Текст книги "Чёрное проклятие (ЛП)"

Автор книги: Лина Берри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Дервин достаёт ещё один свиток пергамента, и, когда разворачивает его, оказывается, что он написан шрифтом Брайля.

– Розалин… Это для тебя.

Раздражённый, Дервин протягивает мне пергамент, прежде чем мы отправляемся в обратный путь. Спускаясь с холма, стараясь по возможности обходить ямы и всё, что может подвернуть нам лодыжку, мы довольно быстро возвращаемся на твёрдую землю.

Снова на борту «Проклятия» мы остаёмся на якоре неподалёку от острова, пока Розалин расшифровывает то, что написано на свитке. Командир настоял, чтобы подняться на мой корабль, но теперь почти жалеет об этом, поскольку ему плюют под ноги под взглядами его людей с судна напротив. Фенир смеряет его взглядом всякий раз, когда тот подходит слишком близко к столу, и Розалин пользуется этим, чтобы прижать пергамент к карте. Проницательная, моё Сокровище. Она дразнит его взглядом, а затем улыбается так, словно собирается воткнуть нож ему в спину. Лично я нахожу новый день, который она нам открывает, чрезвычайно волнующим.

Встав за её спиной, я достаю из кармана свой чёрный платок, накладываю его ей на глаза и затягиваю узел на затылке. Скользнув ладонью вдоль её бедра, я вижу, как она улыбается, прежде чем я встаю между ней и командиром, который отступает и опирается на поручень. Я наблюдаю, как обычно, за её тонкими пальцами, ласкающими бумагу с выпуклыми буквами, затем вижу, как её губы шевелятся, но из них не выходит ни звука. Она ищет – в самых глубинах своей раненой памяти. Я знаю это, чувствую благодаря своей связи с ней, и она стала ещё сильнее после того, как прошлой ночью мы стали единым целым. Её паника в коридоре, я ощущал её так, словно переживал её вместе с ней. Но моё тело куда выносливее, чем у простого человека, и потому верх просто взяла моя ярость. Она щёлкает языком и хмурит брови.

– Я понимаю не всё.

Мой старпом ловит каждое её слово, готовый записывать, Пендл рядом с ним готовится взять штурвал, а Дервин, стоя между двумя трапами, ждёт, чтобы отдать нужные приказы. Командир пристально и нетерпеливо смотрит на мою спутницу. Его поведение по отношению к ней начинает серьёзно действовать мне на нервы, и клянусь, он недолго ещё будет дышать, если продолжит в том же духе. Пайки и Рейли наблюдают, с ошеломлённым видом глядя на Розалин, пытаясь помочь нам в этом поиске. В конце концов, их глупость уже не раз приносила нам пользу.

– Она не может поторопиться, эта блондиночка?

Раздражённый, я перевожу взгляд на командира со скрещёнными руками и мрачным выражением лица. Приняв это на свой счёт, Пайки осознаёт нанесённое моей спутнице оскорбление, от которого у неё нарастает напряжение. Расширив глаза с злобным выражением, Пайки достаёт пистолет и медленно наводит его на командира.

– Так не разговаривают с Красавицей Капитана.

Командир улыбается, и именно Розалин берёт слово, чтобы успокоить ситуацию. Она кладёт ладонь на моё предплечье задолго до того, как я собираюсь его там же и прикончить…

– Всё в порядке. У меня есть начало.

Внимательно вслушиваясь в её слова, я предпочитаю повернуться к ней, чтобы сдержать свою ярость.

– Когда Юг лишь иллюзия…

Надоели твои загадки, Трикьян. Будь ты сейчас передо мной, я бы воспользовался случаем, чтобы вытрясти из тебя ответы, а затем собственноручно отправить тебя в бездну.

– Тогда Север лишь самая чистая истина.

Пендл улыбается, Пайки и Рейли хмурятся, наивно вглядываясь в горизонт, в то время как солдат командира записывает одновременно с Фениром.

– Когда ты найдёшь точку невозврата…

Пайки удивлён, увидев, что загадка продолжается; так же, как и я, он приподнимает брови, всматриваясь в Розалин.

– Твоё сердце подтолкнёт тебя слушать того, кто, по виду, никогда не говорит.

Она пытается найти продолжение, но на пергаменте больше ничего не написано. Чтобы освободить её, я осторожно тяну за узел.

– Курс на север! Поднять грот, чёртовы размякшие медузы!!!

Мой старпом орёт, как рыбный торговец в порту, в то время как командир возвращается на своё собственное судно. Как только моя спутница убеждается, что его больше нет среди нас, она раскрывает карту. Благодаря нашим прежним указаниям мы знаем, что должны направиться к острову на севере. И благодаря морю ясно одно – на севере существует лишь один такой остров, и он куда больше остальных.

