Текст книги "Допустимый брак (СИ)"

Автор книги: Лина Инарина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Глава 9

Вероника нарядилась в маленькое кожаное платье без бретелек, впереди сверкала металлическая молния от груди до самого низа. Наверное, не самый подходящий лук для визита в банк, но она собиралась встретиться с бывшим одногруппником.

«Пусть он увидит меня такой, как прежде».

Да, так она выглядела в универе – длинные черные волосы, пухлые губки, дерзкий прикид. Отражение в зеркале почти прежнее, однако Вероника больше не наивно самоуверенная студентка. Та ни за что бы не попросила помощи у Славы Летова, а сейчас сама позвонила и в общих чертах описала проблему.

Славка все тот же. Мгновенно откликнулся, предложил встретиться и обсудить ситуацию. Они вместе выбрали банк, до которого Осинин не сможет дотянуться, разумеется, Слава был среди крупнейших акционеров этого банка, но ведь она знала, к кому идет за советом.

«Я бы и сама туда пришла».

Семья Летовых вышла из старой аристократии. Они принадлежали к той части технической советской интеллигенции, которая успешно приспособилось к рынку, – их маленькое конструкторское бюро превратилось в успешную коммерческую фирму. Капитал рос, активы диверсифицировались. Бизнес пережил дюжину министров финансов и семь кризисов и остался на плаву. Эти люди трезво смотрели на мир, никогда не имели дел ни с сомнительными личностями, ни с сомнительными активами.

Именно к ним Вероника принесла деньги, с которыми собралась бежать в Испанию. Что с ними делать, она еще не решила.

«Пусть будут».

Потом они со Славкой Летовым поехали в маленький японский ресторанчик, где тихо играла восточная музыка. Там, в кабинке, отделенной от основного зала живыми побегами бамбука, бывшие одногруппники запивали роллы белом вином и составляли резюме. Хвастаться было особо нечем – два высших образования в престижных ВУЗах, между ними год работы в банке «ОсининЪ» – вот и все жизненные достижения.

– Может быть, лучше исключить последний пункт?

Парень выразительно посмотрел на нее и ничего не сказал. Она опустила глаза: ей двадцать шесть лет, в послужном списке одни вечеринки да уличные гонки. Н-да, Слава прав – пусть хоть что-то будет.

– Послушай, Вероника, – сказал он на прощание. – У тебя с семьей действительно настолько плохие отношения?

Она кивнула.

– Уверена? То, что ты мне рассказала, просто за гранью добра и зла.

Она испытала острую зависть. Вот он тут, сидит по другую сторону стола с недоеденными роллами. Ничуть не изменился с пятого курса. Все при нем – высокий рост, спокойный уверенный голос, каштановые волосы с солнечным отливом слегка растрепаны, будто он влетел в кабинет за пять минут до начала экзамена. Ника попыталась найти, к чему придраться, и не смогла: темно-синий костюм сидел на Славке как влитой, будто он в нем родился или по крайней мере носил такой еще в колыбели, поверх памперсов. И, что больше всего раздражало, парень выглядел довольным жизнью: голубые глаза на загорелом лице смотрят безмятежно, такой взгляд бывает только у людей, которые не успели познать горечи предательства.

– Я даже не знаю, что сказать.

Корин не стал бы ничего говорить, взял да и обнял. Она бы расплакалась, уткнувшись носом в лацкан пиджака, и все обязательно бы наладилось. Просто взяло бы да и стало таким, как надо, вот.

«Почему он не Корин? Милый безопасный мальчик, почему не ты?»

– Ничего не нужно говорить. Спасибо.

Она поцеловала его в щеку, быстро сгребла бумаги со стола и ушла без оглядки. По дороге ей явился план Д. Необязательно выкидывать нечто радикальное. Не нужно предавать семью, не стоит угрожать отцу. Можно обойтись более мягкими средствами – старым добрым скандалом.

«Корин гордый, – твердила она себе по дороге домой, – Корин такое не потерпит, тем более публично».

