Текст книги "Непокорная жена слепого ярла (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 21

Меня разбудило лёгкое прикосновение к плечу. Не до конца вынырнув из сна, я распахнула глаза и тотчас ощутила, как к губам прижались чужие пальцы. – Тихо, – шепнула темнота. – Идём, – и я не столько узнала, сколько догадалась: Агда. Остатки дремоты моментально слетели. Стараясь быть тихой, как мышь под веником, я поднялась с жёсткого ложа рабыни и сунула ноги в башмаки. Агда незамедлительно сжала мою руку, потянула за собой (как она вообще что-то видела во мраке женского дома?), и я, всеми силами напрягая зрение и слух, на ощупь двинулась следом.

Удивительно, но до двери мы добрались, ни на что не налетев и никого не разбудив. Мягко, так что даже петля не скрипнула, Агда открыла створку, и я змейкой выскользнула под звёздные россыпи.

Ночной холод мгновенно проник под одежду – от большого ума я вышла в одной нижней рубахе (даром, что длиной она была до щиколоток). Однако старуха всё предусмотрела: быстро оттащила меня в тень и сунула какой-то свёрток. Я развернула его – шерстяной плащ! Поспешно оделась, завязала ремни башмаков, накинула капюшон, и молчаливо ждавшая Агда вновь цапнула меня за руку. Повлекла за собой, стараясь не выходить на светлые (относительно, конечно) участки, и вскоре стало понятно: мы идём к воротам.

Как обычно, нас проверили четвероногие сторожа, которых я до сих пор побаивалась. По идее, где-то рядом должен был находиться и часовой, однако его Агда явно не опасалась. Она недолго поколдовала над запертым засовом, и ворота Ульрикстадира выпустили нас, не издав ни единого лишнего звука. Мы быстрым шагом двинулись по дороге, и только сейчас я решилась спросить: – А куда мы идём? – К Сейд-камню, – коротко ответила старуха. Название ничего мне не сказало, однако руки вдруг покрылись гусиной кожей. Я подумала: не уточнить ли? И решила, что не стоит. Вряд ли Агда задумала дурное, а подробности скоро узнаю и так.

***

По обыкновению, старуха недолго шла торной дорогой. Вскоре сойдя с просёлка, мы пересекли луг, где я, как всегда, промочила ноги, и нырнули в темноту леса. Здесь Агда остановилась, зажгла масляный светильник и уверенно повела меня дальше – по-прежнему за руку. Я понятия не имела, как она выбирала дорогу. Всё, что можно было сказать о нашем пути: он постепенно забирал вверх. Но если бы мне сказали возвращаться одной, чёрта с два я смогла бы это сделать, даже дождавшись утра. «Такое чувство, что ей и свет не нужен, – скакали мысли. – А лампа – исключительно для меня. Но что же это за Сейд-камень? Ведь сейд – женская магия, верно? Уж не хочет ли Агда устроить мне посвящение в вёльвы? Она обещала какой-то подарок… Эх, боюсь, пустая попытка. Ну какая из меня колдунья? Я и в колдовство-то не верю».

Между тем промежутки между деревьями становились всё больше, а поросшие мхом валуны попадались всё чаще. Я ухитрилась бросить взгляд вверх и увидела в просвете между ветвей бледную полосу Млечного пути. Подъём делался круче, сердце бухало в груди, дыхания носом не хватало. Рубаха липла к спине, ноги так и норовили запнуться за корень или камень. Но вот впереди замаячило открытое пространство, и мы с Агдой выбрались на небольшую, свободную от леса площадку на вершине сопки.

