Текст книги "Непокорная жена слепого ярла (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 70

– О какой справедливости ты просишь? – хладнокровно вопросил Харальд. И хотя у меня даже представлений не было, каков мог быть ответ, хорошего в нём я ждала даже меньше, чем ничего. – Мой муж, ярл Ронгвальд, обманут и околдован. – Тордис говорила с такой уверенностью, словно лично присутствовала на чёрно-колдовском ритуале по наведению морока. – Женившись на одной, он получил в жёны другую и не спорит со столь наглым обманом. Но я, его старшая жена и дочь конунга не согласна стоять вровень с бывшей рабыней! О которой к тому же неизвестно, не была ли она в сговоре с мерзавцами, покусившимися на жизнь моего мужа. Потому я требую, чтобы лейсинг Сиара, вероломно занявшая место обещанной невесты, была лишена статуса супруги ярла Ронгвальда! А за свою подлость пусть она будет изгнана из людских земель подобно предателю Дагену Сигурдсону! Толпа зашумела, но в этом шуме не было однозначности, как в случае заговорщиков. Множество взглядов устремились на меня и Ронгвальда, заставляя жалеть, что моё лицо не скрывает пресловутое покрывало. И даже Ивар, впавший в подобие прострации после объявления приговора Дагену, вышел из этого состояния. Вскинул голову и буквально вонзил взгляд в Тордис, сжимая обух боевого топора за поясом. «Ох, только бы чего не выкинул!» – мелькнула мысль. А затем конунг в прежней рассудительной манере произнёс: – Серьёзное обвинение. Что ответишь, вёльва Сиара? – и я полностью переключилась на свои проблемы. – Только то, что уже говорила, – сказала, стараясь попадать в такой же спокойный тон. – Воля богов привела меня в Хаугард, дабы спасти ярла Ронгвальда. Я подняла ночью шум и разбудила воинов, прежде чем грикландский огонь объял весь дом. Помогла отпереть дверь, чтобы ярл Ронгвальд и его воины вышли из пожара невредимыми. Я исполнила волю богов, потому мне больше нет нужды оставаться супругой ярла. Но изгнание в плату за мои труды станет такой чёрной неблагодарностью, что боги отвернутся от свершивших её. Вот так. Неважно, какие чувства бушевали в душе, холодный рассудок требовал использовать ситуацию, чтобы наконец вернуть себе свободу. А если на сердце от этого Фенрир завывал – ну что же. Сердце – орган глупый, к доводам рассудка редко прислушивается. Толпа загудела громче, уже явно разделяясь на два лагеря. Но голоса немедленно притихли, стоило конунгу произнести: – Жёны высказались. Каким будет твоё слово, ярл? После недолгой паузы Ронгвальд негромко произнёс: – Начиная «Перебранку Локи», не забывай: тебе могут припомнить восемь зим под землёй. – И, повысив голос, позвал: – Хрофт! Приведи целительницу Эйрин!

