Текст книги "Непокорная жена слепого ярла (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Глава 16

До одаля мы добрались благополучно, пускай и медленно. Когда неторопливо ковыляли по дороге между полей, которые заканчивали убирать жнецы, нас заметил Ивар, хозяйский сын. Он о чём-то беседовал с рослым трэллом (мужчин-рабов по именам я почти не знала), однако тут же оставил разговор и быстрым шагом направился к нам. – Сестра! Что с тобой? На нас с Агдой он, понятное дело, внимания не обратил. – Повредила ногу, – пожаловалась Бьорг, не упуская возможности повиснуть на брате. – Ох, Ивар, помоги добраться до дома! – Конечно. – Хозяйский сын приобнял сестру за талию и устремил на Агду требовательный взгляд: – Что произошло? – Ложь стала правдой, – хладнокровно ответила старуха. – Так бывает, особенно на рассвете, когда боги внимательно смотрят и чутко слушают. Ивар поджал губы, но больше ничего не сказал. С лёгкостью подхватил Бьорг на руки и широким шагом направился к видневшемуся впереди частоколу.

Чуйка подсказывала мне, что на этом история не закончится. Но до самого вечера ничего особенного не происходило: до самого вечера я мирно проработала в женском доме за прялкой. А потом вернулся Ульрик.

– Где новая тира? – Вошедший дружинник скользнул взглядом по сидевшим на лавках рабыням и безошибочно выцепил меня. – Ты! Иди за мной! – Куда? Я брякнула это не подумав, за что получила хлёсткое: – Куда надо. Иди, или поволоку силой. Перспектива была не самая вдохновляющая, и я подчинилась – теперь уже молча. Под полными любопытства (но не сочувствия) взглядами остальных работниц вышла из женского дома и двинулась следом за провожатым. А может быть, и конвоиром.

Агда нагнала нас у самого крыльца долгого дома. – Ты куда это, старуха? – попытался остановить её дружинник, но в отличие от меня, Агде было чем ответить. – К хозяйке Бьорг, – уверенно сказала она. – Или она за один раз обучилась так хорошо, что вылечит себе ногу сама? Крыть дружиннику было нечем, и он лишь хмуро бросил мне: – Входи. Ты понадобилась Ульрику.

Я и до этого была ни разу не спокойна, а теперь мои нервы вообще взвинтились на максимум. И даже пойманный мной успокаивающий взгляд Агды мало помог. Однако единственное, что я могла сделать, – это пропустить старуху вперёд и хотя бы символически, хотя бы на несколько секунд спрятаться за её спиной.

Это было моё первое появление в долгом доме, но от волнения я почти не запомнила обстановку. Осталось в памяти, что он был и вправду очень длинным, и крышу поддерживали не четыре, как в женском доме, а гораздо больше столбов. Освещение здесь было ярче, лавок больше, на стенах развешаны трофеи – охотничьи и военные. Агда как-то сразу ушла в сторону, и мне пришлось самой идти через весь дом к восседавшим на высоких хозяйских креслах Ульрику и Кельде. По обеим сторонам от них уже на лавках сидели Ивар, Бьорг с перевязанной ногой, которую она держала на низкой скамеечке, и Даген. Больше в доме никого не было, что нагнетало атмосферу грядущих неприятностей ещё сильнее.

Но вот я наконец подошла к хозяевам и, понятия не имея, что делать дальше, неловко поклонилась. Встретила неприятно жёсткий взгляд Ульрика и поспешно опустила глаза. Пауза затягивалась, выкручивая нервы пыточной машиной. Но наконец хозяин разбил лёд тишины, проронив: – Бьорг говорит, ты вёльва и из-за твоего колдовства она подвернула ногу. Это правда? «Да чтоб у неё язык отсох, у твоей Бьорг! – мысленно ругнулась я в любимой бабушкиной традиции. – И у Дагена тоже – он небось с сестричкой поделился». А затем подняла на Ульрика твёрдый взгляд и коротко ответила: – Нет. Играть с Ульриком в гляделки было жуть как тяжело, однако я не больше я глаз не опустила. И дождалась следующего вопроса: – Так ты не вёльва? – Я не помню. – Универсальная отмазка. Теперь Ульрик давил на меня взглядом, как асфальтоукладчиком. – Но то, колдовала ли ты сегодня, помнить должна. – Не колдовала. Я не умею колдовать. – Врёшь! – выкрикнула Бьорг. – Отец, она… И осеклась под коротким взглядом родителя. А Ульрик, укротив дочь, снова вперился в меня. – Чем можешь доказать, что невиновна в несчастье Бьорг? «А что это сразу я должна? – ощетинилась я мысленно. – Презумпция невиновности – слыхали про такое?» Хотя, конечно же, они не слыхали. И ещё веков семь, если не больше, не услышат. И всё-таки я открыла рот, собираясь высказать: а с какого перепуга меня вообще в чём-то обвиняют? Но не успела – Агда, о которой все как-то позабыли, выбрала этот момент, чтобы выйти на сцену. И, встав рядом со мной, заявила: – Я докажу, хозяин Ульрик. Когда Бьорг оступилась, я была рядом с ней. И никакого злого колдовства не почуяла.

