Текст книги "Непокорная жена слепого ярла (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Глава 6

Агды не было долго – или мне просто так показалось? Когда нервничаешь, время всегда тянется. Но наконец старуха вернулась и, встретив мой тревожный взгляд, устало махнула рукой: – Поправится Свирепый. Девять на девять раз говорили Дагену… Дальше она выдала фразу, из которой я смутно поняла, что названный Даген любит скакать на коне напрямик по пересечённой местности, а делать это надо всё-таки с умом. Иначе можно и доскакаться. «Что-то мне этот парень заранее не нравится», – пронеслось в голове. Однако куда более насущным поводом для беспокойства была странная реакция увидевшей меня хозяйской дочки. И я выпалила давно заготовленный вопрос: – Агда, почему Бьорг так смотрела? Старуха усмехнулась – будь у неё во рту больше зубов, можно было бы сказать «ощерилась». Произнесла какое-то слово и, видя, что я не поняла, закатила глаза. Взяла деревянную поварёшку, показала мне: – Мужчина. Затем показала правую и левую руки: – Женщина. Женщина. И изобразила, как женщины пытаются вырвать друг у друга поварёшку-мужика. «Соперницы! – догадалась я. – Но почему? В чём я ей соперница? Ох, мне только вражды с дочерью хозяев не хватало! Причём совершенно на пустом месте». – Вижу, поняла, – кивнула наблюдавшая за мной Агда и вернула поварёшку на стол. – Ну да не бойся. Знаешь, сколько на меня так по молодости смотрели? Все зубы обломали. Естественно, меня её слова не успокоили, а встревожили ещё сильнее. – Почему Бьорг думает, будто я соперница? Старуха хмыкнула. Смерила меня долгим взглядом и, буркнув: – Скоро вернусь, – вышла из дома. Я же, до того напряжённо сидевшая на лавке, сползла на тюфяк и подтянула одеяло к подбородку. Час от часу не легче. А ведь я так надеялась, что смогу жить по завету классика «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь»! И куда ушла Агда? Что она задумала?

Ответ на свой вопрос я узнала скоро. Старуха вернулась, принеся с собой начищенную металлическую тарелку. Впихнула её мне в руки: – Глядись! Да быстрее, вернуть надо! – и подкинула веток в очаг. В комнате стало светлее, и я, всматриваясь в блестящую, лишь немного искажавшую поверхность, впервые увидела себя-здешнюю. Бледное, сужающееся к подбородку лицо в обрамлении тёмно-русых волос напоминало сердечко. Тонкие брови взлетали от переносицы к вискам, ресницам позавидовали бы модели из рекламы туши. Прямой нос, чётко очерченные губы, светлая полоска радужки вокруг тревожно распахнутых зрачков – не я, но сходство всё же имелось. «Вот будет забавно, если это моя пра-пра-пра и так далее бабка», – мелькнула глупая мысль. Я молча отдала тарелку Агде и прислонилась спиной к стене. Обняла колени: честное слово, сейчас я бы предпочла какую-нибудь захудалую внешность. Жидкие волосёнки, кожу с изъянами, маленькие глаза с блёклыми ресницами, а не вот это всё. Так надо выглядеть, если ты хозяйка, а не рабыня. – Распорядишься лицом и телом правильно, – проницательно заметила Агда, – станешь лейсингом, а то и женой свободного. И сыновья твои смогут ходить на быстрых драккарах и носить… – тут она, видимо, сказала «оружие», и я на автомате отметила новое слово. – Как это было с тобой, Агда? – пустым голосом уточнила я. – Как это было со мной, – подтвердила старуха. – Олаф, отец Ульрика, привёз меня сюда из родного Эрина. Я не стала его женой, но он всегда выделял меня и признал наших детей. Теперь мои сыновья ходят в викинг, дочери замужем. А я живу здесь и никого не боюсь. – Поняла, – тускло ответила я. И с неожиданным для самой себя надрывом выпалила: – Только я не хочу так! Не хочу становиться наложницей и платить телом и детьми за блага и призрак свободы. Я всегда и всего добивалась умом, трудолюбием и упорством, а не вовремя раздвинутыми ногами перед статусным самцом! И добилась, будь оно неладно! Квартиры в центре Москвы, счетов в банках, путешествий по миру. Помогала родителям, пока они были живы (проклятый ковид!). Исполнила их мечту о домике у моря. А теперь должна буду… – Носи одежду погрязнее. Вздрогнув, я посмотрела на старуху. —…и мажь лицо и волосы сажей и пеплом, – продолжила Агда. – Меньше попадайся на глаза хозяевам: Бьорг станет грызть зависть, если на тебя будут смотреть чаще, чем на неё. Прячься от Дагена, пока он не уйдёт в викинг. И молись. – О чём? – спросила я вдруг севшим голосом. Старуха перевела взгляд на огонь в очаге, и в глазах её отразилось рыжее пламя. – Об удаче, Сиара Беспамятная. Только она и сможет тебе помочь.