А её-то зачем? Против кого она должна свидетельствовать? Против Тордис? Вон как та побледнела… Неужели целительница была в курсе, что старшая жена ярла яшкается с заговорщиками, и Ронгвальд не только вызнал это, но и убедил рассказать публично? Пока я терзалась вопросами, Хрофт вывел на площадку тинга целительницу. Вид у той был откровенно затравленным, и когда дружинник, объявив: – Приказание выполнено, ярл! – вместо того, чтобы уйти, остался стоять рядом, пусть подобно каменному болвану, Эйрин ещё сильнее спала с лица. Ронгвальд кивнул и обратился к ней: – Скажи, целительница, с какой просьбой приходила к тебе моя супруга Тордис в «месяце солнца», когда я в последний раз ходил в викинг? Взгляд Эйрин затравленно метнулся по лицам знати, и конунг с внезапной жёсткостью велел: – Не вздумай лгать! Целительница потупилась и, запинаясь, ответила: – Она… госпожа Тордис просила приготовить ей зелье. – Наглая ложь! – взвилась дочка конунга. И одновременно с ней Харальд резко спросил: – Какое зелье? – Зелье… – Эйрин сглотнула. – Для потравы плода. Ох ты ж! А ведь мне и в голову не приходило озадачиться: как так вышло, что ярл до сих пор не обзавёлся наследником? – Это был первый раз, когда она об этом просила? – с прежней бесстрастностью уточнил Ронгвальд. Судя по виду целительницы, она решила, что снявши голову, по волосам не плачут. – Н-нет. Третий. – И ты согласилась?! – Конунг метал молнии не хуже Тора-Громовержца. – Я… всего лишь целительница. – Голос Эйрин упал почти до шёпота. – Госпожа Тордис сказала, что я останусь в Хаугарде, только если буду послушной. «А ещё тебе саму устраивало, что этот брак оставался бездетным, – в злом прозрении подумала я. – Как будто так увеличивались твои собственные шансы!» – Ложь! – Тордис вся подобралась, скрючив пальцы, словно готовилась вот-вот вцепиться целительнице в волосы. – Не было такого! – Твоя бывшая служанка Олла, которую ты отправила на скотный двор, готова сказать обратное, – возразил Ронгвальд. – Позвать и её? Тордис онемела, способная лишь по-рыбьи шевелить губами. А ярл хладнокровно продолжил: – Думаю, сказано достаточно, чтобы сегодня я трижды объявил о разводе. Но не с вёльвой Сиарой, а с Тордис, дочерью Харальда, моей старшей женой!

Глава 71

Как говорили в рекламе моего детства: шок – это по-нашему. Однако чего у Тордис было не отнять, так это гордости. Именно благодаря ей дочка конунга лишь на мгновение пошатнулась, но почти сразу вновь выпрямила спину. – Объявляй! – бросила она мужу, как бросают собаке кость. – Боги свидетели, ты пожалеешь об этом первым! Скрестила руки на груди, скалой стоя посреди бушевавшего моря осуждения. Не за смерти нерожденных детей (я уже знала, что в этом времени отношение к подобному было почти равнодушным), но за то, что не пожелала принести мужу наследников. А я вдруг остро осознала, каково было Ронгвальду узнать обо всём этом. Даже если его с женой связывала одна лишь политика, даже если он и без того ждал от супруги подвоха. Осознала и едва успела удержаться, чтобы жестом поддержки не положить руку на плечо ярла. Он получил жестокий удар, но сумел обернуть ситуацию в свою – нашу – пользу. Как настоящий стратег и воин. «Дура, – мысленно сказала я Тордис, с показным высокомерием переносившей шквал обрушившегося на неё негодования. – Такой мужчина был рядом с тобой, а ты… Впрочем, как напишут в одной хорошей книге века спустя: худший ад – это сожаление об упущенных возможностях. И ты этого ада хлебнёшь экскаваторным ковшом». – Да будет так. Конунг с необычной для него грузностью поднялся из кресла, и тинг притих. – Согласно традиции, ярл Ронгвальд Зоркий трижды произнесёт слова отречения, и его брак с моей дочерью Тордис будет расторгнут. – Голос Харальда звучал глухо, но каждое слово будто ложилось чеканной строкой по металлу. – Приданое, что я давал за дочерью, останется ярлу. А Тордис, – он назвал имя, однако даже не взглянул в её сторону, – отправился на север, в земли своей матери. И будет жить там, покуда не снискает моего прощения… или до конца отведённых ей дней. Тордис скривила губы в презрительной усмешке, но благоразумно промолчала. Конунг же продолжил: – Что касается целительницы Эйрин, способствовавшей преступлению… (Названная целительница съёжилась, ожидая сурового приговора) …то оружие не наказывают за то, что творила рука им владевшего. Но коль уж Эйрин показала себя столь послушной чужой воле, она больше не свободный человек. Она рабыня, и я отдам её во владение первому, кто заявит об этом сейчас. Целительница вскинулась, и одновременно прозвучал ровный голос доселе молчавшего Эйрика: – Отдай её мне, конунг. Вина её несомненна, однако говорят, она и впрямь хороша в целительстве. – Бери, – махнул рукой Харальд. – Коли не боишься получить отраву вместо лекарства. – И возвысив голос, спросил: – Все ли согласны с таким решением? Ответом ему стали одобрительные выкрики: желающих вступиться за Тордис или Эйрин не нашлось. – Хочет ли кто ещё высказаться перед тингом? Никто не хотел, даже я смолчала: вынуждать Ронгвальда отказываться от обеих жён сразу было реальным перебором. – Тогда, – Харальд посмотрел на ярла, – покончим с этим скорее. Ронгвальд молча кивнул, и тинг пришёл в движение. К Тордис подошли дружинники конунга, Эйрин жестом подозвал к себе Эйрик. Народ потянулся прочь с холма, и я немного растерялась, однако ярл, поднявшись, на ощупь нашёл мою руку и сказал: – Ты чужеземка, потому не знаешь. Чтобы брачные узы считались расторгнутыми, я должен сообщить об этом, сначала стоя у брачного ложа, затем прилюдно и после – на тинге. Потому сейчас мы возвращаемся в Хаугард. – Понятно, – пробормотала я и чуть не вздрогнула, когда возле нас будто из-под земли возник Хрофт. – Повозка ждёт, ярл, – сообщил он, и я послушно повела Ронгвальда следом за ним.

