Текст книги "Непокорная жена слепого ярла (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Глава 74

Сестра?! Я вытаращилась на незнакомца в неприкрытом шоке, а он уже оказался передо мной. Упал перед лавкой на колени, схватил меня за ослабевшие руки и говорил, говорил на языке лишь отдалённо похожим на знакомый мне русский. Я выхватывала только отдельные слова: «мати», «отче», «брате», «Войко». Видела, как радость сменяется недоумением: отчего не отвечаю? И наконец сумела вытолкнуть из себя, не знаю, на каком языке: – Не помню! Прости, ничего не помню! Выдернула руки из ослабевшей хватки и закрыла лицо ладонями. Так горько и стыдно мне ещё никогда не было – Войко считал, что нашёл сестру, а на самом деле… Меня затрясло, по щекам побежали дурацкие слёзы. – П-прости. – Искра? – Она не помнит, кто она, – тихо произнёс Ивар, и в голосе его слышалось искреннее сочувствие. – Я спас её из вод Широкого фьорда – она единственная, кто выжила после крушения чужого корабля. Наверное, ударилась головой о камни… Сейчас её имя Сиара Счастливица. – Сиара, – потерянно повторил Войко. И уже на ломаном норвежском спросил: – Ты правда… не помнить? Меня, мать, отца? Новгород? – Прости, – в третий раз повторила я и заставила себя убрать ладони от лица. Мучаясь совестью, заглянула в лицо брата Искры. – Я бы хотела вспомнить. Но не могу. Войко серьёзно кивнул и ответил: – Неважно. Ты сестра. Я тебя защищать. Вернуть родителям. С этими словами он поднялся и, загораживая меня, решительно посмотрел на Ронгвальда. – Она вернуться со мной, – заявил он. – Тогда я говорить на вашем вече, что слышал на корабль. – Сиара моя жена, – без тени эмоций, как сухой факт произнёс ярл. – Но если она захочет увидеться с родными, я отпущу её погостить в Хольмгарде. Войко набычился, и я поняла, что надо срочно брать себя в руки. Почему Ронгвальд не упомянул о нашем уговоре с разводом, разберусь позднее, а пока требовалось срочно пригасить начало потенциальной разборки. – Войко. – Я поднялась со скамьи, стараясь не опираться на больную ногу, и несмело коснулась его локтя. – Когда я попала сюда, Ивар спас меня. Я чужеземка, а значит, мне была уготована судьба рабыни. Но семья Ивара даровала мне свободу, а по воле богов я стала супругой ярла Ронгвальда. Я в долгу перед ними, Войко. И если ты поможешь ярлу, это зачтётся. Новоявленный брат коротко взглянул на меня… и нехотя расслабил мышцы. – Я понимать, – отрывисто произнёс он. Получил в ответ мою благодарную улыбку, однако сам остался хмур. Я же почтительно обратилась к Ронгвальду: – Благодарю, муж мой. Ты вернул прошлое беспамятной чужеземке, и это бесценный дар. – Так вышло случайно. – Ярлу не нужно было чужого. – Я всего лишь желал поговорить о завтрашнем тинге и не захотел оставлять гостя одного. – Завтра будет новый тинг? – Я мгновенно подобралась. Что ещё хочет решить ярл? Объявить о втором разводе? Или что-то более серьёзное? Ронгвальд с достоинством наклонил голову и проронил: – Присядем. Такой разговор негоже вести на ногах.

