Текст книги "Непокорная жена слепого ярла (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 66

Теперь я рассказала историю своих ночных похождений без купюр. Сухо, коротко, фактами (хотя местами и хотелось добавить эмоций – до меня только сейчас в полной мере дошло, по какому краю я ходила этой ночью). Упомянула и о Тордис, однако лицо слушавшего Ронгвальда и тогда осталось бесстрастным. Когда же я закончила, он уронил только: – Теперь всё ясно. Поднялся с кровати и на несколько секунд замер статуей сурового воина. Затем, как будто спохватившись, повернулся ко мне, и черты его смягчились. – Я и мои дружинники обязаны тебе жизнью, Сиара Счастливица, – произнёс он по-особенному глубоким, странно волнующим голосом. – И когда понадобится, вернём долг сторицей. То, как ты вела себя, твои храбрость и хладнокровие сделали бы честь любому воину. Воистину, Высокий послал мне одну из своих валькирий в облике смертной девы. Я слушала его, пунцовая, как пион, и эгоистично радовалась, что Ронгвальд не видит, в какой конфуз загнали меня его слова. Хотелось проблеять, что я, вообще-то, ничего особенного, и что любой нормальный человек поступил бы так же, но горло сжал непонятный спазм. Потому Ронгвальд, которого так и не перебили мои заикания, закончил: – Отдыхай спокойно – теперь мой черёд охранять тебя. А завтра на тинге будь готова рассказать то же самое, что рассказывала конунгу, но не упоминая имён. Для последнего у нас слишком мало весомых доказательств… Пока. Я молча кивнула, однако сразу же мысленно ругнулась на себя и повторила вслух: – Поняла, ярл. Голос прозвучал сдавленно, и между бровей Ронгвальда залегла тонкая морщинка: он гадал о причине. – Всё хорошо! – Поддавшись порыву, я протянула руку и неловко пожала его твёрдые пальцы. Немедленно отпустила (что за ерунду я творю?) и с запинкой пояснила: – Я… не привыкла слышать столько добрых слов. Губы Ронгвальда тронула мягкая улыбка. – Тогда привыкай, – сказал он. Повернулся к двери и, повысив голос, уже другим, властным, тоном произнёс: – Входи, Хрофт! Дверь незамедлительно открылась, и на пороге возник поименованный дружинник. – Твои приказы выполнены, ярл! – доложил он. – Вот травы для вёльвы. Он протянул мне небольшой узелок и замялся, видимо, не зная, стоит ли продолжать при посторонней. Понявший это Ронгвальд сделал ему едва заметный разрешающий знак, и Хрофт продолжил: – Что до целительницы, она побывала у преступников и перевязала их раны. Ивар Тисовое Копьё сидит вместе с ними в сарае; их охраняют люди конунга. Я заглянул: все живы, всё мирно. – Превосходно, – одобрил Ронгвальд. – Ты успел оповестить остальных, где проводим остаток ночи? – Да, ярл, – подтвердил Хрофт. – Привёл почти всех. Только Юкки сказал, что заночует у своей женщины. Ронгвальд кивнул. Повторил мне заботливое «Отдыхай, скоро утро» и вместе с дружинником вышел из комнатушки.

Отдыхай. Я опустила взгляд на узелок у себя на коленях. Зверская усталость, словно получив от ярла индульгенцию, навалилась на меня аморфной тяжёлой тушей. Хотелось просто упасть, как-нибудь прикрыться одеялом и банально вырубиться. Но если я хотела завтра ходить, а не ковылять с палкой от стеночки до стеночки, следовало пересилить себя и заняться коленом. «Вот будет фокус, если Эйрин положила не те травы», – подумала я, разворачивая узелок. Но то ли целительница не рискнула подличать два раза подряд, то ли Хрофт попросту не сказал ей, для кого нужны медикаменты, потому что всё оказалось в точности, как было заказано. Так что я размяла в руках листья арники и цветки аптечной ромашки, приложила к колену, накрыла капустным листом и примотала всё это к ноге широкой полосой ткани. Вот теперь можно было с чистой совестью укладываться. Что я и сделала, зарывшись в одеяла и меха, как ёж в осеннюю листву. И так же крепко уснула – жаль, что не до весны.