Развод у викингов и в самом деле не выглядел чем-то сверхсложным – самыми хлопотными, как по мне, оказались гуляния с холма тинга в Хаугард и обратно. Однако для жителей этих суровых мест подобное было настолько крутым инфоповодом, что походить туда-сюда никто не возражал. А так Ронгвальд трижды произнёс положенные фразы, и их с Тордис брак перестал существовать. Уже бывшая жена, едва ли не скрежеща зубами, вернула уже бывшему мужу фамильный меч и обручальное кольцо (заметно было, что хотела швырнуть, но инстинкт самосохранения сработал), после чего королевой в изгнании удалилась в женский дом. Я подозревала, что и на это убежище у неё больше нет прав, однако ярл благородно не стал выгонять бывшую.

Итак, я стала единственной супругой Ронгвальда Зоркого. И, честно сказать, от осознания этого было не по себе. Нет, я не боялась каких-либо притязаний со стороны ярла. Но у жены столь важного человека существовал вагон и небольшая тележка бытовых обязанностей, о которых я имела весьма смутное представление. Да и вообще, стоило ли впрягаться в них? Как скоро меня отпустят на все четыре стороны? Надо было обсудить это (а ещё историю с внезапным разоблачением Тордис) с Ронгвальдом, но в приватной обстановке. А где и как таковую организовать, я никак не могла сообразить.

К счастью, ярл слишком хорошо знал людей, чтобы не понимать моего душевного состояния. И когда выдался удобный момент, тихо сказал мне: – Я помню о своём слове, Сиара. Но пусть взбаламученная вода Вестфольда немного успокоится. А ты пока займи дом врачевания – негоже ему стоять без достойной целительницы. «Ой, нет!» – испуганно пискнул внутренний голос. Ведь одно дело выхаживать Ивара или лечить собственное колено, а совсем другое – оказывать медицинскую помощь посторонним людям. Особенно в ситуации, когда и посоветоваться не с кем, ведь Агда была за много лиг отсюда. И всё же я велела себе отставить панику. Разве не этим я собиралась заниматься в том медвежьем углу, где намеревалась осесть подальше от интриг и опасных приключений? Вот, прекрасная возможность потренироваться. Потому Ронгвальд получил сдержанный ответ: – Благодарю, ярл, – а уж распознал, что за ним скрывалось, или нет – осталось за кадром.

