Текст книги "Непокорная жена слепого ярла (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 61

Правду говорят, что от стресса в человеке просыпаются скрытые резервы. Бревно, родного близнеца которого мы с Эйрин поднимали вдвоём, я в одиночку ухитрилась поставить так же бесшумно, только при этом ещё и гораздо быстрее. Оглянулась: вроде бы никто в мою сторону не бежал, и топоры у уха не свистели. А затем испуганной кошкой взлетела к верху ограды, перелезла через заострённые колья и спрыгнула. Вот последнее вышло гораздо неудачнее, чем в прошлый раз. К счастью, я ничего не подвернула, но коленом ударилась конкретно. Впрочем, «считать раны» времени не было: луна, милостиво спрятавшаяся за облачко, выглянула вновь. Потому я, подволакивая ногу, бросилась в тень ближайшего сарая. Затихла, чутко вслушиваясь и вглядываясь в лунный сумрак: точно обошлось? Точно не заметили? Хотя, если бы заметили, возможно, было бы к лучшему. Возможно, тогда заговорщики побоялись действовать, операция перенеслась на будущую ночь, а к тому моменту Ронгвальд уже обо всём знал бы.

Однако к добру или худу мой рывок на грани фола прошёл незамеченным. Более того, у меня вышло различить чуть дальше какое-то движение: почти наверняка это были воины Эйрика. Позабыв о колене, пригибаясь к земле и на всякий случай сжимая во влажной ладони обнажённый кинжал, я едва ли не на четвереньках бросилась за ними. У меня был… не то что план – единственный пришедший на ум вариант, как помешать врагам. И когда увидела, что заговорщики растворились в тени дома Ронгвальда, я лишь секунду промедлила, собираясь с духом. А потом противно, по-бабьи заголосила: – Ой, люди добрыя, пожар! Ой, горим! Гори-и-им! Пожа-а-ар! Спасайся, кто мо-о-ожет! Причём не просто заголосила, но и побежала к домишкам для слуг и трэллов. Вопя, как сумасшедшая, ударила в одну дверь, в другую – и буквально влетела в кого-то высокого и жёсткого. – Опять ты?! Лунный свет чертовски некстати осветил моё лицо, позволив Дагену узнать, кого он схватил. «Да что же мы сталкиваемся-то постоянно?» – мелькнула мысль, а в следующее мгновение я ударила старого недруга кинжалом в бедро, чудом успев сообразить, что на нём наверняка должна была быть кольчуга. Даген зашипел от боли, и я вывернулась из хватки. Завизжала: – А-а-а! Горим-горим-горим! – и на этот раз мои вопли получили подтверждение.

Дом ярла вспыхнул, да так ярко, что дурак бы понял: без греческого огня не обошлось. И неважно, что из домишек и хибар уже выбегали полуодетые люди. Важно, чтобы Ронгвальд и те, кто был с ним, смогли выбраться. – По-мо-ги-те! – не своим голосом заверещала я. – Спасайте ярла! И помчалась к пылающему дому, словно одна могла заменить пожарную команду.

Заговорщики, не будь дураки, подожгли здание и с западной, и с восточной стороны – там, где располагались оба входа. Западная стена вместе с крыльцом пылала так, что подойти невозможно; от неё огонь уже карабкался на крышу. А вот с восточной схалтурили: то ли зажигательной смеси не хватило, то ли умения её использовать. Потому пламя здесь лишь вяло лизало брёвна и дверные петли. Однако сам выход враги заблокировать успели, вбив между полотном и косяком несколько специальных кольев. И несмотря на то что дверь сотрясалась от ударов, запоры эти держали крепко. «Надо помочь!» – ударило в висках, и я с бесстрашием, достойным лучшего применения, бросилась к входу.

