Текст книги "Допустимый брак (СИ)"
Автор книги: Лина Инарина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)
Глава 71
Ради очередной фотосессии Оксана приехала домой и не с пустыми руками. Она захватила готовый портрет.
Вероника распаковала его прямо в холле, надеясь… А на что именно она надеялась? На пробуждение детской памяти? Голос крови?
«Чего ты ожидала?»
На нее грустно смотрела молодая женщина со старомодной прической – желтые, высветленные перекисью кудряшки обрамляли лицо-сердечко. Что она хотела почувствовать при виде этой женщины?
– Восстановить портрет по фото нереально! Я часами смотрела советские фильмы.
– Зачем?
– Чтобы понять, как они говорили, как двигались… Они же совсем другими были.
Вероника снова посмотрела на портрет на диване и пожала плечами.
– Не получилось?
– Почему же? Портрет красивый… На фотографию похож…
– Этого мало! – взорвалась художница.
Она вскочила и принялась бегать перед портретом, рассматривая со всех ракурсов. Нике аж неудобно стало.
– Я ее не помню.
– Что? Совсем?
Кивок.
– Ни снов? Ни смутных воспоминаний?
– Ничего. Оксана странно посмотрела, а потом сказала: – Давай сниматься? Красное платье на фоне белых стен.
– Точно. Тогда я иду к колонне?
– Лучше к левой. Там больше света.
– Как скажешь.
Они почти закончили, когда из кабинета вышел папа. Он поздоровался и хотел было пройти мимо, как вдруг наткнулся взглядом на забытый в гостиной потрет и застыл как вкопанный.
– Что это?
– Похожа? – заинтересовалась Вероника.
Отец перевел взгляд с дочери на девчонку с фотоаппаратом.
– Как живая, – он прошелся перед портретом. – Выражение лица очень точно передали. Я прохожу и чувствую знакомый взгляд.
Он поежился.
– Вот видишь! – сказала Вероничка плюхаясь на диван рядом с портретом, ноги зудели после полуторачасовой фотосессии на шпильках. – Все у тебя получилось.
– Это вы рисовали?
– Да.
– Вы очень-очень талантливая художница.
– Спасибо.
Он посмотрел на Веронику и попросил:
– Зайди ко мне как закончишь.
Глава 72
После окончания фотосессии Ника распрощалась с Оксаной и заглянула в кабинет, портрет остался в холле. Отец работал с документами. Все там было как всегда – заваленный бумагами итальянский стол, высокое представительское кресло для отца, низкие стулья для посетителей и пафос, пафос, пафос. Хрустальной люстре куда лучше подошел бы холл или театр, шикарный мраморный камин не топили даже в день установки.
Вероника вдруг подумала, что он может оказаться бутафорией. Она вдруг представила, как разжигает поленья, а дым идет внутрь, клубами поднимается к потолку, как завоет пожарная сигнализация, прежде чем залить водой ее саму, папины бумаги, ковры и дорогущую мебель. Она едва не расхохоталась.
– Забери портрет, пожалуйста. Не хочу, чтобы его увидела Лена.
– Это она?
– Что?
– Она заставила тебя стереть память о маме?
Он закатил глаза.
– Что ты такое несешь?
Вероника подошла к столу вплотную и, глядя папе в глаза, повторила вопрос:
– Так это была она?!
– Нет.
– Тогда кто?
– Занеси портрет, потом поговорим.
– С места не сдвинусь, пока ты мне не ответишь!
Отец снял трубку внутреннего телефона:
– Ольга? Да, послушайте, у нас в холле на диване стоит портрет, занесите его в кабинет. Да, сейчас.
Вероника ехидно усмехнулась.
– Я не понимаю, что ты хочешь от меня.
– Я хочу, чтобы ты рассказал мне о маме. О том, почему ты отказывался говорить о ней, почему в доме нет ни одной фотографии.
– Зачем?
Ника нехотя отступила от стола и села.
– Потому что у всех была мама. У всех, кроме меня.
– У тебя есть Лена.
– Да-а? И насколько она меня старше? Лет на десять?
– На пятнадцать.
– Невелика разница! Лена годится на роль старшей сестры, но никак не матери.