Наверху раскинуло крылья звёздное небо, а перед нами высился Сейд-камень: громадный, похожий на призму валун, лежавший на четырёх «ножках» – плоских маленьких камнях. Старуха почтительно поклонилась ему и произнесла непонятную, напевную фразу. Затем дёрнула меня: повторяй! – и я тоже отвесила неуклюжий поклон. – Я говорила, что сделаю тебе подарок. – Теперь Агда смотрела мне в лицо, и (что за наваждение?) чудилось, будто сквозь знакомые черты на меня смотрит молодая красивая женщина. – Вот он. Я проведу для тебя обряд, чтобы твой дух, вюрд, сумел заглянуть в будущее. А уж как поступить с тем, что ты там увидишь, – решишь сама. Ты отнюдь не глупа и не слаба, Сиара. И, думается мне, это станет решающим для многих судеб.

Глава 22

– Отпусти мысли.

Из неизменной сумки Агда достала пучки каких-то трав, разложила их по глиняным плошкам с тлеющими угольками и расставила плошки перед Сейд-камнем, огородив небольшой пятачок земли. Вверх заструился синеватый дым, разливая в воздухе горьковатый, навязчивый запах.

– Дыши глубоко.

Старуха провела меня в этот круг, усадила прямо на землю и поставила передо мной последнюю дымящуюся плошку.

– Смотри на дым.

Сама она опустилась напротив, бросила в плошку горсть каких-то листьев. Дым стал гуще, и я с трудом подавила желание закашляться.

– Слушай vardlokkur – песнь, что зачаровывает духов. Ни о чём не думай. Ничего не бойся.

И старуха затянула песню, слова которой вроде бы были понятны, однако смысл их постоянно от меня ускользал.

– Смотри внимательно. – Агда вроде бы пела, но и говорила тоже. – Три события увидишь ты: то, что можно изменить; то, что будет изменено; то, что изменить невозможно. Запомни их.

В плошку полетела новая порция листьев, дым повалил клубами, и в их бледной густоте я вдруг разглядела…

***

Полумрак тесной комнатушки, которую почти целиком занимает кровать. Кипы мехов, на них – обнажённая девушка. Лица не видно, только светлые волосы рассыпались по тёмным звериным шкурам. Над девушкой нависает мужчина. Из одежды на нём – одни штаны, но это, очевидно, ненадолго. Пепельные пряди, литые мускулы спины, шрамы. Видение не передаёт звуков, но я почти слышу скрипы и шумные вздохи. А потом всё меняется. Мужчина вздрагивает, резко спрыгивает на пол. Успеваю заметить, что глаза у него почему-то закрыты. Он хватает стоящий у изголовья меч, и одновременно в комнатушку врываются вооружённые тени. Лиц не разобрать, только лезвия топоров взблёскивают в замахах. Две тени падают – их успел достать меч. Но и мужчина оседает с раскроенным черепом. Забившаяся в угол девушка раскрывает рот в беззвучном крике. Никак не могу понять, кто это. Тени заслоняют её от меня – не нужно быть провидцем, чтобы понять дальнейшее. И видение гаснет.

***

Однако почти сразу приходит второе. Меня забрасывает в гущу жестокой битвы. Взлетают топоры и мечи, разят копья, сталкиваются деревянные щиты. Звуков нет, но несложно представить, какая какофония из звона, хруста, криков и стонов стоит на поле боя. Получается разобрать, что у одних на щитах нарисована раскинувшая крылья птица, а у других – кабанья голова. Первые вроде бы проигрывают вторым: чаще обороняются, чаще падают на залитую кровью землю. «Проиграют», – думаю я, и отчего-то сжимается сердце. И вдруг прямо посреди смертного ада возникает она. Женщина на белом коне с копьём в руке, одетая в блистающую кольчугу и крылатый шлем. «Валькирия?» – изумляюсь я. Копьё взлетает, бьёт без промаха, и воины с птичьим гербом вдохновенно бросаются в бой. Их противники заметно растеряны, и хотя видение темнеет, я почти не сомневаюсь: в ходе сражения произошёл решающий перелом.