Мы послушно расселись (Войко занял место рядом со мной), и ярл, выдержав недолгое молчание, заговорил. – Гость из Хольмгарда, узнай же, что о корабле, на котором ты томился вместе с остальными чужеземными пленниками, мне поведала Сиара. Милостью богов она услышала тайный разговор, пророчивший мне и Ивару Ульриксону ту же участь, что и вам. Преступный план оказался нарушен – те, кто напал на нас прошлой ночью, уже понесли наказание… Но тот, кто желал загрести жар их руками, остался неназванным. Чтобы обвинить его, слова одной женщины было недостаточно. И тогда я отправил верного человека к форингу Хельги. Его дружина сумела застать корабельщиков врасплох, и теперь у меня достаточно свидетелей, чтобы злодею нечего было возразить. – Но они точно выступят на стороне истины? – недоверчиво уточнила я. – Те, кого ночью схватили твои воины, указали на своего товарища как зачинщика. – Корабельщики скажут правду, – ответил Ронгвальд. И хотя в его голосе не прозвучало и намёка на угрозу, каким-то шестым чувством стало ясно: ребятам сделали предложение, от которого невозможно отказаться. – Однако тебе тоже придётся выступить, Сиара Счастливица. – Голова Ронгвальда была повёрнута ко мне, словно он мог видеть несмотря на повязку. – Будешь ли ты готова? – Конечно. – Я повела плечами, удивляясь вопросу. Ярл кивнул, и в этом жесте мне почувствовалась благодарность. Но тут вновь подал голос Войко. – Это опасно, да? – Вся моя жизнь с того момента, как меня привезли в одаль Ульрика Серого Лиса, – сплошная опасность, – беспечно отозвалась я. – Однако теперь есть кому встать на мою защиту. Брат Искры распрямил плечи, и, как ни странно, Ивар повторил его движение. Я легко улыбнулась: надо же, сказала просто, чтобы успокоить, а оказалось, что у меня и впрямь есть защитники. – Моя жена в такой же безопасности, как если бы её оберегал сам Тор, Лучший из Асов, – веско добавил от себя Ронгвальд, чем окончательно меня растрогал. – Спасибо. – Ужасно захотелось коснуться его руки благодарным жестом. Однако в очередной раз возвращая себя от глупостей к важному, я задала новый вопрос: – Но скажи, ярл, прежде чем состоится тинг, ты расскажешь обо всём этом конунгу? Высокий лоб Ронгвальда омрачила тень. – Я должен, – ответил он, и сердце незамедлительно кольнула тревога. – Думаешь, он встанет на сторону… злодея? – В последний момент я решила всё же обойтись без имён. Ярл немного помолчал, словно взвешивая варианты ответа, и наконец уронил: – Явно – нет. Зашибись. А если учесть, что Харальд должен был затаить недоброе и за Тордис (всё-таки кровиночка, а не левая девица), то перспективы виделись… нехорошими. Мягко говоря. А с другой стороны, раз уж появилась возможность, выражаясь поэтически, обломать вепрю клыки, её следовало использовать на полную. – Не тревожь сердце понапрасну. – Ронгвальд вновь догадался о моих чувствах, даже не видя лица. Поднялся с лавки и произнёс: – А теперь, Тисовое Копьё, идём. У меня есть поручение для тебя. Ивар торопливо вскочил на ноги, однако вдруг замялся. Бросил взгляд на меня, и ярл как бы между прочим добавил: – Хельги будет на страже. Это Ивара успокоило, и он первым вышел из дома врачевания – нарочито шумно, чтобы подсказать Ронгвальду направление к выходу. Ярл же на прощание кивнул в пространство и тоже удалился, оставив меня наедине с новообретённым родственником.

Глава 75

Честно, в первые мгновения мне стало до ужаса неловко. Войко смотрел так тепло – похоже, он и впрямь любил сестру. А я была самозванкой в её теле.

Хорошо, что как раз к этому моменту закипел позабытый котелок с целебным отваром. Пока я с деловитым видом сняла его с огня и подвесила остывать на специальный крючок, получилось совладать с приступом угрызений совести. И когда я вернулась к Войко и опустилась на лавку рядом с ним, у меня уже была придумана тема для разговора. А точнее, для монолога. – Войко, расскажи мне всё. Кто я, откуда? Как оказалась на корабле в водах Широкого фьорда? И как ты оказался в Хаугарде? Брат Искры ненадолго задумался, сведя на переносице широкие брови, а затем заговорил. И вот что я узнала из его рассказа, где ломаный норвежский то и дело разбавляли древнерусские слова.