Не обращая внимания на жар и опасную близость огненных языков, помогая себе кинжалом, попыталась вытащить тот из кольев, который показался вбитым наиболее халтурно. И уж не знаю, каким чудом, но у меня получилось – проклятая деревяшка отлетела в сторону. И почти тут же отбросило от двери и меня – чья-то жёсткая рука, схватив за плечо, швырнула на землю. – Дрянная девка! – рявкнул незнакомый мужик в доспехах, занося надо мной топор. Я на инстинктах шарахнулась вбок. Лезвие свистнуло совсем рядом, обдав ветерком. А я, сама от себя не ожидая, яростно заорала и бросилась мужику под ноги. Он не удержал равновесия. Упал, и я почти наугад ткнула в него кинжалом. Не поняла, куда попала: в бедро, как Дагену, или в филейную часть. Но попала точно – такой отборной брани позавидовал бы любой прораб. Впрочем, времени на оценку чужого владения обсценной лексикой я тратить не стала. Вскочила, увидела, как распахнулась треклятая дверь, бросилась к выскочившему из дома Ронгвальду… И тут меня подвело травмированное колено.

Я запнулась на ровном месте. Упала, выронила кинжал, но ни нащупать его, ни уж тем более встать не успела – меня грубо вздёрнули вверх. К шее больно прижалось что-то острое, и над самым ухом голос Дагена пролаял: – Ни с места, ярл! Ни с места, или я прирежу твою жену, как бешеную свинью!

Глава 62

Ронгвальд замер, и замерли воины позади него. Всего мгновение стоп-кадра, и кто-то выкрикнул: – Он лжёт, ярл! Он схватил какую-то жалкую тиру! Достаточное основание действовать для всех, кто не знал подоплёки происходящего. Но не для Ронгвальда. «У Дагена получится, – в рассудочном прозрении поняла я. – Он и остальные смогут уйти, прикрываясь мной… А затем в лучшем случае перережут мне горло. Поэтому никаких переговоров с террористами». И не давая себе возможности струсить, затараторила, изображая надтреснутый старческий голос: – Ой-ой-ой, пустите, господин! Какая жена, обознались вы! Я бедная Улла, верная тира хозяина Харальда! Молю, господин, пустите! – Ах ты тварь! – разъярённым зверем взвыл Даген, и по шее побежала щекотная струйка крови. – Врать вздумала?! Да я тебя!.. И захлебнулся словами одновременно с раздавшимся буквально у меня над ухом глухим ударом.

Лезвие у моего горла исчезло, как и стальная хватка. Не тратя ни секунды, я отчаянно рванулась вперёд и снова упала бы, не подхвати меня под локоть надёжная рука. – Цела? – Передо мной возникло полное тревоги лицо Ивара. А над Хаугардом уже гремел голос Ронгвальда: – Схватить чужаков! Защищать тиру! «Защищать… меня?» – Идём, идём! – Ивар подхватил меня за талию и повлёк к ярлу, на фоне пылавшего дома выглядевшему настоящим богом гнева. Получившие приказ дружинники бросились вперёд, и вместе с ними неслось яростное: – Хватайте чужаков! Подбежавший к нам воин, смутно знакомый мне по свадебному пиру, играючи подхватил меня на руки и понёс к Ронгвальду; Ивар, хоть и немного кривясь на один бок, прикрывал его, сжимая в руке топор и цепко оглядываясь по сторонам. – Тира цела, ярл! – доложил воин, опуская меня на землю перед Ронгвальдом, и я не удержала шипение от боли, из-за неудачного движения прострелившей долбаное колено. – Цела? – Ронгвальд машинально протянул ко мне руку, желая поддержать, но не видя как. – Да, ярл. – Для его спокойствия я позволила себе схватиться за твёрдое предплечье. – Ивар спас меня. – Оглушил Дагена, – хмуро подтвердил сын Ульрика, и мне послышалась в его словах нотка вины. – Так и надо! – выпалила я, защищая Ивара перед его совестью. – Он собирался отправить тебя рабом на рынок Булгара и не заслуживает сожалений! – Что ты несёшь? – Естественно, Ивар не мог взять и сразу поверить в настолько отвратительные планы того, кого знал едва ли не с детства. – Всё выясним позже, – властно остановил нас Ронгвальд, убирая за пояс боевой топор очевидно доведённым до автоматизма движением. – А пока, – он повернул голову ко мне, – будь моими глазами, Сиара Счастливица. Что происходит сейчас в Хаугарде? – Подожди, ярл, – до меня только сейчас дошло, что надо сообщить важную информацию. – Чужаки проникли за ограду вон там. – Я указала направление, однако тут же сообразила, что меня не видят. – На севере… северо-востоке, в стороне дома врачевания. Может, они и уйти захотят тем же образом. Ронгвальд кивнул и бросил стоявшему рядом с нами воину: – Хрофт, возьми кого-нибудь и проверь. Дружинник замялся – он, по сути, оставался единственным телохранителем при ярле. И Ронгвальд, поняв эти сомнения, успокоил: – Со мной Ивар Ульриксон, доказавший свою верность. Хрофт нехотя кивнул: – Хорошо, ярл, – и быстрым шагом отправился в указанную мной сторону (не забывая, впрочем, то и дело оглядываться на нас). – Говори, Сиара, – между тем повторил распоряжение Ронгвальд, и я, больше не прекословя, принялась рассказывать.