***

А затем наступает пора третьего видения. Целая флотилия крутобоких драккаров под полосатыми парусами неспешно отчаливает от берега. Их провожает толпа, и я замечаю среди обычных одежд богатые одеяния знати. Всматриваюсь в корабли: чьи они? Куда направляются? Видение не хочет объяснять, лишь немного приближает один, позволяя рассмотреть стоящих на корме мужчину и женщину. Он светловолос, у неё волосы как будто тёмные. Напрягаю зрение, но невесть откуда взявшийся порыв ветра направляет дым в лицо. Глаза начинают слезиться, смаргиваю – и всё пропадает.

***

– Запомнила? Агда смотрела на меня сквозь дым: осунувшаяся, с глубокими морщинами, с резкими тенями, превращавшими лицо в неживую маску. – Да. – Мне пришлось сделать усилие, чтобы выудить из памяти нужное слово. – Тогда поблагодари духов и Сейд-камень, и идём обратно. Я заторможенно кивнула. Неуклюже поднялась, поклонилась камню. Замерла, не зная, что ещё от меня ждут, и вдруг охнула от кольнувшей над грудью боли. Прижала ладонь к тому месту и встретила внимательный взгляд Агды. – Когда придёт время спеть vardlokkur, пой, не раздумывая над словами, – сказала старуха. – А теперь помоги мне. Гаси плошки против солнца. Мы по очереди погасили плошки (последней стала та, в дыме из которой ко мне пришли видения) и остатки их содержимого высыпали в выкопанную у подножия Сейд-камня ямку. Напоследок поклонились мистическому месту и пустились в обратный путь.

К воротам Ульрикстадира мы подошли в предрассветных сумерках. Агда довела меня до женского дома, где я вернула ей плащ. Затем, стараясь не стучать зубами, просочилась в спёртую, но тёплую темноту общей комнаты и кое-как добралась до своего места. – Чего спать мешаешь? – проворчал рядом недовольный и сонный голос Уллы. – Прости, – пробормотала я. Торопливо скинула башмаки и улеглась, закутав ледяные ноги одеялом. Надо было постараться вздремнуть – грядущий день обещал быть непростым. Но хотя усталость придавливала меня тяжёлой тушей, уснуть не получалось. Даже не оттого, что я никак не могла согреться – нервы не желали успокаиваться после пережитого мистического опыта. Я всё перебирала и перебирала в уме три видения, толкуя их так и этак.

«То, что можно изменить». Нападение в брачную ночь? Таков был план заговорщиков, от которого Ульрик пожелал уберечь дочь? Но как мне предотвратить трагедию? Поверит ли ярл рассказу? Не будет ли слишком поздно?

«То, что будет изменено». Перелом в битве? Но кто и с кем сражается? И что за валькирия, вдруг решившая вмешаться? Она реальна, или это аллегория?

«То, что изменить невозможно». Я ли стояла на палубе драккара? С кем? Куда и зачем уплывали корабли?

Вопросы, вопросы… Лишь будущее знало на них ответ, так стоило ли мучиться сейчас? И всё равно я ворочалась на жёсткой лавке, по сотому кругу гоняя одни и те же мысли. Задремала буквально на рассвете, и почти сразу меня неласково толкнули: – Сиара! Поднимайся! Новый день настал!

Глава 23

Чтобы объявить о моём освобождении, Ульрик в самом деле собрал всех обитателей одаля. Я стояла рядом с ним и Кельдой, смотрела на разношёрстную толпу: мужчины и женщины, взрослые и дети, рабы и свободные, крестьяне и воины – и ловила ответные взгляды. Любопытствующие – жизнь среди лесов и фьордов не радовала разнообразием событий. Откровенно завистливые – не одна моя товарка по женскому дому хотела бы оказаться на моём месте. Равнодушные – преимущественно воинов. Оценивающие – тоже мужские, но теперь нестрашные для меня, ведь насилие над свободными женщинами здесь не приветствовалось и могло довести насильника даже до изгнания.

Да, все пришли послушать, что скажет хозяин одаля. Все, кроме одного: Ивара. И что-то мне подсказывало, такой поступок вряд ли будет спущен на тормозах.