Искра была дочерью одного из богатых новгородских купцов. Ему повезло породниться с перебравшимися в Новгород черниговскими боярами, чем ещё больше укрепить своё положение. Однако в одной из попсовых песен будущего не зря пелось, что «нельзя быть красивой такой». В смысле, возвыситься – и не заполучить себе зубастых врагов. Потому однажды вышло так, что Искра вместе с мамками-няньками гуляла по берегу Ильмень-озера, и тут «налетели на них злые вороги». Двух приставленных для охраны воинов порубили, а купеческую дочку вместе с самыми молодыми её товарками забрали с собой. Купец узнал обо всём достаточно быстро – одной из нянек удалось прикинуться мёртвой. Когда «тати» ушли, она опрометью бросилась к хозяину, и разгневанный (но и порядком испуганный) отец поднял на ноги едва ли не весь город. Увы, нападавшие лишь условно помахали горемычному купцу парусом, и посланная следом ладья не смогла их догнать. Купец был безутешен. Жена его вообще слегла от горя. Тогда один добрый человек нашептал несчастным родителям: у варягов ваша дочка. Туда её увезли, чтобы продать на рынке Хедебю или Бирки. И купец снарядил старшего сына искать сестру.

– Мы побывать везде. Но рабов много, никто не помнить тебя. А потом я встретить пса смердящего Бьярне. К новому имени Войко присовокупил ещё несколько весьма цветистых эпитетов, характеризующих как физиологические особенности самого Бьярне, так и его сексуальные предпочтения. После этого не составило труда догадаться, кто был нехорошим человеком, захватившем новгородцев в плен. И дальнейший рассказ лишь это подтвердил.

Бьярне несколько лет жил и торговал в Новгороде. Там свёл знакомство с отцом Искры; лично знал Войко. И сейчас, встретив «сына старого друга», вызвался оному сыну помочь. Войко не ждал подвоха, поднимаясь на борт купеческого кнорра. Потому почти не оказал сопротивления, когда на него набросились дюжие охранники Бьярне. Обманутого гостя и его спутников разоружили, сорвали с них богатые одежды и бросили связанными в тёмный и тесный трюм. Почему Бьярне так поступил? Прежде всего оказалось, что из торговца пушниной он переквалифицировался в торговца живым товаром. И поскольку десять сильных и здоровых рабов на дороге не валяются, решил не упускать шанс подзаработать. А ещё, как выяснилось, родитель Войко ухитрился подпортить жизнь не только отдельным новгородским боярам, но и заезжему варягу. Месть плюс денежная выгода – и Бьярне не устоял перед искушением.

– Мы плыть несколько дней. Потом стоять на якоре. Как-то я услыхал разговор: кто-то говорить Бьярне, что скоро тот получит ещё рабов. Один из них слеп, но силён. Пусть Бьярне не слушать, что они станут болтать. Пусть не верить, а везти в Булгар. Войко замолчал, и я едва ли не впервые за наш разговор уточнила: – И ты слышал, кем назвался тот человек? Новгородец сумрачно кивнул. – Эйрик. Эйрик Чёрный, так говорить о нём Бьярне. В доме врачевания ненадолго воцарилась тишина. Теперь, более или менее представляя всю картину, я могла предположить, почему корабельщики согласились свидетельствовать против Эйрика. У них самих рыла было сильно в шерсти: по сути, они нарушили закон гостеприимства, захватив Войко в плен. И неважно, что подобное было частой историей – закон регламентировал, что так делать нельзя. А значит, Бьярне и Ко грозило наказание, и как бы не трёхлетнее изгнание с конфискацией, как подельникам Эйрика. – Искра. Я едва заметно вздрогнула, когда Войко взял меня за руку. – Ты вернуться после вече? Я машинально потрогала языком накусанное на щеке место. Если смотреть объективно, всё складывалось настоящим подарком судьбы. Добить врага Ронгвальда (или хотя бы как следует выбить почву у него из-под ног), развестись (ярл обещал!) и вместо медвежьего угла, где прежде надо было обустроиться, отправиться в Новгород. К своим, и неважное, что через десять веков. Стать не просто бывшей тирой, кое-как умеющей лечить травами, а дочкой богатого купца. Получить новую семью – да, будет ужасно стыдно, как и всякой самозванке поневоле. Но я чувствовала: мы с родными Искры могли бы найти общий язык. Они искренне любили дочь и сестру, а я постаралась бы компенсировать им своё самозванство. Надо было отвечать Войко «да». Надо было. Но отчего-то я не могла. И какое счастье, что именно в этот момент в дом врачевания заглянул Хельги. Произнёс: – Столы в честь гостей ярла накрыты. Идёмте, – и я поспешила встать с лавки. Попросила: – Договорим позже, хорошо, Войко? Новгородец слегка нахмурился, но возразить ему было нечего. – Хорошо, Искра. Я тоже интересно, как ты быть здесь. И как смочь спасти меня и князя Ронгвальда.