***

– Сиара. Кровать скрипнула под чужим весом, и моей щеки коснулись твёрдые пальцы. Невесомо скользнули к подбородку, и я без желания разлепила веки. Сипло спросила: – Уже пора? – и разбудивший меня Ронгвальд отозвался: – Да. Но прежде тебе принесут завтрак и одежду, достойную супруги ярла. Теперь ты можешь надеть кольцо и носить мой кинжал, чтобы все видели рукоять. Тут бы мне напомнить о нашем уговоре насчёт развода, однако у меня почему-то язык не повернулся это сделать. «Чтобы разводиться, сначала надо признать брак», – немедленно нашла я оправдание своей немоте и от сердца поблагодарила: – Спасибо, ярл! Ронгвальд качнул головой. – Благодарность не требует ответной благодарности. Как твоё колено? Я пошевелилась, для пробы сгибая и разгибая ногу, и уклончиво ответила: – Ходить смогу. – Если что-то понадобится, скажи. – Ронгвальд встал. – Я велел, чтобы твоего слова слушались так же, как моего.

И он вышел, оставив меня в очередном приступе идиотского смущения.

Глава 67

Отвлекая себя от всяких глупостей, я решила оперативно осмотреть колено. Синяк продолжал радовать разнообразием оттенков, да и опухоль, разумеется, ещё была, но заметно меньше. Я заменила травяной компресс на свежий, снова сделала перевязку и только успела закончить, как в комнатушку вошла целая делегация служанок-тир с водой для умывания, завтраком и ворохом одежды.

И вновь меня одели в богатые одежды, только уже не невесты, а жены ярла. Рубашка из тончайшей шерсти приятно льнула к телу, лиф насыщенно-синего хангерока украшала золотая вышивка, талию опоясывал широкий алый пояс, так же расшитый золотом. На груди тремя рядами висели бусы из коралла и красной яшмы, мочки ушей оттягивали длинные серьги, а запястья – драгоценные браслеты. Тиры заплели мои волосы в сложную систему кос и повязали голову узорчатой красной лентой. Однако больше всего меня порадовали вернувшиеся ко мне сапожки и тёплый плащ с соболиной опушкой. «Жаль, Ронгвальд не сможет меня увидеть в таком наряде», – мелькнула глупая мысль, за которую я тут же себя отругала. Отпустила служанок (мне было порядком не по себе от их взглядов, в которых любопытство щедро мешалось с завистью к более удачливой товарке), собралась с духом и вышла из комнатушки.

В общей комнате обнаружился один Хрофт, и как я поняла по его не особенно приветливому: – Готова? Идём, отведу тебя к ярлу, – ждал он только меня. Я машинально поправила прицепленный к поясу кинжал и, прихрамывая, вслед за дружинником выбралась в утро нового дня.

Оно оказалось пасмурным и ветреным – ночные облачка уступили место серой хмари, затянувшей всё небо, словно дым от пожарища. «Всё-таки зима скоро». Я невольно поёжилась и накинула на голову капюшон. С непонятной тоской подумала, что если хочу нормально обустроиться для зимовки на новом месте, пора заканчивать с делами в Хаугарде. Пусть тинг не поставит точку в противостоянии Ронгвальда и Эйрика, хотя бы очередной виток этой вражды будет завершён. А после официального признания меня – именно меня! – женой ярла останется всего шаг до развода и свободы идти, куда захочу. В холод и зиму. «Зато без долбаных интриг, покушений и попыток всадить нож в спину на ровном месте», – сердито возразила я себе. А затем увидела впереди высокую и широкоплечую фигуру ярла, и мысли как порывом ветра из головы выдуло.