– Слушайте все! – звучный голос Ульрика перекрыл гомон толпы. – Я, Ульрик Серый Лис, хозяин Ульрикстадира, объявляю свою волю перед богами и людьми! Эта женщина, Сиара Беспамятная, верно служила мне, за что сегодня я вознаграждаю её свободой! Я принимаю её в семью, как родню по слову, и даю имя Сиары Счастливицы из рода Ульрика! «Вот уж действительно: счастливица», – усмехнулась я в мыслях. Толпа же загудела громче – удивлённая и жадно строящая догадки о причинах подобной милости. Я поймала непроницаемый взгляд Дагена и почти такой же – стоявшей рядом с ним Бьорг. И сразу же отвлеклась на продолжившего речь Ульрика. – Прими этот знак, – он протянул мне широкий серебряный браслет-ободок, украшенный янтарём и причудливым орнаментом, – как символ твоего нового статуса. Я с поклоном взяла украшение, надела на запястье и, догадавшись, что пришло время ответного слова, произнесла: – Благодарю за честь и доверие, Ульрик Серый Лис. Я с радостью и уважением принимаю твой дар и постараюсь оправдать возложенное на меня. Острый взгляд Ульрика внятно предупредил: осторожнее со словами. Однако я уже всё сказала, и после короткой паузы новоявленный родственник объявил: – Этим вечером у нас будет двойной праздник! Обретение новой родственницы и проводы моей дочери Бьорг, которая отправляется в Вестфольд, на свадьбу с ярлом Ронгвальдом! Вот это было встречено уже с однозначным энтузиазмом: праздник всегда хорошо, вне зависимости от повода. Потому расходился народ, что называется, «на позитиве». Меня же поманила Кельда, и я вошла следом за ней в долгий дом – теперь уже как полноправная (пусть ненадолго) его жительница.

Зажиточность Ульрика, кроме прочего, показывало наличие в доме отдельных отгороженных каморок. Одна выполняла роль хозяйской спальни, в другой спала Бьорг, третья отводилась для особо почётных гостей. Эту-то каморку мне и показали, сообщив, что здесь я буду спать. – До середины ночи, – тихо добавила Кельда. – Дальше поменяешься местами с Бьорг. Я разбужу, и утром тоже – соберу тебя в дорогу. – Хорошо, – отозвалась я, понимая, что моё согласие – чистейшая формальность. – Скажи, Кельда, я могу провести этот день вместе с Агдой? Хозяйка поджала губы. Она столько усилий приложила, чтобы держать меня подальше от старухи, а тут такая просьба! – Нет, Сиара. Ты будешь со мной: тебе надо научиться вести себя, как свободная женщина. Я расскажу, что ожидает тебя в Вестфольде, и каковы обязанности жены и хозяйки. «Можно подумать, кем-то предполагалось, что я буду хозяйствовать», – хмуро подумала я, огорчённая, что просьба в лоб не сработала. Получится ли теперь увидеться с Агдой до отъезда? По-человечески попрощаться – она ведь столько для меня сделала! А мне, кроме благодарности, и отдариться нечем… – Идём. Первый урок, который ты должна выучить: хозяйка должна знать обо всём, что происходит в её владениях. И Кельда повела меня своими глазами смотреть на «один день из жизни хозяйки одаля».

***

Почти до самого вечера я ходила за ней хвостиком. Помалкивала, старалась вникать в происходящее (вдруг когда-нибудь пригодится) и, конечно же, выслушивала разнообразные наставления.

