Текст книги "Непокорная жена слепого ярла (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 78

Меня разбудили служанки. Вчерашние девицы (я наконец познакомилась с ними и выяснила, что зовут их Ана и Урсула) принесли воду для умывания, травы для компресса и приглашение от Ронгвальда на утреннюю трапезу. Называли меня «хозяйкой Сиарой», были предупредительны, но как и вчера я чувствовала их неискренность. Потому отказалась от помощи с одеванием и послала передать ярлу, что скоро буду. Лишь уточнила напоследок насчёт того, кто догадался передать травы, и услышала: – Хозяин Ронгвальд. В груди стало тепло и щекотно, словно котёнок тронул сердце мягкой лапкой, и я поспешила отослать служанок. Однако вместо того, чтобы после их ухода сразу начать собираться, позволила себе несколько секунд глупой растроганности от чужой заботы. И только потом занялась тем, чем действительно было нужно.

Сегодня колено чувствовало себя заметно лучше. «Помогает!» – довольно улыбнулась я и едва не хлопнула себя по лбу, вспомнив: отвар! Я же обещала Ронгвальду приготовить отвар, чтобы промывать глаза! «Ох ты ж твой Ётунхем!» Со скоростью солдата-срочника я примотала компресс к ноге, натянула хангерок, плащ и сапожки и, плюнув на украшения, выскочила из спаленки. Да так неудачно, что едва не сбила с ног поджидавшего меня Ивара. – Ты что как ошалелая? – встревоженно спросил тот. – Случилось что? – Я проспала! – выпалила я. – Надо сварить отвар для ярла, срочно! И не давая Ивару ни единого шанса возразить, рванула к выходу.

Разумеется, сын Ульрика последовал за мной. Вдвоём мы почти добежали до дома врачевания, и я, бросив спутнику: «Разжигай огонь и ставь котелок!» – принялась торопливо перебирать травы на полках. Липа, ромашка, подорожник, очанка – отличный состав. Теперь бы дождаться, пока закипит вода, и залить смесь кипятком. Эх, если бы только мне не нужно было в медовый зал! И как я могла всё проспать! – Ничего, время терпит, – попытался успокоить Ивар, видя, насколько я себе места не нахожу. И, отвлекая, поделился слухами, будто Эйрин ещё вчера вечером отослали из Хаугарда в неизвестном направлении. А ещё, что обоз ждёт Тордис едва ли не с рассвета, однако бывшая жена Ронгвальда не торопится уезжать. «Наверняка хочет погромче хлопнуть дверью», – подумала я. Но тут медный котелок, под которым мы развели настоящих пожар, наконец изволил закипеть. Я залила кипятком травы, сложенные в глиняный горшочек, накрыла его крышкой и, вдохнув, сказала терпеливому Ивару: – Всё! Идём, надеюсь, нас не заждались!

Мы покинули дом врачевания, несмотря на спешку, не забыв запереть дверь. Практически пролетели половину Хаугарда, не встретив препятствий, но у самого медового зала судьба подложила мне свинью. Стройную, с шикарными золотыми волосами и в сопровождении служанок, но однозначно свинью. Тордис. «Пусть только сунется!» – Я была настолько на взводе, что меня почти не требовалось провоцировать. И всё же попыталась просто пройти мимо конунговой дочки, как мимо пустого места.

От такой «дерзости» та в первые мгновения опешила, но, к сожалению, тут же совладала с собой и дротиком метнула мне в спину: – Супруге ярла не пристало опаздывать. И уж тем более не пристало обходиться без приветствий. «Всё. Сама напросилась». Я остановилась, повернулась к Тордис и холодно парировала: – Супруга ярла приветствует лишь тех, кто этого достоин. А поскольку опаздывать ей и впрямь не пристало, я не стану больше тратить на тебя ни единого слова. На этом, собственно, можно было продолжать путь. Однако не успела я сделать и двух шагов, как между лопаток ударило: – Жалкая тира всегда останется тирой, в какие одежды её ни наряди! «Хочешь оставить за собой последнее слово? – ощерилась я мысленно. – Ну-ну». И, обернувшись от самой двери в медовый зал, бросила через плечо: – Лучше быть тирой в одеждах ярловой жены в Хаугарде, чем дочерью конунга в безвестности Севера.

