Текст книги "Допустимый брак (СИ)"
Автор книги: Лина Инарина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)
Глава 5
Хозяин дома пригласил Корина в кабинет. Давненько он там не был, после ремонта точно не заглядывал. Теперь рабочее место выглядело роскошно – блестело мрамором и золотой лепниной, классический мебельный гарнитур сменился на барочный – ореховое дерево, покрытое свежим лаком, щедро украшенное резьбой и позолотой, новая хрустальная люстра свисала так низко, что Александр пригнулся, всерьез опасаясь задеть блестящую штуковину макушкой.
– Красиво обустроился!
– Жена постаралась. Мне некогда заниматься домом.
– Понимаю.
Да уж, впрочем, понятно. Лена – дочь крупного чиновника из ближнего круга министра финансов, в их среде любят дворцовый стиль и дорогую итальянскую мебель. Бизнес-партнеры расположились по обе стороны письменного стола, Кирилл уселся в кожаное кресло, декорированное каретной стяжкой, для гостей стояли элегантные стулья из другого гарнитура.
– Я не ждал тебя сегодня. Что-то случилось?
– Нет, все в порядке, друг Кирилл, не о чем беспокоиться, – Корин сделал широкий жест, демонстрируя открытые ладони. – Я пришел к тебе по другому поводу.
– Вот как? Я ведь внимание.
Гость выдержал паузу, а потом пошел ва-банк.
– Я пришел просить руки твоей дочери.
– Что?
– А что такого?
Кирилл поднялся с кресла и несколько раз прошелся по кабинету.
– Позволь уточнить, на какой из моих дочерей ты собрался жениться?
Корин прекрасно знал, что у него две дочери: младшая рано вышла замуж и живет с мужем во Франции.
– Очень смешно, – фыркнул Александр, – На Веронике, разумеется.
Отец семейства глубоко вздохнул.
– Знаешь, Корин, ты сделал худший выбор из всех возможных.
Александр только руками развел.
– Что поделаешь, друг, – широко улыбнулся он. – Как говорится, сердцу не прикажешь.
– Ты серьезно?
– Разве бы я стал шутить такими вещами?
Кирилл Осинин еще раз вздохнул и помолчал секунд пятнадцать, потом заговорил медленно, весомо:
– Послушай, Саш, я не против, – он вернулся в свое кресло и продолжил нарочито спокойным голосом: – Но Вероника, она безрассудная… Дерзкая, совершенно не предсказуемая девчонка. Я ничего не могу гарантировать.
– Ну это уж мы сами как-нибудь разберемся.
– Знал бы ты, с кем имеешь дело. Я уже пытался устроить ее брак… Ты не представляешь, что она вытворяла.
Александр выдал сдавленный смешок, но от комментариев воздержался.
– Хорошо, ты предупрежден.
Осинин снял трубку.
– Вероника, зайди в мой кабинет. Да, прямо сейчас.
– Может быть, я сам с ней поговорю?
– Нет уж. Скажу я, а ты примерно увидишь, на что подписываешься.
Корин усмехнулся, но ничего не сказал.
– Не думай, что я против. Вполне допустимый брак.
– Чудненько!
Хозяин кабинета покачал головой и ничего более не сказал. Веронику ждали в молчании, сидя друг напротив друга. Она ворвалась без стука, в том же милом мягком домашнем платье, прямая и собранная, готовая к бою. Влетела и бросила на Корина злой взгляд. Тот отрицательно покачал головой, девушка ехидно подняла бровь, мол, верю-верю.
«Какие же мужчины болтливые, – явно читалось на симпатичном личике. – Болтуны и сплетники!»
Да, наверняка она именно так и подумала! Как-то раз она с таким выражением лица выдала эту характеристику всему роду мужскому, кстати, тогда Ника тоже ошиблась.
– Присаживайся, Вероника, – вкрадчиво попросил Кирилл. – Нам нужно серьезно поговорить.
– Я постою, – вздернула носик девушка.
– Как хочешь.