Глава 72

Естественно, Эйрин не успела забрать свои вещи. А поскольку чужого мне было не надо, я просто сложила всё в памятный ларь и поставила его к двери. Затем подкинула в очаг поленьев и устало опустилась на одну из лавок. Надо было найти Ивара и привести его в дом врачевания. Посмотреть, что у него с раной (наверняка всё неплохо, раз он так активничает, но тем не менее), поговорить о Дагене. Надо было изучить, какие травы и прочие средства народной медицины имелись в запасах Эйрин. Надо было позаботиться и о себе: поесть, дать отдохнуть колену, сменить ему компресс. Надо было. Только силы мои куда-то вдруг делись, и не хотелось не то что вставать и идти, но просто даже шевелиться.

И всё-таки я поднялась. Дотащила себя до двери, распахнула её – и нос к носу очутилась с бывшей хозяйкой дома врачевания. Миг растерянности, и лицо Эйрин исказила такая ненависть, что я схватилась за кинжал. – Тварь! – прошипела целительница. – Мерзкая змея! Я успела отшатнуться, прежде чем Эйрин вцепилась ногтями мне в лицо. А затем целительницу в профессионально крепком захвате сжали мужские руки. – Спокойно! – рявкнул ей на ухо так вовремя подоспевший Ивар. – Спокойно, пока не придушил! И охнул, когда ужом выкручивавшаяся Эйрин с силой ударила его по больному боку. Пользуясь моментом, вырвалась из хватки, бросилась вперёд и едва не напоролась на мой выставленный кинжал. – Спокойно, – повторила я, глядя чётко в безумные глаза целительницы. – Забыла, что бывает с трэллами, поднявшими руку на свободного человека? Удар был откровенно подлый, однако он подействовал. Неимоверным усилием воли Эйрин обуздала свою злобу и даже шагнула назад. – Вот твои вещи. – По-прежнему держа кинжал перед собой, я указала свободной рукой на ларь. – Я сложила всё, что нашла. Забирай и убирайся. Предательница. Эйрин затрясло от гнева: я впервые видела, чтобы это была реальная телесная реакция, а не красивая метафора. На остатках самообладания она схватила ларь за плетёную боковую ручку и потащила за собой идущим на таран танком. Хорошо, что Ивар успел уклониться, иначе, боюсь, его просто раскатали бы по земле.

Какое-то время мы молча смотрели вслед целительнице, а затем я убрала кинжал и устало сказала сыну Ульрика: – Ты очень вовремя. Спасибо. Ивар посмотрел на меня с толикой недоумения: за что благодаришь? Ответил: – Ты и сама бы справилась. – А спустя едва заметную паузу добавил: – Сюда меня послал ярл Ронгвальд. «И ему тоже спасибо, чем бы он ни руководствовался». Вслух я, разумеется, сказала банальное: – Понятно, – и перевела разговор на насущное: – Входи, я посмотрю, что с твоей раной. Эйрин сильно ударила? – Нет, – буркнул Ивар, незамедлительно принимая вид эталонно сурового викинга. Тем не менее в дом вошёл и без особых уговоров снял шерстяную безрукавку и рубаху. В это время я зажгла дополнительный светильник, после чего аккуратно размотала повязку вокруг мускулистого торса Ивара. Не без радости обнаружила, что молодость, богатырское здоровье и целительские умения Эйрин не подкачали: рана уже неплохо зарубцевалась, и воспаление вокруг неё было чисто символическим. – Прекрасно! – с нескрываемым удовлетворением резюмировала я. И поспешила строго прибавить: – Но пока ещё береги себя, понял? Будет обидно всё испортить на полпути к выздоровлению. Раненый гордо промолчал, впрочем, иного от него я и не ждала. Принялась накладывать повязку обратно, думая о всяких глупостях, вроде пресловутого «шрамы украшают мужчину» и того, сколько баллов к красоте добавил Ивару этот рубец. Потом мысли перескочили на Ронгвальда – вот уж у кого шрамов должно быть не счесть. И тело у него наверняка – сплошные мышцы, рельефу которых позавидует любой завсегдатай спортклуба. «Что-то я не о том думаю». Я подавила желание прочистить горло, быстро закрепила конец повязки и сообщила пациенту: – Готово. На ночь сделаем примочку из трав, чтобы заживало быстрее. Ивар молча кивнул, но что-то было в его взгляде, отчего я поторопилась отвернуться и принялась с деловым видом поправлять дрова в очаге. Не глядя на раненого, спросила: – Ты голоден? Ты вообще ел сегодня? – Кажется, – уронил тот, и я, всё-таки посмотрев на него, не без осуждения покачала головой. – Надо есть. Иначе силы могут подвести в самый неподходящий момент. Ивар, успевший облачиться в рубаху, равнодушно повёл плечами. Взял в руки безрукавку, однако надеть её не успел. – Сядь, будь добр. Сын Ульрика нахмурился, однако опустился на лавку. Я села рядом с ним, серьёзно заглянула в лицо и тихо сказала: – Сейчас я просто расскажу тебе случившееся со мной этой ночью. А что с этим делать – решишь сам. И почти теми же словами, что и Ронгвальду рассказала историю своего «побега» из Хаугарда и того, к чему он привёл.