Глава 76

Ронгвальд представил историю с открывшимся между мной (точнее, Искрой) и Войко родством, как промысел богов, благоволивших вёльве и пославших новгородцев в Вестфольд. При этом ни полусловом не обмолвился о том, каким образом чужеземцы сюда добрались, и, сидя на пиру по левую руку от ярла, я не могла вновь не восхититься его качествами политика. В самом деле, спрятать Войко и его людей было не только невозможно, но и подозрительно. Другое дело, рассказать историю так, чтобы высветить нужный её аспект и деликатно замолчать ненужный. Конечно, Эйрик всё равно мог что-то заподозрить, но весомых подтверждений своим подозрениям не нашёл бы. Ведь главные свидетели – Бьярне и компания – в Хаугарде не появлялись. Более того, как пояснил мне Хельги по пути в медовый зал конунга (Харальд милостиво позволил вассалу пировать там), купеческий кнорр со всем его экипажем был перегнан в маленькую бухточку в двух лигах южнее Вестфольда. Вот это наверняка встревожило Эйрика, однако неплохо списывалось на страх купцов из-за провала ночной операции и скорого суда тинга.

Зато ярл теперь пировал, чествуя новообретённую родню. А я, с одной стороны, радуясь за Войко, с другой – мучилась от беспокойства и любопытства. Мне ужасно хотелось поговорить с Ронгвальдом: о нашем браке, о ближайшей судьбе Тордис и том, затаил ли конунг недоброе. Хотелось подтвердить свои подозрения о причине внезапной лояльности работорговцев. Хотелось… Тут я оборвала мысль: вполне достаточно того, что уже было перечислено. Сосредоточилась на благодарственной речи Войко и вместе со всеми подняла кубок, приветствуя сказанное. Пригубила ароматный мёд и, заметив, что тарелка перед Ронгвальдом пуста, положила на неё большой кусок пирога с олениной. Тихо сообщила об этом ярлу, и тот едва заметно кивнул, давая понять, что услышал. А я после короткой паузы всё же решилась задать самый безобидный из волновавших меня вопросов. – Ярл, скажи, – произнесла вполголоса, чтобы услышать могло только чуткое ухо слепца, – когда уезжает Тордис? – Завтра на рассвете, – так же негромко отозвался Ронгвальд. – После этого женский дом будет полностью в твоём распоряжении. Наверное, кто-то другой обрадовался бы, услышав это. Однако мне наоборот стало тоскливо. Женский дом, обязанности ярловой жены, которые я представляла достаточно смутно, наверняка какой-то регламент поведения… Викинги, конечно, были во многом демократичными ребятами, но всё-таки. – Ты получишь богатые наряды и драгоценные украшения, – между тем продолжил Ронгвальд. – Чтобы все видели: ты не только моя жена, но из знатной семьи Хольмгарда. Вроде бы всё логично, но мне стало неловко, как пресловутому «мулу в лошадиной сбруе». – Спасибо, – пробормотала я, и Ронгвальд, на ощупь найдя мою руку, мягко её сжал. – Привыкай, Сиара Счастливица, – повторил свою же фразу. – Это самая малость из того, чего ты достойна. Мои щёки и уши запылали факелами, а Ронгвальд, не догадываясь, в какое смущение меня вгоняет, продолжил: – Подумай сама: ты спасла меня от участи, что хуже смерти. Благодаря тебе мои люди не лишились предводителя и им не нужно искать, кому предложить свои мечи, чтобы кормить семьи. Благодаря тебе, твой брат сейчас пирует с нами, как равный, а не лежит связанный в трюме. И если завтра на тинге всё пройдёт по задуманному, в давней борьбе сокола и вепря последний получит смертельный удар. А ведь этого не случилось бы, не услышь ты о корабле и не расскажи мне. Воистину, ты благословение богов, Сиара Счастливица, и я не перестану возносить им хвалу за это. Я сидела багровая, уткнувшись взглядом в колени, и думала, что надо взять с Ронгвальда обещание перестать меня расхваливать. Слишком уж неадекватной выходит реакция: и краснею, как школьница, и сердце начинает стучать вразнобой, и вообще, кажется, я сейчас растаю натуральной Снегуркой. – Я верю, – тем временем говорил Ронгвальд, – что как сегодня мы поднимаем кубки за Войко, завтра поднимем их в твою честь. И тут нечего смущаться. Наоборот, нужно гордиться собой. – Боюсь, я не умею, – невнятно отозвалась я, чувствуя нелепый порыв спрятать лицо у Ронгвальда на груди. – Лучше без чествований, правда. Даже если они заслужены. Ронгвальд не ответил, только крепче сжал мои пальцы – в отличие от щёк, они были ледяные. Затем сделал знак, и заметивший его скальд затянул очередную хвалебную песнь-драппу в честь ярла, отвлекая внимание на себя. А я, получив передышку, постаралась собраться и вернуть способность смотреть на вещи здраво.

