Текст книги "Чёрное проклятие (ЛП)"

Автор книги: Лина Берри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Моя голова тяжёлая, у меня ощущение, будто я нахожусь в другом мире; тепло простыней успокаивает меня, ведь внешний воздух кажется таким холодным. Корабль мягко покачивается, и доносятся крики. Пока волны убаюкивают меня, я не открываю глаз и спокойно наслаждаюсь этим мгновением одиночества. Внезапно я осознаю, что не должна находиться среди мягких простыней, а должна лежать на своём маленьком диване. Крики боли звучат снова, за ними следуют смехи пиратов, которым хочется ещё. Я так резко распахиваю глаза, что дневной свет ослепляет меня. Моргая, я привыкаю к этому сиянию и понимаю, что нахожусь в постели самого капитана. Шторы раздвинуты, открывая вид на всю каюту. Опершись на локоть, я снова слышу мольбы, прежде чем замечаю Дервина, стоящего на стуле перед дверями.

– Дервин?

Своими зелёными глазами он пронзает меня взглядом, затем улыбается, не размыкая скрещённых на груди мускулистых рук.

– Мы больше не в Скулле, если именно это тебя волнует.

Действительно, это стоило уточнить, потому что я совершенно в тумане. Воспоминания о вчерашнем вечере постепенно возвращаются ко мне – каждый раз, когда человек снаружи кричит. Всё ещё одетая в своё платье, я медленно сажусь на край кровати. Голова болит, желудок требует еды, не говоря уже о пересохшем рте, который жаждет воды.

– На столе, мисс Роуз.

Мой взгляд останавливается на мебели, где меня ждёт поднос с фруктами и большой стакан воды. Всё так же медленно я сначала выпиваю половину стакана, прежде чем впиться зубами в зелёное, кисловатое яблоко. Вкус настолько восхитителен во рту, что я тихо стону от удовольствия.

– Приятно после выпивки, правда?

Я подтверждаю, кивнув головой, но новый крик тут же возвращает меня в реальность. Он стягивает мой желудок узлом, и я пытаюсь выйти, однако нога Дервина, упёртая в противоположную стену, преграждает мне путь. Нахмурившись, я пытаюсь оттолкнуть её руками, но он лишь улыбается.

– Приказ капитана: ты не выходишь, пока он не закончит.

Кончиками пальцев он мягко толкает меня в лоб, заставляя отступить.

– Закончит что?

Ужасный крик боли, раздавшийся прямо у моего уха, разносится по всей поверхности океана сразу после моего вопроса. Дервин злобно улыбается, слушая эти мучения, которые, похоже, доставляют ему удовольствие.

– Я уже пропускаю пытку ради твоих прекрасных глаз, так что не усложняй мне задачу.

Кому он причиняет такие страдания? Даже герцог не кричал так и не умолял столь отчаянно прекратить его мучения.

– Но… кто…?

Его брови поднимаются, и память продолжает возвращаться ко мне. Тогда я сосредотачиваюсь на тембре голоса этого человека.

– Это Клейтон.

Его нападение вспоминается мне так внезапно, что я могу только опуститься на пол. Вдруг я снова ощущаю его пощёчину, его слюну на моей шее, кинжал у моего горла. Я бросаюсь к овальному зеркалу, висящему на стене, и вижу ужасный синяк на правой челюсти. Повреждённые, кроваво-красные губы, новый шрам, появившийся на коже, которую я так берегла. Новый крик вызывает у меня приступ тошноты. Моё сердце начинает биться так сильно, что грудь болит. Ноги становятся ватными, и я опускаюсь на пуф перед зеркалом. Моя рука выпускает яблоко, которое катится из конца в конец комнаты в такт качке корабля.

– Вам нечего бояться, ему – да.

Присутствие Дервина рядом успокаивает меня; он даже перемещается и прислоняется к мебели возле меня.

– Дышите, мисс Роуз.

Я скорее хватаю воздух, чем дышу, не в силах прийти в себя, настолько воспоминания жестоки.

– После этого вспомните, что произошло.

Я стараюсь, но ничего не приходит. Он приседает передо мной и пытается вернуть мне память своими словами и тем, что знает.

– Мы танцевали, ты и я.

