Текст книги "Допустимый брак (СИ)"
Автор книги: Лина Инарина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)
Глава 77
Они проснулись довольно поздно, нажились в постели, наслаждались друг другом, потом отдыхали.
Лежа в широкой кровати, Вероника поймала себя на мысли, что дом Саши нравится куда больше собственного – классно лежать под теплым боком любимого и смотреть на сосны. Ей нравились деревянные стены, ковер с этническим орнаментом на полу, шведская люстра, напоминающая распустившуюся белую розу, свет от нее мягкий, рассеянный. Взгляд остановился на круглом журнальном столике возле окна. На нем стоял глиняный горшок, из которого выглядывал маленький зеленый побег.
– Что это?
– Наше мандариновое дерево.
– Да ты что?!
Как была голышом, так и вскочила с кровати, зашлепала босыми ногами прямиком к окну.
– Он действительно взошел?
– Как видишь.
Саша неслышно встал и вдруг оказался за спиной. От его мягкого вкрадчивого голоса Вероника вздрогнула, чем развеселила жениха.
– И в кого ты у меня такая нервная? – спросил он, целуя в ее шею.
– Станешь тут нервной. Ой! Прекрати! Да сколько можно?!
Сильные руки нежно скользили по всему телу, гладили, кожа вдруг стала такой чувствительной, откликаясь на мимолетное прикосновение. Ее захватило предвкушение удовольствия, которое порой круче самого процесса.
– А почему нет? – хрипло шептал он в самое ушко. – Жизнь одна. Кстати, ты когда-нибудь занималась этим возле окна?
– Не-ет.
– Скорее всего, там никого нет, – шептал он, лаская грудь. – Но как знать?
Мысль о том, что их могут увидеть, так возбудила Веронику, что она сама оперлась руками о стекло, не думая, выдержит ли окно их страсть.
Потом они попросили домработницу принести обед в спальню, ели ее любимое блюдо – нежнейший крем-суп из белых грибов. Вероника ждала звонка от Эллы, она как раз просыпалась примерно в это время. Айфон завибрировал – посыпались лайки, Оксана разместила очередной пост, проверила соцсети – подруга не звонила и не писала.
«Что ж, я всегда знала, что потеряю ее из-за штанов».
Внутри разлилась горечь. Ощущение, словно по ошибке выпила настойку полыни вместо виноградного сока.
– Не пишет? – спросил Саша, угадав ее мысли.
Она покачала головой.
– Ну, – он развел руками, – этого следовало ожидать.
«Какие они все умные!»
Вероника почувствовала злость на жениха, который так спокойно говорит о финале пятнадцатилетней дружбы, на Эллу и наконец на отца. Внутри будто что-то щелкнуло. Она решилась.
«Ну, папочка, держись!»
Вероника набрала Полли.
– Привет!
– Угу, – сонно ответила она.
– Просыпаться, Мальвина. Готовь документы на гей-парад.
– Что?!
– Проснулась?
– Ты сейчас пошутила, да?
Вероника закатила глаза. Вот всегда она так – юлит, капризничает и просит денег за каждый шаг. Глядя в потолок, Ника жестко спросила:
– В чем дело? Мы же договорились.
– Ты уверена?
Ника прислонилась к деревянной стене, готовясь сказать это:
– А что ты теряешь? Тебя же выкинули. Растили как принцессу, а потом нашли изъян, брак в породе. И выкинули. Не хочешь отомстить?
Полина молчала.
– Сколько лет ты живешь без его денег?
– Семь.
– И что ты теряешь?
– Ты права. Терять мне нечего. У его новой жены родился сын. Мне надеяться не на что. Хватит. Я устала объясняться и оправдываться! Сделаем это! Пусть он теперь оправдывается в высоких кабинетах!
Вероника зло расхохоталась, глядя вверх на деревянный потолок, прямо над ней был кружок, след от ветки, на соседней дощечке еще два.
– Только тебя я напишу первым заявителем.
«Ну кто бы мог подумать».
– Конечно, – сказала она, принимая сидячее положение. – Во сколько открывается мэрия?
– Приедем к десяти. Не ошибемся.
