Текст книги "Допустимый брак (СИ)"
Автор книги: Лина Инарина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
Глава 67
Ту гонку Вероника хотела бы забыть навсегда. Она никогда не любила официальные покатушки, нет в них особого драйва, острой сладости запретного плода.
А здесь устроили все по правилам – перекрыли дорогу эвакуатором, пригласили модного диджея.
Они с Сашей приехали, когда тусовка уже собралась, – вдоль трассы стояли нарядные люди, девочки надели мини-юбочки, расстегнули ветровки, демонстрируя глубокие декольте.
– Неплохо, – прокомментировал Саша, глядя сквозь стекло на зрителей.
– А ты как думал!
Гремела музыка, танцовщицы извивались на эвакуаторе, Вероника почувствовала, как от предвкушения закипает кровь.
– На тебя тут без всяких денег накинутся!
– Постараюсь не поддаться!
– Вот и проверим твою сицилийскую выдержку.
Он расхохотался, поцеловал ее в губы и вышел. Она поехала занимать место, представляя, как ее ругают организаторы. Правильные гонщики не любят таких, как она, зовут мажорами, считают, что «эти на дорогущих тачках» приехали сюда понтоваться. А они типа правильные, они тут за спорт, дух соревнования и прочие высокие материи.
«Ага! Как же!»
Всеми людьми движет тщеславие – каждый хочет быть первым, лучшим. Нет желания стать номером один – нет и спортсмена.
И тут она почувствовала, что особого желания сделать всех не ощущает. Не стоит оно того. Вот обыграть рынок интересно. Вчера за обедом она бросила папе, что его стратегия хеджирования рисков «на троечку». Он заинтересовался. Попросил провести анализ, впервые он разговаривал с ней на равных. Он даже признался, что читает ее блог, и даже признал, что советы толковые. У Вероники внутри что-то щелкнуло.
– У меня доверенность истекла.
– Обратись к Танечке. Она все сделает.
– Хорошо.
Она вернулась к любимому крем-супу из белых грибов, мысли неслись бешеным хороводом. Впервые папа прокололся. Он сам не понял, что только что сделал.
В понедельник она получила доступ к информации по деньгам. О, это бесценная информация!
Деньги – это не только тачки, брендовые шмотки и путешествия. Научно-поэтическое определение «кровь экономики» тоже не проясняло сути. Деньги – величайшее изобретение человечества, его самое честное откровение. Посмотри, как человек тратит, и ты поймешь кто перед тобой. Разумеется, речь не о количестве, вся фишка в структуре трат. Гламурная киса будет тратить не так как интеллигентная питерская барышня. Да что там! Взять их компашку – Лиза тратит все на брендовые шмотки и салоны красоты, Элла таскается по художественным и дизайнерским выставкам.
«А я сама?»
Свободные деньги появились после того, как она охладела к гонкам. До этого все время нужно было что-то улучшать. А тут вдруг появились свободные деньги.
«Чудеса?»
«То есть я изменилась?»
Пышногрудая гоу-гоу с большими красными губами подала сигнал к старту. На мгновение Вероника почувствовала былой азарт, который тут же угас. Она поняла, что спокойно доедет в первой десятке, и этого достаточно.
«А как же Саша?»
Ведь он впервые пришел на гонку. По законам жанра она должна всех сделать – прийти к финишу первой.
«Кому должна?»
Перед мысленным взором появилась улыбочка Лизы:
«Это жизнь, дорогая».
Да уж, не сценарий голливудского фильма, где герой получает все, потому что ему очень надо. Андрей сменил машину пару месяцев назад, Гоше купили «Гелик» осенью, остальные тоже работали над машинами. Ее красавице полтора года, последний раз она гоняла прошлой осенью.
«Это слишком долго».
Что за жизнь?! Везде надо поддерживать форму, даже в развлечениях. У нее времени нет. С понедельника придется углубиться в семейные финансы, на сон времени не хватает.
«Какие тут гонки?!»
Ника почувствовала злость на жениха. Какого черта он втянул ее в это?! Выиграть в этот раз не получится. Значит, последнюю гонку она закончит в позорной середине списка, а могла бы закончить великой гонкой с ментами.
«Какую легенду загубили!»