Глава 7

Советы Агды были хороши, другое дело, насколько у меня получилось бы им следовать. Конечно, пока всё было хорошо: я сидела в старухином домишке, никого не видела, и меня тоже никто не видел. Но Ульрик желал, чтобы новая рабыня не лодырничала, а трудилась наравне с остальными (по обмолвкам Агды я поняла, что старуха нарочно тянула время, давая мне возможность набраться побольше сил). И вскоре настал день, когда Агда выдала мне хангерок – этот викингский «сарафан», – шерстяные носки, пояс, сплетённый из полос ткани, косынку и откровенно уродливые кожаные туфли на плоской подошве. Сопроводила это отрывистым «Одевайся», и я, моментально получив адреналина под пробочку, принялась натягивать на себя одежду.

Напоследок Агда велела съесть печёное яйцо, чтобы зубы были в золе, и лично испачкала мне лицо копотью из очага. – Глаз особо не поднимай, – наставляла она, – и помалкивай. Бьорг постарается, чтобы тебе дали работу похуже да потяжелее. Ничего, потерпишь, а там, глядишь, что и переменится. – Что? – с надеждой посмотрела я на старуху, однако та ушла от прямого ответа. Буркнула только: – Узнаем, как доживём, – и повела меня к хозяйке.

Кельду, жену Ульрика, мы нашли во дворе, возле одной из «избушек на курьих ножках», как я окрестила про себя сарайчики на сваях, где хранились припасы и инструмент. Хозяйка и её дочка что-то инспектировали, однако на нас с Агдой отвлеклись сразу. И пока старуха коротко докладывала обо мне, я исподтишка рассматривала мать и дочь.

Кельда была безусловно красива. Статная платиновая блондинка с идеальным овалом лица и строгими чертами, она больше походила на княгиню, чем не супругу землевладельца. Её хангерок насыщенно-синего цвета украшала красная с золотом тесьма, грудь была увешана рядами бус, а талию перехватывал поясок, расшитый золотой нитью. Бьорг, одетая почти так же, уступала матери в красоте, но тоже должна была привлекать мужские взгляды. «И что там у неё за тараканы в голове, из-за которых она ревнует чужое внимание к какой-то рабыне? – мрачно подумала я. – Тем более пока не существующее внимание. Ей бы к психологу походить, а не другим превентивно жизнь портить!» Увы, психологов в это время не существовало, и спасти меня от расхлёбывания чужих комплексов было некому.

