Текст книги "Допустимый брак (СИ)"
Автор книги: Лина Инарина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)
Глава 1
Мир распадался, разлетался на быстрые тени, рваные ритмы, пятна цветомузыки. Провал – темно и странно. Вдруг небытие взрывается громким битом, лазерные вспышки мечутся испуганными бабочками…
«Где я?»
Вероника плывет в невесомости, во мраке, расцвеченном яркими огнями, а вокруг люди… много людей. Одни танцуют, другие пьют и смотрят… смотрят на нее. Все перемешалось: танцоры, столики, барная стойка, вспышки… Все кружится и качается, она заблудилась в этой круговерти.
«Что со мной?»
Двое парней… высокие, широкоплечие… Они появились из ниоткуда, выросли с двух сторон, заблокировали…
«Не надо!»
Оба в черных костюмах, один худой и длинный, другой чуть пониже, зато широкоплечий. Этого она знала. Электрический импульс подсказывает имя – Александр Корин, партнер отца, самый страшный из всех его компаньонов, про него такое рассказывали…
– Прости, я… Я сейчас не в состоянии с тобой говорить.
Они смеются. Вероника успевает подумать, что смех недобрый, потом снова чернота. Кажется, ее подхватили под руки и куда-то повели, но это не точно, нет. Она все время нервничает из-за одежды – то ей кажется, что платье задралось, то начинает беспокоить верх. Так и идет – едва оправит юбку из скользкого черного шелка, тут же чувствует, что топ сползает.
«Какой гад придумал платье без бретелек?!»
Всю дорогу Вероника поправляет то сверху, то снизу под громкий мужской хохот. Кажется, они что-то говорят, но сознание не удерживает больше трех слов подряд. И это пугает так, что хочется кричать:
– А-А-А!
Вопль не идет. Ужас выдавил воздух из легких – ни вдохнуть, ни выдохнуть. Новый провал. Следующая вспышка. Вероника осознает, что сидит на заднем сидении машины, Корин обнимает за плечи и гладит по лицу, прикосновения нежные… приятно…
«Не знала, что лицо такое чувствительное».
Парень что-то говорит, кажется, задает вопрос, вот только смысла она не улавливает.
– Корин, отвези меня домой.
– Домой?! – смеется он.
– Пожалуйста.
Он крепче прижимает девушку к себе.
– Не надо, – шепчет она, ни на что не надеясь.
– Ладно, – шумно вздыхает он в самое ушко. – Я тебя не трону, не бойся.
Вероника как-то сразу верит и успокаивается. Она четко запоминает, что в его объятиях хорошо и совсем не страшно. А потом снова провал.
Глава 2
Она проснулась в состоянии полного раздрая. Сил хватало лишь на то, чтобы таращиться по сторонам, пытаясь вспомнить, что вчера было. Обстановка не помогала. Веронику занесло в абсолютно незнакомую комнату со стенами из грубого камня. Можно было бы предположить, что она у друзей, но ее друзья предпочитали другой дизайн.
«Куда, меня мля, занесло?»
Вероника лежала на огромной кровати напротив панорамного окна. Там, под вековыми соснами, лежали остатки сугробов – позавчера была оттепель, но уже с утра вернулись морозы, подтаявший снег схватился блестящей ледяной корочкой.
«Гребаная зима!» – вяло подумала она, отводя взгляд от окна. Перед стеклом стоял столик на тонких металлических ножках, по бокам пара кресел, накрытых белыми шкурами, одно занято. Вероника скосила глаза направо – постель не разобрана и, похоже, не смята.
«Слава Богу! Уф! Спасибочки!»
Да, кажется, все в порядке. Судя по ощущениям, одежду не сняли, резинка над грудью, которая удерживала маленькое черное платье, впилась в кожу, чешется жутко! Еще зудит на левом и правом боку возле талии, там, где проклятущий дизайнер нашил узор из черных кристаллов Сваровски. Она пошевелилась, пытаясь сдвинуть чертовы блестючки, но они впились в кожу так, что не отдерешь.