Раздался короткий стук в дверь. Домработница принесла портрет.
– Спасибо, поставь сюда.
Вероника кивнула на стул рядом с собой. Отец закатил глаза, Ольга с любопытством глянула сначала на него, потом на нее, поскольку других распоряжений не последовало, поставила портрет на стул и ушла.
– Знаешь, сколько я всего передумала? Я думала, что мама умерла в родах. Что это я убила ее.
– Н-да…я и подумать не мог, что ты вообразить себе такое.
– А еще я думала, что это ты убил ее.
Отец наклонился вперед, опираясь локтями на бумаги на столе, несколько секунд он молча смотрел, прежде чем уточнить:
– Даже так?
– Да. Я много чего передумала.
– Что ты хочешь?
– Услышать от тебя правду.
Отец встал с кресла и предложил выпить, она отказалась, напомнив, что пьет ноотропы. Тогда он плеснул себе, немного, на самое донышко.
– Мне нечего тебе рассказать, дочка. Правда, нечего. Мы хорошо жили с твоей мамой. Но случилась эта ужасная катастрофа. Они разбились все вместе – жена и теща с тестем.
– Я знаю, нашла могилы.
Он кивнул и отпил глоток.
– Они были хорошими людьми. Но они погибли. Их больше нет, а я решил жить дальше. Ты за это меня упрекаешь?
– Нет. Ты не прав. Она есть, – Вероника указала рукой на свой нос, потом на нос женщины на портрете. – У меня ее нос. Возможно, у моих детей будет такой же. Во мне половинка ее ДНК. Ты понимаешь?!
– Чего ты от меня хочешь?!
«Действительно чего?»
Ника посмотрела на портрет незнакомой женщины. Чего бы она хотела? Кто знает? Вероника не могла прочесть выражения ее лица. Понять маму уже не получится. Но кое-что сделать можно.
– Я имею право на память о матери.
– Я не возражаю. Ты хочешь повесить портрет в холле?
– Нет. В бывшей детской.
На папином лице отразилось явное облегчение. Ему не хотелось объясняться с Леной. Стало противно. Вероника поднялась со стула.
– Знаешь что, папа. Ты меня совсем не понимаешь. И никогда не понимал. Поэтому отстань от нас с Сашей.
– При чем тут он?
– Он не при чем. При чем ты.
Она взяла портрет и вышла из кабинета.
Глава 73
Через месяц после автокатастрофы Вероника практически полностью пришла в себя, вела почти прежний образ жизни – проверяла домашки со своего курса, делала прогнозы по выходу из кризиса, готовила рекомендации для папы. Она запросила доступ к финансовым документам, но расследовала не спеша.
«Чтобы не вызвать подозрение раньше времени».
Так она объясняла сама себе. Внутри точил червячок сомнения, не оттягивает ли она разгадку? Не потому ли ищет так медленно, что не хочет найти?
«Как ни крути, Саша прав».
Наверняка стучит Элла, больше некому. И каждый раз, когда на экране айфона высвечивалась ее аватарка, в голове начинали крутиться мысли о предательстве.
«Может быть, пора расставить все точки над и?»
Жить с таким сомнением стадо невыносимо – ей уже ночью снилось, как Элла фотографирует переписку с ее айфона и отсылает отцу, как они шушукаются за ее спиной. Вчера приснилось, как подруга копается в нижнем ящике комода. Во сне она жутко разозлилась, когда проснулась, стало смешно, – в тот ящик она складывала надоевшее белье.
От мыслей отвлекла вибрация телефона. Саша прислал ссылку на выставку в музее современного искусства. Вероника на автомате пролистала список участников, так и есть – Димыч в списке.
«Придется напрашиваться».
Не откладывая в долгий ящик, позвонила.
– Привет, не отвлекаю?
– Привет. Не особо.
– Чем занята?
– Помогаю любимому мужчине.
– Ясненько, – протянула Вероничка, она еще толком не проснулась, звонила из постели, валяясь среди подушек, поэтому мысль формулировалась туго. – Слушай, я тебе как раз поэтому звоню.
– В смысле?
Вероника хихикнула, представив реакцию подруги, если она вдруг проявит интерес к ее Димычу.
