Текст книги "Непокорная жена слепого ярла (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 46

«Кого там принесло?» – ёкнуло сердце. Не тиру – рабыни так не стучат. Кого-то из дружинников по приказу ярла? Дагена, чтоб ему до рвоты икалось? Самого Ронгвальда? Пока в голове один за другим щёлкали разные варианты, я торопливо сдвинула сундук. Только собралась поднять крышку, как та откинулась сама, и в люке возникла молодая, богато одетая и на редкость красивая женщина. Пожалуй, так могла бы выглядеть Сив из здешнего пантеона: роскошные золотые волосы, заплетённые в косы и перевитые нитями жемчуга, высокий лоб, чистая кожа, широко посаженные ярко-синие глаза под соболиными дугами бровей, прямой нос, красиво очерченные коралловые губы, здоровый румянец. Вот только взгляд всё портил – жёсткий и высокомерный, каким царицы взирают на чернь у подножия своего трона. «Ишь, владычица морская! – едко подумала я, вспомнив сказку Пушкина в том числе из-за насыщенно-синего, расшитого золотом хангерока незнакомки. – Наверное, старшая жена ярла, как её, Тордис. Пришла знакомиться». И угадала. Незнакомка, торжественно поднявшись в опочивальню, смерила меня прохладно-брезгливым взглядом и соизволила произнести: – Ну, здравствуй, Бьорг, дочь Ульрика Серого Лиса. Я Тордис, дочь конунга Харальда Прекрасноволосого и жена ярла Ронгвальда. Я молча кивнула, принимая приветствие. – Муж мой сказал, – после паузы продолжила Тордис, – ты дала обет до свадьбы молчать и не открывать лица. Потому пренебрежёшь традициями и обряжаться в наряд невесты будешь сама. И вновь я кивнула. – Однако несмотря на это, ты, должно быть, ждёшь полного свадебного обряда, – в голосе Тордис появились нотки превосходства. – Разочарую: ты побочная жена, а брак твой – лишь сделка. Потому не надейся на обмен кольцами и мечами: фамильный меч Ронгвальда принадлежит мне. Так же как и право выносить его наследников. «Ты даже не представляешь, до какой степени мне начхать», – мысленно сообщила я ей. Для меня вообще было чем меньше ритуалов, тем лучше. – Вы просто произнесёте клятвы, – Тордис желала катком раскатать мою самооценку, не догадываясь, что наоборот облегчает жизнь, – а после отправитесь на пир. И это правильно, раз даже свадьба твоя будет не в день Фригг! Муж мой, правда, собирался устроить какие-то состязания в твою честь, однако не обманывайся – это лишь для того, чтобы соблюсти видимость хоть каких-то приличий. Когда я выходила замуж, празднества и турниры шли целую седмицу! «Прекрасно! Можешь взять с полки пирожок», – съязвила я мысленно и в очередной раз порадовалась, что благодаря обету мне нет нужды отвечать вслух. А то, пожалуй, наговорила бы лишнего. – Словом, не рассчитывай, что займёшь какое-то высокое положение, – резюмировала Тордис и нанесла последний, нокаутирующий, по её мнению, удар. – Равно как и на то, что согреешь моему мужу постель хотя бы дважды. «Любопытно, – я рассматривала стоявшую передо мной жену Ронгвальда с интересом зоолога, изучающего новый вид ядовитых змей, – раз она такая в себе уверенная, зачем пришла? И разве ей муж-калека не поперёк горла? Агда вроде бы упоминала, что Тордис на стороне заговорщиков. А сейчас она рассказывает мне, насколько ярлу будет на меня плевать. Странная женщина». – Что ж, я сказала – ты услышала. – Читать мысли Тордис не умела, но что-то в моей позе и взгляде её заметно зацепило. – И не вздумай плести козни против меня! Расправа будет беспощадной! Она сверкнула глазами под стать Тору, в чью честь получила имя, и, грациозно развернувшись, исчезла в люке. Опускать за собой крышку, естественно, не стала: не царское дело! Но и мне этого делать не пришлось, поскольку почти сразу на лестнице возникла уже знакомая тира и сообщила: – Баня готова, хозяйка Бьорг! «Наконец-то!» – Визит Тордис мгновенно отошёл на второй план. И я, не тратя времени, заспешила вниз.