Машина Андрея появилась внезапно – вынырнула, обгоняя черный джип, он явно намеревался протиснуться между ее малышкой и серебряным «Мерсом» справа.
«Не выйдет», – только и успела подумать она. Удар, темнота.
«Проклятые мажоры!» – услышала она, приходя в себя. Голоса, голоса, много голосов. Все злые спорят, ругаются, кажется, ругают ее. За что? Воспоминания возвращались медленно – гонка, машина Андрея в зеркале заднего вида.
«Интересно, как он?»
По расчетам должен был впечататься со стороны пассажирского сиденья. По идее, водитель не должен сильно пострадать. Слева раздался сильный скрежет.
– Вероника, – раздался взволнованный голос Саши. – Вероника, солнышко, как ты?
– Нормально, – с трудом выговорила она.
– Что? Что ты говоришь?!
– Не трогай ее!
– Сам знаю!
Щелчок, свист воздуха, зрение восстановилось, наверное, восстановилось, обзор закрыла подушка безопасности.
– Ника!
Голос Андрея. Значит, он в порядке. Она попыталась ответить, но голос звучал слабо, да еще проклятая подушка глушила звуки. Ее ответ снова не расслышали, но голос определенно уловили.
– Говорит, значит, живая.
– А машине хана. С двух сторон зажало.
«Вот, значит, как».
Она попыталась почувствовать запах аварии, должно пахнуть бензином и жженой резиной, но, как ни пыталась принюхаться, слышала только запах крови, своей. Она текла из носа, противно щекоча подбородок. Она хотела стереть кровь, но не могла пошевелиться – зажало со всех сторон, приходилось терпеть.
– Держись, солнышко. Я сейчас.
Сухой треск распарываемой ткани, бр-р, она всегда терпеть не могла этот звук, пробирало от кончиков ногтей до кости, будто она сама процарапывалась сквозь ткань.
– Аккуратнее, не задень.
– Не говори под руку!
– Да не каркай!
– Парень знает, что делает!
Последний рывок, вдруг появился воздух, много воздуха, затем появился яркий свет, когда Вероника проморгалась, увидела Сашу в свитере эктор и с ножиком-выкидухой в правой руке.
– Ты мой герой, – сказала она, хватая воздух полной грудью.
Дышать было больно. Странно, вначале боли не было вовсе, но чем дальше, тем больше чувствовались неприятные ощущения. Особенно болела грудь.
Кто-то протянул влажные салфетки, Саша принялся стирать кровь с лица, бормоча что-то нежное, успокаивающее. Вероника прикрыла глаза, позволяя любимым рукам позаботиться о себе.
Скорая приехала, когда кровь уже остановили, обрывки подушки безопасности вытащили из машины, стало легче дышать и, если не шевелиться, боль была вполне терпимой. Бледный Андрюша извинился в десятый раз, она в ответ обозвала его дьяволом дорог. Ее шумно поддержали, парень в черном свитере из передней машины почти не пострадал, но был жутко зол за свою машину.
«Его можно понять».
Он был небогат, вкладывал все в свою коняшку, а тут пришли мажоры и порушили мечту.
Глава 68
Скорая, больница, красивая женщина-врач поставила диагноз, по сути ерунда, ничего страшного – сотрясение мозга и ушиб грудной клетки, остальные части тела отделались гематомами.
В больнице оставили только Веронику. Саша договорился об отдельной палате, доктор прописала покой и постельный режим. Ника не возражала, голова кружилась так, что шевелиться страшно.
– Когда это закончится? – спросила она докторшу, красивую блондинку с огромными голубыми глазами и тонким изящным носом, такое лицо не забудешь, стоит увидеть один раз.
– Дней через пять, максимум семь.
– Мне холодно, – пожаловалась Вероника.
Она лежала под толстым больничным одеялом и отчаянно мерзла.
– В первые дни возможны проблемы с терморегуляцией.
– С этим можно что-нибудь сделать? – спросил Саша, присаживаясь на краешек постели.
– Сейчас медсестра сделает укол, она заснет.
– Ясно.
Медсестра пришла быстро, это была полная женщина с добрым круглым лицом. С Вероникой она разговаривала как с маленькой девочкой, отчего та вдруг так расчувствовалась, что на глазах выступили слезы.
– Мне все равно холодно, – пожаловалась она, когда медсестра ушла.