– В смысле мы с Сашей тоже хотим на выставку.
– А вы чего там забыли?
Она испустила в потолок тяжелый-претяжелый вздох.
– Понимаешь, моя будущая свекровь – очень культурная женщина.
– Соболезную.
– Спасибо, – Ника повернулась на бок. – Но идти на выставку все же придется. Кстати, банкет будет?
– А то как же!
– Тогда и нас запишите.
Пауза, потом голос из трубки уточнил:
– Вы вдвоем будете?
– Да.
– А как же свекровь?
– Не может. Она улетела на Миланскую неделю дизайна.
Подруга пошутила про некоторых патриотов и меценатов, но пообещала оставить пару мест за столом. Разговаривала она как обычно. Была той самой Эллой, с которой они дружили со школы. Мысль о предательстве просто не укладывалась в голове.
«Зачем?»
Что такого отец мог ей предложить? Бред какой-то! Они же всегда были вместе, спина к спине против холодного мира взрослых.
«Теперь мы сами взрослые».
Вспомнилось, как Элла вешалась на Сашу в клубе. Но картинка по-прежнему не складывалась. Клеиться к парню подруги – это другое, тем более Вероника сама намекнула, что не рада помолвке. Учитывая пунктик Эллы – почти простительная подлость. Лиза даже не обиделась, когда Димыч съехал от нее к подруге.
Вероника прижала пальцы к вискам. Мысли шли по кругу, пока не начинала болеть голова. Заблокировав айфон, пошла в душ, от горячей воды вроде как полегчало. Накладывая на лицо крем, заметила пропущенный звонок. Пришлось одеваться, чтобы выйти в сад, оттуда позвонила Саше.
– Договорились?
– Да.
Помолчали. Вероника смотрела в ясное небо, пахло молодой травой, прохладный ветерок шуршал ветками сирени.
– Понимаю, это трудно, но…
– Это не она, – глядя в небо, проговорила Ника.
– Больше некому.
– Нет. Сам подумай. Что мой отец мог предложить ей? Пауза.
– Ну я не знаю.
– И я не знаю, – она уселась на лавочку лицом к дому. – Оксане теоретически можно купить графический планшет и запас красок. А что предложить Элле? Ее семья так же богата как наша.
– Семья да. А она?
– О чем ты?
– У твоей подруги ничего нет.
– Не думаю, что ее это беспокоит.
– Напрасно.
– Ты не прав! Мама ни в чем ей не отказывает. Особенно после болезни.
Из трубки раздался тяжелый вздох. Чтобы не поругаться, пришлось заканчивать разговор, да и какой смысл переливать из пустого в порожнее?
Глава 74
Саму выставку Вероника запомнила плохо. Как она ни старалась, как ни ходила по выставкам, как ни внимательно слушала искусствоведов – полюбить современное искусство так и не получилось. Были отдельные художники, которыми она восхищалась, но это были исключения, которые подтверждали правило.
А может быть, дело не в искусстве вовсе. Она бродила выставочному залу под ручку с Сашей, каждую секунду ожидая подтверждения своих страхов, – вот сейчас к жениху подойдет очередная кукла. Это будет значить… Это значит…
«Что Элла действительно предала».
Она не могла ни на чем сосредоточиться, поэтому попросила Сашу самого фотографировать экспонаты для мамы. У нее самой едва хватало сил на смолтолк со знакомыми из сквота.
Ничего не случилось. Посетительницы были либо взрослыми дамами интеллигентного вида, либо студентками в кедах. Они носили удобную одежду, не красились и, кажется, испытывали искренний интерес то ли к экспонатам, то ли к их творцам, то ли ко всему вместе взятому.
– Поедем отсюда, – шепнул жених на ухо. – Третий круг делаем.
Вероника и сама бы рада сбежать.
– А как же твой план?
– Мы два часа тут отираемся. Никто сюда не придет. Не то место.
Едва она успела выдохнуть с облегчением, как он добавил:
– Сейчас подойдем к Элле и напомним, чтобы придержала нам место за столиком в Сквот-баре.
Камень вернулся на прежнее место. Игра продолжается.