– Договорились! Давай готовь документы, а я договорюсь о пресс-релизе.
Саша показал большой палец, Вероника улыбнулась и спросила:
– Кстати, где проводить будем?
– На Красной площади! Где же еще?
Оба расхохотались.
Глава 78
Утром понедельника они с Полиной встретились возле Исполкома столицы – старого пафосного здания. Полли по такому случаю оделась в бледно-розовый костюм с нежнейшим шелковым топиком белого цвета, украшенным кружевом, Вероника провела выходные в постели с женихом, поэтому явилась одетой в то же черное платье-футляр, в котором накануне сидела в папином офисе, на плечи накинула пиджак любимого дизайнера.
– Ты уверена? – в последний раз спросила девочка с голубыми волосами.
– Абсолютно.
Она решительно взялась за бронзовую ручку массивной дубовой двери, щедро оформленной позолоченной резьбой. Ничего не получилось. Вероника недоуменно хлопнула глазками и потянула сильнее, снова без результата.
– Ну вы даете, девчонки! – раздался веселый мужской голос.
К ним подошел сотрудник полиции.
– Эта дверь открывается дважды в год по крупным государственным праздникам.
Вероника закатила глаза.
«Вот так всегда!»
Понастроят красивого и пафосного, выставят как на витрине и не пользуются. Отец называл это комплексом бедняка и ругался, когда Лена пыталась накрыть стол сервизом попроще. В результате оба фарфоровых сервиза теперь неполны, заменять разбитые тарелки копиями папа тоже не разрешает.
– Но нам нужно в Исполком! – воскликнула Полина.
– Тогда вам туда.
Полицейский указал за угол. Вход действительно оказался с другой стороны, дверь выглядела не такой нарядной, зато перед ней стояла толпа журналистов и много людей в форме. Вероника тут же вспомнила свои суды, сердце застучало чаще.
Ее узнали. Толпа с микрофонами и камерами ринулась к ним.
«Ну, началось!»
Она честно оттарабанила текст, написанной девушкой из рекламного агентства, на вопрос об ориентации кокетливо ответила:
– Не скажу.
На другие отвечала Полли. Она была, как говорится, в материале и совершенствование не боялась камер, ей откровенно льстило внимание прессы. Вероника включалась, только когда надо было сказать какую-нибудь гадость.
«Надо же поддерживать имидж».
Сам Исполком не оставил яркого впечатления в памяти. Госучреждение как госучреждение, убери лепнину и флаги, получишь обычный офис. Бумаги принял безликий человек в сером костюме.
«Такому шпионом бы работать. Ни одной запоминающейся черточки».
Он принял документы, выдал копию с печатью и сказал подняться наверх, чтобы зарегистрировать уведомление о проведении демонстрации. Так он назвал гей-парад. Голос тоже был ничем не примечателен – ни высокий, ни низкий, без акцента и выразительных интонаций.
– Мы сделали это, – твердила Полина, пока они поднимались по мраморной лестнице. – Мы правда сделали это!
– Все равно откажут.
– Знаю! Но сам факт!
Вероника с трудом удержалась, чтобы не пожать плечами или, не дай Бог, не спросить:
– Раз для тебя это так важно, зачем требовала деньги за участие? Да еще торговалась.
Наверху милая девочка в черном костюме записала в большой черный гроссбух, сняла еще копию и поставила целых две печати.
– Ответ поступит в течение трех рабочих дней.
– Спасибо.
Вероника едва не расхохоталась, представив реакцию отца. В уведомлении о проведении гей-парада она указала домашний адрес и телефон.
«Впрочем, папа узнает раньше».
Какие, в самом деле, три рабочих дня, если новость появился сегодня в интернет-портале и в городских новостях. Впрочем, что-то ей подсказывало, что отец узнает об ее выходке не от журналистов.
Глава 79
Айфон завибрировал. Вероника впервые достала его из бардачка после подачи уведомления в Исполком, сначала не до того было – пришлось отвезти Полли к подружке. Домой Мальвина боялась ехать. Вероника не страшилась ничего. Однако возвращаться не спешила, припарковалась в одном симпатичном местечке с видом на канал, да и осталась сидеть, даже музыку не включила.