Глава 10

Следующим вечером позвонил отец Славы и пригласил на обед. Вероника очень удивилась. Старая аристократия не жаловала нуворишей: ей дали почувствовать это в полной мере, когда тот самый одногруппник неосторожно привел ее на вечеринку по случаю дня рождения. Отец именинника ясно дал понять, что не желает видеть сына в компании с девушкой по фамилии Осинина. Ника в долгу не осталась – высказала все, что думает об их семейке, не стесняясь в выражениях.

После этого отношения с другом Славой Летовым похолодели на несколько градусов. А теперь звонит сам Летов-старший.

«Дела».

Из чистого любопытства она согласилась.

Кофейня «Black Coffee» оказалась просторным светлым заведением с окнами во всю стену, легкой мебелью из натурального дерева и декором из живых растений. Летов-старший выглядел ровно так, как она его запомнила, – невысокий брюнет с проседью, он по-прежнему носил очки с выпуклыми линзами. Он ждал за столиком у окна, не глядя перелистывая меню.

– Сын рассказал мне о твоих проблемах, – без обиняков сказал он, как только Вероника сделала заказ.

Она подняла брови, не представляя как на это реагировать.

– Я навел справки о твоей деятельности после выпуска.

Ника поспешила утопить улыбку в капучино.

– Вынужден признать, что я ошибался на твой счет. Прошу прощения.

– Что?

– Я понял, что ты порядочный человек.

Вероничка рассмеялась.

– Простите, господин Летов, вы это поняли после позавчерашних гонок или скандалом раньше?

– После того как ты ушла из банка «ОсининЪ».

Она вздрогнула и едва не уронила чашку.

– С моей точки зрения гонки и скандалы гораздо лучше, чем мошенничество.

Он озорно улыбнулся и сразу помолодел на десять лет. Кто бы мог подумать, что этот консервативный сухарь умеет веселиться. Ей вдруг стало грустно.

«Вы слишком хорошо обо мне думаете. Я просто струсила, побоялась, что отец подставит меня, как подставил дядю Витю, своего друга детства».

– Без комментариев, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, как у Славки.

– Я понимаю, – вмиг став серьезным, сказал Летов. – Ты не можешь обсуждать семейный бизнес.

Вероника медленно отпила глоток капучино, глядя на собеседника, он тоже взял чашку и отпил глоток, поставил на стол. Пауза затягивалась, Ника не выдержала:

– Зачем вы меня позвали?

– Хотел выразить тебе поддержку или сочувствие.

– Благодарю.

Он жестом остановил ее.

– Если решишься на разрыв с семьей, я буду рад предложить тебе работу.

– Серьезно?

– Вполне. Начать придется со старшего аналитика, но ты и сама понимаешь.

– Да.

Вероника почувствовала, как к глазам подкрадываются непрошеные слезы. Ей как будто показали другой мир: волшебный, невозможный, невероятный. Мир, где есть добро, помощь и сострадание. Ей будто открыли дверь и пригласили стать частью этой сказки.

– Я очень благодарна вам, – дрогнувшим голосом ответила она. – Но я не могу решить прямо сейчас.

– Разумеется. Какой бы ни была семья – это семья. Я только хочу, чтобы у тебя был запасной маршрут.

– Вы так добры ко мне. Почему?

– Хочу загладить свою вину перед тобой… И перед Славиком, – глядя в чашку кофе, закончил он.

Вероника кивнула: ей казалось, что у нее со Славой завязывался роман, но после знакомства с родителями парень сдал назад. Она пожала плечами и забыла о нем, а папочку, оказывается, совесть мучает. Надо же!

«Мой отец на следующий день и думать бы забыл».

– За кого тебя сватают?

– За Корина.

Мужчина присвистнул.

– Предложение еще в силе? – ехидно усмехнулась она.

Он задумался, пару раз глотнул кофе, потом выдал, будто бы рассуждая вслух: – Да сам-то он ничего…

Вероника ехидно усмехнулась и мысленно добавила: «Но вот дядя».

Впервые она почувствовала нечто вроде чувства родства с навязанным женихом – он тоже не сам по себе – у него дядя, у нее папа. Она, как сказал бы математик, производная господина Осинина.

– Да, – вдруг выдал Славкин папа. – Думаю, ты будешь хорошим аналитиком.