Скажу откровенно, я не думала, что эта фраза настолько её заденет. Но по всей видимости, я невольно попала в самое больное место, и Тордис не выдержала. Молча, как дикая волчица, она бросилась ко мне, но, на её несчастье, путь ей преградил Ивар. Уже почти профессионально перехватил обезумевшую женщину за талию, чуть не получил затылком по носу (бывшая жена Ронгвальда умела за себя постоять) и рявкнул Тордис на ухо: – Возьми себя в руки, дочь конунга! Однако в ту же секунду та змеёй вывернулась у него из рук, и тут случилось непредсказуемое. Знаменитые роскошные волосы Тордис зацепились за пряжки на Иваровом плаще. И когда она отскочила в сторону, её золотые косы упали на землю. Вернее, золотой парик упал. А собственные невнятно-мышиного цвета пряди рассыпались по плечам их владелицы – настолько тусклые и жидкие, что сразу становилось ясно, отчего их предпочитали прятать.

Последовавшая немая сцена была достойна гоголевского «Ревизора». Замершие в шоке служанки и Ивар; Тордис со вскинутыми к голове руками; обличающее золотое пятно на земле. И вдруг кто-то тоненько хихикнул. Один смешок, другой, третий. Служанки зажимали рты ладонями, но смех неудержимо рвался из них. Хохотнул Ивар. Позади меня открылась дверь медового зала, и из неё высыпали привлечённые шумом дружинники. Единым взглядом оценив ситуацию, захохотали в голос, и скоро, казалось, весь Хаугард дружно и жестоко смеялся над опростоволосившейся дочкой Харальда. Багровому лицу Тордис мог бы позавидовать любой синьор Помидор. Наконец отмерев, она стремительным движением схватила злосчастный парик и со всех ног помчалась прочь – уверена, сейчас её как никогда радовал уже готовый отправляться обоз. А вслед летел дружный хохот – пожалуй, самое страшное, что могло приключиться с высокомерной дочерью правителя. Загадка парика, помогшего мне замаскироваться на свадьбе с Ронгвальдом, была разгадана.

Глава 79

– От рождения у Тордис в самом деле были такие волосы, что Сиф могла позавидовать. И, должно быть, позавидовала – пять зим назад Тордис сильно заболела. Конунг призвал лучших целителей, чтобы они излечили его дочь. Это им удалось, но чудесных золотых волос у Тордис больше не было. «И сюжет мифа повторился в реальности». Я слегка отжала от отвара чистую тряпицу и аккуратно прижала влажную ткань к глазам сидевшего передо мной Ронгвальда. – Дочери конунга зазорно не блистать красотой, – между тем продолжил ярл. – Так появились фальшивые волосы, тайну которых знали лишь несколько приближённых к ней служанок. – А теперь знает весь Хаугард, – подхватила я. Тихонько вздохнула: после сегодняшнего позора мы с Иваром наверняка стали для Тордис архи-врагами. И Ронгвальд, по обыкновению чуткий, заметил: – Она уехала и вряд ли вернётся. А злоба вдали – всё равно что гроза у края неба. Сверкает, но вреда не несёт. – Надеюсь, – отозвалась я. Убрала тряпицу, машинально стёрла ладонью оставшуюся у виска Ронгвальда каплю и, поспешив сделать вид, будто ничего не было, вновь окунула ткань в отвар. И краем глаза заметила (а может, показалось?), что губы ярла дрогнули в улыбке.