Глава 17

– Я тебя не спрашивал, старуха. В голосе Ульрика внятно слышалось раздражение, но Агду оно не смутило. – А следовало бы, хозяин Ульрик. Меня-то в первую очередь спросить следовало. Виданное ли дело, чтоб при мне – да на хозяйскую дочь наговор навели! Ульрик наградил нахальную старуху тяжёлым взглядом. Я подумала, что сейчас он отправит Агду восвояси, и придётся мне одной объяснять, что я не верблюд, однако вышло иначе. – Ну давай, ты расскажи, как случилось, что Бьорг охромела. – Лесу она не понравилась, – хладнокровно ответила Агда. – Не любит лес, когда его ветки без нужды обламывают, а травы топчут. Я хозяйку Бьорг предупреждала: нельзя в этом месте так. Да только она не послушалась. – Лес, говоришь, – протянул Ульрик. – А новая тира и не вёльва ни разу, так? – Может, вёльва, может, и нет, – самообладанию Агды можно было только молча завидовать. – У неё на плече знак Хара, но силу я в ней не чую. При упоминании валькнута хозяева, даже Даген и Бьорг, слегка переменились в лицах. Секунд пять Ульрик и старуха не мигая смотрели друг на друга, и наконец первый проронил: – Поручишься за неё? У меня ёкнуло в груди. Мне так упорно пытались навредить, а теперь Ульрик хотел, чтобы за любой мой «грех» в ответе была и Агда? И когда старуха серьёзно ответила: – Жизнью и даром, – я в унисон выкрикнула: – Нет! Я против! Не нужно этого! – Молчи, – бросил мне хозяин, не удостоив взгляда. А Агде сказал: – Отвечаешь за неё, как за себя. Никакого колдовства в моём одале. – Отец! – Это явно был не тот результат, которого добивалась Бьорг, да и Даген не скрывал неудовольствия. – Полечи ногу Бьорг, – по-прежнему обращаясь к Агде, Ульрик подчёркнуто проигнорировал возмущение дочери. – Свадьба назначена на Луну Урожая, к тому времени к ней должна вернуться лёгкость походки. – Вернётся, хозяин Ульрик, – заверила Агда. Вот она, в отличие от пациентки и Дагена, была полностью довольна результатом импровизированного суда. – А ты ступай работать, – велел мне Ульрик, и я, к счастью, сообразив поклониться, покинула долгий дом. Совсем не радуясь тому, что всё обошлось вроде бы благополучно.

***

– Зачем ты так сделала? – Я едва дотерпела до вечера, когда смогла вновь увидеться со старухой. – А если Бьорг или Даген снова придумают обо мне что-нибудь? – Остерегутся, – отмахнулась Агда, разливая по кружкам душистый травяной отвар. – Я шепнула лежебоке, что если слишком громко кричать «Волк!», боги непременно пошлют его тебе. Больше она надумывать о себе не станет. – А Даген? – не отступала я. – Этот тоже к тебе не полезет, если не давать повода. Он ведь смолчал, не рассказал Ульрику, что в лесу приключилось. Нет, пока большой беды от них не жди. Но и глаза всегда держи открытыми. – Агда протянула мне кружку. – Наступает время худого мира, и хорошо, если оно продлится подольше.

***

Старуха оказалась права. Конечно, моя жизнь не стала легче: пускай формально я работала в женском доме, Бьорг не упускала случая, чтобы перекинуть меня на работу потяжелее и погрязнее. Зато для Дагена я словно перестала существовать, и это была такая гора с плеч, что чихать ковидом на любые попытки хозяйской дочки испортить мне настроение.