Корин с обреченным вздохом поднялся с кресла, за что получил еще один злой взгляд, и снова покачал головой, Вероника фыркнула и отвернулась.
– Вы закончили? – поинтересовался хозяин кабинета. – Могу я говорить?
Гость раздел руками.
– В чем дело, папа? Зачем ты меня позвал?
– Сейчас узнаешь, но, повторяю, тебе лучше присесть.
– Не буду.
– Как хочешь. Мой партнер Александр Корин попросил у меня твоей руки.
– Что? – Вероника аж подпрыгнула. – Это шутка?!
– Нет. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
– Да мы знакомы без году неделю!
Она сказала неправду. Отец познакомил их года полтора назад, потом Александр все чаще и чаще стал бывать среди общих знакомых. Веронику это нервировало настолько, что она вдруг резко улетела в Испанию и тусила там пару месяцев. Потом случился небольшой кризис и Корину стало не до нее. Однако он вернулся.
– Так я же не зову тебя под венец сегодня вечером, – примиряюще сказал Александр, – у нас будет время узнать друг друга ближе.
– Дорогой Александр, при всем уважении брось эту затею.
– При всем уважении? – поднял бровь Кирилл.
Вероника обернулась к отцу. Тот с безмятежным видом откинулся на спинку кресла, наблюдая за их объяснением.
– А ты… Что ты ответил?
– С радостью согласился. Александр Корин – достойный человек. Я рад, что он возьмет за тебя ответственность. Я устал от твоих выходок. Баста. С меня хватит.
– Так это из-за гонок?! Папа, я же все тебе объяснила, это недоразумение. Больше я не попадусь.
Корин тихонечко рассмеялся.
– Все, Вероника, с меня довольно. Она твоя, Корин.
– Что?!
Кирилл поднялся и вышел из кабинета не оглядываясь.
– Сожалею, – Александр подошел вплотную, так хотелось положить руки на острые девичьи плечи, прикрытые мягкой тканью, с трудом сдержался, чтобы не разозлить еще сильнее. – Мне жаль, что все вышло именно так.
– Ты серьезно?
– Именно.
– Послушай, Корин…
– Саша.
– Хорошо, Александр, – она отступила на шаг, задев бедром стул. – Ты знаешь, что наступил двадцать первый век? Что согласия теперь спрашивают у девушки?
Парень вздохнул и терпеливо начал объяснять:
– Послушай, солнышко, твой отец – серьезный человек и может доставить много неприятностей.
Вероника кивнула, гневный румянец постепенно сменился бледностью, а Корин все продолжал:
– Посмотри на своего брата, они с Юлей давно хотят пожениться, – он развел руками. – Уже два года собираются – и все никак.
– А еще у нее выкидыш случился, – тихо прошептала девушка.
– Хочешь узнать подробности?
– Нет, – она отступила на шаг и снова наткнулась на тот же стул, едва не опрокинув его, – Совсем нет.
– Прекрасно, значит, ты понимаешь, среди кого живешь. Очень хорошо.
– Понимаю, – вздернула подбородок Вероника. – И понимаю, что ты той же породы.
– Как сказать. Я не такой.
– Да неужели?!
– Да, я могу заботиться о близких не как твой отец. Увидишь.
Девушка усмехнулась, но ничего не сказала.
– Послушай, милая, мы плохо начали. Ты меня мало знаешь.
– И ты меня тоже.
– Ошибаешься, я много про тебя знаю.
– Ты знаешь обо мне, но не меня. Может быть, я кажусь инфантильной глупышкой, но я Осинина, во мне та же ядовитая кровь, что и в отце. Откажись сам. Я не хочу с тобой воевать.
Корин улыбнулся и мягко положил руки ей на плечи, она вздрогнула, но не отпрянула, на личике не проступило отвращение.
– Ты бросаешь мне вызов? – нежно спросил он.
– Да.
– Послушай, солнышко, – мужчина погладил ее по щеке. – Я понимаю, сцена получилась отвратительная, ты злишься, я понимаю. Правда.
Вероника попыталась отступить на шаг и опять наткнулась на тот же стул.