Воистину стоило соглашаться на фарс с замужеством, хотя бы ради этого. Горячая вода, благословенное тепло – даже жар, – ощущение чистого до последней клеточки тела. И неважно, что топившейся по-чёрному бане-бадстофе было как до альфы Центавра даже до банальной сауны при каком-нибудь спортивном комплексе. Удовольствия я получила не меньше, чем если бы мылась в пресловутых Сандунах. А крепкий берёзовый дух от веников и хвойный запах от еловых дров, кажется, окончательно прогнали мою простуду.

Жизнь налаживалась – или хотя бы выправлялась из пике. И когда я, нехотя закончив с купанием, развернула узел с нарядом невесты, получила этому ещё одно подтверждение. Причём не богатством одежды, хотя и белая шёлковая рубашка, и красный, украшенный изящной вышивкой хангерок, и золотые украшения с янтарём, и элегантные сапожки произвели на меня соответствующее впечатление. Однако больше всего меня обрадовали воздушная вуаль и самый настоящий парик с длинными золотыми (не хуже, чем у Тордис) волосами. «Вот не зря вспоминала супругу Тора, – усмехнулась я про себя. – Интересно, кто исполнил роль Локи, и кого он остриг, чтобы у меня получилось достоверно сыграть роль?» Провела кончиками пальцев по заёмной роскоши и начала одеваться.

Глава 47

Когда за дверью бадстофы послышался несмелый голос тиры: «Хозяйка Бьорг!», я была почти готова. Надела на запястье последний браслет (ярл отдал к наряду столько украшений, что ими можно было украсить небольшую ёлку), поправила вуаль и парик. Расправила складки на хангероке, подпоясанном широким поясом из бронзовых звеньев, к которому подвесила Агдин кинжал. Возможно, это было не по традиции, но идти безоружной даже (или тем более) на собственную свадьбу я опасалась. В последний раз пожалела, что зеркало для меня – недоступная роскошь – и, собравшись с духом, вышла из бани.

Кроме двух рабынь, снаружи меня поджидал Ивар: похоже, этот невозможный человек решил, что выздоровление без осложнений – для лохов, и всячески стремился усложнить жизнь себе и целительнице Эйрин. Увы, мой выразительный взгляд вряд ли был замечен из-за вуали. Зато Ивар, скользнув по мне глазами, едва заметно кивнул: всё в порядке. Бросил рабыням: – Вы больше не нужны, ступайте, – и подал мне руку. Когда же я символически оперлась на предложенный локоть, вполголоса сказал: – Свадебная повозка готова. Сейчас едем в рощу Фрейи, где жрец проведёт обряд. Затем вернёмся в Хаугард на пир в честь тебя и ярла. Скальды будут петь, воины – показывать свои умения, гости – говорить здравицы. Помни: ни с кем не заговаривай и не поднимай покрывала. Обет длится до самой брачной ночи. Я кивнула, гадая, каким бы образом узнать у него, что там с Дагеном. К счастью, Ивар догадался сам и пояснил: – Брат всё ещё под замком. Ярл делает вид, будто забыл о нём… Не думал, что когда-нибудь так скажу, но – к лучшему. «Вот уж точно», – согласилась я мысленно. А Ивар закончил: – Я буду всё время рядом, как твой родственник. Смогу помочь, если возникнет надобность. Я благодарно сжала его локоть. С незлой усмешкой подумала: мог ли он предположить в начале пути из Ульрикстадира, что в конце станет искренне за меня переживать? И вновь удивилась про себя поразительности тех узоров, что плетут здешние норны. «То ли ещё будет», – усмехнулось предчувствие с интонациями старой Агды, и я подавила желание потереть вдруг чётко ощутившуюся татуировку над грудью. Сказала себе: главное, пережить этот день и эту ночь. А дальше – будем надеяться, дальше меня наконец-то ждёт свобода.