Что ж, каким бы ни был Летов, он никогда не давал повода обвинить себя в трусости, осторожен – да, но не труслив. И действительно хочет помочь, если она разорвет связи с семьей. А если нет, если позволит выдать себя замуж против воли, то так ей и надо. Миру нет дела до сломанных кукол, во всяком случае, тому миру, который известен Веронике. Но она еще поборется.

Глава 11

На вечеринку в честь собственной помолвки Ника приехала с двумя парнями – Андреем и его приятелем из гонщиков. Они вышли из машины и, демонстративно обнявшись, направились в дом. Сверкнула вспышка, у ворот дежурили вездесущие журналисты.

«Очень хорошо».

Она попросила парней попозировать. Картинка должна получиться эффектной – она в коротком серебряном топе с чашечками, длинная юбка со смелым разрезом позволяет показать ножку, а по бокам друзья в черных костюмах.

«Кхе, ну почти».

Андрей надел рваные синие джинсы к черному пиджаку в тонкую полосочку, рубашка с галстуком были того же цвета, его приятель нацепил блестящий черный костюм с темной полупрозрачной футболкой. Впрочем, формально все в порядке – Лена просила, чтобы мужчины пришли в черных пиджаках, вот они и явились.

– Прошу.

Секьюрити в классическом костюме при галстуке-бабочке распахнул перед ними двери. В нос ударил сладкий аромат – повсюду стояли букеты с белыми лилиями. Мачеха сегодня превзошла саму себя – играл приглашенный оркестр, сверкающий мраморный холл переполнили нарядные гости, всюду стояли цветы.

«Наверняка какая-нибудь подружка открыла цветочный бутик».

Сверкнула вспышка. Вероника улыбнулась и помахала рукой, думая, что света достаточно, вспышка сделает кадр хуже. В сумочке пиликнул телефон: похоже, кто-то уже выложил фото и отметил ее.

«Вот и хорошо».

Чем больше людей увидит, тем меньше шансов сделать вид, что ничего такого не было. Вероника в компании приятелей прогуливалась по залу, здороваясь с гостями. Андрея знали почти все, а вот его приятель радостно занимался нетворкингом.

«Хоть кто-то проводит время с пользой».

Она вздрогнула, почувствовав на себе мрачный взгляд. Обернулась, уже зная, кого увидит. Александр Корин стоял в пяти метрах, мрачно глядя на нее. Перехватив взгляд невестушки, сделал приглашающий жест ладонью.

«Ага! Как же! Уже бегу, и волосы назад!»

Оставив парней, Вероника поспешила скрыться в толпе гостей. Где-то здесь должна быть Лизочек в компании веселых мальчиков. Вместе они придумают, что бы еще такого выкинуть.

«Чтоб наверняка».

Лиза – хорошая подруга. Как только услышала о проблемах с родителями, сразу предложила переехать к ней. Вероника задумалась. Пару лет назад наверняка так бы и поступила. Сейчас ее утомлял образ жизни подруги – Лизи умудрялась не пропускать ни одной вечеринки, пробовать все новинки косметологии и крутить романы с тремя-четырьмя мужчинами сразу.

– И как ты все успеваешь?

– Счастливые часов не наблюдают.

Угу, только времени пофиг, замечают его или нет, – летит себе вперед, чем дальше, тем быстрее. Последние дни пролетали мимо – проснешься – уже обед, приведешь себя в порядок – вот уже и вечер настал, нужно куда-то ехать, тусоваться, на следующий день все заново.

«Гребаный день сурка».

Наконец она заметила Лизу, та громко смеялась, стоя в группе парней. Вероника с облегчением вздохнула и направилась к подруге, но не успела пройти и пары шагов, как чьи-то жесткие пальцы схватили за локоть.

– В мой кабинет, быстро, – прошипел голос отца.

– Вот еще!

Она попыталась вырваться, ничего не получилось. Вероника оглянулась по сторонам – Лиза стоит спиной, не видит и не слышит, Андрей с приятелем затерялся среди гостей. Никого, кто мог бы помочь. Пришлось идти, не устраивать же драку с собственным отцом. Напрягает, что он молчал всю дорогу.

– Что тебе надо? Ты хотел, чтобы я пришла, – я здесь.

Да, пришла, опоздала на полтора часа, но пришла ведь.

– Поговорим в кабинете.