– Какая самоуверенность! – не глядя она обогнула препятствие, разрывая физический контакт. – Успокоюсь и приму тебя, потому что выбора нет, да?! Никуда не денусь, да?!
Он с улыбкой кивнул. Судя по вспыхнувшему на милых щечках румянцу, его реакция показалась Веронике наглой.
– Вы страшный человек, Корин. Все должно быть как вы хотите, да? А на чувства других плевать, да?!
– Нет, совсем нет, – он снова попытался ее обнять, не получилось. – О твоих чувствах я позабочусь.
– Нет!
Она выбежала из кабинета, стуча по мрамору мягкими домашними туфельками. Александр вышел следом. Вероника не обернулась, пронеслась мимо хозяина дома, сидящего в белом кресле со стаканчиком виски, второй стакан стоял рядом на журнальном столике. У лестницы девушка притормозила и выразительно посмотрела на отца, он ответил лучезарной улыбкой и ничего не сказал. Выждав пару секунд, Ника бросилась вверх по лестнице. Корин тихо притворил за собой дверь кабинета.
– Виски? – безмятежно спросил Осинин.
– Да.
– Ну и как?
Александр шумно вздохнул и отпил большой глоток.
– По крайней мере она не пыталась выцарапать тебе глаза.
– Ну, я пока что не давал повода.
– Уверен, что ей нужен повод?
– Послушай, друг, – усмехнулся Корин. – Я все понимаю. Она девушка нервная, ранимая, ей нужно время. Ты уж не дави на нее, ладно?
Кирилл поднял бровь.
– Мы сами между собой разберемся, ок?
Осинин сделал примиряющий жест и отсалютовал партнеру стаканчиком.
Глава 6
Вероника выскочила из здания суда, не застегнув серебряный пуховик. Она злилась на весь белый свет. Все оказалось куда хуже, чем можно было себе представить. Но неприятности не думали заканчиваться. Не успела она сделать двух шагов, как из-за колонны вышел Александр Корин в темном костюме.
– Вот только тебя мне не хватало!
– Все так плохо?
– Ты даже не представляешь!
Он склонил голову набок и слегка прищурился:
– Дай угадаю, лишили прав?
– Откуда ты знаешь?!
Парень небрежно пожал плечами.
– Ты вышла одна, без конвоя и кандалов, – прислонившись к колонне, начал рассуждать он. – Значит, обошлось без ареста, но ты выглядишь расстроенной, – он отстранился от холодного камня и развел руками. – Следовательно, тебя лишили прав.
Налетел порыв, Вероника поежилась – сырой весенний ветер пробирал до костей.
– Тебе не холодно?
Он небрежно махнул рукой и сказал:
– Потерплю.
– Но зачем?
– Хочу отвезти тебя в более приятное место. Поедешь?
Ника задумалась. За руль теперь нельзя. Кажется, последний скандал разозлил всех не на шутку, в Инстаграме ей такое пишут, что глаза на лоб лезут. Будто она не от ментов удрала, а убила кого-то… Или сожгла полгорода.
«Люди, что с вами?! Вы озверели?!»
Моралисты хреновы! Особенно злобно ругаются люди с милыми аватарками, ангелочки недоделанные и гребаные любители умных цитат… А еще журналисты! Вероника поежилась, даже вспоминать неприятно. Отец орал при них:
– Когда это прекратится?! Сколько можно?!
Вероничка ожидаемо взорвалась:
– Хочу гонять и буду!
Честно говоря, она планировала прямо сейчас сесть за руль и стартануть на максималке, в идеале заложить красивый дрифт прямо перед зданием городского суда.
«То-то журналюги обрадуются».
Черт, она так бы и сделала, если не наткнулась на Корина. Однако злость немного поутихла, совсем чуть-чуть – ровно настолько, чтобы взять себя в руки и не лезть на рожон. Она и правда всех достала. Если выкинет еще какой-нибудь фортель, действительно можно загреметь на пятнадцать суток.
«Тебе оно надо?»