Это первое воспоминание заставляет меня улыбнуться, потому что я помню, как подшучивала над ним по этому поводу. Я даже выучила несколько танцевальных шагов благодаря ему.

– Потом произошло твоё нападение.

Снова я ощущаю его отвратительные руки на своём теле и чувствую себя грязной. Мне хочется принять ванну, вымыться и тереть кожу до тех пор, пока это ощущение не исчезнет, пусть даже до крови.

– Капитан пришёл, я был за ним, и мы разобрались с ним и с остальными. Он не отходил от тебя весь вечер.

Точно, он нёс меня на руках, не боясь осуждения своих людей за интерес и защиту, проявленные к простой маленькой человеческой девушке, своей пленнице. Мы разговаривали, пришёл Пендл и рассказал ему о карте. Моё сердце продолжает болеть, и я изо всех сил стараюсь взять себя в руки. Медленно вдыхая, затем выдыхая, Кайкан резко распахивает обе двери, и там, подвешенное к самой высокой мачте, возвышается изуродованное тело Клейтона. У него отсутствуют руки – их вырвали; губы разрезаны, открывая прямой вид на рот, полный крови, которой он, должно быть, в конце концов захлебнулся.

– Дервин, мы должны как можно быстрее прибыть на Бути, помоги Фениру.

Бросив на меня последний взгляд, он повинуется, прежде чем закрыть двери за собой. Без всяких предосторожностей капитан быстро направляется ко мне, вызывая новую волну тревоги, которую мне трудно усмирить. Его руки покрыты кровью, рубашка наполовину разорвана; он снимает её, чтобы вымыть руки в небольшой чаше с холодной водой. Положив ладонь на грудь, я чувствую, как моё сердце яростно бьётся о рёбра.

– Что вы с ним сделали?

– Если тебе было запрещено выходить, то не для того, чтобы потом я рассказывал тебе о зверствах, которым его подверг.

Раздражённая, я вспоминаю тот раз, когда он заставил меня пустить пулю между глаз герцогу. Затем тех трёх печально известных пиратов, которые замышляли против него заговор.

– А с остальными вас это не смутило!

Моя реплика звучит настолько резко, что он, кажется, удивляется и тоже раздражается. Он подходит ко мне – так близко, что моя спина упирается в мебель позади.

Он упирается руками в неё по обе стороны от моего тела, что совсем не помогает моему сердцу вернуться к нормальному ритму.

– Он посмел коснуться твоего тела. Так что да, это другое дело. Нравится тебе это или нет, но так и есть.

Это вновь пробуждает во мне чувство грязи, слёзы подступают к глазам, и я сдерживаюсь, чтобы не заплакать перед ним. Прищурив свои полностью белые глаза, обычные исчезли уже несколько дней назад, я вижу, как он пристально наблюдает за мной, ожидая, когда я сломаюсь.

– А, вот и оно…

Он знает, о чём я думаю, и всё, чего он хочет, это получить мои слёзы, словно для того, чтобы удовлетворить своё эго.

– Благодарю вас, капитан, за напоминание, что теперь я грязная.

Внезапно, словно обезумев, он хватает меня за бёдра и силой опрокидывает на кровать.

– Я сразу тебя остановлю, Сокровище: в моих глазах ты очень далека от того, чтобы быть грязной.

Он повышает голос, затем улыбается и собирается продолжить свою мысль. К несчастью для него, в этот момент в каюту входит матрос; капитан тут же выхватывает пистолет и стреляет в дверь, которая захлопывается в последний момент.

– Тихо!

Положенное рядом со мной оружие пахнет сгоревшим порохом, и он, кажется, закатывает глаза, прежде чем продолжить.

– Несмотря на страх, ты защищалась. Для этого нужна немалая храбрость и капля безумия.

Я начинаю вырываться, услышав его слова, но он не отпускает мои запястья, пока я кричу:

– Я не сумасшедшая!!!

– Хм, ну конечно, уверяю тебя, в таком положении ты выглядишь вполне убедительно, Сокровище.

Слёзы наконец текут, освобождая меня от груза, который я, вероятно, носила слишком долго. Очень быстро я прекращаю сопротивление, и он смотрит, как я плачу, без малейшей тени агрессии. Неужели всё, чего он добивался, это именно этого? Освободить меня от тяжести, которую я сама не замечала?

