Текст книги "Допустимый брак (СИ)"

Автор книги: Лина Инарина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 52

Вероника зашла домой, мечтая принять расслабляющую ванну и не спеша подготовиться к вечеру с женихом. Она мысленно выбрала себе платье – блестящее мятно-зеленое с серебряной молнией от треугольного выреза до самого интересного места. Ткань сверху жесткая, зато ниже линии бедер тонкая и прозрачная, сшитая из нескольких слоев, прилегающих друг к другу на манер лепестков розы.

«Он должен оценить».

На деле вышло не так гладко. Едва Ника зашла в свою комнату, как в дверь постучали.

– Вероника, – раздался голос домработницы. – Отец просил зайти к нему.

Она состроила гримасу и заговорщическим полушепотом попросила:

– Теть Оль, сделай вид, что ты меня пропустила. Пожа-алуйста.

Номер не удался. Стоило закончить тянуть это «пожа-алуйста», как дверь спальни распахнулась и показался отец. Он был в сером домашнем костюме, однако выглядел подтянутым и собранным, будто собирался на деловые переговоры.

– Когда ты уже перестанешь играть в прятки?

– Это весело, – пожала плечами Вероника.

– Зайди ко мне.

Пришлось идти в кабинет. И какая сволочь втиснула его между входом и лестницей на второй этаж? И захочешь, не прошмыгнешь мимо. Вероника скользила взглядом по отделанному мрамору и золотой лепниной помещению, пытаясь придумать тему для разговора. Ее учили сбивать инициативу на переговорах неожиданным вопросом или провокационной репликой.

– Зачем тебе камин?

– Что?

Ника выразительно посмотрела на дорогой камин, отделанный малахитом и белым мрамором, рядом не лежало ни дров, ни угля, пушистый светлый ковер закрывал каминный стол.

«Противопожарная безопасность? Не слышали!»

– Нас согревает газовый котел, – рассуждала вслух Ника. – Камин только у тебя в кабинете. Я ни разу не видела, чтобы здесь горел огонь.

– Да что ты прицепилась?! – взорвался отец. – Это предмет интерьера! Они были в моде, когда я строил дом.

– Понятно, – сказала она, присаживая на стул возле письменного стола. – Не нужно кричать, папа. Я просто спросила.

– Не могу понять, что у тебя в голове, – проворчал он, усаживаясь в широкое кожаное кресло со своей стороны стола.

– Ветер. Мы это пару лет назад выяснили. Разве нет?

– Прекрати, пожалуйста, – поморщился отец. – Я хотел серьезно с тобой поговорить.

– Слушаю.

Он наклонился вперед и вперился в нее тяжелым взглядом. Вероника вольготно откинулась на спинку стула, безмятежно улыбаясь.

– Хорошо, раз ты не понимаешь намеков, скажу прямо. Твой брак нежелателен. Ты меня поняла?

– Нет.

– Что именно тебе непонятно?

– Твои решения. То ты силком гонишь меня под венец, то запрещаешь. Тебе Лена что-то в чай подмешала?

– Откуда ты знаешь про Лену?

– Так это она?! – округлила глаза Вероника. – Вот так сюжет! Мачеха положила глаз на моего жениха, а отец ей потакает.

– Прекрати паясничать! – рявкнул он, подпрыгнув в кресле. – Лена думает только о том, какое платье надеть на твою свадьбу!

Вероника про себя посмеивалась. Что папочка, что мачеха частенько ходили налево, и как же они бесились, стоило кому-нибудь намекнуть на милые шалости. Ника давно подметила забавный психологический феномен и не без удовольствия им пользовалась, когда надо было вывести из себя дражайшего родителя. Однако отец довольно быстро взял себя в руки.

– Звонил отец Лены. Его коллегу арестовали.

– Это кого?