Но пока ждала лишь свадебная повозка, похожая на поставленный на колёса драккар. Борта её украшала сложная резьба, на тонкой мачте развевались цветные ленты. Сиденье внутри было устлано мехами, а сбруя запряжённых в повозку лошадей щедро украшена бубенцами. Животные от нетерпения рыли копытами землю – застоялись, ожидая нас, – и оттого звон стоял почти неумолкающий. И чем-то это Ивару не понравилось. – Погоди, – тихо сказал он мне. Я послушно выпустила его локоть, и Ивар подошёл к державшему лошадей под уздцы пареньку. Перекинулся с ним парой слов, уточнив, не подходил ли к повозке кто-либо, осмотрел животных и властно распорядился заменить лошадей. – То есть как? – растерялся паренёк. – Вам ехать надобно, вас ждут… – Подождут, – холодно отрезал Ивар. – А править лошадьми, поевшими головолом-травы, я не стану. В Хель не тороплюсь. Парнишка переменился в лице и принялся торопливо выпрягать нервничавших животных. На помощь ему пришли другие трэллы, а я, слышавшая весь разговор, крепко сплела пальцы. Если бы не внимательность Ивара, вполне могла произойти трагедия. Но кому вздумалось устроить мне аварию? Собаке на сене Тордис? Или это новая многоходовка заговорщиков? Покалечить невесту, свалить всё на злой умысел каких-нибудь врагов ярла, чтобы тот отправил дружину мстить, а сам остался безоружным. Или есть третий вариант, о котором я пока не догадываюсь? И не обсудить ведь по горячим следам! И всё же я повернулась к подошедшему Ивару и воззрилась на него столь говоряще, что это должно было чувствоваться даже через вуаль. – Может быть, случайность, – почти не шевеля губами, заметил сын Ульрика. – Может быть, умысел. Я скажу ярлу, как только получится, а ты будь внимательна. «Придётся, – хмуро подумала я. – Эх, и ведь только-только решила, что можно хотя бы чуточку расслабиться!»

Между тем трэллы подвели к повозке других лошадей. Ивар придирчиво осмотрел их и только затем дал добро их запрягать. Когда же экипаж вновь был готов ехать, помог мне забраться в повозку, неуклюже взгромоздился на козлы (разумеется, рана давала о себе знать!) и щёлкнул вожжами. Лошадки смирно затрусили к воротам Хаугарда, под мелодичный звон бубенчиков увозя меня навстречу первому за две жизни замужеству.

Глава 48

По пути к роще Фрейи я (да и Ивар, наверняка, тоже) ожидала нового подвоха. Но то ли у врагов ярла не было плана Б, то ли роль сыграла малая дружина под предводительством Хельги, которой велели нас сопровождать – свадебный кортеж добрался до места без происшествий. Причём добирались мы, создавая просто адский шум: воины пели и стучали в щиты, бубенчики на сбруе лошадей звенели, сами лошади то и дело ржали, бежавшая за нами через весь Вестфольд детвора радостно вопила. Взрослые, которые попадались на улицах, тоже не стеснялись выкликать здравицы невесте ярла, а ещё провожали меня полными любопытства взглядами – должно быть, дивились покрывалу-вуали. «Обычай у них, что ли, такой? – размышляла я, чувствуя, что от шума начинают ныть виски. – Чем громче, тем счастливее будет брак? Или это так злых духов отпугивают? Если последнее, то, может, хватит? Распугали уже всю нечисть километров на десять вокруг».

Но вот мы выбрались из городка, и шума стало поменьше. Кортеж двинулась к холму у моря, как короной увенчанному кольцом берёз, ещё не до конца растерявших свой золотой наряд. И честно, при виде белоствольных красавиц у меня защемило сердце от острого приступа тоски по родине. Впрочем, здесь и сейчас государство русичей тоже существовало. И при сильном желании я могла бы, пожалуй, даже туда отправиться. Только зачем? Мне ведь до слёз хотелось вернуться на свою родину, в своё – такое безопасное и комфортное – время.

Между берёзами были установлены шесты, украшенные лентами, и свежий бриз заставлял последние красиво виться. Когда же кортеж приблизился, стали видны и люди на холме – много людей в ярких одеяниях. Скакавший впереди Хельги сделал знак остановиться и, привстав на стременах поднёс к губам рог. Окрестности огласил чистый и глубокий звук, из рощи ответили тем же, и лишь после этого мы продолжили путь.

И вот повозка наконец остановилась у самого подножия холма. Ивар спустился с козел и помог мне выбраться из экипажа. В свою очередь я тихо, чтобы никто не услышал, но незамедлительно осведомилась: – Как ты? – Терпимо, – буркнул сын Ульрика. – Помалкивай. И под руку повёл меня наверх по поросшему увядшей травой склону.