Агда продолжала учить нас обеих. Водила по лесам, лугам и болотам, показывала травы, рассказывала, как их собирать и сушить. А каждый вечер перед сном устраивала мне «допрос с пристрастием» по пройденному материалу. Сильно ругалась, если я что-то путала, однако после всегда поправляла и заставляла по несколько раз повторить правильный ответ. Пожалуй, меня спасало умение учиться – с моей точки зрения, главный навык человека двадцать первого века. Я чётко понимала, зачем мне это нужно, и, прядя кудель, стирая, работая на огороде – словом, занимаясь механическим трудом – мысленно повторяла уроки старой целительницы. И, возможно, мне казалось, но Агда порой бросала на меня удовлетворённые взгляды.

А вот Бьорг таким учебным рвением не отличалась. Для неё знания не были способом выжить, потому она спокойно пропустила несколько походов из-за опухшей лодыжки, да и после почти требовала от Агды, чтобы мы не уходили далеко от одаля. Старуха, само собой, любые требования игнорировала, и порой мне вообще казалось, что нарочно уводила нас подальше. Однако больше в этих походах никаких эксцессов не случалось, чему я была откровенно рада.

Что до более близкого общения с остальными рабынями Ульрика, то здесь у меня откровенно не складывалось. Нет, относились ко мне нормально: если просила объяснить, объясняли, если что-то делала не так, поправляли. Но в коллектив я так и не влилась – это было хорошо заметно по тому, как стихала в моём присутствии беспечная болтовня и как мало со мной разговаривали, если не по делу. Я предприняла несколько попыток завести хотя бы приятельские отношения, однако потерпела неудачу и отступила.

Так протекло около десятка моих дней в новой жизни. А затем пришла пора выдавать Бьорг замуж.

Глава 18

Я уже знала, что хозяйскую дочь сосватали за ярла Ронгвальда. Причём второй женой – ярл уже был женат на Тордис, одной из многочисленных дочерей конунга Харальда Прекрасноволосого. Последний момент меня не на шутку удивил: до того я считала, что многожёнство – чисто восточная фича. Но аккуратно обсудив это с Агдой, узнала: иметь несколько жён, а то и наложниц вдобавок, было обычным для здешней знати. Браки здесь заключались исключительно по расчёту, и в брачном договоре скрупулёзно прописывали обязательства сторон. Так, в сделке, предметом которой стала Бьорг, Ульрик обещал дать за дочерью богатое приданое, а ярл брал на себя защиту угодий тестя. Невесту при этом, естественно, никто не спрашивал, однако её нежелание выходить замуж объяснялось отнюдь не этим. – В последнем походе ярла Ронгвальда ослепило огонём из Грикланда, – поделилась Агда. – Говорят, со всей Скандии целителей приглашали, только никто помочь так и не смог. А ещё говорят, будто среди людей ярла много тех, кто не желает идти за калекой. И что прекрасная Тордис на их стороне. Старуха замолчала, но я чувствовала: сказано не всё. И потому продолжила смотреть на Агду с вниманием преданной слушательницы. – Ульрик, конечно, такое не высказывает, – наконец произнесла старуха, понизив голос. – Но будь его воля, он разорвал бы помолвку. Слишком велик шанс, что не ярл будет защищать его, а наоборот – Ульрику придётся принять зятя, когда Тордис сошьёт тому рубаху с женским вырезом и объявит о разводе. Вот тут я плохо поняла, но решила пока не спрашивать, чтобы не спугнуть откровения Агды. – Однако пока Ронгвальд не растерял власть и силу и ссориться с ним опасно. Я знаю, Ульрик отправлял к ярлу гонца, желая оттянуть свадьбу. – Не выгорело? – ввернула я очевидную догадку, и Агда покачал головой, подтверждая. – Потому Кельда собирает сундуки, а Ивар гонит с дальних пастбищ овец и лошадей. Скоро свадебный обоз отправится в Вестфольд, чтобы прибыть туда ко дню Фригг после Луны Урожая. С лежебокой поедут Ивар и Даген. Так Ульрик выкажет необходимое почтение будущему зятю, но в глазах его противников не будет выглядеть однозначным союзником ярла. – Хитро, – пробормотала я. – Ульрику было у кого учиться, – хмыкнула старуха, и я не поняла, о себе это она или ещё о ком-то. – Верю, он и на этот раз сумеет провести свой драккар между рифов. А тебе после отъезда лежебоки станет попроще. С последним невозможно было не согласиться. В последние дни Бьорг стабильно пребывала в отвратительном расположении духа, что не могло не сказываться на рабынях в целом и на мне в частности. Меня хозяйская дочка изводила приказаниями с особенным рвением, и держаться помогало лишь чёткое знание, что скоро это закончится. А потом случилось непредвиденное.