Выяснилось, что арестовали чиновника, который стоял чуть выше по иерархии. У дедушки есть все шансы занять его должность, смущает только брак внучки с племянником силовика. Деда боится, что его сочтут нелояльным.

Вероника не знала, смеяться или плакать. Еще пару месяцев назад она прыгала бы от радости, благословляя войну кремлевских башен. Сейчас радости не было ни на копейку. Она судорожно размышляла, стараясь сохранить безмятежную улыбочку.

– Почему вдруг замолчала?

– Ах, папа, – она наклонилась вперед. – Что ты тут устроил? Я же семейное горе, первый блин комом и прочее. Откуда у меня благоразумие? Хочешь, я устрою публичный скандал и хлопну дверью?

– Прекрати.

– Почему же? – Вероника с нарочито безмятежным видом откинулась на спинку стула, спинка оказалась неудобной. – Тебе нужно доказать лояльность, ты ее докажешь. Но не повезло тебе с дочкой. Беда-беда. Хочешь, я подам заявление на возврат маминой фамилии?

– Все! С меня хватит!

– Но, папочка, я же для тебя стараюсь.

– Все! Иди куда хочешь, живи с кем хочешь, только чтобы я никогда впредь не слышал ничего подобного!

– Как скажешь. Я же тебе помочь хотела.

– Вон!

Вероника с превеликим удовольствием покинула кабинет. Никогда прежде ей не удавалось вывести отца из себя так быстро. Причем если раньше это получалось случайно, самим фактом своего существования, то сегодня удалось спровоцировать гнев намерено. Это был новый волнующий опыт.

В состоянии эйфории она взлетела по лестнице и притормозила, ноги вдруг ослабели от следующей мысли.

«А что с Сашей?»

Мысль обдала холодом с головы до ног. Ему наверняка тоже папа позвонит или дядя, да, этот тип наверняка позвонит. Сейчас или парой часов ранее Саша вел подобный разговор.

«И что он выберет?»

Ванную она приняла без всякого удовольствия. Потом долго не могла нарисовать ровные стрелки, пришлось сделать макияж попроще. Платье с юбкой-бутоном все же надела.

В холле столкнулась с Леной, которая закатила глаза, увидев ее в платье.

– Зря стараешься, деточка.

Вероника смачно и коротко послала мачеху, та не осталась в долгу. На перебранку вышел отец. Окинул взглядом обеих и таким тоном попросил жену выйти, что она сразу же потопала наверх в спальню.

– Тебе он так нужен?

– Да.

– Ну иди. Черт с тобой.

– И тебе доброго вечера, папа.

Вероника ослепительно улыбнулась отцу и зацокала к выходу.

– Знаешь, доча, мужчин у тебя будет много, а семья одна. Думаю, сегодня вечером ты поймешь, что действительно важно…

Она прибавила шаг, чтобы не слышать продолжения. Вероника знала, о чем хочет сказать отец, те же сомнения грызли ее саму, но сегодня она решила рискнуть. Впервые в жизни по-настоящему рискнуть. Адреналин бурлил как перед гонкой, нет, сильнее, так не колбасило, даже когда пришлось удирать от полиции. Рискнуть своим сердцем оказалось куда страшнее, чем разогнать машинку под триста км в час.

Глава 53

Вероника никогда не бывала в этом ресторане. Она даже немного растерялась от интерьера, будто в тоннель заехала – серый потолок арочкой, металлические балки и кирпичные стены, выкрашенные в белый цвет. Саша уже ждал за столиком из светлого дерева с металлическими вставками.

Они поздоровались, и сразу же прозвучало:

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Мне тоже, – еле выдохнула Вероника.

– Ты первая.

– Почему я?!

– Потому что ты не раз хотела уйти от меня! – сверкнул глазами Саша, выпрямляясь на стуле.

– А ты нет?

– Никогда не хотел!

– И я не хочу, – тихо сказала она, обмирая от ужаса.