Глупый вопрос. Однако при мысли о том, что придется сесть в машину к отцу, становилось тошно. Вероника сейчас физически не могла его видеть.
– Хочу напиться вдрабадан.
– Не вопрос, – Корин сделал широкий жест. – В какой бар поедем?
– По дороге решим. Ты замерз и я тоже.
– Пошли, – кивнул Александр, галантно пропуская ее вперед.
Его джип припарковался возле самых ступенек здания суда.
«И как только место нашел?»
Тут собралась целая толпа журналистов. Они задержались, разговаривая с отцом внутри здания, но, пока Ника общалась с Кориным, все успели одеться и выйти на улицу. Защелкали фотоаппараты, но никто не пытался заговорить с ней. Фразы «Хочу гонять и буду» вполне достаточно для статьи о несносных мажорах. Однако фотографировали не меньше десяток камер.
– Налетели стервятники, – прокомментировал Корин.
«Завтра вся желтая пресса будет перемывать косточки нам с Александром.
Ну и плевать».
Ника запрыгнула на заднее сидение, когда один из журналистов почти поравнялся с ней. В окошко постучали, Вероника опустила стекло и просунула в окошко вытянутый средний палец. Затрещали вспышки, по тонированным стеклам побежали блики.
– Поехали, поехали, – поторопил Корин.
Водитель пару раз нажал на сигнал и медленно тронулся.
Глава 7
Проснулась Вероника далеко за полдень. Симптомов похмелья не было, однако настроение оказалось прескверным, совсем как хмурое слякотное утро за окном. Ника чувствовала себя опустошенной и такой усталой, будто не спала две ночи подряд, готовясь к экзаменам.
«Ага, как же!»
Она и забыла, когда уставала, занимаясь чем-то полезным. Кажется, тогда в банке, когда тучи только начали собираться. Ни к чему хорошему ее старания не привели. Ну сказала, что у них заберут лицензию, ну угадала срок.
«И что с того?»
Папа сказал:
– Жизнь сложнее математических формул.
И бросился к друзьям в высоких кабинетах, мама целыми днями проводила у отца в министерстве, а папочкина сука приказала сотрудникам уговаривать клиентов переводить свои деньги из вкладов в ИИС.
– Там процент выше, – объясняла милая девушка в зеленом фирменном галстуке согнутой годами пенсионерке, которая пришла продлевать вклад.
Это была чистая правда – процент действительно выше, вот только индивидуальный инвестиционный счет не защищен государственным страхованием, зато этими деньгами можно заткнуть финансовые дыры банка. Жаль, сбережения старушек не могли возместить утраченный капитал.
«А что ты сделала?»
Ничего, просто пошла в свой кабинет и написала заявление об увольнении по собственному желанию.
«Что я могла сделать?»
Пожаловаться на папу в ЦБ? Пойти к журналистам? А толку? Все это вызовет панику вкладчиков и ускорит крах. Нет уж, лучше дать папе шанс договориться с инвесторами. Сама Вероника ни секунды не верила в успех.
«Друзья есть, когда все хорошо».
Поэтому она ушла. На ее место взяли старого друга семьи дядю Витю. На собрании акционеров отец произнес зажигательную речь:
– В трудную минуту наш банк возглавит настоящий мужчина. Именно он выведет нас из кризиса!
Вероника чуть не расхохоталась в голос. Именно мужчина привел банк к этой ситуации, вполне конкретный мужчина – Кирилл Осинин. Большинство проблемных кредитов выдали по его личному распоряжению. Его любовница была против, настолько, что не стала подписывать бумаги.
«Всегда была осторожной».
Поэтому она устно приказала девочкам-операционисткам уговаривать клиентов переводить деньги на ИИС. Устное распоряжение к делу не пришьешь.
«А дядя Витя слишком верил другу».
Вот и сел на двенадцать лет, а папина сука отделалась условным сроком и запретом занимать руководящие должности в течение трех лет.
«Три года… Будто проклятье какое-то! Меня вчера лишили прав на три года».