– Дом горит, но трэллы и слуги уже тащат вёдра с водой. Твои воины, ярл, схватили троих… четверых чужаков, ведут сюда. Даген в их числе; он пока не пришёл в себя. – Я его крепко ударил, – мрачно вставил Ивар, и я продолжила: – А ещё к нам идёт… – Конунг Харальд, – в отличие от меня, сын Ульрика знал здешнего правителя в лицо. – Конунг Харальд, – повторила я, – вместе со своими дружинниками. Ронгвальд сдержанно кивнул и почти безошибочно повернулся к приближавшейся делегации. Я, понимая, что не следует тире держать ярла под руку, разжала пальцы. Собиралась как можно непринуждённее отстраниться от Ронгвальда, однако тот стремительным движением перехватил мою кисть, вынуждая вновь опереться на своё предплечье. И первым заговорил с приблизившимся конунгом – высоким, широкоплечим и статным, как сам Тор; красивым той мужественной красотой, от которой, по слухам, млели все европейские дамы этого времени, и с роскошной гривой волос, достойной зависти самой богини Сив. – Приветствую, Харальд. И сожалею, что эта ночь оказалась не столь мирной, как хотелось бы. – Что здесь произошло? – хмуро осведомился конунг, опуская приветствия. – Почему случился пожар, и что за чужаки, о которых идёт клич над Хаугардом? – Враг пробрался ночью и поджёг мой дом, – спокойно пояснил Ронгвальд. – Запер двери кольями, чтобы все мы сгорели заживо. Однако эта женщина, вёльва Сиара Счастливица, спасла меня и моих людей. – Вёльва? – Конунг вперил в меня препарирующий взгляд. – Откуда она взялась? – Боги послали её мне, – хладнокровие ярла было достойно пока ещё даже в проекте не имевшейся Палаты мер и весов, – сделав моей второй женой.

Глава 63

– Второй женой? – Харальд приподнял брови. – Разве твоя свадьба была не с Бьорг, дочерью Ульрика? – Колдовство помогло одной женщине занять место другой, – с полностью серьёзным видом пояснил Ронгвальд. И в ответ на скептическое хмыканье конунга уточнил: – Колдовство и предусмотрительность Серого Лиса. – Вот этому охотно верю, – усмехнулся Харальд. Перевёл взгляд на меня, до сих пор стоявшую истуканом после «каминг-аута» Ронгвальда. – С интересом послушаю тебя, вёльва, но позже. Сейчас же, – он окинул зорким взглядом суету вокруг, – я желаю поговорить с теми, кто осмелился напасть на Хаугард и моего зятя. Ронгвальд величаво наклонил голову, присоединяясь. Сделал знак Ивару и, всё так же под руку, повёл меня следом за конунгом.