Гости встали так, что между ними получился коридор, по которому Ивар провёл меня к большому плоскому камню, в доисторическое время принесённому сюда ледником. Время и природа источили твёрдую поверхность, отчего при должной фантазии можно было разглядеть на ней портрет женщины с распущенными волосами. На камне стоял золотой ритуальный кубок, а перед ним ждал жрец: как и полагалось, седовласый, с бородой до пояса и в белой хламиде, подпоясанной ремнём с бляшками-рунами. В руке у него был узловатый посох, чем окончательно достигалась ассоциация с «кудесником, любимцем богов» из известного произведения Наше-Всё Пушкина. По правую руку от жреца стоял Ронгвальд в роскошном тёмно-красном одеянии, со вкусом отделанном мехом и золотой вышивкой. Лицо ярла было непроницаемым, поза – величественной, и у меня по-глупому заколотилось сердце. «Эта свадьба – фарс, – напомнила я себе строго. – Временный договор о союзничестве. Не придавай ей слишком много значения». Волнение от этого, естественно, не уменьшилось, и когда Ивар подвёл меня к жрецу, а сам отступил в сторону, сердце бухало так, что удивительно, как его не слышали все вокруг.

Хотя, возможно, Ронгвальд слышал. По крайней мере, он безошибочно повернулся ко мне, и уголков его твёрдых губ коснулась ободряющая улыбка. Я остановилась слева от жреца, и тот, выдержав торжественную паузу, заговорил неожиданно звучным голосом: – Слушайте, свободные люди! Склоните слух, боги Асгарда! Ибо сегодня сочетаются законным браком ярл Ронгвальд Зоркий и девица Бьорг, дочь Ульрика Серого Лиса! Я, Олаф Ясеневый Посох, этой малой жертвой приглашаю на празднество великих богов! Зайдя за камень, он обоими руками поднял кубок и медленно наклонил его. Через край прямо на «портрет женщины» полилась красная жидкость, сильно запахло кровью. Жрец вылил всё до капли и не глядя отдал опустевшую посуду подбежавшему служке. Объявил: – Время клятв! Ведь теперь сами боги среди гостей этой свадьбы! – и выжидательно посмотрел на Ронгвальда. Теперь заговорил ярл, и от его голоса у меня по спине побежали мурашки. – Я, Ронгвальд, прозванный Зорким, клянусь любить, чтить и ценить Бьорг, дочь Ульрика Серого Лиса. Её честь – моя честь, её удача – моя удача, её печаль – моя печаль, её дом – мой дом, её радость – моя радость до тех пор, пока мы оба будем жить. Настала моя очередь, однако я замялась, помня об обете и предупреждениях Ивара. – Говори! – развеял мои сомнения жрец. – Клятва пред богами не нарушит обета. И я, то и дело непонятно почему запинаясь, начала: – Я, Бьорг, дочь Ульрика Серого Лиса, клянусь любить, чтить и ценить Ронгвальда, прозванного Зорким. Его честь – моя честь, его удача – моя удача, его печаль – моя печаль, его дом – мой дом, его радость – моя радость до тех пор, пока мы оба будем жить. Замолчала и неожиданно всем своим существом ощутила: правильно. Всё сделано абсолютно правильно. – А теперь, – важно произнёс жрец, – обменяйтесь кольцами. И протянул к нам меч, на клинке которого лежали два покрытых рунной вязью серебряных кольца.

Глава 49

Это был тонкий момент: как взять то, что ты не видишь, если оно не лежит на знакомом месте? Потому, когда Ронгвальд осторожно протянул руку, я, подчиняясь наитию, аккуратно направила его пальцы к нужному кольцу. Ярл взял украшение и надел кольцо мне на палец, подставить который я постаралась как можно естественнее. Затем сама проделала аналогичную операцию и незаметно выдохнула: не оплошали. Понадеялась, что на этом всё и закончилось (и вообще, Тордис ведь грозилась, что даже колец никаких не будет), однако Ронгвальд вдруг заговорил. – Бьорг, дочь Ульрика Серого Лиса. Меч моих предков отдан первой жене, ибо таков закон. Но и ты прими от меня знак того, что отныне принадлежишь моему роду. Сказав это, он снял с пояса кинжал в узорчатых ножнах и протянул мне. Конечно, я не могла не принять этот дар. И, помня ликбез от Кельды, в свою очередь отстегнула от пояса ножны с подарком Агды. Как ни жаль мне было с ним расставаться, по другому не вышло бы. – И ты, Рогнвальд, – я очень надеялась, что это так же не сочтут нарушением обета, – прими от меня знак, что отныне ты – моя защита и опора. Ярл торжественно взял кинжал (и снова я постаралась, чтобы со стороны не показалось, будто я сама вложила его в протянутую ладонь) и повесил на место своего. Я поступила так же и приготовилась к третьему обряду – в прямом смысле связыванию узами брака. Что и было совершено жрецом, который торжественно обвязал кожаным шнуром сначала мою правую руку, а затем – левую руку Ронгвальда. После громогласно провозгласил: – Брак свершён! – и налетевший с моря порыв ветра осыпал нас золотыми берёзовыми листьями. Естественно, это было воспринято как знак божественной милости. Гости разразились одобрительными криками и здравицами, под которые ярл степенно повёл меня (а по факту, я – его) вниз с холма. К той самой повозке-драккару, на которой я приехала.

