости не чувствовалось, но стоило остановиться, как упадок сил навалился на плечи нестерпимым грузом.
– Чем ты тут занималась? – как бы между делом спросил Корин, но глаза смотрели внимательно.
– Могу показать.
– Вот как?
Она кивнула, отпивая глоток энергетика.
– Тогда пошли.
Он небрежно кинул купюру на стойку бара и поднялся. Вероника цапнула со стола холодную банку энергетика и взяла жениха под руку, ее слегка покачивало. Корин с любопытством разглядывал исписанные граффити стены.
– Надо же, куда тебя занесло. Ни в жизни бы не подумал.
– На то и расчет.
– Какая ты у меня коварная, – улыбнулся он.
Они зашли в выставочный зал. Народу значительно убавилось, но художники оставались на местах, некоторые уже с пивом. Вероника подумала, что Элла – единственный человек, с которым она могла бы сходить на эту выставку. Они нашли бы, на что посмотреть и над чем посмеяться. Корин шел, практически не глядя на экспонаты, его куда больше интересовала местная публика.
Узнав Диму, он помрачнел. Однако скандала поднимать не стал – обменялся рукопожатием со старым знакомым и даже отметил его фигурки из папье-маше.
– Вместе делали?
– Нет. Вероника с Оксаной выпустили мистический комикс о нашем сквоте.
– Мангу.
– Да, извини. Конечно же, мангу.
– Кто такая Оксана? – спросил Саша, оглядывая выставочный зал.
– Моя соседка по комнате. Идем, я тебя с ней познакомлю.
Однако Корин не спешил. С прищуром глядя на Диму, он уточнил:
– Но привез тебя он, так?
– Да. Ника стояла на улице в одном топике. Она выглядела расстроенной.
– Я сказала, что жених изменил мне с лучшей подругой, поэтому я хочу сбежать от всех. Дима мне помог.
– Это неправда!
– Тогда я этого не знала.
Саша тряхнул головой и проворчал:
– Сериал какой-то.
Вероника пожала плечами и приложилась к баночке с энергетиком. Холодная шипучка щекотала горло, оставляя апельсиновое послевкусие. Однако с основной функцией не справлялась – банка опустела наполовину, а прилива сил не наблюдалось.
К Диме подошли зрители, и Корин неохотно отступил.
– Ладно, идем знакомиться с твоей новой подругой.
Оксана стояла в окружении парней и девушек с яркими волосами, встречались все цвета радуги, кроме фиолетового.
– Это кто? – шепотом спросил Корин.
– Поклонники японской культуры, – немного подумав, ответила Вероника.
– Кхм, ладно.
Они подошли к группе, внезапно оказавшись там самыми высокими. Саша мог без труда смотреть комикс, нарисованный на ватманах. Его глаза скользили по нарисованным фигуркам, лицо выражало сдержанное удивление.
– О, за тобой приехал жених? Ня, как романтично!
– Откуда вы меня знаете?
Оксана невольно посмотрела куда-то влево. Вероника проследила за ее взглядом и ахнула. Справа от комикса появилась еще одна инсталляция под названием «История одной тянки». Там висел портрет Корина с подписью «Саша-кун», слева, на том же уровне, набросок Эллы с подписью «подруга-предательница», а чуть ниже, между ними двумя, прикрепили изображение Вероники. Она сидела, обхватив колени руками, грустно глядя в пустоту.
– Это ты нарисовала?
– Верхние две.
– Вот это да. Не ожидал.
– Я тоже, – призналась Вероника, опуская глаза.
Она обнялась с Оксаной, долго прощаясь. Вспомнили, что обменялись только номерами телефонов, решили, что так дело не пойдет, и торжественно подписались друг на друга в Инстаграме.
– Одеяло я оставлю. Сдавай гостям или пользуйся сама, если будет холодно. За коммуналку я заплачу.
Вероника замялась, не зная, что говорить. Косуху она уже вернула Диме. За гостеприимство поблагодарила раз сто, за уроки рисования тоже. Что еще сказать? И тут Саша попросил посмотреть комнату.
– Хочу увидеть, как ты жила.
– У нас не прибрано, – вдруг смутилась Оксана.
Корин только рукой махнул.
– Тем лучше.
Хозяйка пожала плечами и согласилась.
Глава 38
Вероника с Сашей поднялись на следующий этаж. Все то же самое – длинный коридор, исписанные граффити стены, ряд дверей, ведущих в комнаты.
– Это, что, коммуналка?
Она пожала плечами.
– Как ты здесь жила?
– А я и не жила. Я рисовала.
Корин остановился на половине дороги, несколько секунд внимательно разглядывал ее лицо, потом выдал:
– Лучше уж рассказывай о финансах в Инстаграме.
Она рассмеялась.
– Договорились?
– Пожалуй, да. Ты все еще хочешь увидеть нашу с Оксаной комнату?
Он кивнул.
– Тогда нам сюда.
Они толкнули дверь с неведомым существом фиолетового цвета и вошли в узкое помещение. На полу лежали два резиновых коврика зеленого цвета, одеяла они убрали в стенной шкаф. На полу была разбросана бумага, как чистая, так и с неудачными набросками.
– Вот здесь я спала, – она кивнула на коврик рядом с фиолетовой зверюшкой на стене.
– А это что? – кивнул на непонятное существо на стене Саша.
– Не знаю. Но ее зовут Милли.
– Ясно, – он внимательно осматривал комнату. – А где использованные презервативы и пустые бутылки?
Она пожала плечами.
– В будущем. Наверняка появятся после выставки.
– Наверняка.
Саша подошел вплотную. Каким-то чудом умудрившись не наступить ни на один листок. Глядя Нике в глаза, он положил тяжелые руки ей на плечи и спросил:
– То есть ты правда жила в одной комнате с девчонкой? Вы целыми днями рисовали, так?
– Не только мы. Весь этаж готовился.
– Почему именно у нее?
– Сблизило похожее горе – ее парень бросил.
– Вот как?
– Да. Нашел себе местную девушку с пропиской и квартирой.
Он презрительно фыркнул.
– Послушай, Саш, если бы я хотела изменить тебе в отместку, я подцепила бы кого-нибудь в клубе. Там выбор богаче.
– Да уж.
– Кстати, некоторые здешние парни геи.
– Я заметил. А что насчет Димы?
Ника сбросила его руки.
– Я не Элла, – зло сказала она. – Не мучу с парнями своих подруг.
– Они расстались.
– Сегодня расстались, завтра сошлись, – Ника осторожно обошла рисунки и вскарабкалась на подоконник. – Кто попал в гарем Лизы, никогда не станет свободным.
Корин расхохотался.
– Занятные у тебя подруги.
– Все? – болтая ногами спросила Ника. – Допрос окончен?
– Прости меня. Я по дороге сюда такого напридумывал.
– Расскажи, – попросила Вероника, – вдруг появится интересная идея.
Корин расхохотался и одним хищным движением оказался рядом.