Схваченных заговорщиков держали у глухой стены одного из сараев, окружив частоколом копий, чтобы наверняка отбить желание делать глупости. Из примерно десятка напавших на дом Ронгвальда удалось захватить пятерых, причём одним из них был Даген. Бедро его было перевязано какой-то тряпкой, и он единственный из всех сидел, тяжело привалившись к стене сарая и опустив голову на руки. «Как бы не помер прямо у нас на глазах», – равнодушно подумала я. Жалости к этому человеку у меня не было даже формальной.

Конунг не сказал ни слова, однако воины, державшие факелы, подняли их повыше, освещая пленников. – Кто вы такие? – ровно осведомился Харальд. – Назовитесь. Заговорщики переглянулись, и детина со свежей раной через всё лицо буркнул: – Гисли, сын Гери. – Борг, сын Гуннара, – отозвался следующий, самый низкорослый (то есть ростом с меня) пленник. Представились и двое других, а Даген, не меняя позы, невнятно произнёс последним: – Даген, сын Сигурда. «Героическое имя было у его папаши, – оценила я. – Вот только сын явно не в ту степь пошёл». – Я не слышал о вас, но все вы – простые воины. – Харальд не спрашивал, а сообщал очевидное. – Кто приказал вам напасть на Хауград? И вновь пленники переглянулись, а затем все как один посмотрели на Дагена. – Это он, конунг, – хмуро сказал Гисли. – Он предложил нам денег, чтобы мы подожгли дом его врага. – Что? – не ожидавший такой подставы Даген с усилием поднял голову и обвёл всех мутным взглядом. – Я никого не нанимал! Это мне предложили деньги и место в дружине Эйрика Чёрного за смерть слепца! – Серьёзное обвинение, – заметил конунг, а Борг выпалил: – Он лжёт! Не знаем мы никакого Эйрика, мы только его знаем! Дагена из Ульрикстадира! «Вот это подстава! – с брезгливым уважением подумала я. – Ай да Эйрик! И людей подобрал таких, чтобы с ним связать не могли, и план Б для них разработал! А Даген, похоже, сейчас на собственной шкуре испытает все прелести бытия стрелочником». – Это вы лжёте! – Приёмный сын Ульрика тоже это понял, и в голосе, кроме злости, звенела паника. – Выгораживаете Эйрика! Что, думаете, удастся избежать суда и изгнания? Конунг поднял руку, и Дагену хватило самосохранения повиноваться этому знаку тишины. – Завтра состоится тинг, – спокойно резюмировал Харальд, – на котором решится ваша судьба. До того времени, – обратился он к окружавшим пленников дружинникам, – заприте их где-нибудь в надёжном месте и приставьте стражу. Не давать ни еды, ни питья – к тем, кто нападает на спящих, нет снисхождения. И если ко времени тинга их останется меньше, чем есть сейчас, – конунг повёл плечами, – пусть это считается волей богов. «Всё. Даген покойник», – поняла я. Даже без учёта того, что ему была необходима медицинская помощь, остаток ночи наедине с предавшими его подельниками наверняка закончился бы «божественным правосудием». Точно так же подумал и Даген, вдруг посеревший настолько, что это было видно и в свете факелов. И (что самое невесёлое) – Ивар, решительно шагнувший вперёд. – Конунг! Даген – приёмный сын моего отца, и я привык считать его братом. Позволь мне охранять его, пусть даже будучи запертым вместе с этими преступниками! «Дерьмо!» – вот этого я не хотела. Ивар, сам не особенно здоровый, предлагал остаться один против четверых. То есть к тингу могло случиться уже два покойника – я не сомневалась, что люди Эйрика сумели бы состряпать объяснение целым двум внезапным смертям. Но только набрала воздуха, собираясь вступить в разговор и наверняка к троллям нарушить неписаные правила викинговского этикета, как меня опередили. – Ивар Ульриксон был ранен по пути в Вестфольд, – будничным тоном начал Ронгвальд. – Только тревога за ту, кого он полагал сестрой, подняла его с ложа в доме врачевания. Потому ему стоит вернуться к целительнице Эйрин… (Ивар открыл рот, чтобы горячо возразить) …как воину моего хирда, выполняющему приказ. На это у Ивара аргументов, к счастью, не нашлось. Но и Ронгвальд не был бы собой, если бы не подсластил пилюлю. – С твоего разрешения, конунг, – обратился он к Харальду, – пусть целительница также взглянет на раны Дагена Сигурдсона. Он забыл о том, что он мой гость, однако я помню. И ещё я бы оставил преступников под присмотром стражи, дабы они точно дождались суда на тинге. – Твои слова мудры, будто сам Высокий говорит твоими устами, – уронил конунг. – Да будет так! А теперь, ярл, я хочу отдельно поговорить обо всём случившемся с тобой и твоей, кхм, супругой. Идём. И он, не дожидаясь ответа, величественно направился прочь.