Она в последний раз окинула взглядом холл – как назло, не видать никого из друзей-гонщиков. И Андрей куда-то делся. Жаль, они ребята отчаянные, могут и с хозяином дома драку устроить – с них станется.

«Не надо было идти на поиски Лизы вместе с парнями».

Однако жалеть было поздно – массивная дверь папочкиного кабинета захлопнулась за ее спиной.

«Тум, ты попалась, детка».

Глава 12

В кабинете ярко сияла хрустальная люстра. Настолько ярко, что Вероника даже зажмурилась. Зачем вешать в кабинет настолько мощную штуку? У них точно такая же висит в холле, который гораздо просторнее.

«Лениного дизайнера надо отправить к наркологу!»

Впрочем, мысли о дизайне мгновенно улетучились, стоило увидеть мрачного жениха, который, оседлав стул, словно скаковую лошадь, устроился лицом к двери, сложив руки на спинке.

– Все, Вероника, – прошипел отец, – баста.

– Но, папа, – испуганно пролепетала Ника, – я только… Я просто…

– Все, я сказал. Видеть тебя больше не хочу. Она твоя, Корин. Делай с ней что хочешь. Мне все равно.

– Что?!

– Прекрасно, – сказал парень, поднимаясь со стула, – мы сами разберемся, друг Кирилл, не беспокойся.

– Буду весьма признателен, – Осинин вышел из кабинета, хлопнув дверью.

Корин проводил его взглядом и повернулся к Нике, которая тихонечко отошла подальше, чтобы не оказаться между двух злых мужчин.

Теперь вот отец ушел, остался жених. Большой, грозный, мрачный, черт, он действительно пугал.

– Ок. Итак, дорогая, пора расставить все точки над i, – угрожающе произнес он, надвигаясь медленно, но неотвратимо. – Издеваться над Александром Кориным не позволено никому. Никому.

Он сделал паузу. Побледневшая Вероника смотрела на него, впервые у нее закончились слова.

– Никто не может меня обманывать без последствий для себя.

Она мелкими шажками отступала от него, пока не уперлась попой в стол. А он все приближался, сильный и грозный. Страх сжал легкие, стало нечем дышать. Она попробовала оттолкнуть его, но он легко перехватил руки за запястья. Вероника попыталась вырваться. Бесполезно. Его пальцы держали не хуже стальных наручников. Сейчас он опрокинет ее на стол и…

– Нет! Нет-нет-нет, нет!

– Эй, ты чего?

– Не надо!

– Спокойно, солнышко, – мягко сказал он. – Спокойно. Вот смотри, я отошел

Она стояла, прижавшись спиной к столу, и смотрела на Корина, пытаясь успокоить дыхание. Сердце стучало часто-часто, мозг автоматически продолжал анализировать ситуацию. Кажется, его испугала истерика, он и правда отступил на пару шагов, та-ак, надо запомнить на будущее.

– Чего ты так боишься, сладкая, ты же в своем доме?

– Отец сказал, – заикаясь, пробормотала Вероника, судорожно цепляясь пальцами за столешницу.

– Да мало ли, что он сказал, – развел руками Корин. – Брось. Он не позволит тебя обидеть. Ни один отец такого не позволит. Поверь мне.

Она всхлипнула, глаза при этом оставались сухими.

«Спокойно, Вероника, спокойно».

Она по-прежнему не верила, что папа не позволит ее обидеть, но, если в это верит Корин…

«Этого достаточно».

Интересно, сам-то он еще не стал отцом? Вполне возможно, ему тридцатник, уже мог бы обзавестись потомством. Кажется, говорили, что у него есть дочка, или не у него… Нет, у его друга Ромки. Впрочем, чего только люди не болтают.

– Я налью тебе выпить.

– Не надо.

– Опять не надо?

Вероника была уверена, что Корин улыбается, хотя лица не могла видеть – он отошел вглубь кабинета, где стояли бутылки виски и стаканчики. Зазвенело стекло, по комнате поплыл запах виски.

– Я не люблю крепкий алкоголь, – тщательно контролируя дыхание, ответила она.