К счастью (или нет?), в этот момент в дверь дома врачевания коротко стукнули, и на пороге возник Хельги. – Ярл, тинг собирается, – сообщил он. Ронгвальд кивнул: – Хорошо, – и повернул голову ко мне. – Пока закончим, – подтвердила я. – Но вечером нужно непременно промыть ещё раз! Внутренний голос шепнул, что мои потуги помочь ярлу – мёртвому припарки, по выражению бабушки. Однако Ронгвальд лишь согласно наклонил голову и вернул на лицо повязку. С достоинством поднялся с лавки, протянул мне руку: – Готова, Сиара Счастливица? И даже если часть меня малодушно поджала хвост, в ладонь Ронгвальда я вложила недрогнувшие пальцы. – Готова, ярл.

***

Теперь мне были знакомы и место, где проходил тинг, и шумная толпа, и регламент. В отличие от вчерашнего дня на холме не стояли обвиняемые в кольце стражи, а место Тордис рядом с креслом ярла занял Войко. Он вместе со своими спутниками ехал в отдельной богатой повозке, чем подчёркивался их статус уважаемых гостей.

Появился и Эйрик, внешне спокойный, как и вчера. Однако внимательный взгляд, которым он наградил новгородцев, выдал, что спокойствие это во многом мнимое. – Он догадался? – вполголоса спросила я у Ронгвальда, двумя словами пересказав ему прибытие давнего неприятеля. – Даже если так, уже поздно, – с железобетонной уверенностью ответил ярл. Я бросила на занявшего своё место Эйрика взгляд исподтишка. Наш противник сидел неподвижно, как статуя, и только между бровей у него появился росчерк морщинки. «Что же там происходит, у него в голове? – Я непроизвольно сжала ткань хангерока. – Ох, скорее бы всё началось! Правду говорят: нет ничего хуже тревожного ожидания».

Но вот наконец к холму подъехал конунг со свитой. Чело Харальда было сумрачным, отчего Эйрик напрягся уже заметно. «Наша возьмёт, – загадала я. – Конечно, в изгнание никто не отправится, но вот куда подальше, как Тордис… Почему бы и нет?» Харальд подошёл к своему креслу, однако не сел в него, а остался стоять. Как и вчера, обвёл взглядом собравшихся (толпа окончательно притихла) и заговорил. – Приветствую свободных людей Вестфольда! Провозглашаю мир между всеми людьми, кто пришёл на тинг! Сегодня мы собрались по зову ярла Ронгвальда Зоркого. Слушаем тебя, ярл. Пусть твоё дело окажется достойным общего собрания. Он опустился в кресло, после чего на ноги поднялся уже Ронгвальд. – Свободные люди Вестфольда! – произнёс он звучно. – Волей богов мне стали известны подробности заговора, о котором мы вчера рядили на тинге. – Вчерашнее было решено вчера! – подал голос Эйрик. – Преступники понесли наказание! – Не все, – парировал Ронгвальд и повернулся в сторону, где стоял Войко. – Гость из Хольмгарда и мой новый родич (по толпе пробежал шепоток), расскажи, чему свидетелем ты был позапрошлой ночью. Войко выступил вперёд – натянутый до предела, но старающийся вести себя с приличествующей невозмутимостью. На ломаном норвежском поприветствовал собравшихся в целом и конунга в частности, после чего начал рассказ. И чем дольше я слушала, тем больше усилий мне требовалось прилагать, чтобы сохранять бесстрастный вид.