Все, пути назад нет. Она во всем призналась ему, а главное – самой себе. Теперь его очередь. Сердце стучало как бешеное, одновременно хотелось бежать из ресторана сломя голову и остаться, чтобы услышать его ответ.

– Я правильно тебя понял? Повтори.

– Я хочу остаться с тобой. А ты?

Вместо ответа он встал, обогнул столик и крепко обнял ее прежде, чем она успела встать со стула. Было неудобно, но чертовски хорошо.

– Я хочу провести с тобой остаток своей жизни. Сколько бы мне ни осталось.

– А потом мы ляжем рядом, как в твоей любимой Италии.

– Любимая, – прошептал Саша, обнимая ее крепче.

Вероника прижалась к нему и закрыла глаза, она так и не успела подняться, а сейчас он физически не позволял шевельнуться. Наверное, они странно смотрелись – сидящая на стуле девушка обнимает за талию мужчину, который стоит рядом.

– Можно вас? – окликнул он официанта.

– Да, пожалуйста.

– Принесите бутылочку «мадам Клико». Мы отмечаем помолвку!

– Какую по счету?

– Настоящую.

Вероника улыбнулась. Верно подмечено, сегодня они делают это не для родителей, не для друзей, друг для друга. Саша наклонился и поцеловал ее в макушку, прежде чем отпустить. Вероника положила руки на стол и тут же отдернула правую, почувствовав холод металла.

– Что это?

– Грильница. Мы сами себе пожарим мясо.

– Я не умею.

– Не волнуйся, солнышко, я тебя научу. Просто выбери, какое ты хочешь, и все. Об остальном позабочусь я.

Вероника с сомнением посмотрела на грильницу, потом обвела глазами зал. Интерьер симпатичный, спору нет, можно даже сказать оригинальный, с изюминкой, один туннельный потолок чего стоит, однако кое-какие сомнения остались.

– Ты уверен, что у них в меню есть «мадам Клико»?

– Да, – уверенно сказал Саша, открывая меню. – Я заранее заказал.

– Когда?!

– После звонка дяди Руслана.

Вероника бессильно откинулась на спинку стула.

– Как ты узнал, что я выберу тебя?

– Определенные, так сказать, сомнения у меня были, – признался он, подняв взгляд от меню. – Но я поставил на тебя.

– А я всю дорогу тряслась. Прости.

Саша накрыл ее руку широкой горячей ладонью.

– Ты научишься мне доверять, обещаю. А пока открой меню. Пожалуйста, я умираю с голода.

Она ничего не могла выбирать, просто не в состоянии сосредоточиться на строчках, поэтому просто заказала то же самое, что и жених, – кусочек мраморной говядины.

Когда Саша учил разжигать огонь, у Веронички тряслись руки. Поначалу тряслись, постепенно возня с грильницей успокоила настолько, что хватило смелости спросить:

– Что тебе сказал дядя Руслан?

– Ничего интересного, – пожал плечами жених, – То да се, между нашими ведомствами напряженка. Меня могут неправильно понять.

– А ты?

– Я сказал, что я – мужчина, поэтому сам решу, кого мне брать в постель, – раскладывая мясо, проговорил он. – И кого вести под венец, тоже выберу без посторонней помощи.

– А он?

– Кажется, понял. Он не такой циничный, как можно подумать, когда у жены обнаружили рак, он взял отпуск и был рядом.

– У Аллочки?

Саша кивнул.

– Это давно было. Врачи надеются, что болезнь не вернется.

Вероника молчала потрясенная. Когда матери Андрея поставили диагноз «онкология», его папа тут же нашел новую любовь. По больницам женщину пришлось возить восемнадцатилетнему парню, они тоже приезжали навестить, привозили вкусняшки и лекарства, но основную тяжесть взял на себя Андрей. Он справился, с отцом больше не общался. Она вспомнила его папу: милый приятный человек. Кто бы мог подумать, что он бросит жену в такой момент? Кто бы мог подумать, что он станет делить имущество в лондонском суде, когда мать его единственного сына проходит химиотерапию?