Глава 73

Как и ярл, Ивар слушал не перебивая. И, кажется, на этот раз услышав о планах Дагена относительно себя, поверил в них. Однако после того, как моя краткая повесть была окончена, проронил: – Всё равно не жалею. Я свою честь сохранил. Это он о том, что охранял Дагена до утра, поняла я. Отозвалась: – Рано или поздно каждый получит по делам его. – И вернулась к делам житейским, хотя есть в середине дня у викингов было не принято: – А теперь давай соберу нам что-нибудь, чтобы подкрепить силы. Поднялась со скамьи и охнула от прострелившей колено боли. – Что с тобой? – Встревоженный Ивар немедленно вскочил и успел поддержать меня под локоть. – Да всё колено. – Я попыталась улыбнуться, но, боюсь, получилось насквозь фальшиво. – Не страшно. Ивар поджал губы и усадил меня на лавку. А затем, возвышаясь надо мной, наставительно сообщил: – Супруге ярла нет нужды готовить самой – достаточно позвать слуг. Потому сиди, а я дам наказ кому-нибудь из тир. Подать что-либо, чтобы ты могла полечить своё колено? – Я пока не знаю, где что лежит, – призналась я. – Тогда просто сиди, – постановил Ивар и вышел из дома врачевания, не забыв плотно прикрыть за собой дверь. А я со вздохом подняла подол хангерока и принялась снимать компресс.

Вскоре вернувшийся Ивар обнаружил меня стоящей на одной ноге перед полками в глубине дома и пытающейся найти на них необходимые травы. – Вот тебе говоришь одно… (Я ойкнула от неожиданности, когда меня вдруг аккуратно взяли за талию и словно куклу усадили на ближайшую лавку) …а ты всё норовишь по-своему сделать. Ну куда это годится? – Никуда, – согласилась я, глядя на Ивара снизу вверх. – Не быть мне ни хорошей тирой, ни хорошей женой. – И перевела тему: – Какие новости снаружи? Ивар ответил укоризненным взглядом, однако сообщил: – Еду скоро принесут. Что тебе найти? На этот раз я решила не отваживать добровольного помощника и назвала: – Баранью траву. Знаешь, как она выглядит? Ивар молча кивнул. Принялся копаться на полках и как бы вскользь оборонил: – Ещё Хельги вернулся. – Хвала Одину! – облегчённо выдохнула я. Вот теперь за ярла можно было точно не тревожиться. – Он привёз каких-то людей, – продолжил Ивар. – Говорят, среди них есть чужеземцы из Гардарики. Взгляни, это? Он показал мне пучок арники, и я подтвердила: – Да, спасибо! Найди ещё капустный лист, пожалуйста, и всё. Ивар отдал мне траву и поднял крышку небольшого бочонка в углу. – Сейчас ярл совещается с форингом и чужаками, – закончил он свой рассказ и, достав из бочонка маленький вилок капусты, отломил для меня толстый и сочный лист. – Хочешь, иди на совет, – предложила я. – Думаю, тебя не прогонят. – Мне сказали быть рядом с тобой, – ровно отозвался Ивар. Вручил мне лист капусты, и тут за дверью раздался приглушённый шум. Ивар в два шага оказался перед ней, распахнул створку и едва не сбил тиру, державшую в руках большой поднос, уставленный плошками и горшочками. Ивар смущённо кашлянул и, отступив, махнул тире рукой: – Ставь сюда. А потом принеси одеял и мехов для жены ярла Ронгвальда. Рабыня водрузила поднос на стол, не упустив случая стрельнуть в мою сторону полным любопытства взглядом, и ушла. А Ивар, подойдя, протянул мне ладонь, молчаливо предлагая помочь с пересаживанием. Я хотела заметить, что, вообще-то не калека, однако передумала. С меня от его заботы не убудет, а он почувствует себя нужным. Потому я без комментариев оперлась на предложенную руку и перебралась за стол. Ивар расположился рядом, и следующие четверть часа (или около того) мы с ним были заняты исключительно едой.