Ее трясло так, будто только что чудом увернулась от столкновения с большегрузом, дрожали не только руки, но и ноги. Ника старалась дышать ровно, украдкой наблюдая за Кориным, он отсалютовал ей стаканчиком и сделал большой глоток. Вдох – задержка – выдох – снова вдох.

– Хорошо, – сказал мужчина и выпил еще. – Сейчас мы выйдем в зимний сад, на свежий воздух, по дороге возьмем тебе бокал шампанского, ок?

Вероника несколько раз часто кивнула.

– Вот и славно, – Корин расплылся в улыбке.

На его лице поступила сеточка будущих морщин. У него очень выразительная мимика, лет через десять-двадцать эти линии превратятся в настоящие морщины. Вероника зачем-то представила его пятидесятилетним. Картина не испугала, более того, таким Корин нравился даже больше.

«К тому времени он наверняка остепенится и уж точно прекратит меня преследовать».

Парень не был красавцем в смысле современных канонов красоты, его бы не позвали сниматься в рекламе, но он обладал харизмой, животным магнетизмом. Все в нем гармонично: высокий рост, широкие плечи, литые мускулы угадываются под пиджаком от Армани – все в облике так качественно продумано, что стало частью личности. Так же, как речь, манеры. Это не маска, это вторая кожа.

– Ты успокоилась?

– Да, – ответила Вероника, любуясь им, как особо опасным экспонатом на выставке вооружений.

– Отлично. Тогда возьми меня под руку и пойдем.

Она осталась стоять на месте, упираясь мягким местом в отцовский стол.

– В чем дело, солнышко? – поднял брови Корин. – Ты все еще боишься?

Она покачала головой.

– Тогда иди сюда. Я бы сам взял тебя под руку, но боюсь новой истерики, – с его губ сорвался нервный смешок. – Так что давай сама, ок?

Вероника улыбнулась. Чего она в самом деле? Он не кусается.

«Конечно. Это ты пытаешься кусаться, а он приручает тебя, как дикого звереныша, не спеша и ласково. Возьми его под руку – получишь бокал шампанского».

Он ждал.

«Ну же!»

Она заставила себя подойти, Корин широким жестом распахнул перед ней дверь кабинета и протянул ладонь. Усилием воли Ника приняла его руку, жесткую, как подлокотник делового кресла. Она чувствовала себя тряпичной куклой, хотелось просто повиснуть на нем и отключиться.

«Какая разница, Вероника, ты проиграла».

Он вел ее мимо знакомых гостей, «цок-цок» – стучали каблуки по мраморной плитке.

– Привет! Здравствуйте! Добрый вечер!

Шла как во сне, машинально отвечая на пустые приветливые фразы красиво одетых людей. Ника смотрела по сторонам на знакомых в привычном, практически родном холле, ее трясло. Общее настроение настолько не вязалось с ее ощущениями, что возникло чувство нереальности, будто ее живую вклеили в яркий мультик.

– У меня такое чувство, что ты ведешь меня на расстрел.

– У тебя слишком мрачный взгляд на мир, дорогая Вероника, даже по моим меркам. Я всего лишь хочу достать тебе бокал шампанского.

– Два бокала.

– Какая скажешь, сладкая. Сколько угодно.

Все еще держась за руки, они почти дошли до столика с напитками, но встретили официанта с подносом. Корин взял бокал и передал Веронике, второй взял в свободную руку.

– Ну вот, у нас есть два бокала, теперь можно поговорить.

– А тебе? – оглядывая холл, спросила Ника.

Она увидела Андрея с Лизой, они стояли метрах в пяти от столика. Если крикнуть, должны бы услышать сквозь музыку. Ника не решилась.

– Я обожду, – ответил жених, увлекая ее к выходу.

– Да ладно?! Ради меня ты готов отказаться от выпивки?

– Дорогая, ради тебя я готов на все.

– Не зарекайся, милый, – нежно проворковала Вероника. – Не надо.

Парень негромко рассмеялся. Ей нравился его смех, низкий, хриплый. Сейчас он звучал мягко, но приходилось слышать и другие интонации. Она поспешила отогнать от себя неприятную мысль, шампанское оказалось весьма кстати. Она выпила бокал в три глотка и поставила пустой сосуд на мраморную тумбу рядом с вазой с белыми лилиями. Взяла второй бокал из рук Корина и спросила:

– Куда ты меня ведешь?