Между тем Агда закончила доклад и замолчала. Кельда окинула меня проницательным взглядом, поморщилась (должно быть, на грязь у меня на лице) и спросила: – Что ты умеешь делать? «Писать код для big data», – мысленно съязвила я, а вслух ответила: – Не знаю, хозяйка. Не помню. Кельда слегка нахмурилась, а Бьорг фыркнула. – Я же говорила: новая рабыня на редкость глупа, – заметила она матери. – Отправь её помогать Коре с птицей и на огороде. – Хм. – Кельда ненадолго задумалась и вдруг велела мне: – Покажи руки. Я послушалась. Кисти у меня выглядели так себе: худые, исцарапанные, с обломанными ногтями. Тем не менее хозяйка увидела в них что-то ещё, потому как безапелляционно постановила: – Ступай к колодцу, умойся, и пусть Агда отведёт тебя женский дом. Будешь прясть и ткать – у тебя хорошие руки для такой работы. – Но… – заикнулась не обрадованная подобным раскладом Бьорг, однако Кельда, уже не слушая, повернулась к открытой двери сарая. Моя участь, пусть на некоторое время была решена, и я понятия не имела, как относиться к этому решению. – Хозяйка Кельда. Кельда обернулась к подавшей голос Агде, и старуха продолжила: – Нить моей жизни всё тоньше – вот-вот порвётся. Я хотела бы взять ученицу, чтобы после меня было кому помогать захворавшим людям и животным. – Ты можешь научить Бьорг, – спокойно ответила хозяйка. – Для будущей жены ярла Ронгвальда это полезное умение. Вышло так, что в этот момент я взглянула на Бьорг и увидела, как потемнело её лицо. Но отчего? Она не хотела учиться у Агды? Или дело было в грядущем замужестве? «И ведь она ещё и обручена, да к тому же со знатным мужиком! Нет бы успокоиться с чувством собственной крутизны и превосходства!» – Хозяйка Бьорг скоро покинет Ульрикстадир, – тем временем возразила Агда. – И заниматься целительством будет некому. Аргумент Кельде не понравился, но и возразить было нечего. Потому она сделала вид, будто не её вынудили, а она сама снизошла до милости. – Хорошо, Агда. Учи обеих: Бьорг и ученицу по своему выбору. Думаю, у нас с хозяйской дочкой лица вытянулись совершенно одинаково. Учиться вместе? (Не возникало сомнений, что старуха просит за меня). – Спасибо, хозяйка Кельда. А вот Агда, даже если была недовольна подобным раскладом, вида не подала. Сделала мне знак идти следом и повела к колодцу. И как бы меня ни разрывало вопросами, я молча пошла за ней.

Глава 8

– Плохо получилось, да, Агда? – с беспокойством спросила я, вытаскивая из колодца ведро с водой. Старуха пожала плечами. – Лучше бы тебя отправили на огород. Мужчины не любят ковыряться в земле, их дело… Я не поняла, что она сказала, но явно не про войну и сражения. Назвала какую-то сельскохозяйственную деятельность? – Но раз боги решили так, ничего не сделаешь, – между тем резюмировала Агда. – Будешь работать в женском доме. А когда научишься лечить, ценность твоя станет больше. Глядишь, и… Неподалёку раздался взрыв мужского хохота, и старуха тут же замолчала. Неожиданно плавным движением сместилась, заслоняя меня, однако это не помогло. – Ха! Ульрик наконец заставил бездельницу работать! – весело воскликнул один из троих мужчин, вышедших из-за угла долгого дома. – Заставил и заставил, – буркнул другой. Я не была уверена, но вроде бы это он вытащил меня из вод фьорда. – Идём, Даген. Отец велел принести побольше дичи. – Погоди! – отмахнулся названный Дагеном. – Хочу взглянуть на неё. И он уверенно зашагал к нам – высокий, плечистый, русоволосый, в болотного цвета тунике, отделанной синей тесьмой, и широких штанах, от щиколотки до колен схваченных болотными же обмотками. Борода у него, как и у остальных, была подстрижена клинышком, а взгляд необычно тёмных для северян глаз заставлял невольно ёжиться. Я тихо порадовалась, что не успела смыть с лица грязь, хотя теперь эта маскировка казалась более чем сомнительной. – Ну-ка, ну-ка. Подошедший Даген, напрочь игнорируя старуху, протянул руку, чтобы приподнять моё лицо за подбородок. Однако я мягко подалась назад и в сторону, чтобы оказаться позади Агды, а та, вскинув голову, сварливо начала: – Ты слыхал, что тебе было сказано, Даген? Бездельник! Только и знаешь, что развлекаться, поедатель углей! Челюсть Дагена закаменела, глаза сверкнули. – Следи за языком, старуха! – рявкнул он. – Пока я его не укоротил! – Я-то послежу! – Агда не испугалась даже на йоту. – А ты не забывай, что еду за столом сначала надо заслужить! Или Ульрик уже простил тебе испорченного коня? Судя по тому, как заходили на щеках Дагена желваки, никто ему ничего не простил. Сквозь зубы выдав что-то непонятное, но явно нецензурное, он полоснул по Агде злым взглядом, резко развернулся и зашагал обратно к поджидавшим его спутникам. Вскоре они скрылись из виду, но даже тогда я не выдохнула до конца. – Кто такой этот Даген? Агда ответила отрывистой фразой, из которой я поняла только слово «сын». Уловив это по моему лицу, старуха терпеливо растолковала мне смысл сказанного, и выяснилось, что Даген был сыном погибшего побратима Ульрика. Воспитывался в Ульрикстадире наравне с хозяйскими сыновьями, однако предпочитал работе безделье. – Держись от него подальше, – напоследок повторила Агда. – Прочие мужчины тебя, может, и не тронут, но для Дагена рабыни – вещи. Он пользует их, пока не находит другое развлечение, а затем выбрасывает, как обрывки шнурков. Сейчас его ложе согревает Грета – дурочка надеется… Дальше старуха высказалась не совсем ясно, но я догадалась: видимо, названная Грета рассчитывала повторить судьбу Агды, что в случае Дагена было верхом глупости. – Теперь умывайся и идём, – закончила старуха. – Будь старательна и не ходи одна. А завтра на рассвете я поведу тебя и Бьорг в лес – собирать травы. Я кивнула, стараясь не поддаваться вновь накатившему чёрному унынию. «Не думай о будущем. Сосредоточься на настоящем», – твердила я себе, шагая следом за Агдой к месту назначенной мне работы. И всё равно ужасно нервничала.