Медленно он поднимает меня и прижимает к себе. Я выпускаю наружу всё, что держала внутри, и моё ухо слушает, как его сердце бьётся в том же ритме, что и моё.

– Он зашёл слишком далеко. Вот и всё.

– Потому что я ваша пленница?

Слушая шум волн, я замечаю, как моё дыхание превращается в пар, настолько холоден воздух вокруг нас. И всё же меня не покидает непреодолимое желание вымыться. Я больше не хочу чувствовать эти руки на своём теле, это слишком тяжело для моего разума. Он не отвечает, не произносит ни слова, и его рука скользит в мои волосы. Он глубоко вдыхает, словно пытаясь найти подходящие слова и немного спокойствия.

– Именно поэтому.

Подняв яблоко, которое докатилось к его ногам, он протягивает его мне, чтобы я доела. Я откусила от него лишь один раз, оно всё ещё выглядит безупречно, и он снова заговаривает:

– Ешь, даже если это занимает время. Ты ешь.

После этого последнего приказа он оставляет меня на кровати и устраивается в своём кресле, всё ещё с обнажённым торсом, будто совсем не чувствует холода вокруг нас.

Покусывая своё яблоко, я осматриваю кровать и подхожу к её изножью, чтобы открыть небольшой встроенный шкафчик, откуда достаю рубашку. Я бросаю её ему в лицо; он смотрит на меня с удивлением, прежде чем я впервые улыбаюсь ему.

– Наденьте это, вы заставляете меня мёрзнуть.

Позабавленный приказом, который я только что ему отдала, он скрещивает щиколотки, положив ноги на угол стола в мою сторону. Держа в руках тетрадь, я вижу, как он кладёт рубашку на стол и продолжает чтение.

– Разве не моя нагота тебя смущает, Сокровище?

Заливаясь ярким румянцем, я сосредотачиваюсь на своём яблоке, что заставляет его громко рассмеяться. Продолжая читать тетрадь, он наблюдает, как я подхожу к зеркальному шкафчику, чтобы расчесать волосы. Я слышу, как он поворачивается, чтобы держать меня в поле зрения. В отражении зеркала я замечаю, как он снова улыбается.

– Вам не обязательно на меня смотреть, я не собираюсь убегать.

В ответ он улыбается и, перевернув страницу, с насмешливым весельем говорит:

– Хотя это и заманчиво, далеко ты всё равно не убежишь.

Я поворачиваюсь к нему лицом, продолжая заниматься своими волосами по всей их длине. Искра в его взгляде словно бросает мне вызов; мне нужно отвлечься, забыть о том, что произошло.

– Значит, вы сомневаетесь в моих способностях?

Приподняв брови, он наконец кладёт тетрадь на стол и поднимается на ноги.

– Не искушай меня, Сокровище.

Внезапно я пытаюсь убежать от него, словно мы играем в кошки-мышки. В два шага он настигает меня и прижимает к себе, усаживая на край стола. Я тихо смеюсь, забавляясь ситуацией, пока он продолжает смотреть на меня так, будто заворожён.

– Что с вами происходит?

Он кладёт руки на мебель, приближает своё лицо к моему, а я постепенно откидываюсь назад, чтобы он снова не украл у меня поцелуй.

– Ты здесь уже три месяца, и я ещё ни разу не слышал, как ты смеёшься.

Его замечание лишает меня дара речи. Уже три месяца мы в море, а я даже не обратила внимания на это время. Ещё больше меня тревожит то, что он заметил моё поведение. Словно всё это время наблюдал за мной.

Кончики его пальцев приближаются к моему лицу; его глаза всё ещё не вернулись к нормальному состоянию, и я задаюсь вопросом, случится ли это когда-нибудь. Он касается моей посиневшей челюсти, и я невольно морщусь. Тогда его пальцы поднимаются выше, к щеке, которая менее чувствительна, и он слегка гладит её, не отводя от меня взгляда.

– Никогда не бойся моих жестов по отношению к тебе.