Из того, что касалось моей роли «подменной Бьорг», я уяснила: главное – это помалкивать. Ивар (который, кстати, до сих пор не объявился) и Даген решат любые возникающие вопросы. Мне же важно не снимать покрывала и всюду, даже для похода по естественной надобности, брать с собой Уллу. – Пока Ульрик лишь объявил, что она поедет вместе с хозяйкой Бьорг, – пояснила Кельда. – О том, что место моей дочери займёшь ты, ей скажут почти перед самым отъездом. Понятное дело, чтобы не наболтала лишнего. – Ночевать в дороге будешь в шатре, – продолжала хозяйка, – а поедешь в повозке. Путь в Вестфольд торный – если боги не пошлют дождей, добраться не составит труда. От дурных людей уберегут топоры воинов, что отправятся с тобой. Да и мало кто захочет нажить такого врага, как Ульрик Серый Лис или ярл Ронгвальд. Последнее вызвало у меня прилив скептицизма, который я, впрочем, оставила при себе. Кельда же повела меня на кухню: проследить за подготовкой к вечернему пиру, а заодно вполголоса объяснить, как следует вести себя во время свадебной трапезы.

***

День постепенно клонился к вечеру, а я никак не могла изобрести предлог, чтобы хоть ненадолго сбежать к Агде. В последний раз я видела её мельком на церемонии моего освобождения: старуха ободряюще улыбнулась, и её заслонили от меня какие-то рабыни. После же, сколько мы с Кельдой ни ходили по Ульрикстадиру, Агда на глаза не попадалась. «Снова ушла в лес? – гадала я. – Или ещё куда? Или просто так получается, что мы до сих пор не пересеклись?»

Задать вопросы было некому, однако ответы на них я получила почти перед самым ужином. Мы с Кельдой как раз шли к долгому дому, когда от ворот послышались оживлённые голоса. Нахмурившись, хозяйка свернула туда, а я тенью двинулась следом. И не без удивления увидела идущих навстречу неприкрыто довольную Агду и чуть позади неё хмурого и всем видом выражавшего решительность Ивара.

Глава 24

– Где ты был? – не смущаясь присутствием посторонних, напустилась Кельда на сына. – Отец в гневе! На щеках помрачневшего, как грозовое небо, Ивара вздулись желваки. Тем не менее он промолчал, а ответ за него дала Агда. – Я нашла его у Змеиного фьорда, – спокойно сообщила она. – Твой сын, хозяйка Кельда, готовил лодку, чтобы уплыть прочь. Однако я отговорила его от этой глупости. От обычно румяных щёк Кельды отхлынула кровь. – Как уплыть? – Она заломила руки. – Ивар, что ты придумал? И столько страдания было в её голосе, что сын не мог не опустить голову. – Он остался, хозяйка Кельда, – с нажимом напомнила Агда. – Он выполнит порученное отцом и проводит сестру под венец. Нет нужды огорчаться о неслучившемся. А теперь, Ивар, – она взглянула на него с неожиданной суровостью, – ступай к отцу и прими от него всё, что заслужил. Ивар сжал кулаки. Он явно ломал себя, ломал свою гордость – ради чего? Не ради меня ведь, верно? – Ступай, – властно повторила Агда, и Ивар всё так же молча двинулся в долгому дому. Первые шаги он ещё смотрел в землю, но затем выпрямился, расправил плечи. «Только бы не поцапался с Ульриком ещё сильнее», – с тревогой подумала я. Перспектива путешествовать под присмотром одного Дагена чрезвычайно не вдохновляла. Агда и Кельда проводили Ивара долгими взглядами, а затем старуха сказала: – А теперь, хозяйка Кельда, дай мне перекинуться несколькими словами с Сиарой Счастливицей. Не бойся, я лишь дам ей немного наставлений перед пиром в долгом доме. Рот Кельды сжался, на лице промелькнуло сомнение. Однако благодарность Агде за то, что та вернула Ивара, перевесила иные резоны. И Кельда нехотя кивнула: – Хорошо, только не затягивай. Агда со значением улыбнулась и поманила меня за собой.