– Сиара, хозяин велел, чтобы ты немедленно шла в долгий дом. Я слишком резко дёрнула кудель, и нитка оборвалась. Однако Улла, принёсшая мне распоряжение Ульрика, даже внимания на это не обратила. – Давай, поживее! – речитативом выдала она, едва ли не стаскивая меня с лавки. – Да что случилось? – Я ведь не сделала ничего, за что мне можно было бы приписать колдовство! А иных причин меня видеть у Ульрика не могло быть. – Откуда мне знать? – дёрнула плечом Улла. И проговорилась: – Там и хозяйка, и остальные. Беги скорей! За-ши-бись. И Агду вряд ли позвали. Адреналин шарахнул в кровь, как шампанское, выпитое на пустой желудок. Однако опция для меня была предусмотрена лишь одна: подчиниться. Потому я послушно отложила веретено и с нарочитой торопливостью вышла из женского дома. Правда, оказавшись во дворе, шаг замедлила и закрутила головой: может, увижу старуху? Увы, сегодня мне такая удача не выпала: к долгому дому я подошла одна. Замялась на пороге, вновь повторила про себя, что будь на мне вина, Ульрик послал бы дружинника, и решительно вошла.

Здесь ничего не изменилось. Тот же полумрак, те же трофеи на стенах, те же люди, сидящие на почётных местах у северной стены. Вот только сейчас у меня возникло ощущение, что Ивар как-то отодвинулся от остальных. Разногласия в семье? Лица у всех тоже не особенно довольные. «Ладно, а я здесь причём?» Задаваясь этим риторическим вопросом, я приблизилась к хозяевам. Учитывая ошибки прошлого, поклонилась, однако устремлённые на меня тяжёлые взгляды легче не стали. Один Ивар смотрел в пол – выражал таким образом протест? – Слушай внимательно, тира, – наконец нарушил Ульрик гнетущее молчание. – Тебе выпали большая честь и удача. Я желаю, чтобы ты заменила мою дочь на брачной церемонии и вместо неё стала супругой ярла Ронгвальда.

Глава 19

Я была бы в меньшем шоке, если бы Ульрик процитировал отрывок из «Евгения Онегина». Мне заменить собой Бьорг? Стать супругой ярла? Мне, рабыне? – Да вас за такой обман на куски порубят! Фраза вырвалась, прежде чем я успела придать ей более вежливую формулировку. Ульрик свёл брови натуральным Тором-Молотобойцем, однако у меня неожиданно появился союзник. – Всё так, отец! – смело произнёс Ивар. – Я тоже люблю Бьорг, но это не повод рисковать благополучием всей нашей семьи! Кровная вражда… – Не будет вражды! – Ульрик сердито ударил кулаком по раскрытой ладони. – Ярлу недолго осталось… Кхм. К тому же формальности будут соблюдены. Я дам тире вольную и признаю нашей родственницей. Её возьмут второй женой, без обрядов. На пиру она будет сидеть под покрывалом, а дальше… будет видно. – Отец! – Тихо! – голос Ульрика громыхнул раскатом грома. – Ты всё слышала, тира? Готовься и не болтай лишнего. – А если нет? Это было не особенно разумно, но мне слишком уж не нравились недомолвки в плане Ульрика. – Если нет, – взгляд хозяина устрашающе потемнел, – отдам тебя в пользование Дагену. Пусть проверит, какая ты вёльва. Я до хруста сцепила зубы. Медленно перевела взгляд от Ульрика к Бьорг: твоя идея, змея? И хозяйская дочка приподняла губы в высокомерно-торжествующей усмешке. – Ступай, – хмуро бросил мне Ульрик. – Вечером тебя позовут. И помалкивай, слышишь! Иначе я своими руками вырву тебе болтливый язык! Я не стала кланяться. Просто молча развернулась и ушла.

***

Вот подстава так подстава!

Не имея моральных сил возвращаться в женский дом, я самым наглым образом спряталась в сарае с сеном. Забилась в уголок так, чтобы меня не было видно, села, подтянув колени к груди, и сжала ладонями виски.