Глава 64

Для важных переговоров в палатах конунга была отгорожена небольшая комнатка. Середину её традиционно занимал очаг; окон не имелось. Стены, как и полагалось правителю, увешивали щиты побеждённых и искусно выделанные шкуры диких зверей; свет давали медные светильники изящной ковки, напоминавшие драккары.

Харальд молча указал нам на покрытую ковром лавку, сам же уселся напротив – на высокий резной стул, похожий на трон. Я подвела Ронгвальда к лавке (внешне всё выглядело, словно мы оба прекрасно видели происходящее). Вовремя вспомнив здешние традиции, дождалась, пока сядет он, и лишь затем опустилась на лавку сама.

В комнатушке повисла тишина. Конунг рассматривал нас, причём его взгляд реально хотелось отогнать, как прилипчивую муху. Ронгвальд терпеливо ждал, я, благонравно сложив руки на коленях, в свою очередь без страха смотрела на Харальда. – Жду твой рассказ, вёльва. – Конунг решил, что пришла пора разбить ледок тишины. – Каким образом ты оказалась в Хаугарде и как узнала, что моему зятю грозит опасность? Ну, поехали. – В Хаугард я въехала на телеге, которую форинг Хельги взял на хуторе Кори Льяссона, – со спокойной уверенностью начала я (в действительности не чувствуя ни спокойствия, ни уверенности). – Норны сказали мне, что в брачную ночь ярлу Ронгвальду грозит беда, но я сумела предотвратить её. И ушла, посчитав возложенное на меня богами дело свершённым. Я сделала паузу – не столько по законам драматургии, сколько переводя дыхание – и продолжила: – Однако знаки привели меня к некоему дому недалеко от гавани. Там я сумела услышать речи заговорщиков и поняла: опасность для ярла не миновала. Потому я вернулась в Хаугард и успела поднять тревогу. – И ты можешь сказать, кто предводительствовал у преступников? Харальд не спускал с меня глаз: ни одна заминка, ни один тайный знак (вздумай Ронгвальд мне его подать) не ускользнули бы от него. – Могу. – Я смотрела конунгу в лицо. – Но это будет слово вчерашней тиры против слова ярла, и не думаю, что ты поверишь мне, конунг. Харальд хмыкнул. Откинулся на спинку стула и вдруг предложил: – Яви мне знак, что принадлежишь богам, и я поверю, Сиара Чужачка. Знак? Я заколебалась. Единственным, что можно было счесть хоть каким-то доказательством моей «колдунской» сущности, являлся валькнут у меня на плече. Но Агда говорила никому его не показывать, да и вообще, знал ли конунг о значении символа? – Не стоит разбрасывать слова, если не получится оросить их водой доказательств, – вступился за меня Ронгвальд. – Мне известно имя врага, конунг, и этого пока достаточно. Пусть правосудие тинга коснётся лишь тех, чья вина несомненна. – И всё же я хочу убедиться, – в тоне конунга прорезался металл, – что эта женщина вёльва, а не просто хитрая тира, заморочившая тебя и других. – Разве не ты сравнивал меня с Харом-Высоким? – возразил