Из ступора вывел телефонный звонок. Ее набрали одновременно Элла и отец. Она без колебания выбрала подругу.
«Пусть папочка обождет и перебесится».
– Привет! Надо поговорить.
Вероника откинулась на спинку сидения.
– Хорошо. Я тебя слушаю.
– Давай не по телефону. Я в центре. Может, подъедешь?
– Куда?
Элла сидела в новом ресторане. Давно, еще до революции, там располагалась какая-то фабрика, потом много чего было, в этой реинкарнации здание стало отелем с рестораном на первом этаже.
«Довольно симпатичным».
Просторный зал со стенами из красного кирпича, массивные столы из мореного дуба, кожаные диванчики. Тут и там виднелись артефакты прошлой жизни – черная кованая лестница ведет к металлическому люку на потолке, тут и там выглядывают фрагменты загадочных механизмов, черные трубы вытянулись под потолком вдоль внутренних стен.
Элла сидела у второго столика возле окна.
– Привет! Я заказала нам по грейпфрутовому соку и жареному батату.
– Что это?
– Латиноамериканский картофель. Тебе понравится.
Вероника не стала спорить. Батат так батат, ей нравилось пробовать новые блюда, поэтому подруга так уверено сделала заказ на двоих. Но сейчас было слегка не до еды.
– Я поговорила с Димой.
– И?
Элла вздохнула.
– Он во всем сознался.
Подошла официантка в бордовом фартуке, принесла грейпфрутовый сок.
– Ему очень нужны деньги.
– Да неужели?!
– Да подожди ты! Ему они правда очень нужны были. Участие в Art-Space – это переход на следующий уровень. Понимаешь?
Вероника кивнула.
– Он не художник от слова «худо», понимаешь? У него реальный талант!
– Тебе виднее.
Она ничего не понимала в современном искусстве, хоть и старательно прослушала лекции десятков искусствоведов. Элле виднее, она действительно увлекается, да и образование соответствующее.
– Там закрытая каста. Просто так туда не попадешь!
Дальнейшее было плюс-минус понятно. Димочку не пускали в мир высокого искусства без взятки, а денег не было. Его отец не хотел помочь. Денег, что выдавали Элле, не хватало.
– Я бы квартиру продала…
Вероника сделала круглые глаза.
– Но ты знаешь. Я ограничено дееспособна – ни кредит не могу взять, ни жилье продать. Вот так.
Подошла официантка с подносом. Батат подали в глиняном цветочном горшке, завернутом в газету с фотографией Че Гевары. Выглядел он как картошка, только дольки были темнее, красно-оранжевого оттенка. К нему принесли белый соус в блестящем металлическом соуснике.
– Он по потолку бегал, понимаешь?! Время поджимало. Если не попасть, еще один год потерян!
Вероника обмакнула дольку в соус. М-м-м, вкусно. Похоже на картошку, но с экзотическим кисло-сладким привкусом, в соусе помимо сметаны ощущалось нечто вроде васаби.
«Идеальное сочетание».
– А потом на него вышла та сучка.
– Танечка?
– Она самая. Дима сказал, что назвал нужную сумму просто так, ни на что не надеясь. А потом она перезвонила.
– Рада, что меня предали за большие деньги.
– Дело не только в деньгах! Его приняли, понимаешь?! Теперь он один из них!
Пришлось признать, что парня можно понять. Кто, в самом деле, откажется от пропуска в настоящую жизнь? Большой соблазн, очень большой. Вероника отпила глоток грейпфрутового сока и взяла еще одну дольку. Подруга последовала ее примеру. Несколько минут они молча ели, потом Элла продолжила:
– Есть еще одно. Дима отослал папе копии платежек. Когда он узнал, какие деньги платят за работу сына…
– Он все понял и извинился?
– Ага, как же! Но он пригласил его на воскресный обед. Впервые за пять лет!
Вероника медленно доела батат и отодвинула горшок. Она не знала, что говорить. По большому счету Дима ей ничего не должен. Вот только видеть его больше не хотелось.
«Впрочем, меня никто не заставляет».