Ронгвальд благодарен – это более чем логично. И благодарность выражает, как здесь принято: материальными ништяками. Но вот слова о благословении богов… Это ведь не метафора, викинги реально верили в них. Не захочет ли ярл удержать меня, чтобы удача сопутствовала ему и впредь? Не силой, конечно – Ронгвальд не таков, и вообще дал слово. Но уговорить наверняка попытается, и как я ему откажу? Войко хочет, чтобы я вернулась в Новгород, однако у ярла и здесь имеется компромисс: поездка в гости. И хотя родители любят Искру, вряд ли они воспротивятся её браку с приближённым конунга Харальда. Так как же мне быть? «Проблема в том, – думала я, – что теперь у меня нет уверенности в том, чего хочу. Уехать, остаться? Но, кажется, уже точно не вести жизнь скромной травницы где-то в глуши. У меня просто совести не хватит нанести такой удар Войко и их с Искрой родителям». Едва слышно вздохнула, и Ронгвальд повернул ко мне голову. – Ничего, – шёпотом успокоила я и вдруг осознала ещё одну свою проблему. Мы с Ронгвальдом до сих пор держались за руки, и для меня это ощущалось самой естественной вещью на свете.

Глава 77

Согласно традиции, жене и мужу следовало ночевать вместе хотя бы первое время после свадьбы. Потому гостей уложили на лавках в медовом зале, а мы с Ронгвальдом ушли в комнатку, где в обычное время вполне мог ночевать и Харальд с супругой. «Забавно. Буду спать в постели конунга», – подумала я и подавила нервный смешок. Зачем-то провела кончиками пальцев по искусной резьбе, украшавшей изголовье, где фантастические животные сплетались и перетекали друг в друга самым причудливым образом. – Ты тревожишься. – Как и прошлой ночью, Ронгвальд опустился на край кровати в изножье. – Почему? Вчера было больше причин для тревоги. – Эйрик опасен. – Я не лгала, но начала с самого безопасного повода переживать. – Сегодня на тинге он был уверен, что его не упомянут, и потому не вмешивался. Но завтра дело коснётся его напрямую. – Что бы ни произошло, с твоей головы не упадёт и волоса, – заверил Ронгвальд, и это прозвучало, как факт, а не как бахвальство. – А с твоей? Я пожалела о том, что брякнула, ещё до того, как слова отзвучали. Зато губы Ронгвальда тронула лёгкая улыбка. – Конечно, я не стану подставляться под удар. Это холостяк живёт моментом, а женатый мужчина должен думать о будущем. У меня опять потеплели щёки. Что за наваждение, в самом деле! И торопясь скорее от него избавиться, я сказала: – Есть ещё кое-что, что меня тревожит. Ты обещал произнести слова отречения, когда всё закончится. Так будет? Теперь Ронгвальд ответил не сразу, и не скажу, что я боялась услышать больше: нет или да. – Я сдержу слово, – наконец медленно произнёс Ронгвальд. – Если после того, как всё закончится, ты подтвердишь, что хочешь этого. У меня вдруг пересохло в горле. Мелькнула мысль, что хотя Ронгвальд меня не видит, наверняка слышит, как набатом колотится моё сердце. И следующие слова ярла косвенно подтвердили это. – Ты в самом деле хочешь вернуться в Хольмгард? – мягко спросил он. – Не знаю. – Я не видела