Оказалось, новгородец прибыл на кнорре Бьярне в качестве путешественника – разыскивал украденную сестру. Войко не сказал этого прямым текстом, но из нескольких оборонённых им фраз можно было легко сделать вывод, что Искра (то есть я) едва ли не княжеская дочь. Рассказчик же после такой ремарки перешёл к сути. Он якобы спал в кнорре, когда его разбудили голоса. В одном Войко узнал капитана судна – купца Бьярне. Второй был ему незнаком. И вот этот незнакомец уговаривал купца взять на корабль двух рабов, чтобы отвезти их на рынок Булгара и там продать подороже. Правда, один из рабов был слеп, но зато силён и здоров. Бьярне же, явно подозревая неладное, всеми силами отказывался от навязываемой «выгоды». Но в итоге незнакомец всё-таки сумел дожать купца, и тот сдался. Правда, почти сразу после ухода незваного гостя, на кнорре началась суета. Разбуженные корабелы подняли якорь, взялись за вёсла, и судно, рискуя в темноте напороться на риф или сесть на мель, покинуло бухту Вестфольда. – Я спросить: зачем? – рассказывал Войко. – И Бьярне ответить: чтобы не пойти против совести. Знаешь ли ты, спросить он, что за раба хотеть мне навязать? Я ответить: нет. Тогда он сказать: князя Ронгвальда. Великий воин, мудрый вождь. Нельзя идти на подлость. «Ай, молодца! – прицокнула я про себя с неподдельным уважением. – И задница Бьярне прикрыта на сто процентов, и появление Войко объяснено, и Эйрик остался единственным злыднем. Интересно, как ярл уговорил новгородцев отказаться от мести предателю? Предложил решить дело с Бьярне позднее и без привлечения общественности?» – Скажи, Войко, сын Онфима, – между тем обратился Ронгвальд к рассказчику, – знаешь ли ты имя того, кто приходил на борт кнорра? – Да, – уверенно кивнул новгородец. – Бьярне называть его во время разговора и потом. Его звать князь Эйрик Чёрный.

Глава 80

– Ложь. – Эйрик поднялся из кресла, всем видом демонстрируя монументальную уверенность в себе. – Мои слуги, мои дружинники, моя жена скажут, что позапрошлую ночь я провёл в своём доме. – Теперь пусть расскажет купец Бьярне. – Ронгвальд начисто проигнорировал слова недруга. – Вчера он прислал мне предупреждение о бесчинстве, чем показал себя человеком чести. У Войко затвердела линия челюсти – ему нелегко было слушать подобное о подлом купце. Тем не менее больше он никак не выдал своих чувств, даже когда Бьярне вступил в круг тинга. Нового свидетеля сопровождал Хельги. Внешне равнодушный к происходящему, руку он держал на топоре за поясом – то ли предупреждением окружающим не совершать резких движений, то ли напоминанием купцу, о чём тот должен рассказать. И Бьярне – с виду обычный норвежский мужик, разве что чрезмерно обвешанный украшениями и с неприятно бегающими глазками – рассказал всё без запинки и с должной патетикой. Правда, при этом он то и дело косился на Эйрика и ревностно следил, чтобы между ним и бывшим союзником находилась внушительная фигура форинга. – Ложь! – уже эмоциональнее повторил Эйрик, когда купец замолчал. – Наглый сговор! Я могу привести десяток свидетелей, что не покидал Хаугард! – А теперь пусть расскажет моя супруга, вёльва Сиара. – Ронгвальд продолжал вести себя так, будто не слышал возражений. – Конунгу известна эта часть её рассказа, а теперь её услышат и остальные. Я втянула живот, чувствуя себя двоечницей, которую вызвали к доске. Однако выступить вперёд постаралась как можно горделивее. Ронгвальд настоял, чтобы перед тингом я надела все украшения, потому теперь выглядела как настоящая жена ярла и новгородская княжна. – Позапрошлой ночью боги послали мне видение, – начала я. – Старый дом в Вестфольде, недалеко от бухты. Выполняя их волю, я покинула Хаугард тайной тропой, что боги открывают своим посланцам, и пришла к указанному дому. Там я услышала разговор: мужчины обсуждали, как напасть на дом моего мужа. Я попросила у богов возможность взглянуть сквозь стену и увидела разбойников. Среди них были и Даген, сын Сигурда, и Гисли, сын Гери, и остальные. А ещё был ты, ярл Эйрик! – Я нашла в себе театрального таланта, чтобы не просто обратиться к Эйрику, но и обвиняюще указать на него рукой. – Отпирайся сколько угодно – богам известна правда. И они вещают её через меня. – Это ложь! – в третий раз уже не сказал, а взревел Эйрик. – Пусть выйдут Асмунд, Гуннар, Рагнар и Торстейн! Пусть свидетельствуют, насколько это чёрная ложь! Чужеземец, лживый торгаш и тира – кого вы слушаете, свободные люди Вестфольда? Ярл Ронгвальд давно враждует со мной… – В ночь пожара, – спокойный голос Ронгвальда перебил его с нечеловеческой лёгкостью, – обвинённый вчера Даген Сигурдсон указывал на ярла Эйрика, как на источник задуманного преступления. Все, кто был рядом, слышали это. Но если тогда слово Дагена было одиноким парусом на горизонте, то сейчас это уже флотилия быстрых драккаров. Свободные люди Вестфольда, вы слышали ответ Эйрика. Вы видели его страх, прячущийся за фальшивым негодованием. Каким будет ваше решение? Толпа, и без того неспокойная, зашумела, как море в шторм. Эйрика, при всей его знатности, несильно любили, и многие из обиженных им увидели шанс поквитаться. Я посмотрела на Харальда: конунг сидел «с тяжкой думой на челе», явно не зная, как разрулить вопрос с минимальными потерями. Посмотрела на Эйрика, до белых костяшек сжимавшего пряжку широкого ремня. Чаши весов Правосудия раскачивались, как качели на детской площадке. Нужен был последний камешек, чтобы окончательно зафиксировать их, – слово Харальда. И конунг, понимая это, наконец сделал движение, собираясь подняться. Однако его опередили. – Ярл Ронгвальд! – Голос Эйрика зазвучал над гулом, как раскат грома. – Ты обвинил меня в трусости и бесчестных делах! Я не спущу тебе это оскорбление! Пусть нас рассудит воля богов, о которой столько твердит твоя недостойная супруга. Вызываю тебя на поединок хольмганг!