– А у тебя как прошло?

– Что? – с трудом выплывая из своих мыслей, спросила Вероника.

– Я спрашиваю, что сказал тебе отец?

– А, – выдохнула она, – да то же самое. Звонил дедушка, опасается проблем на работе. А я сказала, что могу съехать и взять мамину фамилию.

Саша расхохотался.

– Пошла с козырей.

– Ага, репутация отмороженной девицы в первый раз пошла мне на пользу.

Постепенно набирая силу, над столиком расплывался запах жареного мяса. Вероника перевернула кусочек румяной корочкой сверху.

– А что любящий папочка?

– Разорался и выгнал меня из кабинета.

Саша показал большой палец. Мясо скворчало, когда подошел официант, осторожно неся бутылку шампанского в ведерке со льдом. Вероника дождалась, когда он уйдет, потом спросила:

– А что сказали твои родители?

– Папа ничего, – пожал плечами жених. – И я не думаю, что он когда-нибудь заговорит со мной об этом.

– А мама?

Саша перевернул свой кусочек на гриле, поднял голову и тепло улыбнулся, карие глаза смотрели мягко, с нежностью.

– Мама сказала, чтобы я не смел обижать сиротку.

Вероника почувствовала, как к глазам подступают слезы.

Глава 54

Ника чувствовала себя гостьей из другого мира, таких здесь не бывает и быть не должно. Дело в том, что вчера они с Сашей поехали к нему, да так и остались до утра. Сменной одежды с собой не взяла, только предметы обязательной девичьей необходимости – косметику и белье.

– Тебя отвезти домой? – спросил жених, когда они утром пили кофе за столиком возле панорамного окна с видом на сосны.

Она сидела в его рубашке и пила маленькими глотками горький напиток, пытаясь разглядеть меж стволов остатки снега. Напрасно, все стаяло.

– Нет. Я сразу поеду в библиотеку.

– Даже не переоденешься?

Она покачала головой.

– Я не могу больше ждать.

Саша крякнул, в один глоток допил кофе и сказал:

– Понимаю.

И вот два часа спустя она стоит с кипой газет в руках в круглом зале, где пахнет старой бумагой, где книжные полки заняли пространство от пола до потолка, где книгам все равно не хватило места, где проектировщики разметили дополнительные полки. Они поставили стеллажи перпендикулярно стенам с шагом два метра.

«Наверное, схема зала выглядит как солнышко из детского рисунка, которое вывернули наизнанку, лучами внутрь».

А посреди этого книгоманского рая в вечернем платье стоит Вероника со старыми газетамив руках, похожая на зеленый цветок.

«Н-да».

В лицо ей, конечно, ничего не сказали, сюда приходят люди вежливые, но косились практически все. Студентки в свитерах и джинсах рассматривали ее наряд, библиотекарша, полная тетка средних лет с волосами, забранными в хвост, больше рассматривала ее саму, чем паспорт и заполненный бланк. Вероника могла поклясться, что, когда все бумаги были оформлены и сотрудница удалилась подбирать заказ, из-за ближайшей полки раздалось.

– Сонечка, привет! Ты не поверишь, кто к нам пришел! Нет… нет… ха-ха-ха… нет! Вероника Осинина… да, та самая. Разрядилась, будто в грандоперу собралась… ха-ха-ха…

Нет, точно услышала. Про грандоперу сама бы не придумала, сказала бы «в ресторан» или «клуб». Значит, было. И заказ тетка собирала целую вечность, наверняка позвонила не только Сонечке.

В ожидании газет Вероника проверила Инстаграм. Оксана работала, отвечала на сообщения, не заглядывая в переписку с друзьями. Сообщения о двух девушек из рекламных агентств прочитаны, но остались без ответа – по таким вопросам решение принимать не ей.