Удивлённая, я выпрямляюсь, и теперь уже он немного отступает. Мы стоим так близко, что я чувствую его запах – запах тумана, тепло всего его тела. Половицы скрипят, когда он снова подходит ко мне.

Он становится между моими ногами, прижимаясь ко мне; я чувствую его колебание, однако его пальцы убирают мои волосы с плеча, и он склоняется к месту, которое было осквернено накануне.

– Позволь мне… заменить кое-что… для тебя.

Его губы приближаются к моей хрупкой коже, и когда они касаются её, его прикосновение оказывается настолько приятным, что я закрываю глаза, положив предплечья на его обнажённый торс. Его поцелуй долгий, нежный и тёплый, и он даже скользит вдоль моей шеи. Охваченная волной жара, я позволяю ему продолжать, пока его руки сжимают меня в объятиях. Когда его клыки слегка покусывают мою кожу, я вздыхаю от удовольствия. Его поцелуи продолжаются с лёгкостью и радостью, его ладонь ложится на затылок, пока поцелуи поднимаются к чувствительной части моей челюсти. И ровно в тот момент, когда они достигают уголка моих губ, двери с силой распахиваются.

– Серебряные!!!

Матрос кричит; Кайкан хватает оба своих пистолета и оборачивается, чтобы увидеть, как его матроса застреливают прямо у него на глазах.

– Проклятые пираты, ему же сказали оставаться на месте.

Эльф с серыми волосами делает шаг вперёд; на нём тёмно-синяя куртка с серебряными эполетами. Двое других рядом с ним одеты в тот же цвет, но не так роскошно. Положив руки на спину Кайкана, я знаю, что он возвышается надо мной и защищает меня, и я благодарна ему за это. Потому что чувствую: эти эльфы, пусть и благородные, пришли с недобрыми намерениями.

– Капитан Кайкан, вы не имеете права плавать в наших водах.

Тот лишь улыбается, продолжая держать оружие направленным на них. Он не боится, я прекрасно это знаю, потому что один из двух солдат внезапно начинает задыхаться прямо на месте, и ни его командир, ни кто-либо другой ничего не может сделать. Посинев, затем побагровев, он падает на пол, роняя своё оружие.

– Один из ваших людей за одного из моих. Теперь, когда вы поняли, покиньте мой корабль, иначе вас ждёт бойня.

Командир высокомерно улыбается, не теряя самообладания.

– В этом я сильно сомневаюсь.

Капитан не двигается с места, выдерживая молчаливый взгляд командующего королевским флотом. Мы находимся во дворе Фримаса, если мои знания верны. Мои руки не отпускают тёплую и гладкую кожу Кайкана, который слегка переводит внимание на меня. Мне почти хочется обнять его, но обстоятельства совсем к этому не располагают. В конце концов снова заговаривает командир.

– Капитан, вам придётся проследовать с нами, если вы не хотите, чтобы весь ваш экипаж погиб.

Немного поразмыслив, капитан в итоге опускает оружие и поворачивается ко мне. Одним взглядом он указывает на свою рубашку, которую я подаю ему, после чего он обходит меня, чтобы надеть куртку. Он ведь не собирается действительно пойти за ними, ничего не предприняв?! В панике я не свожу с него глаз, пока он не возвращается ко мне под внимательным взглядом командира и солдата, держащего нас на прицеле. В своём треуголке с чёрными перьями он снова становится передо мной и наклоняется, чтобы прошептать мне что-то на ухо.

– Я вернусь как можно скорее.

– Нет, прошу тебя…

Его взгляд встречается с моим – впервые я осмеливаюсь обратиться к нему на «ты». Его указательный палец ложится на мои губы, чтобы я не сказала больше ни слова. Порывшись во внутреннем кармане куртки, он хватает меня за бедро – от этого по моему телу пробегает странная дрожь – и при помощи чёрного кожаного шнурка привязывает к нему мой кинжал.

– У нас не так много времени, капитан!

В последний раз я встречаюсь с его глазами, которые обещают заставить их заплатить за такой поступок. Его ладонь ложится на мою другую щёку; у меня возникает чувство, будто он прощается со мной на всякий случай, хотя обязан выбраться отсюда живым.

– Доверься Фениру.

Затем он разворачивается, больше не оглядываясь, и следует за командиром.