Мы отошли недалеко – Кельда могла нас видеть, но не слышать. И всё равно старуха понизила голос. – Ну, поздравляю, Сиара Счастливица! Третье имя получила ты, и звучит оно Сиара Тёмная. Я непонимающе моргнула: что за третье имя? От кого получила? И Агда не стала мучить меня неизвестностью. – Перед тем как отправиться на розыски Ивара, я слышала разговор двух рабынь. Они были совершенно уверены, что ты околдовала хозяина и хозяйку. Иначе ради чего те осыпали тебя такими милостями? Теперь пришла моя очередь сжимать зубы. Что за жизнь! Неужели нельзя было хотя бы с этой стороны дерьма не подкладывать? – А когда выяснится, что вместо Бьорг в Вестфольд уехала ты, – тем временем продолжала Агда, – они окончательно утвердятся в этом мнении. Потому, Сиара Счастливица, мой тебе совет: уезжай не оглядываясь. Я молча кивнула. Не то чтобы я собиралась возвращаться, но чувство, что путь назад отрезан, было неожиданно болезненным. – Я не буду скучать по Ульрикстадиру. – Слова так и норовили застрять в горле. – Но по тебе, Агда, сердце моё станет плакать навзрыд. – Не глупи! – Старуха погрозила пальцем, хотя я видела, что её тронуло услышанное. – Вспоминай с добром и лети дальше на крыльях чаек. Не позволяй памяти стать грузом; сгибаться под ним – удел стариков. Я верю в добрую судьбу для тебя и завтра непременно приду проводить. – Спасибо! В глазах защипало, и чтобы не разреветься прямо сейчас, я крепко обняла Агду. Почувствовала, как меня с материнской лаской погладили по спине. – Иди, Сиара Счастливица. Иди и оправдай своё имя. Агда мягко отстранила меня. Улыбнулась, и я ответила ей скомканной улыбкой. Сделала шаг назад, неловко смахнула с ресниц влагу и наконец развернулась к долгому дому. Стоявшая у крыльца Кельда не без раздражения махнула мне, и я послушно направилась к ней. И как у Ивара, сначала плечи мои горбились, но затем я заставила себя поднять голову и распрямиться. А когда подошла к Кельде, спокойно выдержала её внимательный взгляд. – Идём, – после испытывающей паузы сказала хозяйка. – Мужчины скоро придут на ужин, надо проверить, всё ли выставлено на столы, как положено. Я молча кивнула и следом за Кельдой вошла в дом.

Глава 25

Викинговский «пир на весь мир» (или хотя бы на отдельно взятый одаль) внушал уважение. Птица и рыба, свежий хлеб, овощи, копчёное и жареное мясо, а в самом центре общего стола возлежал целый жареный кабан. На отдельном столике стояли чаши и рога на подставках – их пирующим должны были подносить специально выбранные Кельдой рабыни. Подобное, видимо, считалось честью, поскольку среди удостоившихся её была и Улла.

Я знала, что трэллы сегодня тоже будут пировать, и подозревала, что истинная цель праздника – оставить к утру как можно меньше людей, способных заметить подмену будущей невесты. И сказать по правде, предпочла бы вместо участия в грядущем «поедалище» и «попоище» просидеть весь вечер в отведённой мне клетушке-комнатушке. Однако Ульрик сказал «праздновать», и отвертеться было нельзя. Меня усадили рядом с до сих пор мрачным Иваром (спасибо, что не с Дагеном!) и напротив Бьорг. Ульрик поднял первый рог, громогласно провозгласил: «Skål!», и пир начался.