Вероника перешла по предложенным ссылкам, но не могла ни на чем сосредоточиться – читая одну строчку, сразу же забывала предыдущую.

«Ну и ладно».

Она отключила звук на телефоне и положила его в сумочку. Время текло невыносимо медленно, заниматься ничем другим не хотелось. Так и стояла, глядя пустым взглядом на стойку. Наконец явилась библиотекарша со стопкой старой пожелтевшей бумаги.

– Спасибо.

Прижимая к груди старые газеты, она прошла в читательский зал. В первые минуты ее подавило величие огромного помещения, она почувствовала себя такой маленькой. На том воображаемом плане зала она была бы точкой.

«Нет, случайной тенью, типографской огрехой».

Так думала она, листая газету, пока не наткнулась на статью об автокатастрофе. Окружающий мир перестал существовать.

Вероника так и сидела, выискивая статьи в газетах «Правда», «Труд», «Известия», «Московский комсомолец» и остальных. Логотипы с красными звездами и профилем Ленина перемешались в голове, стоило закрыть глаза, как появлялись строчки, набранные непривычным шрифтом. Время остановилось.

– Чего закопалось?

Вероника подняла голову от газет и увидела Эллу в ярко-фиолетовом свитере, ее волосы заметно отрасли и порыжели.

– Откуда ты здесь взялась?

Подруга плюхнулась на стул напротив и бесцеремонно взяла страничку, где располагался длинный список пассажиров.

– Я звонила тебе раз десять.

– Я отключила телефон.

– Ага, – сказала Элла, пробегая взглядом по фамилиям. – О! Нашла! Татьяна Осинина. Это ведь она, да?

– Она.

– Ну и чего ты здесь сидишь?

Вероника вздохнула.

– Я читала все об этом рейсе. Пятьдесят человек погибло. Двое артистов, один писатель и сын главы какого-то района…

– Райкома, – поправила подруга, заглянув в газету.

– Точно. Он летел с беременной женой. Представляешь?

– Печально, – ответила Элла, беззаботно раскачиваясь на стуле.

– Единственный сын. Его смерть наверняка расследовали.

– Да уж наверняка.

Они помолчали, глядя на кипу старой бумаги на столе.

– И чего пишут?

– Ошибка пилота.

– Кто бы сомневался! – фыркнула Элла, откладывая газетный лист. – Всегда виноват пилот.

– Была еще версия о технической неисправности, но ее отвергли.

– Так, стоп, – Элла решительно отодвинула кипу старой пожелтевшей бумаги. – Раз ты начала разговаривать как газета, пора уходить.

– Я искала везде, – сказала Ника, глядя в ту же точку на столе. – Никто не говорил о теракте.

– Или диверсии, – фыркнула подруга. – Ты еще о бандитских разборках вспомни.

Она заглянула на верхнюю часть страницы, где был напечатан год публикации, и продолжила:

– Хотя нет. Криминал тогда еще ларьки тряс да подпольные цеха. Самолет – не их уровень.

– Значит, это и правда был несчастный случай?

Элла снова взяла газету, несколько секунд сканировала список, прочла по диагонали статью и вынесла окончательный вердикт:

– Похоже на то. Среди пассажиров партийцы среднего звена и местная интеллигенция. Из-за них никто не стал бы самолет ронять, но и забить на их гибель не так просто.

Вероника почувствовала, как к глазам подступают слезы.

– Ну, чего ты? Эй?

– Ты не представляешь, – проговорила она, часто моргая глазами, надеясь прогнать слезы. – Сколько себя помню, я всегда сомневалась. Думала, не благодаря ли папочке исчезла мама.

– Ну-ну, – хмыкнула Элла, – устроила тут альтернативную концовку «Гамлета». Принц выяснил, что призрак отца ему приглючился.

– Как ты себе это представляешь?