– Давай, – обреченно сказала она.
Элла нашлась возле Димыча. Они мило поболтали, у Вероники никак как не получалось напомнить про посиделки в баре, зато Саша сказал.
– Тебе оно надо? – тихо спросила подруга. – Ты же сейчас зевать начнешь!
Вероника в ответ показала глазами на жениха и состроила страдальческое лицо.
– Все ясно. Ладно, придумаем что-нибудь. Нике стало стыдно как никогда в жизни.
Глава 75
Вероничка с Сашей съездили к нему домой и замечательно провели там время до самого вечера. Настолько замечательно, что Вероника предложила:
– Может быть, останемся?
– Не в этот раз, солнышко, – вздохнул он. – Не в этот раз.
Пришлось ехать. По дороге они трижды попадали в пробку, каждый раз в душе вспыхивала надежда – вот сейчас застрянем часа на три, а лучше на четыре, чтоб наверняка. Но пробки, как назло, оказывались мелкими заторами, минут через пятнадцать начинали двигаться, потом и вовсе рассасывались. В итоге приехали первыми, уселись за столик, заказали пива для всей честной компании.
– Что будешь делать, если наши подозрения подтвердятся?
– Не знаю. Не могу об этом думать.
Ее руку накрыла тяжелая ладонь.
– Надеюсь, ты никуда не убежишь?
Вероника улыбнулась и покачала головой. Некуда бежать, да и незачем. В бар ввалилась шумная компания художников. Они старательно замахали руками, подзывая к столику
Элла в коротком черном топике плюхнулась рядом с Сашей. Стало очень шумно, все болтали, смеялись, каждый стремился поделиться собственными эмоциями. Веронику радовало, что не нужно поддерживать разговор
«Все выяснится сегодня… Сегодня все окончательно прояснится».
Ника знала это с тех пор, как Саша прислал ссылку на выставку. Знала и что подтвердятся самые худшие опасения.
Она появилась в двадцать один сорок четыре. Сразу стало ясно – это она. Кто еще придет в такое место в обтягивающем леопардовом платье с разрезами до самого интересного места?
Вероника наблюдала за ней не отрывая взгляда. Вот она взяла коктейль и процокала к ним. Стук ее каблуков звучал таймером обратного отчета.
Цок. Цок-цок. Цок.
Она поравнялась с Сашей, довольно сильно толкнула его.
– Пардон! Впрочем, ты такой красавчик… меня как магнитом притянуло!
Без долгих разговоров леопардесса попыталась взгромоздиться к нему на колени. Полезла со стороны Эллы.
– Ты охренела?!
Соблазнительница перевела взгляд на Веронику, тут Элла оттолкнула ее. Пихнула так сильно, что хищница едва устояла на ногах. Она ответила потоками мата. Завязалась драка.
Впрочем, короткая. Их быстро разняли. Для Вероники этот спектакль уже не имел никакого смысла. Она не отрываясь смотрела на подругу, шепча:
– Нет, нет, нет, – повторяла она, по щекам бежали слезы.
– Ты чего?
– Зачем? Зачем, Элл! За что?!
– Да о чем ты?!
Заговорил Саша.
– Ко мне девочки льнут не потому что я такой красивый. Как бы мне не было приятно так думать, увы.
За столиком засмеялись.
– Это началось, когда наши семьи решили, что не хотят породниться. А что делать? Ни меня, ни ее не купишь. И запугать сложновато. Пришлось искать другие слабости.
– Слабости? – тихо спросила Вероника.
– Да, слабости. Ты, солнышко мое, не в меру ревнива и недоверчива.
Она нервно хихикнула, утирая слезы. Пустое занятие, они текли снова и снова. Ника никогда бы не подумала, что из глаз может вытечь столько влаги.
– Вот они и выбрали такой метод, – продолжил рассказ Саша. – Уж не знаю, кто это придумал, – твои или мои, но факт остается фактом. Когда известно, где мы встречаемся, происходит это. Когда никто не знает, где мы проводим вечер, – я теряю свое очарование.
– Неправда! Я видела, как на тебя смотрят!
– Смотрят, но не прыгают. На тебя, между прочим, мужчины тоже смотрят.