Ронгвальд, сопровождаемый тремя дружинниками, стоял возле того, во что превратились его палаты, и внимательно слушал какого-то человека: по одежде гражданского, а по осанке – воина. Однако когда мы с Хрофтом приблизились, кивком отпустил незнакомца и повернулся к нам. – Я привёл твою вторую жену, ярл, – сообщил дружинник. – Хорошо. – Ронгвальд естественным жестом протянул мне руку, и я, успокаивая себя тем, что нельзя подрывать авторитет ярла на глазах у всего Хаугарда, оперлась на неё. – Проверь, готова ли повозка, чтобы везти нас на тинг. – И убедись, что лошадей не накормили головолом-травой, – торопливо вставила я, удачно вспомнив о так и не рассказанном случае перед свадьбой. – Головолом-травой? – нахмурился Ронгвальд, поворачиваясь ко мне, и я наконец-то поведала, от какой беды нас с Иваром спасла наблюдательность последнего. – Прости, что говорю только сейчас. – Я понимала первую реакцию ярла и постаралась её упредить. – Раньше всё забывалось за более важным. И потом, ничего ведь не случилось. Ронгвальд не ответил, лишь бросил Хрофту: – Это тоже проверь. А когда дружинник быстро зашагал прочь, сделал телохранителям знак отойти и негромко, но с ощутимым нажимом сказал мне: – В следующий раз не забывай говорить ни о чём, что касается тебя. – Поняла, ярл. – Я очень надеялась, что запоздалым откровением не сломала ему какой-нибудь стратегический план. Ронгвальд суховато кивнул и как будто о чём-то задумался. И как бы неловко мне ни было прерывать его, через несколько минут тишины я аккуратно спросила: – Скажи, все пленники дожили до утра? – Все, – оборонил ярл. – А Ивар? – Сын Ульрика, по сути, был единственным, о ком я всерьёз волновалась. – Он поедет с нами на тинг? – Да. Коротко и безэмоционально, чтобы даже дурак понял: пока с вопросами лезть не надо. Потому я замолчала, хотя с удовольствием прояснила бы и насчёт Эйрин, и где будет проходить тинг, и ожидается ли, что на него придёт Эйрик. А главное, какие новости от Хельги. Конечно, при всём честном народе, включая конунга, на Ронгвальда не нападут. Однако любые аргументы звучат весомее, когда у тебя за спиной большая дружина, а не десяток воинов.

Со стороны раздался шум шагов, и мы с ярлом развернулись к вернувшемуся Хрофту. – Повозка готова! – доложил он. – Сам проверил и лошадей, и колёса. Только, ярл… Твоя жена Тордис тоже собирается на тинг. Вместе с тобой.

Глава 68

Вот только её мне не хватало! Я живо представила, сколько на меня выльется невербального (да и вербального, пожалуй, тоже) презрения, высокомерия и тому подобного, и сжала зубы до каменных желваков. – Присутствовать на тинге могут все свободные люди. – Считавший моё состояние Ронгвальд успокаивающе накрыл свободной ладонью мою руку, лежавшую у него на предплечье. – Потому, если Тордис желает ехать, кто ей запретит? Места в повозке хватит и троим. Только пусть поторопится. – Понял, ярл, – отозвался Хрофт. – Пойду передам твои слова. Он широко зашагал прочь, а Ронгвальд негромко сказал мне: – Повозка должна стоять у ворот. Идём без спешки – надо беречь твоё колено. «А ещё дать Тордис время собраться и подойти. – Моё настроение портилось с каждой секундой, и небо над нашими головами тоже как будто сильнее нахмурилось. – Вот же дрянь! И зачем только её на тинг понесло? Показать, кто здесь жена, а кто так, мимо проходила? Или задумала очередной удар исподтишка? И кстати, знает ли она, что я – это я, а Бьорг? В принципе, новости здесь расходятся быстро, а уж такой должен был вообще облететь Хаугард со сверхзвуковой скоростью… Ладно, посмотрим. Всё равно встречи не избежать». С этими невесёлыми раздумьями я послушно повела Ронгвальда к воротам Хаугарда, а следом за нами двинулись и дружинники ярла.