– Элементарно! Появляется моя ГалинПавловна и тихо так, без тени эмоций объясняет, что никакого призрака нет. Ваш диагноз – шизофрения.

Вероника хихикнула, представив грузную женщину с усталыми глазами в королевском замке, потом каменный коридор вдруг покрылся унылой голубой краской и захотелось продолжить сюжет:

– И зовут вас не Гамлет, а Георгий. Вы малость перестарались, готовясь к экзаменам в ЛитИнститут.

Элла показала большой палец. Сбоку раздалось нетерпеливое покашливание, рядом стояла библиотекарша, больше никого в зале не было. Вероника мысленно ахнула, осознав, что весь день провела в читальном зале. Взгляд женщины скользнул по газетному листку – Элла как раз держала палец возле фамилии Осинина, – потом посмотрела на заголовок, затем снова посмотрела на Веронику. Взгляд изменился, теперь она смотрела едва ли не с сочувствием.

– Извините, мы закрываемая.

– Я закончила. Только соберу листки.

Пытаясь систематизировать информацию о катастрофе, Вероника вытаскивала листки газеты с нужной статьей, а газету откладывала в сторону. Теперь нужно вернуть страницы родным изданиям.

– Я помогу.

В четыре руки они справились минут за пятнадцать, Элла не думала помогать, с возгласом «Я на минутку!» исчезла. И, разумеется, не вернулась.

«Хитрюга!»

Вероника вышла в ночной город. После долгого сидения в читальном зале уличный воздух казался восхитительно свежим, сияли витрины, гудел город.

– Ну как ты?

Из-за гранитной колонны справа вышла Элла в зеленом пальто, пряча на ходу айфон в карман. Вероника покачала головой, пытаясь сформулировать ощущение.

– Хочу напиться, – наконец выдала она.

– Не вопрос. Я уже позвонила Лизе, она все приготовит как надо.

Почему бы нет? К Лизе так к Лизе. Компашка была в курсе семейной истории, никому ничего объяснять не придется.

– Ты где припарковалась?

– Нигде. Меня Саша привез.

– Тогда поедем на моей, – Элла решительно взяла ее за руку и повела прочь.

– Тебе вернули права?

У Вероники аж челюсть отвисла, да, подругу выписали из психиатрической клиники, но все еще оставили под наблюдением. Она раз в неделю ходила к своей Галине Павловне на «беседу».

– Как и тебе, – с лукавой улыбкой ответила Элла.

Да уж, что тут скажешь. Они шли по вечернему городу, вдыхая запах новой весны. С каждым шагом Вероника чувствовала, как в груди растворяется комок, с которым она жила сколько себя помнила.

Телефон достала только в машине. Устроившись впереди на пассажирском сидении, она вдруг вспомнила, что с утра ни разу не доставала айфон. День будто выпал из жизни – не ела, не пила, не общалась. Она вдруг почувствовала острую жажду.

– У тебя нет минералки?

– Посмотри в бардачке.

Там действительно нашлась маленькая бутылочка. Вероника выпила почти всю, практически не ощущая вкуса, потом спохватилась:

– Ты не хочешь?

– Допивай уже. Специально для тебя брала.

– Ты лучшая! – воскликнула Вероника, снова припадая к горлышку.

Машина мягко покачивалась по довольно неплохому для этого времени года асфальту. Вероника снова вспомнила про телефон, достала. На экране куча оповещений. Один только Саша звонил восемь раз.

Это ей совсем не понравилось. Все же хорошо было, с чего вдруг он опять принялся контролировать? Едва она успела подумать, как на телефон зазвонил, на экране появилось лицо Саши.

– Привет, – раздался голос из динамика.

– В чем дело? – раздраженно спросила Вероника. – Я же предупредила, что иду в библиотеку.

– Так и я не звонил до обеда.

– До обеда?

Она начала истерически смеяться, за окном автомобиля проплывали подсвеченные вывески, фонари отражались в придорожных лужах.