Глава 9

Большую часть сознательной жизни я провела в мужских коллективах: что в универе, что на работе. Везде уверенно доказывала: шовинистическая шуточка насчёт «курица не птица, женщина не программист» – не более чем несмешная ересь. Однако теперь имела крайне смутное представление, как вести себя в чисто женском коллективе, где мне предстояло проводить львиную долю времени.

Особенно если учитывать не самые тёплые чувства Бьорг и потенциальные проблемы от нынешней фаворитки Дагена. Впрочем, я допускала, что начинаю вести себя, как умная Эльза из известной сказки. В конце концов, никто из хозяев Ульрикстадира пока мне жизнь не портил: наоборот, позволили отлежаться, дали чистую (насколько я представляла) работу и возможность учиться лекарскому делу. «Будь настороже, но не загоняйся раньше времени», – повторяла я, словно аффирмацию. Однако совсем не была уверена, что это сильно помогало.

Агда, то ли видя моё состояние, то ли догадываясь о нём, повела меня в женский дом не сразу. Мы с ней совершили короткую обзорную экскурсию, как назвала я про себя обход жилой части одаля, расположенной на плоском холме и огороженной высоким частоколом. В центре всего, естественно, стоял долгий дом, в котором жили хозяева и дружинники Ульрика, ходившие с ним в викинг. По остальной территории были разбросаны землянки рабов-трэллов, сараи и склады, хлев, птичник, отдельная кухня, кузница и женский дом, где, в том числе, жили и работали многие рабыни-тиры. За пределами частокола тянулись поля и луга для выпаса скота, буквально за оградой был разбит большой огород. Словом, Ульрик производил впечатление хозяина более чем зажиточного – не удивительно, что ему удалось сосватать дочку аж за целого ярла.