Выйдя из каюты, я понимаю, что десять серебряных солдат остались на нашем корабле, который окружён четырьмя судами под их знаменем. Пендл у штурвала бросает на меня тревожный взгляд, словно проверяя, всё ли со мной в порядке, а Фенир подходит ко мне, скрестив руки, с Трикси на плече.

– Я же говорил ему, что это плохая идея.

В порту Книлла нас со всех сторон окружил королевский флот короля Эврихa. В тревоге я провожу всё время у борта, не сводя глаз с порта и города, укрытых тонким снежным покровом. Уже прошёл целый день и целая ночь с тех пор, как его нет на корабле. Меряя шагами палубу, я начинаю терять терпение, когда один из надменных солдат этого двора подходит ко мне.

– Вам не стоит его ждать, он не вернётся, и вы будете освобождены, мадемуазель.

Фенир спускается из каюты, чтобы отправить его обратно на место. Ему не полагается обращаться ко мне. И всё же я набираюсь смелости ответить.

– С чего вы взяли, что я пленница?

Фенир медленно поворачивается ко мне, экипаж смотрит на меня с гордостью, словно моё освобождение стало бы для них доказательством верности. Пайки подходит ко мне, лихорадочно растирая руки.

– Мы все знали, что у вас есть искра безумия, как у капитана.

Я улыбаюсь, не переставая всматриваться в горизонт, который не даёт мне никакого ответа.

Внизу у деревянного трапа двое других солдат начинают хихикать, и это приводит меня в ярость. Впервые в жизни мне хочется ударить хотя бы одного из них. Второй тоже подходит и приглашает Пайки присоединиться к своему напарнику, чтобы незаметно спрятать остатки добычи на судне.

– Один из стражников сказал мне, что сегодня днём, ровно в пятнадцать часов, они будут праздновать святого своей религии. Того самого, который, как утверждается, когда-то уничтожил пиратскую расу.

Закатив глаза, я вздыхаю и отвечаю ему с иронией:

– Отлично у него получилось, ничего не скажешь.

Фенир сдерживает смех, прежде чем продолжить объяснение.

– Во время этого праздника они казнят пирата в назидание. И чтобы их бог стал свидетелем этого, они требуют, чтобы дева выступила его представителем перед виселицей.

Не нужно быть особенно умной, чтобы понять: капитана держат именно для того, чтобы сделать из него тот самый пример, о котором только что говорил Фенир. Холодный пот выступает у меня на коже, и единственное, чего я хочу, покинуть этот корабль и прийти ему на помощь. Глядя на здание с колокольней, затем на замок, стоящий за ним, у меня остаётся лишь одна мысль: самой разыскать капитана.

– Должен признаться, мне не нравится этот блеск в вашем взгляде. Если с вами что-нибудь случится, расплачиваться придётся мне.

Приподняв бровь и смерив его взглядом, я размыкаю руки и поднимаюсь в каюту. Мне нужно переодеться: некоторые, как командир, уже видели меня в этой одежде, и нельзя допустить, чтобы они меня узнали.

– Мадемуазель Роуз, нет.

С яростным взглядом я подхожу к нему и прижимаю к его груди пистолет, вынутый из личного шкафа капитана.

– А я говорю вам, что иду. Либо вы идёте со мной, либо остаетесь здесь. Вам решать.

Я выталкиваю его из каюты и переодеваюсь. Когда я что-то решила, никто не может отвратить меня от моей цели. Пришло время продумать план и выяснить, где его держат в заточении.

***

Тринадцать часов, у нас есть два часа, чтобы действовать. Благодаря ловкому языку Пендла мы узнали, что казнь сегодня организуют служители культа. Нам обязательно нужно попасть в храм. Я должна занять место той самой девушки. Пайки и Рейли пойдут со мной, Дервин и ещё десять членов экипажа тоже. Самое трудное – покинуть корабль незаметно, но толпа невольно поможет нам в этом: почти весь город будет на казни на большой площади у колокольни. Перед зеркалом я старательно скрываю синяк на щеке с помощью пудры. Мне нужно выглядеть как можно лучше, чтобы всё выглядело правдоподобно.