Ну, Ульрик! Ну, интриган доморощенный! Сто процентов спелся с противниками ярла – может, даже дочку за кого-нибудь из них пообещал выдать. Но в открытую разорвать договор с Ронгвальдом опасался, потому с подачи Бьорг придумал вот такой «изящный» способ выкрутиться. Ярл слеп, подмены по первости не заметит, а если что-то пойдёт не так, крайней сделают меня. Наговорят, будто околдовала Бьорг или ещё что-нибудь в том же духе. Мол, мы этой тире-вёльве свободу дали, в семью приняли, а она презлым заплатила за предобрейшее. Тьфу! «Надо посоветоваться с Агдой. Вот прям срочно надо!» Но старуха после обеда ушла за какой-то надобностью к скалам фьорда. Вернуться должна была к вечеру, а до того момента мне требовалось не наделать глупостей.

– Улла! Голос Кельды прозвучал где-то совсем рядом: не то перед входом в сарай, не то за его стенкой, и я замерла, как зверь, мимо укрытия которого шли охотники. – Да, хозяйка? – Где новая тира, Сиара? – Не знаю, хозяйка! Её звали в долгий дом… – Она давно ушла оттуда, и в женском доме её нет. Ты больше не видела её? – Н-нет. – Увидишь – пусть всегда рядом с тобой будет. Одну никуда не отпускай, поняла? И ночует пусть с вами в женском доме. Я скажу Агде. – Да, хозяйка! Зашибись. Может, они меня ещё запрут где-нибудь, чтобы не болтала и не сбежала? И общества Агды захотели лишить – вдвойне фиговый знак. Эх, как бы мне её дождаться, не попадаясь никому на глаза… И чтобы масштабных поисков по одалю не устроили. – Сиара! Я даже дёрнулась, настолько неожиданно прозвучал голос у меня над ухом. Резко повернулась и увидела Уллу. – Ты что это лодырничаешь? – сузила та глаза. – Ну-ка бегом работать! «И как я не сообразила, что уж ей-то должны быть известны все закутки хутора!» – Хорошо, иду. – Если я не хотела оказаться запертой, нужно было до последнего притворяться покорной. Ульрик загнал меня в угол, однако ещё оставалась пусть призрачная, но надежда выпутаться. По крайней мере, пока я не обсудила всё с Агдой.

Глава 20

Улла выполняла распоряжение хозяйки с такой скрупулёзностью, что я даже в уборную ходила под конвоем. И чем ниже склонялось солнце к щетинившимся лесом холмам, тем сильнее нервничала. Где Агда? Когда вернётся? Получится ли с ней увидеться? Хорошо бы до того, как меня второй раз призовут в долгий дом! Сама-то она не спохватится, пока не подойдёт время ложиться спать – ужинала я обычно с остальными рабынями.

– Сиара! Ты опять порвала нитку! – Да, нечаянно. Прости, Улла. – У хозяйки будешь прощения просить! Работай внимательнее! Ну да, внимательнее. Поработаешь тут, когда голова тревожными мыслями занята! – Сиара! Злосчастная нитка снова оборвалась, однако мне было плевать. В дверях женского дома стояла Агда. – Идём со мной, – властно махнула она. – Поможешь травы разобрать. – Погоди! – незамедлительно взвилась Улла. – А прясть за неё кто будет? Как мне хозяйке объяснять… – Я тебе дам три мотка, положишь к остальным, – поморщилась старуха и бросила мне: – Что сидишь? Оленьим мхом надо сразу заниматься, не то он пользу потеряет! Я отмерла. Торопливо вскочила, положила веретено на лавку… – Стой! Агда, хозяйка Кельда велела, чтобы новая тира ночевала здесь! – Улла не могла сказать, что ей приказано не отпускать меня, и использовала последнюю попытку. – Переночует, – отмахнулась старуха. – Только прежде поможет мне с травами. И я, всеми силами пряча радость, вышла во двор следом за ней.