Кружной путь к женскому дому меня несколько успокоил, и в длинное и приземистое (как и все здесь) здание я входила гораздо увереннее, чем сама от себя ожидала. Внутри меня встретило традиционное для викингов единое помещение, крышу над которым поддерживали резные деревянные столбы. В центре, как и в землянке Агды, был выложен продолговатый очаг, вдоль стен стояли лавки. Окон как таковых не было: только дыра в крыше над очагом, да два слуховых окошка. Потому, несмотря на ясный день, на столбах горели светильники, и в их не самом ярком свете трудились полдюжины разновозрастных женщин. Двое пряли, ещё трое занимались починкой одежды, одна работала за ткацким станком, ловко перекидывая челнок с одной стороны на другую. Но, естественно, стоило нам войти, как все отставили дела и с любопытством воззрились на нас. – Это Сиара, – коротко представила меня старуха. – Она пока плохо знает язык и не помнит, как прясть и ткать. Рабыни удивлённо зашушукались, а Агда закончила: – Хозяйка Кельда велела, чтобы она работала в женском доме. Объясните ей что и как, а ночевать она придёт ко мне. Вот эта новость была прямо-таки отличной! Похоже, стоило всерьёз поблагодарить Дашку с её любовью к идиотским спорам и неведомую силу, превратившую переводное тату в настоящее. Иначе фрактала с два Агда стала бы настолько обо мне заботиться.

Между тем старуха грубовато подтолкнула меня вперёд, а сама без лишних раскланиваний вышла из женского дома. На пару секунд я оказалась в одиночестве под прицельным обстрелом шести пар глаз, а затем та из женщин, что занималась ткачеством – полуседая, но ещё хранившая следы былой красоты, – поднялась из-за станка и сказала мне: – Моё имя Улла. Проходи сюда, Сиара, садись. Ты уверена, что не умеешь прясть? – Я не помню, умею или нет, – отозвалась я, покорно опускаясь на указанное место рядом с миловидной шатенкой. – Я вообще мало, что помню. Собеседница кивнула, принимая ответ. – Тогда смотри внимательно, что делают другие, и повторяй за ними. Сейчас дам тебе… Значения этих слов я не знала, но догадалась, что речь о принадлежностях для прядения. Улла, по всей видимости, поняла, что здесь у меня провал в знаниях, и, принеся прялку и веретено, отдельно назвала их и их части. Затем выдала мне толстый пук шерсти (кажется, это называлось куделью) и показала, как сучить из него нитку. А дальше, по бразильской методике, оставила один на один с незнакомым ремеслом.

Поначалу, конечно, было более чем непросто. Веретено падало, нитка то рвалась, то наоборот получалась чересчур толстой. Однако от признания полной криворучкой меня спасла неожиданно проснувшаяся память тела. В конце концов, та, чьё место заняла моя душа, прясть умела (как и, пожалуй, любая женщина этого времени). И когда я научилась отключать рассудочное стремление управлять процессом, руки мои заработали словно сами по себе и с гораздо лучшим результатом. Правда, стоило отвлечься хотя бы на такой мизер, как чужой вопрос, и настрой моментально сбивался. Заметившая это Улла прикрикнула, чтобы меня не отвлекали, после чего процесс пошёл настолько неплохо, что я даже перестала обливаться потом и немного расслабилась. Закончила с одним пуком, получила другой, наполовину осилила и его, но тут судьба решила, что как-то уж всё гладко пошло. В женский дом вошла рослая, мужеподобная девица и объявила, что нужна помощь с разделкой дичи, и хозяйка Бьорг велела позвать на кухню новую тиру. «Не хочет оставлять в покое», – вздохнула я про себя. Однако отказаться, разумеется, не могла и послушно отправилась следом за посыльной.

Глава 10

Поскольку законы подлости никто не отменял, с Дагеном мы столкнулись аккурат перед кухней. Никаких фразочек в мой адрес он, правда, отпускать не стал, однако обжёг таким взглядом, что волоски на загривке встопорщились, как у испуганной кошки. «Не приведи все боги Асгарда встретиться с ним одной да на узкой тропке», – пронеслось в голове. А затем я вошла в кухню и поняла, что на сегодня лимит удачи исчерпан.