Глава 81

Вызвать на дуэль незрячего?! От возмущения такой подлостью у меня даже дыхание перехватило. Однако, похоже, только у меня – остальной тинг встретил слова Эйрика возгласами согласия. Да и у Харальда как будто с души отлегло. По крайней мере, поднявшись с кресла, он заговорил в своей прежней манере «мудрого и справедливого правителя». – Да будет так! Если, конечно, ярл Ронгвальд примет вызов. Ронгвальд слегка повёл плечами, словно это уточнение было излишней формальностью. – Приму, – просто ответил он, и уверенности в его тоне мог бы позавидовать любой здоровый воин. – Огородить место для поединка! – велел конунг, и несколько воинов выступили вперёд. Отмерив шагами стороны квадрата примерно два на два, по углам вонзили в землю свои мечи. Откуда-то взялся моток верёвки – её уложили на земле, замкнув контур будущего поля боя. – До первой крови или побега, – постановил Харальд. – У каждого будет один меч и один щит. Другое оружие не допускается. Из одежды на каждом будут только штаны, чтобы легко заметить рану. Согласны ли вы на такие условия? «Да» Эйрика и Ронгвальда прозвучали по-разному: у первого – с волчьей радостью, у второго – с полнейшим спокойствием. А затем поединщики стали готовиться к дуэли: снимать лишнюю одежду и выбирать из поданных круглых щитов наиболее удобный.