Ронгвальд. – Там, где зорки глаза разума и духа, нет места мороку. «Так, нет, стоп. Ссора с Харальдом – последнее, что ему нужно. Тем более из-за меня». И не успев додумать, я резким движением дёрнула ворот рубашки. Затрещала ткань, выпало из-за пазухи кольцо на шнурке, однако у меня получилось продемонстрировать конунгу валькнут. Холодно уточнила: – Это достаточный знак? – но уже по тому, как расширились глаза Харальда, поняла: да. – Знак смерти! – вырвалось у конунга, и у тоже повернувшегося ко мне Ронгвальда на лице отразилась досада: он не мог увидеть. – Верно. – Я как могла поправила одежду и снова спрятала обручальное кольцо от посторонних глаз. – Но ты понимаешь, конунг, – это не то, о чём стоит говорить за пределами этих стен. Чистейший блеф с моей стороны, однако до сих пор не до конца пришедший в себя Харальд медленно кивнул и отрывисто приказал: – Имя! – Ты и сам его знаешь. – Я не сомневалась, что о тёрках Эйрика и Ронгвальда в курсе абсолютно все. – Эйрик Чёрный. Только не думаю, что ты услышишь это имя от тех, кого будут судить на тинге. По лицу конунга скользнуло непонятное выражение. – О том, что случится на тинге, узнается завтра. – Он наконец вернул себе самообладание. – Мне больше интересна роль Серого Лиса во всём этом. Ты ведь с его ведома заняла место невесты? Ох, как мне не хотелось обелять Ульрика! Тем не менее я исключительно ради Ивара пересказала ранее придуманную нами легенду о том, как хитрый бонд постарался усидеть на двух стульях, и что собственно характерно, у него получилось. Мой рассказ вызвал у Харальда усмешку, однако сказал он лишь: – Воистину Серый Лис не зря носит своё прозвище! А после уже ровным тоном продолжил: – Я услышал, что хотел услышать. Завтра на тинге перед всеми свободными людьми состоится суд над преступниками, в том числе тем, кто пренебрёг законом гостеприимства. А после я объявляю, что воля богов связала ярла Ронгвальда Зоркого узами брака не с Бьорг, а с вёльвой Сиарой Счастливицей. Тордис, конечно, станет обижаться, но богам не перечат, не так ли? Вопрос был явно риторическим, однако конунг с таким значением взглянул на нас, что я невольно кивнула. И Ронгвальд, как мне показалось, тоже.

Глава 65

Несмотря на то что палаты Ронгвальда потушили относительно быстро, и крыша не успела обрушиться, ночевать в них было нельзя. Расположиться на ночлег в женском доме (то есть на вотчине Тордис) для воинов считалось некомильфотным. Потому конунг «с барского плеча» временно отдал зятю и его дружине гостевой дом, где обычно жили послы и прочие знатные гости Харальда. И сразу же отправил туда слуг, чтобы те разожгли очаг и достали из сундуков одеяла и меха для сна.

Что до меня, то, хотя это не обсуждалось, я осталась с Ронгвальдом. И если у кого-то возникли насчёт этого вопросы, один эпизод снял их полностью (впрочем, наверняка породив другие).