Вероника похлопал мокрыми ресничками.
– Мы решили выяснить, кто нам сливает.
– Это не я!
– Больше никто не знал, что мы идем сюда. Только ты, Элли…. Только ты.
Она почувствовала, как на глаза снова накатывают слезы. Саша поднялся со стула, все внимательно наблюдали за ним. Вероника тоже встала.
– Пиво и сеты я оплатил. С остальными заказами разберетесь сами.
Они вышли из бара. В машине Вероника снова расплакалась. Она рыдала, уткнувшись лбом в плечо жениха. Он пытался утешить, объяснить, что предательство в человеческой природе.
– Даже среди друзей Христа нашелся предатель! Что ты хочешь?!
– У меня нет тринадцати друзей!
– Какая разница!
Вероника покачала головой и снова расплакалась. Футболка на плече жениха обзавелась большим мокрым пятном.
Глава 76
Утром Вероника надела черное платье-футляр, накинула серый пиджак с тонким узором в большую клетку и поехала в папин офис. Там не удивились. Она успела примелькаться за последние пару недель.
«Я должна быть уверена».
Теперь она приступила к анализу счетов серьезно, без оглядки на конспирацию. Правду удалось выяснить к половине восьмого вечера. Она достала айфон, там была куча пропущенных звонков – от Саши, Лизы, Эллы и Гоши с Андреем. Все пытались дозвониться, Элла больше всех.
«Неудивительно».
Прежде всего она набрала Сашу.
– Ты куда пропала?
– Это не она! Предатель – не Элла!
По щекам снова побежали слезы.
– Слава тебе Господи! Не она!
– Как так?
– Это Димыч. Я проверила папины счета – он платил ему. Понимаешь?
– Вот так да.
– Отец никогда не интересовался искусством, – всхлипывая, объясняла она, крутясь в офисном кресле. – Интерьером занималась Лена, папа считал это женским делом. Ему не за что платить Диме! Не за что!
– Вполне возможно. Они же с Эллой все время вместе. Что знает она, знает и он. Да, может быть.
– Да не может быть, а точно! Я сейчас копию с платежек снимаю! Вот мразь! И чего Элле так с мужиками не везет?!
– Вот уж не знаю. Попробую разузнать о нем.
– Я тоже, – проговорила Ника, глядя на кучу платежек на столе. – Мне еще перед Эллой извиняться, а я не готова.
– Ты уверена, что она не в курсе?
– Наверняка!
– Ну, смотри. Приедешь ко мне?
Вероника со вздохом откинулась на спинку сидения.
– Не знаю…
– Это еще что за новости?!
Вероника вздохнула.
– Саш, ты представляешь, в каком я состоянии?
– Тем более приезжай! Я постараюсь тебя утешить.
Она улыбнулась, пообещала подумать. Отрубив связь, она несколько минут сидела с закрытыми глазами, откинувшись на спинку кожаного кресла. Сил не осталось. Даже на то, чтобы встать и уехать домой. Так и сидела, слушая шипение увлажнителя воздуха.
Неизвестно, сколько времени можно так провести. Возможно, она заснула бы прямо перед разложенными платежками, но все получилось иначе. Боковое зрение зафиксировало вспышку, на экране высветился аватар Лизы.
«Звук я так и не включила».
Она ответила.
– Здравствуй, дорогая. Как ты?
– Привет. Даже не знаю.
– Понимаю тебя. Мне Элла рассказала о твоих неприятностях.
С губ Вероники сорвался нервный смешок.
– Я тебе очень сочувствую. Тебе тяжело, но зря ты так на Эллу. Она очень расстроена.
– Да зря. Это не она.
– Тогда зачем ты ее обвинила? Ты хоть представляешь, как она рыдала?!
Ника заерзала в кресле, как же погано!
– Мне жаль. Я только сейчас узнала.
– Расскажи-ка по подробнее.
Вероника рассказала о счетах и платежках. Какое-то время Лиза молчала, потом осторожно сказала:
– Возможно.
– Ты так думаешь?
– Я скорее поверю в предательство Димыча, чем Эллы.
Ника резко встала и подошла к окну.
– Потому что мы дружим с детства?