Только сейчас, когда основная часть дела была сделана, я начала обращать внимание на мелочи происходящего. Например, что большинство гостей носили эмблемы дружины ярла, а посторонних можно было пересчитать по пальцам одной руки. Из женщин вообще присутствовала лишь я, и это серьёзно настораживало. Ладно Тордис не почтила вниманием свадьбу мужа, но жёны приглашённых? «Ронгвальд готовится к нападению? – гадала я. – Или это знак, насколько мало у него союзников? Или «фе» в отношении дочери Ульрика? И ведь неизвестно, когда расспросить удастся!» Впрочем, насчёт последнего я лукавила. Нормально поговорить с ярлом получилось бы вечером за дверями супружеской спальни. И хотя я не сомневалась, что мне ничего не грозит, от мыслей об этом сердце всё равно ёкало.

Мы подошли к повозке. Сначала в неё забралась я, а затем с величавой неторопливостью Ронгвальд. Чем дольше я наблюдала за ним, тем сильнее поражалась умению маскировать последствия увечья чувством собственного достоинства. «Вот не зря под него так активно копают, – думала я, искоса наблюдая за ярлом, опустившимся рядом со мной с таким видом, что любой король удавился бы от зависти. – Когда зрячий был, сто процентов даже вякнуть в его сторону не смели. А сейчас торопятся воспользоваться моментом. Шакальё».

Между тем Ивар вновь забрался на место кучера, и я не без тревоги заметила, как его кривит на раненый бок. Однако не успела задаться обеспокоенным вопросом, сможет ли сын Ульрика править повозкой, как вслед за ним на козлы сел Хельги и твёрдой рукой взялся за вожжи. Ивар возражать не стал, отчего я тихо выдохнула, но тут же начала придумывать, как сразу по прибытии в Хаугард отправить упрямца в дом врачевания. Как-нибудь обойдусь и без группы поддержки, а ему нужен покой. Хельги же особым посвистом стронул лошадей с места, и повозка в сопровождении конных гостей покатила обратно к Вестфольду.

Всадники выехали нам навстречу, когда до городской стены оставалось метров триста. Было их меньше десятка, однако дружинники ярла незамедлительно перестроились, замыкая повозку в защитное кольцо. – Что там? – негромко уточнил Ронгвальд. Внешне он хранил совершенное спокойствие, однако его доселе расслабленная рука, до сих пор связанная с моей, ощутимо напряглась. – Эйрик Чёрный и его люди, – вполголоса ответил всматривавшийся вперёд Хельги. – Их мало, вряд ли нападут. – Не нападут, – хладнокровно согласился ярл. – Не при свете дня и не на свадебный кортеж. Однако будь внимателен. Успокаивающе накрыл мою руку второй ладонью, и я осознала, что с силой сжимаю его пальцы. Немедленно разжала хватку, в который раз благословляя покрывало, прячущее несвоевременный румянец, и напрягла зрение в попытке поскорее рассмотреть недруга Ронгвальда.