Не знаю, повезло мне или праздники викингов в принципе были не такими разгульными, как привыкли считать обыватели двадцать первого века. По уровню адекватности это было на уровне студенческих посиделок в общаге: с песнями, сомнительными шутками, но без реальных оскорблений и уж тем более без мордобоя. Пила я символически, зато ела с удовольствием: вид блюд и вкусные запахи разбудили нешуточный аппетит. Мне даже довелось попробовать кабана – хмурый Ивар неожиданно почувствовал в себе джентльмена и отрезал для меня кусочек от лопатки. За это Бьорг наградила брата недовольным взглядом, который, впрочем, прошёл мимо адресата. «А ведь он тоже почти не пьёт, – заметила я, то и дело бросая на Ивара взгляды. – Интересно, ему сильно попало от отца? И как Агде удалось его отговорить? Уж не устроила ли она и ему сеанс предсказаний?» Вопросы были риторическим в том смысле, что ждать на них ответов не имело смысла. И я продолжила приглядываться к остальным пирующим. Большинство ни в чём себе не отказывали, однако кое-кто, в точности как Ивар, едва пригубливали из кубков. «Похоже, именно им меня сопровождать, – решила я. – Ха! А Ульрик-то тоже не злоупотребляет! Всё-таки правильное у него прозвище». Откусила от пирожка с мёдом брусникой (вкуснейшая штука! Жаль с ними заморачиваются только по праздникам), и тут со своего места поднялась Бьорг. «Похоже, сейчас будет то, ради чего вся эта тема и затевалась». Я торопливо проглотила пирожок, а Ульрик хлопнул в ладоши, привлекая внимание пирующих. Гул голосов уменьшился вполовину, и тогда хозяйская дочка заговорила. – Слушайте, боги Асгарда! Слушайте, свободные люди! Я, Бьорг Красивые Волосы, дочь Ульрика Серого Лиса, хочу дать обет! В зале стало ещё тише. Бьорг подняла свою чашу. – Перед богами и людьми клянусь: дабы брак со мной принёс удачу моему супругу, до самого брачного ложа не заговорю ни с кем, кроме кровных родственников, и никому не покажу своего лица! Она сделала глоток, поставила чашу на стол и торжественно-театральным жестом протянула руку. Улла незамедлительно вложила в неё широкую налобную ленту с пришитым шёлковым платком. Бьорг повязала ленту на голову, и оказалось, что в платке имелась специальная прорезь для глаз. «М-да, – только и подумала я, глядя на превращение скандинавки в восточную женщину. – В походах, что ли, насмотрелись? Викинги вроде бы с арабами пересекались». Бьорг же величественно опустилась на своё место, и Ульрик незамедлительно поднял рог, приветствуя поступок дочери. «Первый пункт хитрого плана выполнен», – флегматично подумала я, глядя на него. Заметила, с какой силой Ивар сжал свою чашу, и тихонько вздохнула: сложно парню, но деваться некуда. Ни ему, ни мне.

***

Пировали долго. Солнце давно село, небо усыпали звёзды, а в долгом доме ещё стучали мисками и горланили песни. Усталость всё сильнее наваливалась на меня, имея в союзниках тепло и сытость; стали слипаться глаза. «А ведь впереди ночные перебежки из каморки в каморку, маскировка и прочие развлечения, – ворочались в голове пессимистичные мысли. – Интересно, получится завтра поспать в повозке? Хотя о чём я. Без рессор, без шин да по дорогам одиннадцатого века – как бы челюсть подвязывать не пришлось, чтобы язык не прикусывать».

Впрочем, клевать носом начала не только я. Но если мужчинам было не к лицу вот так сразу отступать перед Морфеем, от женщин подобного не требовали. Потому Кельда первой поднялась из-за стола и сделала нам с Бьорг знак следовать её примеру. С почти нескрываемым облегчением я прошла следом за хозяйкой к двери в свою клетушку. Не давая мне наконец-то ускользнуть, Кельда коротко сжала мою руку и одними губами сказала: – Перед рассветом. Я вынужденно кивнула, и весьма хлипкая, но такая долгожданная преграда отрезала меня от остального долгого дома.

Тюфяк на кровати был чуть толще, чем в хижине Агды, зато одеяло грело гораздо лучше. Я не стала снимать хангерок, только ослабила пояс и скинула башмаки. Забралась в постель, по привычке подтянула колени к груди. Сколько бы мне ни оставили времени, я собиралась его проспать. С этой мыслью закрыла усталые глаза и, не обращая внимания на шум за тонкой стенкой, провалилась в сон.