Однако надо что-то сказать Элле. Набрав побольше воздуха, она спросила:
– Ты собираешься жить с предателем?
– Ой да ладно! – Элла закатила глаза. – Ты сама все понимаешь. Он мужик. Они все предатели.
– Да неужели?! А как насчет Гоши с Андреем?! К ним тоже родители обращались. Они послали куда подальше. И что? Мужиками быть перестали?
Элла взяла бокал сока, отпила большой глоток, прежде чем ответить:
– Это другое.
– Да что ты говоришь?!
– То и говорю. Андрей и Гоша – наши друзья. Друзей не предают.
– А меня можно?!
– Вы знакомы без году неделю!
Вероника откинулась на мягкую спинку диванчика, пытаясь расслабиться. Доля истины в словах Эллы присутствовала. Кто она Димычу? Подруга любовницы? А сколько у него их было? Так половине города можно оказаться обязанным. Ника понимала парня, но не могла успокоиться, причем, злилась она на подругу.
– Ты просто ищешь отмазку!
– И нашла.
Вероника выругалась. Подруга пожала плечами и принялась доедать свою порцию. В общем и целом, с ней все было ясно. От Димы она не откажется ни при каких условиях. Пришлось обговаривать новые правила общения.
Глава 80
Пока они обедали, отец звонил трижды. Вероника порадовалась, что поставила айфон на беззвучку, не хотелось отвлекаться.
«И говорить с папой тоже».
Однако последнее было неизбежно. Давно пора расставить все точки над i, хватит интриг, недомолвок и странных игр.
«Достало!»
Однако спешить не стоило. Вероника заехала в уютный коворкинг, где пару часов занималась финансовым анализом. Похоже, мир выходил из очередного кризиса, пора вкладывать денежки.
«Надо заработать на свадьбу».
Описала все риски и возможности в блоге, это помогло тщательно взвесить все за и против. Потом вышла в зеленый скверик и с удовольствием поболтала с Сашей. Домой ехать не хотелось, пришлось себя заставить.
Ее встретила домработница: оказывается, отец успел приехать домой и сразу же начал искать непутевую дочку.
– Опять что-то натворила? – сочувственно сказала тетя Оля.
Вероника почувствовала, как ее губы складываются в озорную улыбку.
– Ага!
– Как не стыдно! Такая большая красивая девушка, а шалишь как дите малое. Когда же ты наконец повзрослеешь?
Она рассмеялась и поцеловала добрую женщину в щеку.
– Всегда ты так! Сначала нашкодишь, потом подлизываешься.
– Ага! Есть такое!
Она открыла сумочку, чтобы убедиться, что платежки лежат ближе всего. Не хватало начать мелко суетиться, перебирать бумаги, гадая, не забыла ли нужную у Саши. Так и занервничать можно.
«А нервничать с папой нельзя. Проиграешь».
Громко цокая каблуками по мраморному полу, Вероника дошла до папиного кабинета. Постучала коротко, но громко.
– Кто там?
– Я.
– Заходи.
Широкими уверенными шагами она прошла к письменному столу, села на пол стула, не облокачиваясь на спинку. Сумочку поставила себе на колени, чтобы быстрее достать свой аргумент.
– Привет, – коротко сказала она. – Звал?
– Да, звал. Хочу услышать объяснения.
Он протянул факс из мэрии. Кто-то прислал копию их с Полли уведомление о проведении гей-парада.
– Хочешь услышать объяснения?
Отец изобразил лучезарную улыбку и кивнул.
– Какое совпадение! Я тоже!
С этими словами она с треском расстегнула молнию на сумочке и протянула копию платежки. Папа изучал платежку. Он не сразу понял, в чем дело, люди практически никогда не помнят номер счета, фамилия получателя ему тоже ни о чем не говорила. Дела вела секретарша, по совместительству любовница.
«Очень удобно».
Однако взгляд зацепился за сумму. Сощурился, проверил еще раз.
– Теперь я понимаю, с чего вдруг ты занялась семейными финансами.
– Не обольщайся, папочка. Мы с Сашей вычислили стукача, платежка была нужна в качестве прямой улики.