Глава 50

Разумеется, Эйрик одевался «дорохо-бохато». Он носил красные тунику и штаны, чёрный широкий пояс, чёрные сапоги, широкий чёрный плащ с отделкой из чернобурки и «кровавым подбоем», который оценил бы сам прокуратор Иудеи. Светлые, как у большинства викингов, волосы покрывала красная шапка с опушкой, напомнившая мне знаменитую «шапку Мономаха». Когда же Эйрик подъехал, я смогла в подробностях разглядеть и искусную вышивку золотыми нитями на его тунике, и золотые украшения (викинги не считали, что мужчине зазорно носить «цацки»), и красивое лицо, которое непоправимо портила печать жестокости. На одежде сопровождавших его воинов была вышита эмблема – чёрная кабанья голова, столь знакомая мне по второму видению у Сейд-камня. «Значит, битве быть. – Я поняла, что опять сжала руку ярла и поспешила расслабить пальцы. – Но в самом ли деле военная удача улыбнётся войску Ронгвальда?» Между тем оба отряда остановились друг напротив друга, и Эйрик громко провозгласил: – Приветствую ярла Ронгвальда Зоркого и его молодую супругу! Многая лета! – Многая лета! – подхватили дружинники Эйрика, и, возможно, это было плодом моего воображения, но мне послышалась в их голосах насмешка. Ронгвальд дождался, пока крики стихнут и, не напрягая связки, однако так, что все его услышали, ответил: – И мы приветствуем тебя, ярл Эйрик Чёрный. Прими благодарность за слова поздравления. – У меня ещё есть для тебя слова, ярл, – отозвался Эйрик. – Слова конунга Харальда. И вот каковы они. Пусть Фрейр и Фрейя благословят новый брак ярла Ронгвальда, но пусть Один напомнит ему: пришедшее вторым никогда не затмит того, что было первым. Ах да, Тордис же какая-то родственница конунга! Агда говорила (я напрягла память), что дочь. М-да, понятное дело, что Харальд не сильно рад свадьбе зятя. И неважно, что здесь подобное «многожёнство» – в порядке вещей. – Передай конунгу мою благодарность за поздравление и мудрый совет. – Хотя Ронгвальд говорил прежним тоном, за его словами буквально чувствовалась насмешка. – А сам ты, Эйрик, не желаешь ли присоединиться к нашему празднику? Место медовом зале найдётся всем. Эм, ну и зачем ему это? Хочет держать врага ближе к себе, чем любого из друзей? – Почту за честь, Ронгвальд. – Ни по лицу, ни по тону Эйрика невозможно было понять, какие чувства он испытывает, соглашаясь. И наш увеличившийся кортеж продолжил путь к Хаугарду.

Обошлось без происшествий. Кортеж вновь проследовал через Вестфольд, сопровождаемый радостными возгласами жителей, и въехал в ворота резиденции конунга и его приближённых. Повозка остановилась перед медовым залом, и когда мы с Ронгвальдом поднялись с сиденья, чтобы выбраться из неё, я шепнула ярлу: – Ивару нужен покой! Никто другой не расслышал бы мой голос за царившим вокруг шумом, однако Ронгвальд едва заметно кивнул. Первым сошёл на землю, помог спуститься мне и негромко позвал: – Ивар Ульриксон! – Слушаю, ярл! – Как Сивка-Бурка из сказки возник перед нами сын Ульрика. И как он ни старался держать спину прямой, получалось у него не особенно. – Ты почётный гость на свадьбе и отныне моя родня, – произнёс Ронгвальд. – Потому говорю: не будет обиды, если ты поднимешь рог за наше здоровье, а после озаботишься здоровьем своим. Бледное лицо Ивара слегка порозовело. Он бросил на меня сердитый взгляд, верно догадавшись, чья это инициатива. Однако ослушаться не мог и пусть без охоты, но ответил: – Хорошо, ярл. Благодарю тебя. «И я благодарю». – Я легонько сжала ладонь Ронгвальда и получила такое же пожатие. А затем мы в окружении гостей и дружинников (воины Хельги старались держаться как можно ближе – видимо, из-за солдат Эйрика) направились в медовый зал.

Я уже присутствовала на «пире по-викинговски», когда Ульрик праздновал моё принятие в семью и одновременно – проводы Бьорг. Однако празднество, устроенное даже зажиточным бондом, не шло ни в какое сравнение с празднованием свадьбы самого ярла. И пускай Тордис рассказывала, что её бракосочетание отмечали неделю, я была уверена: размах моего однодневного торжества вызвал у первой жены Ронгвальда немало неприятных эмоций. Потому что здесь было всё: и соревнования в перетягивании медвежьей шкуры, и борьба-глима, и «игра с тремя мечами» (суть жонглирование тремя обнажёнными клинками), и песни скальдов, и стихотворные здравицы, которые гости сочиняли, по очереди передавая друг другу большой рог с мёдом. И как я ни старалась не вовлекаться в происходящее, общая волна хмельного веселья и радости подхватила и меня. На какое-то время я в полной мере ощутила себя счастливой невестой, молодой женой, по праву сидящей слева от сильного, великодушного, надёжного, как скала, мужчины. А затем рог взял Эйрик, сидевший на почётном месте напротив нас, и радостное наваждение схлынуло, уступив место тревожному предчувствию. – Славься, счастливый жених! – начал он, поднимая окованный золотом рог в сторону нас с Ронгвальдом. – Не уподобься тому, кто сослЕпу в жёны берёт низкородную девку. Славься, невеста! Хоть твоя красота и сокрыта обетом, верю: ликом своим изумить нас могла б ты!