– Вероника, – вдруг позвал знакомый низкий голос. – Ты меня слышишь?
Пришлось отвлечься от собственных ощущений и обратить на него внимание. Корин сидел в кресле у окна.
– Доброе утро, дорогой Александр.
– Ты меня вспомнила, – мужчина расплылся в широченной улыбке, аж морщинки проступили. – Мне очень приятно.
«Тебя забудешь».
– Как ты себя чувствуешь?
– Плохо, – честно ответила она.
Хотелось спать, голова кружилась, тело ломило, как при гриппе, и очень-очень хотелось пить.
– Да уж, конечно, – хмыкнул Александр, вставая с кресла. Он подошел и протянул стакан с прозрачной зеленой жидкостью. – На, выпей, помогает от похмелья.
Оказывается, с другой стороны кровати – в изголовье – стояла деревянная тумбочка с бутылкой минералки, стаканом с непонятной зеленой жидкостью и двумя чашками кофе. Вероника облизнула сухие губы, жажда стала непереносимой, но она все еще колебалась.
– Что это?
– Брось, солнышко, – Корин погладил ее по волосам. – Если бы я хотел что-то с тобой сделать, – выразительная пауза, – все случилось бы вчера. Ты была такая беззащитная, – он погладил по щеке костяшкой указательного пальца, – беззащитная, – повторил он, смакуя это слово.
Она кивнула, отчего перед глазами вспыхнули молнии, в виски будто по спице воткнули.
«А-А-А-А!»
Отдышавшись, она села на кровати, взяла стакан и без разговоров залпом выпила все до дна. Желудок пару раз дернулся, но принял все до донышка. Вкуса Вероника не почувствовала, как и запаха.
«Здесь должен быть запах».
Разумеется, должно пахнуть свежезаваренным кофе. На столике дымились две большие керамические кружки, но ничего не ощущалось. Чувства притупились, не было даже раздражения от ситуации. Да, опять… снова Ника влипла в историю. Вместо родной спальни оказалась в безликой каменной коробке, залитой тусклым светом пасмурного утра…
«Вместе с Кориным».
Вот он, рядом, сидит на краешке постели, и распускает руки – то волосы приласкает, то по щеке погладит, а Вероника ничего не чувствует. Вчера вот кайфовала, сегодня – ничего.
«Может быть, это и есть ад?»
Тем временем зелье действовало: желудок совсем успокоился, комната перестала качаться, деревянная мебель явно ручной работы обрела трехмерный объем. Вероника не сразу осознала, что самоощущение пришло в норму. Вот запах кофе, а вот слабый древесный аромат. От пола? Нет, так пахнет новая мебель в дизайнерских магазинах, тех, что специализируются на изделиях из дерева, еще ощущалась туалетная вода Корина.
«Амуаж, кажется, Лирика… да, точно Лирика пахнет сандалом и ладаном».
А парень тем временем что-то говорил. Читал мораль? Запугивал? Нет, все не то, скорее рассказывал страшные истории с воспитательным эффектом, явно наслаждаясь процессом.
«Интересно, насколько правдивы его рассказы? Насколько автобиографичны?»
Вероника содрогнулась и тут же порадовалась возвращению эмоций.
«Страх – это хорошо. Боюсь – значит, живу».
– Извини, – она нежно улыбнулась. – Ты очень интересный рассказчик, но я сейчас не лучший слушатель. Может быть, в другой раз?
Александр от души расхохотался.
– Ладно, – махнул рукой он. – Кофе здесь, душ вон там – просыпайся.
– А потом?
– Потом я попрошу Пашу отвезти тебя домой.
– И все?
– Все! – он сделал успокаивающий жест, продемонстрировав открытую ладонь, широкую, с длинными сильными пальцами. – Не бойся, я тебя отпущу.
Вероничка поднялась с кровати.