Отец внимательно смотрел на нее.
– Вначале мы думали, что предал кто-то из моих друзей.
– С твоими друзьями мы все решили еще в старшей школе. Что-то изменилось?
Она отрицательно покачала головой. В кабинете повисла тяжелая пауза. Вероника сидела так же прямо и молча смотрела на отца. Он не выдержал первым.
– Так ты это нарочно устроила? Мне назло?
– Ты же сам меня учил – око за око, зуб за зуб.
Папа снова замолчал на несколько секунд. Только глядел он не на дочь, а на пустой камин.
– Дела, – потянул он, – Кажется, я не заметил, как моя дочь повзрослела и отрастила себе зубки.
Вероника широко улыбнулась.
– Ладно, выходи за кого хочешь. Мне все равно.
– Как мило!
Он скрипнул зубами, но взял себя в руки.
– Ты не представляешь, что ты натворила.
– Представляю, – широко улыбнулась она.
Он покачал головой.
– Ладно, Александр как раз тебе пара. Раз так сильно хочешь – забирай со всем кланом. Черт с тобой.
Вероника могла бы сказать, что за исключением дяди у них чудесная семья, что она очень хочет стать ее частью. Она могла бы многое сказать, но сегодня был вечер благоразумия, потому она промолчала.
– Ты странная, но, может быть, у вас все получится. Ты сохранила школьную дружбу, может быть, и семья у тебя выйдет.
– Надеюсь.
– Тестю скажу, что сдался, когда ты пообещала сменить ориентацию. Ника от души расхохоталась, но результат её устроил.
**
Она заработала себе на свадьбу за восемь месяцев. Расчет оказался слегка оптимистичным – рост экономики начался через полтора месяца, впрочем, то маленькое падение легко отыгралось.
Свадьба стоила меньше, чем казалось в самых сладких мечтах. Поскольку Инстаграм Ники просматривали четыре миллиона человек, ресторан предложил скидку на проведение свадебной церемонии в обмен на размещение постов и сторис, свадебное платье дали напрокат бесплатно примерно на тех же условиях.
«Деньги к деньгам».
– Любовь к любви, – добавил Саша, когда она озвучила ему свое наблюдение.
После свадебного путешествия по Италии Вероника планирует читать новый курс по финансам. Запись уже открыта.
Родственники больше не пытались мешать. После того случая с парадом отец начал ее побаиваться. Вероника не могла понять почему, но результат вполне устраивал. Дядя Руслан зауважал, когда узнал, на что она пошла ради племянника.
– И на что же?
Жениху пришлось объяснять о чудовищной гомофобии в конторе. Как страшно, если про тебя вдруг подумают, что ты тоже «из этих». Вероника лишь пожала плечами.
– Плохо живется этим динозаврам. Может быть, поэтому они такие злые?
На этот раз пожал плечами Саша.
Элла превратилась в заправского пиар-менеджера. Статьи о молодом талантливом скульпторе попадались на глаза даже далекой от современного искусства Веронике. В одной статье он выдал: «Своим успехом я обязан Господу Богу и пятерке отвязных друзей, с которыми меня свела судьба».
– Впрочем, случайность – любимый псевдоним Бога, – строчкой ниже добавил журналист.
– Ну не нахал? – спросила Вероника, протягивая Саше айфон с открытой статьей с «РБК-стиль».
Суженый лишь посмеялся. Человеческая наглость давно перестала его удивлять
– Твоя подруга оказалась неплохим пиарщиком.
– Она всегда была коммуникабельной. Без мыла втиснется в любую щель.
Глядя на них с Эллой, Лиза тоже заявила, что тоже хочет заняться чем-нибудь, желательно денежным.
– Только пока не знаю чем.
Оксана по-прежнему учится, ведет Инстаграм и периодически участвует в выставках. Полли открыла свою фотостудию, а прокат вечерних и костюмированных нарядов не задался. Три фотосессии довольных клиентов в Инстаграме Вероники стала прощальным подарком.
Гоша с Андреем работают в родительских фирмах. Первый такой же раздолбай, второй серьезный и ответственный, пока не сядет за руль.