– Пендл допрашивает одного из солдат, который всё ещё не спит. Другие надели их форму, чтобы изображать ложные патрули.

Я киваю, подтверждая, что план может сработать именно так. Но действовать вот так, сгоряча, никогда не было разумно. И всё же у нас нет выбора, и я сама себя почти не узнаю в этой истории.

– Нам пора идти. С помощью подзорной трубы Эрик подтвердил мне, что в порту больше никого нет.

Дервин ведёт процессию, которая мчится по причалу так стремительно, что мы похожи на стадо диких зверей. Свернув в узкий переулок, чтобы нас не заметили, мы пересекаем город на цыпочках благодаря дару Дервина. Его зрение проходит сквозь стены, позволяя видеть всех людей, которые могут там находиться. Фенир идёт прямо за мной, не отставая ни на шаг, и, двигаясь кошачьей поступью, мы наконец достигаем большого храма. Прижавшись к площади у колокольни, мы поднимаемся по склону среди прохожих, слишком занятых тем, чтобы занять лучшее место и увидеть, как Кайкан лишится головы. Стараясь идти в темпе толпы, мы сливаемся с ней.

Когда мы оказываемся у стен, окружающих храм, я стучу в дверь. И именно Дервин наносит удар кулаком по служителю, который выходит нам открыть. Тот падает во двор, где нет никого, кроме двух кур и козы. Все быстро входят внутрь, и Дервин отправляется вперёд с двумя людьми на разведку, чтобы найти процессию до того, как она выступит.

Напряжение нарастает где-то глубоко внутри, когда я слышу, как пробивает четырнадцать часов. Он отнял у меня всё, и всё же сегодня я готова на всё, лишь бы его жизнь продолжалась.

– Трикси присматривает за ним. Она приходила ко мне, с ним всё в порядке.

Видя, как моё психологическое состояние начинает рушиться, Фенир успокаивает меня, возвращая силу моим надеждам. С улыбкой на губах Дервин возвращается с белой маской, которая прикроет только область вокруг глаз и мои щёки.

– Пендл предупреждал меня: у всех девственниц на этом острове волосы такие же холодные, как у вас.

Он протягивает мне маску, которую я беру, прежде чем мы направляемся в зал, где каждый монах уже аккуратно оглушён и связан. В небольшой комнате в глубине храма из серого камня девушка, которая должна была идти вместо меня, тоже лежит без сознания и связанная на кровати. Сбросив слишком большое чёрное платье, я надеваю другое – с белым кружевным воротником, слегка прикрывающим мою грудь, и чёрным чокером; всё остальное платье такое же чёрное, как и бархатный плащ, который мне придётся надеть. Аккуратно я быстро повторяю волну её волос, закрепляю половину их на затылке, прежде чем накинуть плащ. Я смотрю на себя в зеркало, глубоко вдыхаю, затем проверяю, надёжно ли закреплён мой кинжал.

Когда я выхожу, один монах, более свирепый, чем остальные, внезапно хватает меня. Я думала, что эти люди веры никогда не нападают на других. Фенир и остальные загнаны в угол другими, которые держат горящие факелы.

– Ну что, дитя моё, хочешь спасти плод демона?!

Он прижимает меня к столу, задирает мои юбки, по пути впиваясь ногтями в мои бёдра. Я кричу от ужаса, затем в панике чувствую, как сердце тянет меня к беспамятству. Но я не должна! Я не хочу, чтобы меня снова осквернили. Рейли и Пайки, как всегда запаздывающие, врываются в комнату, и пуля вонзается священнику в бок. Дым взвивается возле лица Пайки с его пронзительным взглядом.

– Никто не тронет Красавицу капитана.

Фенир пользуется этим мгновением замешательства, чтобы броситься на трёх остальных, и на этот раз он без колебаний убивает их. Лицо у меня залито слезами, глаза покраснели, когда я замечаю, что уже четырнадцать тридцать. Бёдра болят невыносимо, и в тот момент, когда Рейли собирается нанести монаху смертельный удар, Фенир останавливает его.

– Нет! У меня на него другой план.

Резко утирая слёзы, я снова надеваю маску и накидываю капюшон на голову. Пайки и Рейли остаются здесь, чтобы подготовить повозку, которая доберётся до корабля. Их задача? Обчистить храм до основания и увезти с собой пленника.