– Твой кинжал, ярл. Уже знакомый мне Хрофт вместе с ещё тремя дружинниками поджидал нас у входа в палаты конунга. В руках у него был тот самый кинжал, который я получила на свадьбе и который так неудачно оборонила, когда меня схватил Даген. – Благодарю. – Ронгвальд протянул ладонь. Но стоило оружию лечь в неё, как он добавил: – Однако больше этот кинжал мне не принадлежит. Это свадебный дар моей посланной богами жене. И, повернувшись, на глазах у немногочисленных, но ошарашенных свидетелей отдал мне клинок. А затем, с видом, будто не произошло ничего необычного, сообщил Хрофту: – Конунг отдал нам дом для гостей. Мы направляемся туда – сопроводи нас. А позже позаботься, чтобы все дружинники знали, где могут преклонить голову до утра. – Слушаюсь, ярл. – Хрофта переполняли вопросы, однако он был слишком хорошим солдатом, чтобы задавать их командиру. И одобрение, с каким Ронгвальд ему кивнул, явно было и этому тоже.

Злосчастное колено вновь дало о себе знать, когда мы подходили к гостевому дому. Нога вдруг просто подломилась, и не веди меня Ронгвальд под руку (точнее, я его, но это уже скрытые от посторонних нюансы), я бы наверняка опять упала. – Что с тобой? – встревожился ярл. – Ты всё-таки ранена? – Всего лишь ударилась коленом, – поспешила успокоить я. – Ничего особенного. Тем не менее Ронгвальд так не считал. – Я пошлю за Эйрин, – уверенно постановил он. – Хрофт! – Не нужно! Восклицание получилось чересчур эмоциональным, чтобы не обратить на это внимание ярла. Он вопросительно склонил голову к плечу, и я без желания пояснила: – У меня серьёзные сомнения в её верности тебе. И потом, я и сама целительница. Просто надо найти мою сумку с травами. Которую в последний раз я видела как бы не в гостевой каморке на чердаке палат ярла. И которая почти наверняка благополучно сгорела в пожаре. М-да. – Хорошо. – Чувствовалось, что Ронгвальд уступил вынужденно. – Прежде я выслушаю твой рассказ о целительнице и прочем. Хрофт! Сопровождавшему нас дружиннику не надо было объяснять подробности. Опередив нас, он в почти спецназовской манере исчез за дверью небольшого дома с украшенным резьбой крыльцом. Но вскоре появился и доложил: – Никого, ярл! Ронгвальд наклонил голову, принимая доклад, и мы вошли в дом. Слуги Харальда и впрямь проявили чудеса расторопности: в очаге пылал огонь, широкие лавки были застелены для сна. – Отдыхайте, – обратился к дружинникам ярл. – Однако часового всё же выставьте. Хрофт, кроме того, чтобы найти остальных, разузнай, что с Иваром Ульриксоном и побывала ли целительница у схваченных преступников. – Слушаюсь! Хрофт незамедлительно покинул дом, прочие воины начали располагаться на ночлег, а мы с Ронгвальдом уединились в спаленке, практически всё пространство которой занимала высокая кровать.

– Посмотри, что у тебя с коленом, – прежде всего распорядился ярл. – И скажи, какие травы нужны – я пошлю кого-нибудь к Эйрин. Я послушно перевесила светильник поближе, опустилась на кровать и без ложного стеснения занялась осмотром.

Колено «порадовало» меня пятьюдесятью оттенками фиолетового и обширной припухлостью. Однако при пальпировании я острой боли нигде не почувствовала, из чего сделала вывод (возможно, дилетантский), что отделалась просто гематомой, а не проблемами с мениском. Напрягла память и назвала Ронгвальду несколько трав, не забыв добавить, что также понадобится материал для перевязки. Ярл ответил кивком. Открыл дверь спаленки и негромко отдал кому-то соответствующие распоряжения. Затем вернулся и, сев на край кровати, сказал мне: – А теперь расскажи то, о чём умолчала при конунге. И прежде всего – об Эйрин.