– Почему ты сразу не отвез меня домой?
– В таком виде? И как бы я объяснил это твоему отцу? – поднял бровь Корин.
– Да… Действительно.
Парень тоже поднялся, направляясь к двери, кровать не скрипнула под его весом.
– Корин, – окликнула его Вероника.
– Что?
– Спасибо. Надеюсь, ты ничего не скажешь папе?
Он улыбнулся, кивнув, и вышел из комнаты.
Потом она ехала в чужой машине, одетая в его куртку, пропитанную чертовым амуажем. Шубка осталась в клубе. И ладно, она уже второй сезон носит, фиг с ней. Куда больше раздражал запах. Теперь ладан будет мерещиться не меньше недели, ничем его не выведешь. Запах ладана, погребальный звон – детские впечатления самые крепкие. Она не помнит, кого тогда хоронили, не хочет помнить, но ладан навсегда стал ассоциироваться со смертью.
«Хорошо аромат подобрал, как раз для него» – зло думала Вероника, скользящая взглядом по унылому пейзажу, – грязный снег и огромные заборы.
В сущности до дома рукой подать. Они с Кориным практически соседи – живут на окраинах огромного куска чертовски дорогой земли.
Вероника молча сидела на заднем сидении, глядя в окно невидящим взглядом. Мысли крутились вокруг одного и того же.
«А ведь он прошел мой тест».
Был у нее один пунктик: желая проверить интересного человечка, подставляла ему незащищенный бок, с тайными мерами предосторожности, разумеется. Никто не устоял перед соблазном. Кроме Корина.
«А он хотел. Еще как».
Он давно на нее смотрел. Вероника обратила внимание еще тогда, после семейной сцены в холле. Лена, пытаясь подольститься к отцу, говорила:
– Ой ну что ты такое говоришь?! Я же люблю тебя больше всего на свете!
– Никто меня не любит, – раздраженно рявкнул отец, не желая просто так спускать мачехе новую выходку.
Вообще-то Вероника проходила мимо и, как всегда, не смогла удержаться – тихо подкралась и поцеловала в щеку.
– Я люблю тебя, папа.
Он сбился с игры, Ника хихикнула и уже собиралась было идти в свою комнату, как вдруг увидела его. Александр Корин стоял в дверях, Боже, как он на нее смотрел!
– Добрый вечер.
– Здравствуй, – после небольшой паузы медленно, более хрипло, чем всегда отозвался он, глядя на нее, как горячий кавказский парень на попку стриптизерши. И тогда, в клубе, он смотрел так же. Смотрел, но не попытался воспользоваться ситуацией.
«Он один».
А ведь в этот раз она не играла… и плана «Б» не было.
«Что же все-таки случилось?»
Она выпила ровно две «Маргариты» и собиралась идти танцевать, как вдруг… Вероника даже не знала, с чем это сравнить: реальный мир, такой твердый, такой понятный, вдруг распался на осколки, вспышки света, обрывки музыки – все смешалось в голове. Она настолько растерялась, что даже не заметила, как рядом оказался Корин.
«А если бы подошел не он?»
Вероника вздрогнула. Были случаи с девушками, такими как она, молодыми, красивыми, из хороших семей. Им подливали наркотик и уводили из клубов. Утром их находили в унизительном виде со следами насилия. Но Star-club всегда считался безопасным.
«О чем ты?! Тебя опоили и увезли! Какая нах безопасность?!»
«Или охотились именно на меня?»
После банкротства банка Осинина ей начали писать угрозы в соцсетях, однажды, прислали фото одной из жертв с подписью «ты следующая». Веронике казалось, что она ведет себя осторожно: ходила только в проверенные места, никогда не бывала одна. Но Лиза исчезла с каким-то парнем, а вечер только начинался.
«А закончился у Корина дома», – ехидно напомнил внутренний голос.