– Конечно же! И не только. У Димочки проблемы. Папа не одобряет его.
– Ха! – Вероничка прижалась лбом к холодному стеклу, – Кого из нас одобряют родители?!
– Смотря как, Вероничка! На нас с тобой практически махнули рукой, а его продолжают воспитывать.
– Бедолага!
– Вот так-то, дорогуша! Думаешь, он просто так живет в сквоте?
Ника оторвалась от окна и принялась нервно расхаживать по кабинету, каблуки звонко цокали по мраморному полу.
– Но послушай! Он не бедствует! Ездит на машине…
– Которой восемь лет.
– Модно одевается…
– Вспомни хоть одну вещь новой коллекции?
Вероника честно напрягла память, но на ум пришло только одно:
– Свитер от Экстор?!
– Да. Я купила его. После того как ты уехала, погода резко испортилась. Наш Димочка сильно мерз в своей футболке.
Вероника рухнула в кресло и закрыла глаза. Она пыталась понять, как могла быть такой слепой, как можно не замечать очевидного?! А Лиза продолжала:
– Ты обратила внимание, что он практически ничего не заказывает?
Она кивнула, рассеянно глядя на струйки от увлажнителя воздуха. Действительно, Дима брал бокал пива и закусывал снеками, которые брали на всю компанию.
«Боже мой!»
– В последние время его дела наладились. Он попал на какую-то там важную выставку и его заметили. Он даже на радостях подарил Элле браслетик.
– На выставке? Когда это было?
Она зашуршала бумагами, судорожно проверяя счета. Покупок скульптуры не было, только прямые переводы.
– Дня через три как ты разбилась.
– Я смотрю папины платежи и не вижу.
– И не увидишь, дорогая моя! Это какой-то крутой коллекционер купил! Дела Димочки пошли в гору!
– Как я за него рада! – ехидно сказала Вероника
– Ходят слухи, чтобы попасть на выставку, пришлось сунуть кое-кому большую денежку. Я тогда удивилась – неужели папа дал?
– Ага. Мой папа.
Они нервно рассмеялись.
– Я не представляю, как рассказать Элле, – крутясь в кресле вокруг собственной оси, призналась Вероника.
– А стоит ли? Наша девочка влюблена.
– Тем более.
– Подумай хорошенько. Элла не обрадуется!
Вероника резко остановила вращение кресла. Не о чем тут думать! Нужно сказать, а там будь что будет. Попрощавшись с Лизой, она сразу же набрала Эллу.
– Привет.
– Ну, здравствуй, коль не шутишь, – с ноткой вызова в голосе ответила Элла.
Вероника невольно улыбнулась.
– Поняла, что глупость сморозила?
Она глубоко вздохнула и глядя на бумаги медленно проговорила:
– Да. Извини, я знаю, что ты не при чем.
– Не прошло и полугода!
– Прости, – на одном дыхании выпалила Ника, – это не ты. Это Дима.
– Врешь!
– Нет. Я нашла папины платежки. Он платил твоему парню. Не догадываешься за что?
Молчание. Вероника крутилась в кресле, ожидая хоть какого-то ответа подруги. Не дождалась, сорвалась, заговорила сама:
– Я слышала, он купил себе место на выставке.
– Что ты в этом понимаешь?! Дима – настоящий скульптор! Он достоин!
– Не сомневаюсь. Вот только пропуск к признанию пришлось купить. Ты знаешь, на какие деньги. Его папа не дал бы.
– Не верю.
Вероника молча отправила все фотографии в личку. Элла какое-то время изучала фото, потом сбросила звонок. Попытка перезвонить ничего не дала, подруга отключила телефон.
«Пусть подумает. А я больше не могу».
Она набрала Сашу.
– Привет. Приглашение все еще в силе?
– Конечно, солнышко мое! Приезжай скорее! Я жду тебя с нетерпением!
– Спасибо. Ты мне очень нужен.
Она аккуратно разложила бумаги по местам и вышла из офиса. Свежий ветер принес запах молодой листвы, ночной город светился неживым искусственным светом. Она почувствовала острое желание посидеть при свете камина, слушая треск поленьев.
«С Сашей».