Саша молча стянул с себя свитер и принялся за джинсы.
– Что ты делаешь?
– Буду тебя греть.
– Серьезно?
– Вполне.
Повесив джинсы на спинку стула, он осторожно забрался к ней под одеяло, пододвинулся ближе, весь такой большой, теплый, замер.
– Боюсь задеть твой ушиб. Давай сама.
Вероника осторожно придвинулась ближе, прижалась. Стало тепло и спокойно, можно ни о чем не переживать. Просто спать.
«Спать… Боже мой! Наконец-то спать!»
Разбудил голос врачихи, не злой, скорее заинтересованный:
– Что вы тут устроили?
– Тихо, – шепотом сказал Саша и еле заметно шевельнулся, наверное, кивнул на нее.
– Сейчас капельницу будем ставить, все равно проснется.
– Уже.
– Ну вот видишь! Так что ты устроил?
Вероничка открыла глаза. Над их постелью склонилась красавица-доктор в белом халате, ее голубые глаза казались огромными, а профиль просился на статуи тех далеких времен, когда скульпторы еще прославляли красоту.
– Ей было холодно.
– И ты решил поработать грелкой?
– Что-то в этом роде.
– Все с тобой ясно, – фыркнула блондинка, подходя ближе к постели. – Труселя, надеюсь, не снял?
Саша рассмеялся и заверил, что не выходил за границы приличия.
– Приличия! Скажешь тоже! Трахать ее пока нельзя. Ей вообще лучше не шевелиться.
– Ладно, – вздохнул он, – Потерплю недельку.
– Ты уж постарайся.
Вошла медсестра с капельницей, забрала руку, которая обнимала Сашу, и воткнула катетер у локтевого сгиба, было почти не больно. Вероника закинула ногу на жениха и закрыла глаза. Тепло, хорошо.
Проснулась, оттого что кто-то натягивает на нее чулки.
– Я спать хочу.
Ей что-то объясняли про тромбы и компрессионные чулки. Она поняла только, что от нее не отстанут. Предложили поесть, отказалась, снова заснула. Проснулась от очередного укола в катетере. Попросилась в туалет.
– Сейчас принесу.
– А?
Саша объяснил, что вставать пока нельзя.
– Унитаз тебе доставят прямо сюда.
Никакой это был не унитаз. Медсестра принесла синее пластмассовое судно и попросила молодого человека выйти. Он как был, в одних черных трусах, вылез из-под одеяла, взял телефон и вышел. Видимо, стоял возле самой двери, поэтому было слышно каждое слово.
– Привет, мам! Да… нет… нет… нет же… честное слово, да не было меня в машине… честное слово… Да… нет… сотрясение мозга… не знаю… нет… как-как, спит все время и почти не разговаривает… не знаю… да, спасибо… обязательно… нет… нет… я останусь… пока не знаю… ладно… хорошо… пока.
Медсестра убрала утку, вылила, вымыла. Так Вероника узнала, что в палате есть туалет и наверняка душ. Мысли немного прояснились, самую малость.
– А можно меня подмыть? Я заплачу.
– В душ пока нельзя. Могу обтереть гигиеническими салфетками.
– Да, спасибо.
После завершения процедуры впустили Сашу.
– Как дела? Ты согрелась?
– Угу.
– Вот и славно.
Он принялся одеваться.
– А то на меня тут странно смотрят.
Она хихикнула.
– Ты есть хочешь?
– Нет. Сам поешь.
– Закажу роллов, может быть, и ты соблазнишься.
Вероника сомневалась, что ее может соблазнить что-то кроме сна. Однако где-то внутри жило беспокойство, было что-то важное. Вот только никак не получалось вспомнить, что именно. Взгляд впустую скользил по белым стенам палаты и не мог ни за что зацепиться.
– Тебе нужно что-нибудь?
«Нужно? Наверное… кремы там всякие… ночнушку».
– Позвони Лизе. Я у нее ночевать оставалась и не забрала вещи.
– Хорошо.
– И еще Оксане. Спроси, может ли она вести курс без меня.
– Ок.
Лиза охала и ахала, за двухминутный разговор успела пожелать здоровья раз десять. Конечно же, она приедет!
– Что еще привезти?! Фруктов? Шоколада?
– Ничего не надо.