Она вспомнила, как по дороге к машине Корина случайно увидела свое лицо в отражении тонированного стекла. Выражение было точь-в-точь как у папиной любовницы после суда.
«Да, теперь я понимаю ее чувства».
Веронику тоже лишили любимого дела. Того, что получалось, единственного, что приносило азарт и ощущение победы.
Кажется, вчера она рассказала обо всем Корину. Все про себя выложила от начала и до конца. Они перемещались из бара в бар. Вначале он позволил выговориться, не перебивал, слушал и даже сочувствовал. Потом начали говорить о них. К тому времени Вероника настолько опьянела, что не могла вспомнить ни слова, зато хорошо запомнила сон, который прислонился после того разговора:
Пригрезилось, будто они сидят на низком диванчике в полутемном ресторане, от других посетителей их отделяет красный тканевый навес в виде шатра. Играет негромкая музыка, Корин придвинулся совсем близко, хрипло шепчет в самое ушко:
– Нет, не бойся. Не бойся, я не стану тебя ломать.
– Конечно, не станешь. Ты просто тихо и незаметно съешь меня по кусочкам.
Он обнял крепче, вторая рука легла на колено, слегка сжала и поползла выше.
– Тебе понравится то, что я с тобой сделаю, обещаю.
Вероника вздрогнула и попыталась отстраняться. Безуспешно, рука, обнимая за плечи, держала крепче ремня безопасности.
– Брось, девочка, ты же любишь риск. Что может быть опаснее меня?
– Ничего.
– Страх увеличит удовольствие, – прошептал он на ушко и начал целовать шею.
– Тебе или мне? – задыхаясь, прошептала она.
– Обоим, – выдохнул он в ямочку над ключицей.
– Ты хоть поцелуй меня, что ли…
Он нетерпеливо впился в губы, уложил ее на низкий диванчик возле стола, наваливаясь сверху всей тяжестью.
«Попалась. Теперь он сделает со мной все, что хочет».
Эта мысль возбудила еще сильнее.
С тем и проснулась. Сон был таким реальным, что она чувствовала его руки на теле, ощущала запах его туалетной воды… и желание. Она не хотела признаваться самой себе, что жалела о раннем пробуждении. Во сне можно, во сне неопасно.
«Нет! – сказала она самой себе. – Нет, нет, нет. Я не позволю так с собой обращаться!»
Глава 8
С большим трудом Вероника заставила себя встать с постели. Вчера Корин заставил ее выпить горсть активированного угля и запить целой бутылочкой минеральной воды, поэтому утро обошлось без похмельной дурноты и головной боли, однако самочувствие было так себе.
Наскоро приняв душ, она позвонила в салон красоты, записалась в барокамеру, потом на крио. В целом день не предвещал проблем – все плохое случилось вчера.
«Но пришла беда – открывай ворота».
Стоило выйти из комнаты, нашелся повод для возмущения. Семья снова напомнила, что не собирается с ней считаться. Черт, они просто указали пальцем и выдали распоряжение: «Выходишь замуж за этого».
Как будто у нее нет права голоса, как будто она не человек, а собственность семьи Осининых.
Дело было так – более-менее приведя себя в порядок, надев любимый спортивный костюм, она спустилась в холл и наткнулась на Лену, которая объявила, что вечеринка в честь ее помолвки состоится в субботу. Разумеется, никакой прессы, Корин предпочитает держаться в тени, даже гости не знают, зачем их пригласили.
– Это будет сюрприз, – сияя улыбкой, сказала мачеха.
Вероника устроила дикую истерику. Она кричала и топала ногами, говорила, что не согласна и никогда, никогда не согласится. На крики вышел отец, узнав причину скандала, пожал плечами и сказал:
– А кто тебя спросит?
Как она орала! Обещала устроить на приеме такой скандал, что долго не забудут. Устроить очередные гонки или секс-оргию со сливом в интернет. Никто не впечатлился.
Тогда она попыталась бежать. Сняла всю наличку с карты и купила билет до Барселоны.
«Почему нет?»