Хорошо хоть он пообещал, что не расскажет отцу. Вероника даже думать боялась, что скажет папа, если узнает, в какую историю чуть было не вляпалась дражайшая дочурка.
Глава 3
«Истории, истории, истории… Со мной постоянно случаются какие-то истории.
Так папа говорит».
Никакой гонки не было. Это журналисты потом придумали – «В Москве золотая молодежь опять устроила уличные гонки», «Очередной беспредел на улицах города», «Почему стритрейсерам столицы нужна показательная порка» и т. д. и т. п.
«Расследователи, чтоб их!»
Никто бы ничего не узнал, если этот придурок не выложил бы в интернет чужие подвиги. Его даже за рулем не было! За каким чертом нужно выкладывать видео гонки, если рулишь не ты?! Разумеется, запись начали репостить все кому не лень, подключились журналисты, понаписали всякой чуши. Все было по-другому.
«Но кого это волнует?»
На самом деле Гоша уболтал отца подарить ему «Гелик». Причем папа купил машинку не просто так, а в обмен на обещание сказать наркотикам окончательное «нет». Парень торжественно пообещал и получил ключи от заветной тачки. Одним весенним слякотным днем он приехал к друзьям на новой машинке. Весь день они с Андреем, Колей, Вероникой и Лизой катались по городу до темноты, потом Лизочек с Коленькой уединились, а Вероничка попросилась за руль.
– Ну давай, – неожиданно согласился он. – Покажи класс!
Это она запросто. Когда-то ее называли королевой гонок, потом пыл малость остыл. После того как Андрей вылетел на встречку и впечатался в «Ниссан». Временами ей снился смятый металл, из которого течет кровь. Андрей отделался сломанными ребрами, а пара молодоженов умерла до приезда скорой.
– Жили недолго, но счастливо, – потом в больнице прокомментировала Лиза. – И умерли в один день, – эхом продолжила Вероника.
Молодая журналистка записала разговор и накатала возмущенную статью. Она считала, что наглые мажоры поглумились, но это было не так.
«Не в этом дело».
Просто в тот день они впервые столкнулись со смертью – хотели погонять, словить кайф, никто не должен был пострадать. Вероника полночи просидела на страничке жертвы. На аватарке она стояла в белом платье рядом с мужем. Молодые ребята всего на два года старше – в голове не укладывается! Поэтому они несли не пойми что в длинном полутемном коридоре, поэтому хихикали без повода! А потом Лиза сказала: «Жили недолго, но счастливо».
Вероника хотела сказать, что наверняка не успели изменить друг другу. Прожили в счастье, без скандалов и предательств. И да, блин, умерли в один день!
«Наверное, это единственно возможный вариант счастья».
А эта соплюшка с удостоверением журналиста написала, что друзья виновника ДТП пальцем не шевельнули, чтобы спасти пострадавших, да еще издевались над мертвыми.
«Что я могла сделать?»
Как только Вероника заметила, что машина Андрея пропала из зеркала заднего вида, сразу остановилась. Предчувствие не обмануло. Именно Ника вызвала скорую, другие участники продолжили гонку. Кроме нее остановилась только Лиза. И да, они сперва оказали первую помощь Андрею.
«Каждый сначала бросился бы к другу».
Правда в том, что они с Лизой подошли к той машине, хотя оттуда пахло не только кровью, но и бензином. Они вдвоем пытались открыть дверь, не получилось.
«Да и чем мы бы помогли?»
В той же статье было написано, что их внутренние органы превратились в кашу. Наверное, они умерли мгновенно. Вероника помнила, что стоны слышались только из машины Андрея, а искореженный «Ниссан» молчал. Она точно помнила – с дороги доносился шорох шин редких авто, мелкий снег ложился на искореженный кузов, сзади незнакомым голосом стонал друг детства, а там – тишина.
«Звук смерти».
Они с Лизой вернулись к Андрею, там дождались скорой помощи. С тех пор они с подругой больше не гоняли.