Саша внимательно посмотрел на нее и сказал в трубку:
– Она отказывается от еды. Ты, вот что, привези фруктов, будем вместе уговаривать.
На том распрощались. Не успел Саша нажать на кнопку отбоя, как телефон завибрировал.
– Твой папа звонит.
– Ну его!
– Так нельзя. Он звонит уже десятый раз.
– Ладно.
Саша поднес телефон к лицу Вероники и нажал на трубочку.
– Алло! Вероника, это ты?!
– Да, я, – глядя в белый больничный потолок, ответила она. – Привет.
– Как ты себя чувствуешь?
– Голова кружится. А так ничего.
Ника поморщилась: от папиного голоса голова заболела сильнее, хотелось просто взять и сбросить звонок, но ради этого пришлось бы вытащить руку из-под теплого одеяла, да и не факт, что жених позволит такой фортель.
– Тебе поставили диагноз?
– Да. Сотрясение.
В трубке раздался шумный выдох.
– Тебе нужно что-нибудь?
– Нет. Лиза все привезет.
– То есть подружке ты позвонила, а мне нет?! Я должен узнать о тебе из новостей?!
– Ей Саша позвонил.
Небольшая пауза, Ника чувствовала, как тяжелеют веки, если отец помолчит еще чуть-чуть, она уснет посреди разговора.
– Он сейчас с тобой?
– Да.
– Тоже пострадал?
– Нет.
– Так я и думал, – буркнула телефонная трубка. – Сорная трава не гибнет.
– Он стоял среди зрителей.
– Ладно, о гонках потом поговорим. Выздоравливай!
Раздался звук отбоя, Вероника облегченно выдохнула, последнее, чего бы ей сейчас хотелось, – это выслушивать папины наставления. Его мнение о гонгах было хорошо ей известно – во-первых, это занятие для дебилов, во-вторых, рано или поздно ты обязательно разобьешься. Честно говоря, ее удивило, что отец удержался, не выдал свое фирменное:
– Я же тебе говорил!
«Наверное, мой голос звучит совсем плохо».
Саша деликатно забрал айфон и что-то там внимательно разглядывал.
– Что ты делаешь?
– Хочу посмотреть, со скольки он начал звонить.
– Зачем?
– Чтобы узнать, действительно ли он звонил после выпуска вечерних новостей. Ну-ка, ну-а… да, похоже так и есть. Мужская часть твоих друзей тут не при чем. Стучит кто-то другой, факт.
– Может быть, он просто подождал до выпуска новостей?
– Это вряд ли. Мама сказала, новостники брякнули, что ты в тяжелом состоянии. Ни один отец не стал бы выжидать в такой ситуации.
Вероника не нашлась, что ответить, потому закрыла глаза.
– Эй-е-е-й, ты же хотела Оксане позвонить.
Она и забыла. Мысли вообще не желали задерживаться в голове дольше трех секунд.
– Звони, – сказала она, усилием воли открывая глаза.
Оксана новостей не смотрела, гонками тоже никогда не интересовалась. Она пришла в ужас, когда узнала, что Вероника попала в аварию.
– Как же так?! Ты говорила, что больше не гоняешь!
– Пришлось.
Рука Саши сжала айфон так, что побелели костяшки пальцев.
– Тебе очень плохо?
– Нет. Не очень. Голова кружится…Ни на чем сосредоточиться не могу… Ты можешь вести курс без меня?
Возникла пауза.
– Я могу вести рассылку. Ты прислала тексты до конца курса. Видео мы записали на пять дней вперед. Но ДЗ я не проверю.
– Блин… надо было делать их в виде теста, как предлагали рекламщики.
– На вопросы я тоже не смогу ответить.
– Я смогу, – вдруг сказал Саша.
– А?
Ника даже растерялась от такого предложения.
– А что такого? Я тоже на экономиста учился. Могу и домашки проверить, и на вопросы ответить.
– Спасибо!
В порыве чувств она стиснула руку, которой он держал телефон, прижалась щекой. Светящийся экран закачался, вызвав новый приступ головокружения.
– Надо сторис выложить.
– Зачем?
– Чтобы успокоить клиентов. Надо сказать, что ты в порядке, что продолжишь обучение.
– А, точно, – пытаясь свыкнуться с головокружением, согласилась Ника.