Я помогала Ронгвальду раздеться и крепко сжимала губы, чтобы ненароком не ляпнуть что-нибудь по-бабьи причитательное. Надо было демонстрировать уверенность в нашей победе, вдохновлять и тому подобное, а не глотать слёзы переживаний. Ведь до первой крови – не насмерть. Конечно, если поединок покажет «правоту» Эйрика, у нас будут проблемы, но главное, даже в этом случае Ронгвальд останется жив. А пока ты живёшь, можно выкарабкаться из любой передряги – всё случившееся со мной после Согне-фьорда тому яркое подтверждение. Только бы Эйрик не решился на очередную подлость! Да, поединок будет у всех на глазах, но точно ли это остановит того, кто привык бить исподтишка? Я горячо надеялась, что да. А ещё – что Эйрик недооценит противника, и это станет для него роковой ошибкой. Потому что иначе я не представляла, как можно победить в такой схватке.

Кроме плаща, безрукавки и шёлковой рубахи Ронгвальд снял также обувь, собираясь выйти на бой босиком. Его тело древнегреческого атлета покрывали росчерки шрамов; в перекатах мускулов чувствовалась спящая сила. Мои дурацкие предположения оказались полностью верны – никогда прежде я не видела настолько красивого мужчину. И никогда прежде так боялась за другого. – В детстве была игра, – негромко сказал Ронгвальд, связывая волосы на затылке кожаным шнурком. – Одному из играющих завязывали глаза, и он должен был палкой отбиваться от нападений остальных. Воистину, норны знали, что однажды она мне пригодится. Я сдержала лишнее сейчас всхлипывание, но вот от того, чтобы обнять Ронгвальда, удержаться не смогла. Прижалась к нему всем телом и услышала, как чужое сердце с силой ударилось в рёбра мне навстречу. – Да благословит тебя Высокий! – сдавленно пробормотала я, и Ронгвальд, нежно обнимая меня, отозвался: – Его благословение уже со мной. Нехотя разжал объятие, и я, тоже без желания, отступила. Повыше вскинула подбородок, развернула плечи – пусть все видят мою уверенность в исходе поединка. А Ронгвальд взял свой меч, принял из рук Хельги деревянный щит с летящей птицей (я услышала, что при этом форинг шепнул: «Пять шагов вперёд») и как зрячий вступил на пятачок хольмганга.

Так же поступил и Эйрик, и поединщики замерли друг напротив друга, ожидая сигнала. – Приготовиться! – громко провозгласил конунг, и морем волновавшаяся толпа зрителей притихла, а Эйрик и Ронгвальд подняли мечи, одновременно прикрываясь щитами – как отражения друг друга. – До первой крови или побега! – напомнил Харальд. – Никаких подсказок ни одному из сражающихся! – И скомандовал: – В бой!

Эйрик напал первым. Столкнулись щиты, зазвенела сталь, и я, сама не до конца отдавая себе отчёт в своих действиях, с силой вцепилась в руку стоявшего рядом Войко. Ронгвальд держал глухую оборону, не рискуя атаковать наугад. Пока у него получалось сдерживать противника, но ведь долго так продолжаться не могло. Рано или поздно, он пропустил бы удар, а значит, проиграл бы. «Ну давай, давай, ошибись! – гипнотизировала я Эйрика, посылая ему тысячу и одну подножку. – Запнись, упади! Ты не должен победить, это будет самое несправедливое, что только возможно!» А толпа шумела вокруг, горячо болея за «своего» поединщика из топтавшихся в периметре ритуального пространства. Каждый из них то приближался к верёвочной «ограде», то, наоборот, отдалялся. В какой-то момент Эйрик оказался меньше, чем в полушаге от края, и Ронгвальд, неведомым образом почувствовав (а возможно, рассчитав) это, вдруг с силой толкнул противника щитом и всем весом. Эйрик невольно попятился и всего-то на полстопы заступил за верёвку. Однако форинг Хельги, как и все зорко следивший за боем, во весь голос закричал: – Побег! Только в унисон ему раздалось злое Эриково: – Первая кровь! И я, немедленно переведя взгляд на Ронгвальда, вместе со всеми увидела набухающий кровью порез на груди ярла.