Весна тут преунылейшая – серо, грязно и солнца нет. Может быть, поэтому ей все не нравится. А в Испании весело и ясное небо круглый год, конечно, купаться еще рано, зато тусовки, шопинг, новые впечатления.
«И плакала моя помолвка».
По дороге в аэропорт ее преследовал большой черный внедорожник, от которого никак не получалось уйти: подаренная папой после окончания университета машина была красивой, но слабой. «Дамская игрушка», как про себя звала ее Вероника. Нормальные машины «Мерседес-Бенц S 63» и старенький «БМВ» отец запер в гараже, категорически запретив охране пускать туда свою непутевую дочь. Однако он забыл о крошке «Пежо», которая стояла в другом гараже.
«Или не совсем забыл?»
На одном тихом перекрестке перед ней вырос второй «Гелендваген», пришлось тормозить. Из передней машины вышли двое, бесцеремонно пересадили ее на заднее сиденье и повернули обратно в город.
Тут она сломалась и впервые в жизни сама позвонила Корину. Выяснилось, что жених тут не при чем, люди не его, более того, он совсем не против ее Евротура. Сказал, что у него связи по всему миру, так что нет смысла препятствовать. Ника расплакалась.
– Солнышко, ты чего? Ну же, тихо, милая, не плачь.
Ей отчего-то представилось, как он широкими шагами ходит по просторной спальне перед панорамным окном с видом на сосновый бор и гладит телефонную трубку – по крайней мере, его голос ласкал. И от этого плакать хотелось еще сильнее.
– Да что с тобой такое?! Расстроилась из-за того, что опоздала на самолет? Хочешь, я забронирую для тебя другой? Полетишь куда хочешь. Ну же, милая, не плачь, я сделаю все, что ты захочешь.
– Я хочу, чтобы от меня отстали! – прокричала она и бросила трубку. Ее привезли домой, доставили прямо в папин кабинет. Именно доставили, как посылку: два бугая подхватили под руки и практически внесли к боссу.
Она сидела напротив папы на дурацком стуле, который прибежал сюда из другого гарнитура, да так и остался на ПМЖ. Вероника смотрела пустым взглядом на разделявший их с отцом письменный стол, изукрашенный позолоченными завитушками. Справа стояли два черных телефонных аппарата в стиле ретро, черные, с крутящимся дисками, остальную часть занимали стопки бумаг – правая от финансовых организаций, левая – высотой чуть поменьше – от промышленности сектора империи Осинина.
Она так хорошо знала этот кабинет, что могла бы описать его с закрытыми глазами: мраморные стены с пилястрами, украшенными золотой лепниной, шикарный камин, барочная мебель из Италии – все вычурное и блестящее.
«Как сама Лена».
Вероника поймала себя на том, что ей нечего сказать отцу. Он все знает и ему плевать. Партнеры решили укрепить свои отношения, породнившись. Папа женат вторым браком на дочери чиновника из финансового сектора, дядя Корина – генерал ФСБ, а она просто клей. Ничего личного, ее чувства не имеют значения и никогда не имели.
«Как и я сама».
– Мне звонил Корин, он недоволен.
Вероника подняла взгляд.
– Считает, что я слишком на тебя давлю. Запретил мне впредь тебя расстраивать.
– Понятно.
– Ах, тебе понятно!
Потом пришлось выслушать, что без фамилии Осинина она никто и звать никак, если вышвырнуть неблагодарную девчонку из дома – она сдохнет под забором. Рациональная часть говорила, что папа говорит со зла. Все неправда: да, звезд с неба Вероника не хватала, но и косяков не было. Из банка «Осининъ» она ушла до того, как дела пошли совсем плохо, так что у нее чистая трудовая книжка и кое-какие связи остались.
«Вполне достаточно, чтобы прокормиться», – говорила она себе в тяжелые минуты.
Да, Ника может встать на ноги. Такой роскоши, конечно, не будет, неприятно снижать уровень жизни. Наверняка неприятно, но она сможет выжить.