Повозка, пусть и украшенная резьбой, имела форму обычной телеги с высокими бортами и колёсами из цельного дерева. Ширина её и впрямь позволяла уместиться троим, однако судя по тому, как посмотрела на меня подошедшая одновременно с нами Тордис, она предпочла бы ехать вдвоём. «Полностью взаимно, – подумала я, возвращая супруге Ронгвальда взгляд сверху вниз. И мысленно припечатала: – Предательница!» Жаль, это нельзя было сказать вслух, однако красивое лицо Тордис омрачилось и так. Она не стала задавать вопросов о том, кто я такая, но её заметно покоробили приметная рукоять кинжала у меня на поясе и обручальное кольцо на пальце. И заговорила Тордис подчёркнуто с Ронгвальдом, напрочь игнорируя моё присутствие.

– Утра, муж мой! Напрасно ты ушёл от меня так скоро – я не успела сказать, что непременно поеду с тобой на тинг. – Места в женском доме не так много, чтобы ночевать, не стесняя других и себя, – хладнокровно отозвался Ронгвальд. – И поездка твоя всё равно состоится. Садись. Он указал на повозку (точнее, больше на запряжённых в неё лошадей, в нетерпении переступавших копытами), однако Тордис ещё не закончила. – Места в повозке немного, – с фальшивой озабоченностью сказала она. – Только двое и поместятся. – Не думаю, будто она усохла с того времени, как я видел её в последний раз, – возразил Ронгвальд. – Садись, не стоит, чтобы нас ждали. И Тордис с видом оскорблённой в лучших чувствах королевы забралась в повозку. За ней последовал Ронгвальд (я подвела его к самому борту) и, сев, громко распорядился: – Юкки! Помоги Сиаре подняться. Названный дружинник (таких бабушка называла «шкап с антресолями») без заминки приблизился. И я ахнуть не успела, как буквально вознеслась. Миг – и уже сидела на обитой войлоком скамье рядом с Ронгвальдом, а рука «принявшего груз» ярла аккуратно придерживала меня за талию. – Трогай! – велел он сидевшему на козлах кучеру, и тот наконец позволил застоявшимся лошадям порысить к распахнутым для нас воротам.

***

Местом проведения тинга тоже был холм, только низкий и плоский, как обкатанная волнами галька, и поросший одной лишь травой – рыжим ковром, казавшимся особенно ярким на фоне тёмных, быстро бегущих туч. Впрочем у земли ветер задувал хороший, заставляя развеваться флаги и шевеля полы тяжёлых плащей. А совсем невдалеке сердито шумело и супилось волнами море, над которым с пронзительными криками метались белокрылые чайки.

Для конунга и прочей знати выставили полукруг из массивных стульев с высокими спинками. Примерно половина из них уже была занята, но только мужчинами. Потому даже Тордис пришлось стоять рядом с Ронгвальдом. Мы с ней, подчёркнуто игнорируя друг друга, заняли места по обе стороны от его стула, как валькирии у трона Одина (хотя дочка конунга наверняка предпочла бы ассоциироваться с Фригг).

К моменту нашего прибытия людей на холме собралось порядочно. Были здесь и воины, и торговцы, и простолюдины, но в основном мужчины. Подсудимых тоже привели и держали чуть в стороне от толпы в окружении до зубов вооружённой стражи. Потому разглядеть, в каком они состоянии я толком не смогла, однако вроде бы на месте были все. И, разумеется, Ивар тоже пришёл на тинг. Стоял неподалёку от воинов, охранявших заключённых, – с хмурым лицом, на котором буквально светилось «Не влезай, убьёт!», но всё равно показавшийся мне каким-то потерянным. «Когда всё закончится, надо обязательно с ним поговорить, – подумала я. – Даже если сейчас он не верит до конца, после тинга сомнений не останется». Тут Ивар то ли случайно, то ли почувствовав мой взгляд, поднял голову. Наши глаза встретились. Я ободряюще улыбнулась ему, однако сын Ульрика помрачнел ещё больше.