смысла лгать. – Рассказы Войко не пробудили мою память. Но там меня любят… наверное. И точно ждут. Там я буду… своей. – Жена ярла никогда не будет чужачкой и в землях Нордвегра, – возразил Ронгвальд, и я машинально закусила губу. Спросить прямо, отчего он хочет оставить меня рядом? Страшно, очень страшно. Каким бы ни был ответ, я не знала, что буду делать с ним. Потому я предпочла самым трусливым образом улизнуть от продолжения разговора, предложив: – Ярл, позволишь взглянуть, что у тебя с глазами? Раз уж я пока занимаю место целительницы. И Ронгвальд со всегдашним своим великодушием позволил мне столь топорно сменить тему. – Смотри, – просто ответил он, и я, внутренне робея, приблизилась.

Узел был крепким, но я всё же развязала его – отчего-то казалось грубым просто стянуть повязку. Медленно убрала полоску чёрной ткани и, смущённая интимностью момента, посмотрела Ронгвальду в лицо. Почему-то думалось: без повязки она покажется чужим. А оказалось – вовсе нет. Просто из пазла исчезли пустоты, и теперь я видела картину целиком. Картину… или скульптуру? С Ронгвальда в самом деле можно было смело ваять кого-нибудь из богов Асгарда – таким благородством, спокойной силой и умом дышали его черты. Если бы только не глаза… Сомкнутые веки ярла дрогнули, и я бездумным жестом смахнула с его густых ресниц сухие корочки. Ронгвальд открыл глаза – чернота зрачков в тончайшем ободке светлой радужки. От внешних уголков немедленно разбежались напряжённые морщинки – он пытался увидеть, – и сердце моё сжалось от сострадания. – Я приготовлю отвар, завтра же утром! – горячо пообещала я. – Надо будет промывать глаза каждый день, и обязательно менять повязку… И посмотреть на них при ярком свете дня – кто знает, вдруг… Замолчала – ну кем я себя возомнила? Никакие отвары не помогут восстановить повреждённую сетчатку. Тут нужна была операция, и то не факт… – Благодарю. Ронгвальд тепло улыбнулся, и морщинки вокруг незрячих глаз стали добрыми. – Ещё ничего не сделано, – быстро напомнила я. Отвернулась, борясь с осточертевшим смущением, и потому не увидела, а почувствовала, как Ронгвальд поднялся на ноги. – Я благодарен не за сделанное. – Мне на плечи легли тёплые ладони, и сердце вместо груди заколотилось где-то в горле. – Отдыхай, Сиара Счастливица. Завтрашний день будет непростым, но я верю, что он принесёт победу. Померещилось ли мне прикосновение к волосам? Наверное. А Ронгвальд убрал руки, и когда я обернулась, он уже возвращал повязку на глаза. Затопило чувство, что так неправильно, что он не должен уходить. Однако я выдавила из себя лишь пожелание доброй ночи, и Ронгвальд кивнул в ответ. – Доброй ночи. Не тревожь сердце понапрасну – Высокий на нашей стороне, раз его валькирия здесь. Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь, и я без сил осела на кровать. Ныло колено. Терзало душу непонятное сожаление. Давил на плечи груз чужой веры, пусть я не давала к ней ни малейшего повода. И не в силах вынести жестокий моральный раздрай, я уткнулась лицом в меховое покрывало и по-глупому расплакалась.