***

– Агда, ты знаешь, что от меня хочет Ульрик? – Знаю. – Стоило нам оказаться под защитой стен землянки, как старуха заметно помрачнела. – Ивар нашёл меня у фьорда и рассказал. Опасное дело затеяно. Хмурясь, она замолчала и принялась выгружать на стол содержимое своей сумки. – Они хотят сделать из меня разменную монету. – Я не спрашивала, а констатировала. – Как мне выжить, Агда? У старухи вырвался горький смешок. – Как нам всем выжить, хочешь сказать? Ивар прав: Ульрик слишком полагается на обещания Эйрика Чёрного и слишком торопится скинуть с доски Ронгвальда Зоркого, которого все так торопятся назвать Незрячим. Она достала последний ломкий кустик ягеля, положила его на столешницу и неожиданно тяжело оперлась на её край. Посмотрела на меня исподлобья. – Если ты хочешь совета, как избежать повиновения Ульрику, мой ответ: никак. Он обещал сделать тебя лейсинг? Не артачься хотя бы ради этого. Будь послушна, но держи уши и глаза открытыми. Только боги знают, что может случиться по пути на юг, а с тобой в Вестфольд поедет Ивар. Будешь не одна. – А ты? – вырвалось у меня. – Ты сможешь поехать? Агда опустила голову, и на сердце легла тяжесть: нет. – Стара я, а путь нелёгкий… Да и Ульрик не отпустит: пусть мне дарована свобода, без его дозволения я уйти не могу. Впереди же тёмные дни, когда хвори и лихоманки гуляют по миру. – Агда запнулась и с неожиданной силой продолжила: – Но подарок от меня ты получишь, вёльва Сиара. Хороший подарок, многим он костью поперёк горла встанет. А пока слушай внимательно сегодняшний урок. Не так много их у тебя осталось. И старуха, по-звериному встряхнувшись, начала рассказ о целебных свойствах ягеля.

***

Не знаю, попало ли Улле за то, что она меня отпустила. Возможно, никто из хозяев об этом и не узнал: я вернулась в женский дом до ужина, а Уллу, в отличие от меня, прочие рабыни любили и вряд ли стали бы на неё доносить. Как бы то ни было, я съела свою порцию похлёбки и только собралась отправиться на отведённое мне место, как Ульрик прислал за мной рабыню.

Я полагала, меня вновь позовут в долгий дом, но не учла, что в это время он полон народа, а Ульрику лишние уши были ни к чему. Потому он решил устроить тет-а-тет на свежем воздухе, и рабыня проводила меня к колодцу.

Тёмный мужской силуэт у оголовка вызвал яркое и неприятное воспоминание. Однако сейчас меня поджидал не Даген, а Ульрик, и опасность если и грозила, то в будущем. Потому я постаралась подойти как можно более ровным шагом и, приблизившись, без поклона произнесла: – Звали, хозяин Ульрик? – Звал. – Даже в почти полных сумерках взгляд Ульрика ощущался морозным покалыванием. – Слушай внимательно и запоминай. Завтра перед всеми свободными людьми одаля я дам тебе волю и признаю родственницей, как когда-то отец признал Агду. После этого ночь ты проведёшь в долгом доме, а на следующее утро отправишься с обозом в Вестфольд. Ты поедешь в одеждах Бьорг и с покрывалом на голове. В твои волосы вплетут белый конский волос, а о том, кто ты на самом деле, будут знать лишь Ивар, Даген и Улла, которую я отправлю прислуживать тебе. Не вздумай разговаривать с кем-то кроме них! – Разве это не покажется странным? – встряла я. Полное нарушение субординации, но мне хотелось хотя бы так пнуть Ульриково эго. И что характерно, у меня получилось. – Уже воображаешь себя свободной? – процедил Ульрик. – Рановато. – Помолчал, возвращая себе самообладание и сухо продолжил: – Не покажется. Завтра вечером Бьорг даст обет до самой брачной ночи не показывать лицо мужчине и не говорить ни с кем, кроме родственников. Этого будет достаточно, чтобы в дороге тебя не раскрыли. – А после? – требовательно спросила я. Конечно, Агда намекала, что в пути может произойти всякое, однако хотелось бы знать, как видел будущее этот интриган скандинавского разлива. – После того как ярл признает тебя женой, всё будет неважно, – отмахнулся Ульрик. – Главное, добейся от него этого и сиди на пиру под покрывалом. Ивар и Даген за тебя объяснят, что таковы обеты. Когда же свершится брачная ночь, ты вольна делать, что захочешь. Угу. И объясняться с ярлом и его свитой самостоятельно. Гениальный план, в котором мне отведена роль безмолвной пешки. – Будь послушной, тира, – голос Ульрика завибрировал угрозой. – Будь разумной. Используй данный богами шанс прожить лучшую жизнь, чем жизнь рабыни. «А то, что эта жизнь будет короткой, а смерть – очень долгой, тебя, конечно же, не волнует», – зло подумала я. Однако вслух произнесла единственное, что мне оставили: – Поняла, хозяин Ульрик. Получила в ответ внимательный, ощупывающий взгляд и короткий кивок: – Тогда ступай. Развернулась и зашагала прочь, вновь «забыв» поклониться.