Гул толпы вдруг усилился: так происходило всякий раз, когда к холму подъезжал кто-то из знати. Я вместе со всеми посмотрела в ту сторону, надеясь наконец увидеть конунга, и вздрогнула. На тинг прибыл Эйрик Чёрный в сопровождении весьма не маленькой дружины. «Хватило же борзости!» – недобро подумала я, за злостью пряча нешуточную тревогу. Наклонилась к Ронгвальду и тихо сказала: – Это Эйрик. С ним около трёх десятков людей. Ярл слегка наклонил голову, давая понять, что услышал. А его недруг спешился (повозке он предпочёл крупного вороного жеребца) и хозяйским шагом поднялся на холм. Отвечая приветствиями на приветствия, приблизился к нам и остановился перед Ронгвальдом. Выдержал почти театральную паузу и проронил: – Приветствую ярла Ронгвальда Зоркого и его супругу Тордис, дочь Харальда. Но что здесь делает тира? Тинг не для трэллов, пусть даже разряженных, как свободные люди.

Глава 69

Скажу честно, в это мгновение я остро пожалела, что вёльва только «по бумагам» и мнению окружающих. Будь у меня возможность, с огромным удовольствием наслала бы на Эйрика трёхдневный понос с первым приступом прямо сейчас, на тинге. И на тихо усмехнувшуюся Тордис – тоже. – Сиара – свободный человек. – Ронгвальд не утратил и миллиграмма самообладания. – Она вёльва и моя супруга по воле богов. – В самом деле? – Эйрик посмотрел на меня таким взглядом, что захотелось схватиться за кинжал. – Выходит, ты женился на одной, а с недогляда оказался женат на другой? Тут я подумала очень нецензурно, однако Рогнвальд лишь мудро улыбнулся. – Я женился на той, кто стала выбором богов, Эйрик. И даже будучи зрячим, не смог бы выбрать лучше. Ушам стало жарко – как же не к месту! А Эйрик лишь негромко хмыкнул и пошёл дальше – к своему месту.