Получалось так себе. Потолок и стены казались жидкими, желеобразными, они плыли и колыхались, единственным твердым основанием была рука Саши, удерживающая телефон. Какие нафиг сторис?!
– Надо записать… но я в таком виде…
– Я позвоню Полли.
– А?
– Она визажист. Замажет синяки, приведет лицо в порядок.
– Я эффектов добавлю. Все будет красиво.
– Давайте.
Вероника закрыла глаза, соглашаясь на все на свете. Только бы ее перестали мучить разговорами. Какой там! Едва разговор закончился, Саша присел рядом.
– Прости меня.
– За что?
– Это из-за меня ты пострадала. Ты не хотела участвовать, я настоял. Прости.
Вероника едва не застонала вслух. Еще одного объяснения она просто не выдержит.
– Ты же не знал, что в меня Андрюша въедет.
– Не он, так другой. Гонка – опасное развлечение. Я не должен был…
– Перестань, а, – она придвинулась, прижимаясь боком к его бедру. – Лучше Мальвине позвони.
Саша аж дернулся.
– Да, конечно.
Он взял айфон и принялся звонить.
Глава 69
Они пришли всей толпой и Полину с собой захватили. Время посещений уже закончилось, пришлось сунуть охраннику денежку. Чего только не притащили! У Лизы оказалось два пакета с бельем и косметикой, Элла принесла огромную корзину с фруктами, парни принесли цветы и конфеты.
Пока все суетились, подошел Андрей с очередными извинениями. Она только рукой махнула, сама гонщица, понимает, что все под Богом ходим.
– Только тому парню заплати.
– У меня КАСКО.
– Проследи, чтобы все нормально было. У него гонки – единственная радость в жизни.
– Откуда ты знаешь?
– По глазам прочитала. Я сама такой была, пока Сашу не встретила.
Андрей с полминуты молча стоял у постели, потом спросил:
– Так правда бывает?
– Тьфу-тьфу, надеюсь.
Полина бесцеремонно захватила два стула – на один села сама, на втором разложила чемоданчик с косметикой. Работала она сосредоточенно, профессионально, даже лампу с собой прихватила.
– Штатив не влез. Сами держать будете. – Почему не ты? – подозрительно спросила Элла.
– Я буду снимать.
С лицом проблем не было, куда сложнее была сама съемка – Вероника никак не могла запомнить короткий текст. Лиза выпроводила всех в коридор, чтобы не отвлекали. Заучивали и тренировались минут двадцать. Только после этого позвали Полину.
– Привет! Многие из вас знают, что я попала в аварию и…Что и? Не помню! Блин! Что же там дальше!
Вероника разрыдалась от бессилия. Пришлось утешать, уговаривать, поправлять грим. С восьмой попытки, к всеобщей радости, удалось записать пятнадцатисекундное видео.
Пришла медсестра. Та самая, большая и добрая, как она ругалась! Выгнала всех из палаты, пообещав устроить охране разнос. Веронике вколола укол, от которого она почти мгновенно заснула. Саша потом рассказывал, что Полли смывала макияж со спящей.
– Ты ни разу не шелохнулась. Мы так испугались!
Они не просто испугались, а дозвонились докторше, которая успела уйти домой.
– В общем, досталось и от нее тоже.
Вероника улыбнулась.
– Тебе покой нужен. Ешь и спи побольше, остальным займемся мы с Оксаной.
Все оказалось не так плохо. Головокружение отступало, прогнозы врачей оставались благоприятными. Выходные они с Сашей провели вместе, потом он приезжал после работы, оставался ночевать. В пятницу они записали новое видео по курсу, а на следующий день ее выписали.
Действительно стало намного лучше – вернулась способность концентрироваться, память стала почти что прежней. Правда работать как раньше пока не получалось – от длительного перенапряжения начинала болеть голова, постепенно выработался ритм – завтрак, работа, плаванье в домашнем бассейне, обед, работа, прогулки по саду, иногда брала с собой телефон, болтала с Сашей, потом с кем-нибудь из друзей.
Только на вторые выходные после больницы решилась выбраться из дома. Саша предложил проверить Лизу.
– Почему именно ее?