Вероника и в этот раз не хотела устраивать переполох в ночном городе. Просто ей очень хотелось порулить «Геликом». У нее самой был «Мерседес» Е-класса, прикольная машинка, но «Гелик» это «Гелик», пусть и грязный как чушка.
«А потом началось…»
Непонятно, с чего полицейские к ним привязались. Они даже скорость не превысили! Гоша вдруг запаниковал.
– Гони! Гони-гони-гони!
– Зачем?
– Нельзя им попадаться!
– Почему?!
– У меня травка в бардачке!
Вероника от души выругалась и ударила по газам. Отец шкуру спустит, если узнает про травку. Она гнала, последними словами ругая придурка.
– Зачем тебе это дерьмо?! Оно для неудачников! Оно вместо жизни, вкуриваешь?!
Гонка продолжалась бесконечно долго.
– Мы оторвется, – ныл Гоша, глядя в зеркало заднего вида. – У нас Гелик!
– И королева гонок за рулем! – подначивал Андрей.
Вероника ругалась сквозь зубы, но гнала. Репутацию надо поддерживать, да и нельзя допустить, чтобы этот придурок попался отцу. Он, говорят, мужчина жесткий, может не только «Гелик» отобрать, но и вообще без машины оставить… Или без денег… Или… Вероника не знала, что он там может выкинуть, но сынок боялся папочку до заикания.
Обошлось: через три часа утомительной погони машины с мигалкой начали отставать. Едва скрылись из виду, Вероника тотчас свернула на неприметную улочку, потом еще на одну такую же, и еще. Никакой травки в бардачке не обнаружилось. Гоша когда-то кинул пакетик в бардачок старой машины и благополучно о нем забыл, а когда гаец махнул полосатой палочкой, вдруг вспомнил. Ох как они орали!
– Переклинило меня, – оправдывался парень.
– Еще один повод не употреблять.
– Да не курю я!
– Оно и видно!
Обыскали еще раз. Правда ничего не было. Дорожная грязь оказала им большую услугу – номера залепило до нечитабельности. Они добрались до ближайшей автомойки в полной уверенности, что история закончилась. Более того, Вероника думала, что это ее последняя гонка. Ушел азарт, черт, она даже радости победы не ощутила. Обычно гонки с полицией заканчивались тем, что приходится бросать машину и теряться во дворах. Ей удалось вывести Гелик. Это круто. Умом Ника понимала, что провернула крутую штуку, однако вместо ликования чувствовала только злость на придурка, который втянул в ее гонку.
«Мне без него проблем хватает».
С отцом отношения хуже некуда, лучшая подруга в больнице – ей хватило неприятностей. Не у всех тефлоновые нервы. Вот Андрюхе все нипочем – чуть не разбился насмерть, провалялся месяц в больничке, вышел и продолжил гонять как ни в чем не бывало.
«Живет как прежде. Будто ничего не случилось».
Вероника твердо решила взять паузу, попытаться вести нормальную жизнь, что бы это ни значило, а наутро она увидела свои фотографии в городских новостях. Оказывается, Гоша не только вел прямую трансляцию с гонки, но и выложил запись с видеорегистратора на свой ютуб-канал.
«Идиот!»
Глава 4
Вероника бродила по дому в удобном мягком платье – «цвета мыши», – говорила ехидная мачеха. Впрочем, сейчас не до нее, Ника места себе не находила – через пару часов должен приехать адвокат. Папа дал понять, что на этот раз легко не отделаться – можно получить обязательные работы, пятнадцать суток ареста или лишиться прав.
«Попала так попала».
Она сама не заметила, как забрела в зону мачехиной гордости. Недавно отремонтированный холл сверкал золотой лепниной и каррарским мрамором. Там в кресле, обтянутом белой кожей, сидел старый знакомый.
– Дорогой и уважаемый Корин, – сладко провела Ника. – Здравствуй.