– Берегите себя.

Пайки растроган, он улыбается мне и передаёт свой пистолет, который я прячу за спиной, закрепив на шнурке корсета.

– Не переживай за нас, Красавица. Верни нам Капитана.

После последней улыбки я оглядываю всех мужчин передо мной: они тоже надели простые чёрные плащи и полностью белые маски с прорезями только для глаз и отлитым контуром остального лица. Красть одежды служителей культа – ещё несколько месяцев назад я не могла бы представить, что сделаю нечто подобное, но сегодня я не колеблюсь. Я понимаю, что слишком люблю возможность путешествовать по миру, чтобы вернуться к своей прежней жизни служанки. С тревогой в груди я в последний раз смотрю на деревенских простаков, которые собирают всё, что могут, а также наши вещи, прежде чем продолжить путь.

– Мы знаем, что ты сможешь.

Голос Фенира доносится до меня, прежде чем к нам подходит высший служитель, одетый в длинную белую тунику, расшитую золотыми нитями, и тёмно-синий плащ.

– Ты собираешься исполнить свой долг, дитя моё, гордишься ли ты этим?

Какая гордость – убивать людей ради веры, которая лжёт своим последователям? Никакой. Совсем никакой. И всё же я лгу с лёгкостью, чтобы выполнить собственную миссию.

– Безусловно, Кардиен.

Его ранг мне знаком, потому что во всех портах, где мы останавливаемся, они пытаются вербовать сторонников. И хотя я редко выходила в свет, я помню, как герцог ворчал на них. Ведь они воровали у него товар. Каждому «служителю» выдают свечу в подсвечнике с чёрной ручкой, прежде чем мы начинаем медленно двигаться вперёд.

Когда мы выходим из дверей храма, нас встречает народ, который видит в нас святых, тогда как на самом деле мы всего лишь пираты. Как оказывается, самая простая маска способна скрыть самую отвратительную правду от глаз мира. Медленное шествие происходит в полной согласованности, и каждый из присутствующих пиратов укрепляет мою надежду на успех. Глядя на свои ноги, обувь на которых я не сменила, я надеюсь, что капитан заметит: мы здесь ради него.

Дыша медленно, я сдерживаю тревогу, и когда мы выходим на прямоугольную площадь, Кайкан уже стоит на эшафоте. Кардиен останавливает нас, я продолжаю держать взгляд опущенным на свои туфли, слегка показывая одну из них. Стоя на коленях, я слышу, как капитан перебирает свои кольца. Когда я поднимаю взгляд, я не встречаюсь с ним сразу глазами. И всё же он настолько бледен, что я вижу только это. Аметист моих глаз необычен, я знаю, он узнает меня. Трикси кружит над собранием, затем пронзительно вскрикивает, усевшись на крепостную стену.

Толпа огромна, и я надеюсь вызвать в ней суматоху, чтобы суметь сбежать вместе с капитаном. Пендл уже готов принять нас на корабле, готов отплыть, несмотря на королевский флот неподалёку. Многие люди разговаривают, создавая гул, куда более раздражающий, чем шум волн.

Кайкан наконец встречается со мной взглядом, он замирает на мгновение, и я надеюсь, что он увидит меня такой, какая я есть на самом деле. Фенир тихо звякает кольцом о свой подсвечник, на секунду привлекая внимание капитана, прежде чем его взгляд снова возвращается ко мне.

– Вот, значит, глаза вашего бога!

Слова капитана звучат хлёстко, я прекрасно понимаю, что он узнал меня и разыгрывает роль, чтобы мы могли лучше раствориться в толпе.

– Скажи мне, разве ты не предпочла бы вкусить запретного вместо того, чтобы лишить меня жизни?

Краешек моих губ слегка приподнимается, прежде чем я отвечаю.

– Лучше умереть.