Жених замялся, выдумывая отмазки, хотя все было ясно. Не доверял Лизе – она живет как хочет, меняет парней как чаще, чем нижнее белье. С его точки зрения – идеальная кандидатура в предатели. Из-за нее пару раз поругались.
В этот раз отвертеться от проверки не удалось – место выбрано идеально. В городе открылся новый СПА-комплекс – шикарный, она сама видела рекламу. Мраморные стены, бассейн под стеклянным потолком, хамам, финская сауна и двенадцать видов массажа.
«Лиза обязательно клюнет». Однако была загвоздка – для компашки выделят отдельное помещение, из посторонних только банщики и массажисты.
– А где там соблазнительница пристанет?
– Спокойно, солнце, спокойно. Я все предусмотрел. Вечером в баре будет шоу в честь открытия. Будут разыгрывать абонементы в СПА. Не забудь рассказать об этом своей подруге.
– Этому тебя в Сицилии научили?
Саша лишь укоризненно покачал головой. Причин отказаться не было, повода начать скандал – тоже, пришлось звонить.
Глава 70
Разумеется, Лиза согласилась пойти на открытие. Договорились встретиться прямо в СПА, подруга, как всегда, опаздывала. Пришлось ждать. Они уселись на низкий диванчик с ярко-синей обивкой, расшитой золотым орнаментом, стена позади мраморной стойки ресепшена сияла золотом.
Они ждали втроем, пришлось брать с собой и Мальвину, за столь тяжелую работу она потребовала плату – абонемент на один вечер для двоих.
– Меня девушка ревнует.
– Да что ты говоришь?! Мне казалось, она за человека меня не считает.
– Что?!
Ника скривилась, вспоминая как Полли потащила знакомиться. Случилось это после того как в клубе к ним подвалила девка с наполовину обритой головой, на другой половине росли длинные фиолетовые волосы. Незнакомка окинула Веронику недобрым взглядом и спросила:
– А где Юля?
– Пишет кандидатскую.
– Ясно, – процедила сквозь зубы фиолетоволосая, еще раз зло глянула на Нику и скрылась.
На следующий день Мальвина потребовала приехать в их уютное гнездышко. Вспоминать о знакомстве было неприятно.
– Она устроила соревнование по чтению стихов, – нехотя проговорила Вероника, глядя на золотую стену напротив. – Когда выяснила, что я не знаю ни одного, глянула на меня, как учительница литературы на двоечника.
– Один ты все же прочла.
– Ой, все!
Полина откинулась на спинку диванчика и продекламировала:
– Наша Таня громко плачет.
Уронила в речку мячик.
Таня, Танечка, не плачь —
Не утонет в речке мяч.
– Это так трогательно, – Саша обнял Веронику за плечи.
– Мне его папа прочел. Давно еще, в детстве… Я тогда упустила мяч в море. Мне он так нравился – веселый такой, розовый, – вспоминала она вслух. Ника настолько сильно привязалась к нему, что придумала имя Аяблик… Сейчас уже не вспомнить почему именно Аяблик, но сам мячик помнила так хорошо, будто вчера держала его в руках. – Я взяла его с собой купаться и не удержала.
Полли фыркнула, поэтому не получилось закончить историю, – отец сказал, что мячику понравится скакать по волнам, он подружится с дельфинами и все у него будет хорошо. Вероничка потом каждый вечер бегала к морю – ждала, когда мяч вернется с новыми друзьями. Если бы они сидели вдвоем с Сашей, она, конечно, рассказала бы, как плакала, когда пришло время уезжать, Аяблик вернется, а ее нет. Она была уверена, что он обязательно вернется. Да, можно было бы многое бы рассказать, но тут сидела эта Мальвина и презрительно кривила кукольные губки, поэтому Ника резко бросила:
– Зачем мне стихи?
– Моя мама любит стихи Бродского, – сказал Саша, поглаживая её плечо.
– Правда? – Вероника не надолго задумалась, потом сказала. – Пришли мне книжку. Мне докторша советовала стихи учить для памяти.
– И не забудь отметить мамины любимые, – ехидно посоветовала розоволосая вредина.
– Я не знаю, какие она любит.
Полли закатила глаза.
– Ты прям как маленький! Найдешь потрепанную страницу и сфоткай. Тогда и книгу покупать не придется.
– Женщины!