Теперь все места для знати были заняты, ждали только конунга. И он появился, подъехав к месту проведения тинга, как сильно помолодевший дядька Черномор в окружении богатырей-дружинников. Под приветственные возгласы степенно взошёл на холм и не без важности опустился на своё место. Обвёл внимательным взглядом собравшихся, смиряя гул голосов, и заговорил – звучно, но явно не напрягая связки. – Приветствую свободных людей Вестфольда! Провозглашаю мир между всеми людьми, кто пришёл на тинг! Сегодня мы собрались, чтобы решить судьбу тех, кто этой ночью вероломно напал на спящих, презрев воинскую честь и не побоявшись сотворить чёрное дело в самом Хаугарде. Он подал знак страже, охранявшей заговорщиков, и тех вывели на свободное пространство перед всем «честным народом». Воины Эйрика выглядели неплохо, Даген, в принципе, тоже (по крайней мере, гораздо лучше, чем ночью). При виде подсудимых толпа недобро зашумела, однако все они сумели сохранить бесстрастный вид. Харальд выдержал паузу, давая зрителям успокоиться, и приказал: – Назовитесь! Заговорщики без желания представились, причём Даген вновь оказался последним. Конунг кивнул и распорядился: – Ярл Ронгвальд, говори! Ронгвальд поднялся. Повёл головой, словно мог видеть собравшихся, и спокойным, глубоким голосом принялся излагать подробности неудачного нападения. Причём с одной стороны, и полусловом не упомянул обо мне, а с другой, рассказал всё так, что в виновности подсудимых не возникало сомнений. Когда рассказ был окончен, и Ронгвальд с достоинством сел обратно, Харальд обратился к заговорщикам: – Есть вам что сказать в своё оправдание? Те ответили хмурым молчанием. Тогда конунг задал следующий вопрос: – Кто подговорил вас на эту подлость? Борг, Гисли и Ко переглянулись, и в точности, как ночью, единогласно объявили: – Даген Сигурдсон! Тот заметно вздрогнул, бросил злобный взгляд сначала на бывших «коллег», затем на Эйрика, но в этот раз промолчал. Похоже, несмотря на присутствие Ивара, ему каким-то образом объяснили, что лучше быть живым козлом отпущения, чем мёртвым правдолюбцем. Впрочем, конунга и такой ответ устраивал. По крайней мере, никаких уточняющих вопросов не последовало, а вместо этого Харальд предпочёл перейти сразу к приговору. Поимённо назвав всех подсудимых, он продолжил: – Вина ваша доказана перед богами и всеми свободными людьми Весфольда. Потому наказание вам предлагаю положить следующее: Гисли, сыну Гери, Боргу, сыну Гуннара, Йоару, сыну Кнута, и Оге, сыну Могена – «двор платы за жизнь», изгнание сроком на три года. Одна ночь им будет, чтобы покинуть Вестфольд, а дальше любой может убить их без мести и виры. Всё, чем они владеют, отойдёт ярлу Ронгвальду. Согласны ли вы с таким решением, свободные люди? Толпа собравшихся ответила дружными одобрительными выкриками. Что до осуждённых, лица их остались бесстрастны, однако я не сомневалась: Эйрик позаботится, чтобы три года изгнания для них прошли без особенных лишений. Только какая судьба ждёт Дагена? Не успела я задаться этим вопросом, как конунг поднял руку, успокаивая шум, и продолжил: – Что же до Дагена, сына Сигурда, то он его вина тяжелее. Он покусился на жизнь того, чьим гостем являлся, и за то наказание ему – «поход в лес», пожизненное изгнание. До конца дней у него нет права появляться среди людей, и если условие будет нарушено, каждый может убить его, как бешеного пса. Никто не должен скрывать его или помогать ему, и любые людские законы отныне – не о нём. Согласны ли вы с таким решением, свободные люди? Последние слова почти утонули в криках «Да! Так ему! По заслугам!». Даген стоял под их градом ссутулившись и сжимая кулаки, но молчал. Была ли и ему обещана помощь? А если была, собирался ли Эйрик выполнить обещание? – Времени тебе – до захода солнца, Даген Сигурдсон, – перекрыл шум голос Харальда. – Потому беги и прячься, как зверь, пока на тебя не открыта охота! Взгляд, каким Даген обвёл окружавших его людей, был и впрямь звериным. Никогда прежде не видела я на человеческом лице столько неприкрытой ненависти. И последними, на кого посмотрел изгнанник, были мы с Ронгвальдом. Несколько секунд Даген смотрел на нас так, словно в мыслях казнил жесточайшей из казней. Затем отвернулся, стронулся с места и под насмешки и улюлюканье толпы пустился прочь. Сначала у него ещё хватало выдержки идти, но с каждым пройденным метром он всё убыстрял шаги, пока наконец не пустился бежать, пригибаясь, будто ждал камней или копий в спину. – Идите и вы, – между тем обратился конунг к оставшимся заговорщикам. – Не так много времени вам отпущено, чтобы укрыться от мести ярла Ронгвальда. Усмешки, которые те почти не пытались спрятать, даже глупцу объяснили бы, насколько новоиспечённым изгнанникам плевать на эту угрозу. И с холма они тоже уходили быстрым, но не суетливым шагом – как отступающие воины, а не спасающие жизни беглецы. Потому и вслед им, в отличие от Дагена, кричали меньше и не с таким презрением. «Одно и то же во все времена, – думала я, глядя на Эйрика, спокойно восседавшего по левую руку от конунга. – Если ты богат и у тебя есть связи, отдуваться за твои промахи будут шестёрки. А справедливость бывает только в сказках… то есть в этом случае в сагах». – Суд окончен, – между тем заговорил конунг, – однако не все достойные тинга дела ещё решены… – Именно так! – вдруг громко заявила Тордис и без тени страха или сомнения вышла на пустое пространство перед собравшимися. – Я, Тордис, дочь Харальда, старшая жена ярла Ронгвальда, перед всеми свободными людьми Вестфольда требую справедливости!