– Ты обещала показать мне зимний сад.

– Тогда нам направо.

Они свернули в широкий коридор и вышли в застекленный пристрой, освещенный специальными лампами, обеспечивающими тропические растения светом всего спектра. Музыка здесь звучала тише, и нарядные гости перестали попадаться на пути.

– А вон в ту беседку, – он показал рукой. – Там нам не помешают.

Александр галантно пропустил Веронику вперед, она прошла в резную беседку из канадской березы, уселась на гладко обструганную скамейку. Корин присел рядом, небрежно закинул руку на перила как раз за спиной невесты.

– Итак, дорогая, я могу понять и простить многое за исключением одного – никогда ни при каких обстоятельствах я не потерплю измены. Ты меня поняла?

– И что ты сделаешь? – вскинулась она. – Убьешь меня?

– Ну что, – рассмеялся Корин. – Нет. Никогда. Только твоего любовника.

Вероника сильно побледнела.

– Корин, послушай.

– Что?

– У меня ничего не было с теми двумя. Один – мой старый приятель, еще с университетских времен… Мы подружились, потому что любим гонять. У меня с ним никогда ничего не было.

– А со вторым?

– А со вторым я познакомилась сегодня по дороге сюда. Серьезно, Корин, они даже не знают, зачем я их попросила приехать со мной.

Парень небрежно откинулся на спинку скамейки и поинтересовался:

– А что ты им сказала?

Вероника задумалась. Врать она не любила, но пусть лучше женишок думает, что друзья не в курсе ее задумки.

– Сказала, что поспорила с нашей общей подругой, – глядя на пальму в кадке, нехотя проговорила она.

– О чем поспорили?

– Что приеду с парнями, с которыми она еще не успела переспать.

Корин оглушительно расхохотался.

– О времена! О нравы!

Она пожала плечами и невинно похлопала глазками.

– Ладно, – отсмеявшись, сказал Александр. – Считай, на этот раз я тебя просто предупредил. Ок?

– Окей, окей, – передразнила его Вероника.

Под пристальным взглядом Корина она залпом допила шампанское, стало чуть легче, даже пошутить захотелось.

– Знаешь, если бы ты женился на моей мачехе, население города сильно бы поредело.

– Да уж, – рассмеялся он. – Тут проще самому застрелиться. Не становиться же серийным убийцей!

И тут случилось странное. Земля не покачнулась, небо не стало ярко-зеленым в полосочку – случилось нечто более неожиданное. Вероника обнаружила, что смеется, уткнувшись лбом в его плечо. А потом, когда они отсмеялись, он поцеловал в губы. Мягкая волна желания поднялась из самых глубин, сделала Нику гибкой, податливой.

«Еще чуть-чуть, и позволю ему отыметь меня прямо здесь, на глазах у гостей», – со сладким ужасом поняла она.

– Я хочу еще шампанского, – выпалила она, как только ее губы перестали чувствовать его.

– Будет тебе шампанское, – хрипло прошептал он, снова склоняясь к ее губам.

– Сейчас, – прошептала она, отворачиваясь.

– Хорошо, – вздохнул он. – Пошли.

Остаток вечера прошел как в тумане: тосты, поздравления, жених не отставал весь вечер – держался рядом, как Вероничка ни пыталась ускользнуть.

«Магия, однако».

Вечер помолвки оставил в памяти горечь от провала блестящих планов. Вопреки всем стараниям жизнь изменила русло. Провалились и план Д, и план В. Не работать ей у Летовых, смешная затея. Вспоминались глаза Славки. Он присутствовал на вечеринке, непонятно с чего вдруг мачеха его пригласила. И чего ради он пришел? Ника видела бывшего одногруппника в толпе гостей, но издали, за вечер он так ни разу не подошел, не соизволил даже поздороваться.

Еще ярким впечатлением оказался досадливый вздох Корина:

– Опять ты у меня напилась. Ладно, – он погладил тогда ее волосы. – Отсыпайся, сладенькая, спокойной ночи.

Он поцеловал в лоб и отпустил. Опять отпустил, ни на чем не настаивал, может быть, не такой уж он и плохой? Может быть, его получится убедить отстать по-хорошему?