Когда тира вернулась с охапкой шерстяных одеял и искусно выделанных шкур, её ждало новое задание. Собравшись приготовить укрепляющий отвар, я обнаружила, что воды в отведённом для неё бочонке осталось буквально на дне. Потому Ивар отдал тире новый приказ: после того, как унесёт поднос с пустой посудой, наносить воды из колодца. «Бедняга, – мысленно пожалела я рабыню. – Связалась с нами». А затем подумала, что и не попадись она Ивару на глаза, вряд ли бездельничала бы. Никакой сверхтяжёлой или грязной работы мы её не нагружали, потому можно было не тревожить свою совесть и наконец заняться коленом.

Так я и поступила. Мысленно поминая всех скандинавских богов («Ну пусть оно скорее заживёт!»), наложила новую повязку, подвесила над очагом котелок с будущим отваром и решила по заветам Уильяма Черчилля не сидеть там, где можно прилечь. Ивар помог мне соорудить из принесённых одеял удобное гнёздышко, в котором я устроилась полулежать, как какая-нибудь Ленивица из сказки. Разумеется, я попыталась уговорить немного отдохнуть и Ивара. Однако тот, похоже, так намаялся от безделья за время лечения у Эйрин, что категорически отказался. Открыл дверь, впустив в дом дневной свет, и цербером сел на лавку у входа. Затем достал оселок и принялся сосредоточенно править лезвие боевого топора – занятие, которым можно было заниматься бесконечно и не вызывать подозрений, что бездельничаешь. «Ну и ладно. – Я подавила зевок – после сытного обеда глаза начали откровенно слипаться. – А я буду отдыхать, пока позволяют обстоятельства и статус ярловой жены». Но только прикрыла глаза, как снаружи послышались приближающиеся шаги. Ивар немедленно перетёк на ноги, я села на своей лавке, и одновременно светлый прямоугольник двери заслонила знакомая фигура форинга. – Приветствую, Сиару Счастливицу и Ивара Ульриксона, – произнёс Хельги, и то, что первой была названа я, лучше прочего говорило о перемене в моём положении. – Ярл Ронгвальд и его гость желают говорить с вами. Я ожидала, что следующим станет предложение: «Идёмте», – и ошиблась. Хельги отступил, и в дом врачевания с достоинством ступил Ронгвальд. А следом за ним вошёл незнакомый мне молодой человек, одетый в викинговские одежды, но в остальном похожий на славянина. Не такой высокий и широкоплечий, как викинги, вид он имел порядочно измождённый. Волосы его были русыми и стрижеными «под горшок», а покрывавшая щёки щетина – неопрятной и многодневной. Незнакомец взглянул на меня и внезапно переменился в лице. – Искра? – недоверчиво спросил он. Шагнул вперёд и вдруг просиял совершеннейшей радостью: – Искра! Сестро! Зри, обретох тя!