При звуках ее голоса парень дернулся, будто готовясь к нападению, но тут же принял прежнюю непринужденную позу. Честно говоря, Вероника чувствовала себя неловко. Надо было ему позвонить после клуба, она даже собиралась сделать это. Несколько раз хотела набрать номер, но что-то отвлекало. Так и не позвонила – ни после того как пришла в себя после странной ночи, ни после того как из клуба доставили забытую шубку.
«Ох как же неудобно».
Корин держался невозмутимо.
– Здравствуй, милая Ника, – широко улыбнулся он, – Как прокатилась?
– Ох, – скривились она. – Ты хотя бы не издевайся! Мне и так досталось!
– А ты чего хотела? – пожал плечами папин гость. – После всего, что было, – он рассмеялся и покачал головой. – Ну ты отожгла!
– Подумаешь. Не в первый раз.
– Я заметил. Гнала ты весьма уверенно.
– И оторвалась, – она плюхнулась в соседнее кресло. – Все было просто прекрасно – нас не поймали, стекла тонированные, машина не моя… Кто же знал, что у этого долбозавра второй видеорегистратор внутрь смотрит?
– Так это он снимал?
– Угу, – Вероника, поерзала в кресле, устраиваясь поудобнее. – И выложил тоже он, а я теперь звезда ютуба.
– Сочувствую, – парень едва сдерживая смех.
– Ох, Корин, только ты меня понимаешь! Остальные смотрят так, будто я в открытый космос на «Жигулях» вышла.
Заболтавшись, она не заметила отца. Одной из его суперспособностей было умение бесшумно ходить по мраморному полу.
– В космос? – переспросил папочка, сияя лучезарной улыбкой. – Нет, доча, ты попала в скандал. Твое имя теперь полоскает вся желтая пресса.
«И не только желтая».
Репортаж Ирины Криж был хуже всех бульварных публикаций вместе взятых. Талант, чтоб его! И ведь все правда от первого до последнего слова. Поколение акул произвело на свет бессмысленных декоративных рыбок. Даже те, кто не прожигал жизнь, как Вероника, даже те примерные детки, которые после университетов надели официальные костюмы и уселись в подготовленные родителями кресла, – даже они смотрелись весьма бледно. Особенно на фоне предков – жалкое зрелище.
– Я пойду, – Ника встала с кресла. – Было приятно увидеться.
– Мне тоже, – хрипло произнес он.
Корин смотрел тем самым взглядом, от которого внутри сжималась пружина. Вероника развернулась и пошла прочь. Она успела заметить и поднятую бровь отца, и долгий взгляд Корина, но все это прошло мимо. Мысли снова и снова крутились вокруг слов журналистки.
«Бессмысленное поколение».
Она так и написала. Бессмысленное, невнятное.
«Что с нами не так?
Дети Генри Форда отжали у папы компанию, которую отец-основатель построил с нуля, собирая первые машины в гараже после работы. Ротшильды из поколения в поколение растят и развивают свою империю… Да мало ли примеров! Модные дома отмечают юбилеи, превосходящие человеческую жизнь. А мы не можем. Нас сожрет первый молодой Кирилл Осинин, голодный, без денег, зато с талантом и амбициями.
Почему?!»
Этот вопрос она задавала себе снова и снова. Она честно пыталась стать достойной наследницей – хорошо училась, пыталась работать в папином банке. Не вышло. Нет, громких провалов не было, как и успехов. Несколько лет она потратила, пытаясь прыгнуть выше головы. Увы, несмотря на старания, пришлось признать, что блестящей карьеры не получится. Она навсегда останется посредственным функционером, пусть и на престижной должности. Бездарная отличница. Осознав горькую правду, она ушла, сказала папе:
– Прости, это не мое.
Ника занялась тем, что у нее получалось лучше всего, – жить в свое удовольствие.
«Ага, – ехидно хмыкнул внутренний голос. – А то, что ты застукала свою заместительницу с отцом, тут совсем-совсем не при чем, да?»