Охотники и впрямь вернулись с богатой добычей. Кроме энного количества водоплавающей птицы им повезло добыть могучего лося. И теперь рабыни под «чутким руководством» Бьорг занимались разделкой туши. – Наконец-то! – недовольно бросила мне хозяйская дочка. – Бери нож и помогай! Я нервно сглотнула: вид распотрошённого исполина и запах крови не способствовали приятным эмоциям. Тем не менее обречённо взяла кухонный нож, поданный одной из рабынь, и шёпотом спросила у неё: – Что мне делать? Женщина бросила на меня удивлённый взгляд, однако жестом позвала за собой, и я вместе с ней принялась сдирать со зверя шкуру.

Это была неприятная (если не сказать мерзкая) и грязная работа. С непривычки я вся извозилась в крови, а затем ещё в пухе и перьях – после лося мне поручили ощипывать птицу. Бьорг, естественно, не упускала случая пройтись по моей лени и неумелости, причём один раз так «удачно» высказалась под руку, что нож соскользнул, и я рассекла себе палец. От боли и злости в глазах вскипели слёзы (и презрительная усмешка Бьорг немало этому поспособствовала), но, к счастью, одна из рабынь оперативно поделилась со мной чистой тряпицей и помогла замотать рану, а хозяйскую дочку отвлекли каким-то вопросом. – Ты внимания не обращай, – вполголоса посоветовала мне рабыня. – Хозяйка Бьорг со всеми новенькими такая. Потом отступит. «Свежо предание», – мрачно подумала я. Однако, поостыв, поняла, что совет по большому счёту правильный. Травят, чтобы получить реакцию. А если её нет, то и докапываться станет скучнее и ленивее.

Но пока у Бьорг только появилась новая «рабыня для битья», а значит, следовало запасаться хладнокровием. Потому я постаралась сосредоточиться на работе и на мысли, что рано или поздно всё закончится и можно будет сбежать под защиту прокопчённых стен землянки Агды. А потом Бьорг куда-то позвали, и дышать даже в непередаваемой атмосфере кухни стало легче. Остальные рабыни тоже расслабились: кроме фраз по делу зазвучали шуточки и обычная болтовня.

И вот последняя птичья тушка отправилась в коптильню, последний кусок лосятины – в котёл для варки. Настало время ужина – я уже знала, что здесь ели дважды в день: утром и вечером. Каждой из нас выдали по миске похлёбки с лепёшкой и по кружке воды. Последнюю я выпила с удовольствием, а вот еду, несмотря на пустой желудок, пришлось в себя впихивать. Неподготовленная психика человека двадцать первого века тяжело приходила в себя после столкновения с суровой реальностью века… Какого? Десятого? Одиннадцатого? Вряд ли узнаю.

Как бы то ни было, я поела и, уточнив, что больше не нужна, вышла из кухни. По классике смеркалось, и в высоком небе одна за другой загорались звёзды. «А ведь здесь рисунок созвездий здесь почти такой же, – подумала я, по привычке найдя глазами ковш Большой Медведицы. – Значит, всё-таки прошлое? Хотя без разницы. Вернуться в любом случае вряд ли получится». Тяжело вздохнула и побрела к колодцу: как бы я ни устала, надо было привести себя в порядок после такой работы, а потом уже идти к Агде.

Из долгого дома слышались голоса и взрывы хохота: свободное население Ульрикстадира тоже ужинало. Я по широкой дуге обогнула здание, стараясь не выходить из тени, и наконец добралась до колодца. Вытащила ведро ледяной воды, умылась, отмыла руки (повязку на пальце пока трогать не стала), как смогла оттёрла пятна на хангероке и рукавах рубашки. Постукивая зубами от холода, запоздало подумала, что надо разузнать у Агды, как здесь принято мыться и стираться. Только собралась выплеснуть использованную воду, как вдруг заметила боковым зрением какое-то движение. Резко повернулась и разом позабыла и об усталости, и о физическом дискомфорте. – Дай-ка я всё же как следует тебя рассмотрю, тира. – Мужчина шагнул вперёд с хозяйской неторопливостью. – Неспроста ведь сестрица Бьорг так бесится, что даже поссорилась с братцем Иваром из-за того, что он притащил тебя сюда.