Вероника показала большой палец. Саша глянул на нее, от души расхохотался, притянул и чмокнул в висок. Она почувствовала, как расплывается в дурацкой улыбке. Тут дверь распахнулась: появилась Лиза в новеньком красном плаще.
– Привет, мои хорошие!
Она по очереди расцеловались со всеми.
– Вероника! Ты прекрасно выглядишь!
– Ага, – кивнула она. – Учитывая, что недавно разбилась.
Подруга укоризненно глянула.
– Да ну тебя! Полиночка! Какая у тебя кофточка!
Полина была в очередном корсете, на этот раз в бледно-розовом с черной шнуровкой, ее юбка напоминала облако на рассвете.
– Сашенька! Ты такой молодчинка! Как замечательно, что ты нас сюда пригласил! – она обвела взглядом холл. – Мне здесь все нравится!
– Очень рад. Надеюсь, мы хорошо проведем время.
Девушка с ресепшена приняла ее плащ, отдала взамен номерок. Впереди ждал хамам, украшенный роскошной мозаикой, стены лазурные со сложным орнаментом. Играла томная восточная музыка, влажная жара пахла розовым маслом. Через пятнадцать минут их повели в соседнюю купальню, украшенную белой мозаикой с золотым орнаментом. Смуглые коренастые банщицы обмазали их воздушной пеной и принялись бить мочалками. Через пять минут белая пена стала бежевой, потом коричневой.
– А я ведь принимала душ, – задумчиво сказала Вероника, глядя на клочки пены, что летели с нее.
Полина хихикнула, Лиза оглядела, что с нее натекло, и тоже рассмеялась, улыбались банщицы:
– Раз в месяц в хамам ходить надо. До ста лет красавицами останетесь.
– Было бы прекрасно, – пропела Лиза.
Полли фыркнула. Вероника вдруг осознала, что рядом с Сашей сто лет покажутся мигом. Еще она поняла, почему в раю нет времени, – счастливая вечность должна ощущаться долей секунды.
«Я хотела бы провести с ним вечность!»
Тем временем их ополоснули теплой водичкой из серебряных кувшинов и начали натирать маслами. Впереди ждал массажный кабинет. Погружаясь в блаженство, она успела отметить, что девушек мяли мужчины, а жениху досталась крепкая, атлетического вида массажистка. Впрочем, все оставалось в рамках приличий.
– Хорошо? – низким бархатным голосом спросил массажист.
– Очень.
– Как отдохнете, сходите в бассейн. Мы наполняем его минеральной водой, добавляем морской соли. У вас сейчас поры раскрыты, будет хорошо.
– Угу.
Кажется, она могла бы лежать тут очень долго, вот только Саша не сиделось на месте.
– Ну что? Пойдем просаливаться?
После плаванья они сидели в местном баре, оформленном в том же восточном стиле, – мозаика, красные, расшитые черным орнаментом диванчики со множеством подушек. Столики под оранжевыми шатрами, натертые до блеска серебряные кувшины с подносами.
Все, кроме Вероники, пили коктейли, а ей доктор прописал ноотропы, поэтому приходилось довольствоваться свежевыжатым соком.
– Я будто заново на свет родилась, – промурлыкала Лиза.
Все закивали.
– Чувствую себя как после курорта.
– Морского, – подсказал Саша.
– Точно!
Вероника почувствовала себя полностью здоровой, отдохнувший и, что там говорить, счастливой. Она смеялась и танцевала, выиграла абонемент на двоих в музыкальном конкурсе и совсем забыла о спецзадании. Настолько забыла, что даже удивилась, когда в машине о поиске предателя заговорил жених.
– Да-а, – задумчиво протянул Саша, – Похоже, я ошибся. Это не Лиза.
Вероника показала ему язык.
– Остается Элла.
– Не верю.
– Конечно-конечно, – он примирительно поднял ладони. – Не пойман – не вор. Я придумаю, как ее поймать.
Вероника демонстративно отвернулась к окну, за которым проплывали огни фонарей. Она вдруг испытала зависть к людям на улице, наверняка никому из них не приходится искать предателя среди друзей.
Саша придвинулся ближе:
– Ну-ну, солнышко, не дуйся.
Рука обняла за плечи, заскользила, лаская лицо, шею, она хихикала и отбивалась. Они ехали к нему домой.