Только кто слушает эту рациональную часть? Вероника была уверена, что отец прав. С такими данными у неё два пути – стать куклой во имя семейных интересов, либо…
Ледяной страх сжал легкие. Ее подруга Юля в похожей ситуации пошла с друзьями в клуб, Веронику не позвала, более того, рассказала всем, что они поссорились, и категорически запретила звать ее с собой. В клубе Юлечка пила текилу и нюхала кокаин, подходила к разным дилерам, чтобы никто не догадался. Ее не спасли. А наутро Ника получила прощальное письмо.
«Так будет лучше, – писала ей Юля. – Поверь и прости».
Но она не желала ни прощать, ни верить. Гнев, бессилие, боль требовали выхода. С этим письмом Ника пошла на телешоу, где рассказала все как есть.
– Вы ее убили, господин Фролов, – обратилась она к отцу подруги, глядя прямо в камеру.
Это был единственный способ до него докричаться. Номера друзей дочери он добавил в черный список, схоронил Юльку тайно. О смерти подруги компашка узнала из желтой прессы.
Когда известный телеведущий захотел снять передачу о смерти дочери крупного девелопера, принять участие согласилась бывшая домработница, знавшая Юлю с рождения, и компания друзей за исключением Эллы. Та уже лежала в клинике. В студию не пришли ни отец с матерью, ни старшие братья. Вероника не сомневалась, что все они посмотрят выпуск, поэтому высказала все в максимально резких выражениях. Умничка оператор взял крупный план. Что тут началось! Сценарий про деток-мажоров и их дурные страстишки полетел к чертовой матери.
– Ты хочешь отомстить?
– Да, – твердо ответила она. – Я хочу отомстить за свою подругу, именно поэтому я говорю правду. Нет ничего страшнее правды.
Тем же вечером Нике позвонила Юлина мама. Она плакала и благодарила за то, что «хоть кто-то высказал этому надутому индюку что он такое». На вопрос «могу ли я чем-то помочь», ответила, что улетела из страны, посещает психоаналитика из эмигрантов, который специализируется на помощи родственникам самоубийц, жертв насилия и несчастных случаев.
Отца подруги Вероника встретила в торговом центре через пару недель после выхода той передачи. Он постарел лет на десять. Узнав Нику, мужчина развернулся и быстро пошел прочь.
Мысли Вероники кружились вокруг Юли. Она вспоминала синие глаза подруги, ее смех, те нелепые ситуации, в которые они попадали. Например, как однажды в клубе они перепутали женский туалет с мужским и как симпатичный парень уговаривал их проходить и не стесняться.
А еще Ника вспомнила разговор со своим отцом после выхода передачи.
– Зря ты так, – сказал папа после просмотра. – Мне жаль твою подругу. Бедняжка не заслужила смерти, но ведь ее не вернуть.
– Я хотела, чтобы он понял, что сделал. И он понял.
– Прекрасно! – разозлится отец. – Он понял, а я контракт потерял!
– Заключишь с кем-нибудь другим. Он, что, единственный девелопер города?
Контракт – вот все, что отца интересовало. И если брак с Кориным, он же брак, не состоится из-за суицида невесты, Осинин будет сожалеть только о контракте. Вероника была в этом уверена.
«Пойми и прости».
О да, теперь она понимала, и это понимание пугало до дрожи в коленках. Безысходность давила на грудь, не давая дышать.
«Должен быть другой выход, – сказала она себе. – Должен. Оставим самоубийство в качестве плана Б».
Стало легче. Запасной аэродром помогает обрести душевное спокойствие, даже такой поганый аэродром. По крайней мере она могла думать и строить планы.
Тут же родился план В: можно повторить свой теледебют, спровоцировать родимого папочку на еще один такой разговор и явиться в студию с записью, запикав предварительно фамилию «Корин». Ее жених – осторожный человек, избегает публичности, он отстанет, не будет рисковать, только тогда папочка наверняка выполнит свою угрозу и выкинет ее из дома.
«Это плохо, очень плохо».
Но ведь лучше суицида, верно? Верно, но все еще недостаточно хорошо. План Г казался предпочтительнее.