– Что у тебя там происходит?

Она при всем желании не смогла бы ответить.

– Эй, ты чего? Весь день не отвечаешь, потом мне звонит Лиза, приглашает помянуть твою маму, я звоню тебе, а ты…

– Что?!

– Ты не в курсе?

– Нет. Я сказала Элле, что хочу напиться… Что вообще происходит?

Подруга сделала вид, что очень внимательно следит за дорогой. Вероника включила громкую связь и грозно спросила:

– Элла?!

Она шумно вздохнула.

– Галина Павловна говорит, что нельзя держать в себе болезненные эмоции.

Вероника коротко выругалась.

– Да брось, – бросила подруга, глядя вперед. – Выпьешь, выговоришься. Посторонних не будет.

– Ты что, всех позвала?

Элла кивнула.

– С ума сойти!

– Да! – натягивая безумную улыбку а-ля Харли Квин, подтвердила Элла. – У меня и справка есть!

Вероника снова выругалась, на этот раз обреченно.

– Ты ничего не знала? – поинтересовался голос из трубки.

– Не-а.

– Ну извини. Я думал… Впрочем, неважно, все равно извини. Ты ведь не будешь против, если я приеду?

– Нет, конечно, – устало сказала Вероника.

Она думала, что будет рада, если убедится, что отец не причастен к исчезновению мамы, но сейчас не чувствовала ничего, кроме усталости. Возможно, радость придет позже, когда правда уложится в мозгу, но не сейчас.

– Тогда пока, – сказал Саша, в его голосе прозвучало облегчение.

Сам вечер памяти запомнился слабо. Вероника весь день ничего не ела, поэтому опьянела с первого бокала. Потом все распалось на яркие фрагменты, между ними – провал, абсолютная чернота.

Особенно ярко запомнилось, как, сидя на диванчике, говорила Лизе:

– Нет, Лена классная. С ней можно разругаться вдрызг, а через полчаса весело болтать за ужином. Не в том дело. Просто я открыла Инстаграм Лены, ее фотками можно комнату оклеить, от мамы не осталось ни одной.

– Да ты что! Совсем?!

– Совсем. Одна висела в палате бабушки, я не догадалась ее сфоткать.

Вероника нервно рассмеялась, кто-то сунул в руку, бокал. Она отпила, даже не обернувшись, чтобы посмотреть, кто это.

– Я не думала, что бабушка умрет.

Она снова рассмеялась.

– Она же всегда была. Сколько себя помню, мы с отцом приезжали к ней в клинику на день рождения. Она и не менялась вовсе. С чего вдруг ей умирать?

Залпом допила остаток вина и поставила бокал на пол.

– А потом вдруг звонок из клиники… Ее отправили одним самолетом, вещи другим. Аэрофлот потерял багаж… так папа сказал…

– Вот сволочи! – возмутилась Лиза

– У меня не осталось ничего. Даже фотографии на память. Ничего.

– А как насчет могилы? – спросил Саша.

Оказывается, он сидел на том же диванчике позади нее.

– Я не знаю.

– Четырехлетку могли не взять на похороны, – сказал жених. – Но это не значит, что похорон не было вовсе.

– Умница! – восхитились Лиза. – И как мы сами не додумались?! На могилах есть фотографии. Будет у тебя и фотка, и место, куда можно цветочки отнести!

– Осталось только ее найти.

– Вряд ли это большая проблема, – сказал Саша. – Дату мы знаем, владельца захоронения – тоже. Есть у меня человечек на примете. Думаю, он быстро найдет могилу твоей мамы.

– Правда?

Вероника развернулась и поцеловала его в губы. Что было дальше, она не помнила, но проснулись вдвоем в одной из комнат Лизы.

«Я выбрала пятикомнатную квартиру, потому что нас пятеро, – говорила Лиза. – И кровати я поставила двуспальные, чтобы вы смогли прийти со своими половинками».