Трикси устраивается на деревянных перилах эшафота и склоняет голову набок. Время идёт, и мы ждём, когда прозвонит колокол, чтобы именно в этот момент Фенир смог застрелить палача. Сквозь маску время тянется мучительно долго, его белые глаза впиваются в мои, в то время как краем глаза я замечаю человека с покрытой головой, готовящего меч для обезглавливания. Толпа ревёт, она жаждет этого зрелища, но ей суждено разочароваться. Видя, как стрелка приближается к тому мгновению, которое должно стать последним ударом, я громко произношу фразу, которой эта религия обучает своих последователей прямо на улицах.

– Смерть ждёт тебя, она волочит твои цепи в тишине, но поверь мне, после этого последнего поклона…

Толпа подхватывает слова за меня, что удивляет капитана, и он наверняка потребует объяснений позже.

– Тебя ждут лишь страдания, ибо ты ничтожен из-за зла, которое оставил после себя в этой жизни.

Колокол звенит, палач поднимает клинок, моё сердце замирает на один удар так резко, что я едва не теряю сознание. Шорох плаща Фенира проносится у моего уха, и он стреляет прямо в голову человеку, уже занёсшему оружие для исполнения казни.

Всё внезапно ускоряется. Кайкан вскакивает на ноги и сбрасывает двух солдат с эшафота. Второй хватает меня за предплечье, резко возвращая к реальности, в то время как толпа приходит в неистовство, крича со всех сторон.

– Иди освободи его!

Схватив кинжал, я пробираюсь сквозь перепуганных прохожих, которые толкают меня, рискуя сами получить травмы. Поднимаясь по деревянным ступеням, скрипящим под моим весом, я наконец оказываюсь перед ним. Резким ударом головы он оглушает ещё одного солдата, поспешившего к нему на помощь, и затем поворачивается ко мне. Трикси подлетает к нам и кружит вокруг, пронзительно крича, словно время поджимает. И она права – времени у нас нет!

– Сокровище.

– Капитан.

Я обхожу его, чтобы перерезать верёвки, и он пользуется этим, чтобы притянуть меня к себе, невольно задев ногой мои свежие раны. Его взгляд снова становится яростным, и двое солдат поднимаются по ступеням, чтобы преградить нам путь. Достав пистолет из-за спины, капитан шепчет мне на ухо:

– Ты всё объяснишь мне позже.

Он дважды стреляет в солдат, пока наши люди сражаются как могут с оставшимися стражниками.

– Шевелитесь!!! Банда моллюсков!!!

– Ах! Вот это я тебя узнаю, мой друг!

Кайкан поднимает руки вверх, и мы стремительно сбегаем по лестнице, покидая почти опустевшую площадь. Бегая среди прохожих, я сохраняю свой плащ – он очень пригодится мне от холода – тогда как остальные бросают свои на месте вместе со свечами и поджигают их.

Во время нашего бегства я учусь бежать за свою жизнь быстрее, чем когда-либо прежде. Вдалеке я вижу порт, словно протягивающий нам руки. Фенир предлагает разделиться на две группы, чтобы увеличить наши шансы добраться до цели. Кайкан не отходит от меня, вместе с нами Дервин и ещё пятеро пиратов. Медленно мы снова углубляемся в узкие тёмные улочки, стараясь как можно больше избегать усиленных патрулей солдат.

– Я же говорил тебе, что вернусь как можно скорее.

Капитан раздражён, но мы продолжаем двигаться к «Проклятию».

– Она не оставила нам выбора, если это поможет вам решить, кого наказать.

Дервин улыбается его ироничному ответу, прежде чем я прожигаю его взглядом. Капитан обнажает свои красивые клыки и ведёт нас через последнюю улицу. Я замечаю чёрные главные паруса его корабля и пустую повозку в конце причала – у них всё-таки получилось. Моё сердце наполняется облегчением, и я не понимаю, чего капитан ждёт, почему не приказывает нам двигаться дальше. Когда Дервин уже собирается заговорить, капитан поднимает указательный палец – знак того, что все должны хранить полную тишину.

Он начинает беззвучный отсчёт теми же пальцами, и мы вливаемся к Фениру и остальным, которые появляются в тот же момент. Несмотря на каблуки, я успеваю держать темп! Сердце бешено колотится, мы поднимаемся на борт и быстро отчаливаем, пока королевский флот остаётся без исправного руля. Об этом я даже не подумала. Я хмурюсь и бросаю взгляд на Пендла, который машет мне рукой.