Помогая Дейву на кухне, я поднимаюсь обратно на главную палубу, прежде чем направиться в каюту Кайкана. Его там нет, и я привожу в порядок свитки, которые нам удалось добыть во время задания. Мы плывём уже целый день и преодолели лишь половину пути. Эти океаны бескрайни, и, к счастью, нам не довелось попасть в шторм. Чтобы скоротать время, я отправляюсь на нос корабля и продолжаю читать роман на фоне этого великолепного, окрашенного в краски заката. Остальная команда ведёт себя тихо и тоже занята своими делами. Усевшись прямо на доски, я открываю книгу посреди главы, которую в прошлый раз была вынуждена прервать. Двое влюблённых сбежали, чтобы провести ночь вдали от чужих взглядов. Они находятся в лесу и намерены утолить своё желание прямо среди деревьев. Не боятся ли они, что их поймают? Лёжа на камне у реки, они совершенно обнажены, и он начинает доставлять ей удовольствие языком между её бёдер. Поражённая, я резко захлопываю книгу, а затем нервно улыбаюсь, осознавая, что это последнее приятное воспоминание, связанное у меня с капитаном.

Туман постепенно заполняет моё пространство и весь пейзаж вокруг корабля, прежде чем он появляется рядом со мной, пытаясь выхватить мой роман. Догадавшись о его намерении, я отвожу книгу в сторону, подальше от него.

– Хм… Мне любопытно узнать, что ты пытаешься от меня скрыть, Сокровище.

Против воли я краснею при виде него, и он присаживается передо мной на корточки, загоняя меня к стенке.

– Я ничего не пытаюсь скрыть.

Он прищуривает свои полностью белые глаза – сейчас он до предела напряжён – прежде чем опуститься на колени между моих ног.

– Биение твоего сердца и этот виноватый вид говорят об обратном, Сокровище.

Пока его рука скользит по моему бедру, заставляя меня дрожать, тепло сразу же разливается внизу живота, и я вытаскиваю руки из-за спины, чтобы прижать одну из них к его ладони.

– Грубая ошибка.

Он улыбается, я хмурюсь, и в этот момент он пользуется случаем, чтобы выхватить роман, который мне удалось спрятать. Он поднимается так быстро, что я не успеваю перехватить книгу, прежде чем он открывает её на месте, отмеченном лентой. Его глаза пробегают по строкам, а на губах появляется улыбка, тогда как мне хочется лишь одного – стать настолько маленькой, чтобы можно было провалиться в мышиную нору.

– Интересно.

Он резко захлопывает книгу и кладёт её на решётчатый настил в носовой части. Снова опустившись на колени, он хватает меня за лодыжку и так внезапно тянет к себе по полу, что я вскрикиваю. Моя спина касается прохладного, влажного дерева этого вечернего часа, прежде чем он склоняется надо мной.

– Ничего не напоминает?

Его насмешливая улыбка заставляет меня копаться в воспоминаниях, пока я не возвращаюсь к моей первой ночи на «Проклятии». К той самой, когда я пыталась сбежать: тогда мы оказались в таком же положении на полу, но я не уверена, что на этот раз всё закончится так же.

– А если бы мне удалось сбежать?

Его рука медленно поднимается по моему бедру, затем по боку, скользит по животу и между грудей, и у меня возникает ощущение, будто по коже ползёт холодная змея. В конце он сжимает мою шею с лёгким нажимом, который странным образом возбуждает меня, прежде чем ответить:

– Я преследовал бы тебя до самого края света. Ты принадлежишь мне, и всё.

Положив ладонь на его запястье, я чувствую, как он по-прежнему держит мою шею и тянет меня к себе за неё, чтобы завладеть моими губами. Его поцелуй властный, наполненный дикой жаждой, которую он с силой передаёт мне. Руками я хватаюсь за ворот его распахнутой рубашки, чтобы углубить наш поцелуй, скользнув языком в его рот. Всё его тело откликается, и он позволяет нам снова опуститься на пол, не прекращая отвечать на мой поцелуй. Внезапно прижав свой таз к моему, он ещё сильнее разжигает моё желание и заставляет меня застонать. Его поцелуи спускаются к моей шее, он прикусывает её кончиками клыков, затем задирает мою юбку, и его кольца тихо звенят друг о друга. Мой взгляд встречается со звёздами, пока он будоражит моё тело. Он тянет меня за бедро, прижимается ко мне всем телом, пылая варварским желанием. Его вторая рука быстро освобождает одну из моих грудей, и он касается её кончиком языка. Новый крик срывается с моих губ; я извиваюсь под наслаждением, которое он мне дарит, и под желанием, которое он медленно, неумолимо разжигает во мне.

– Сколько бы ты ни извивалась, я не остановлюсь, Сокровище.

Эти слова, прошептанные мне на ухо, заставляют мою кровь бурлить в венах. Самое безумное – я и не хочу, чтобы он останавливался. С глазами, полными желания, я смотрю на него, прежде чем он полностью спускает с меня платье, оставляя меня обнажённой. Руками я помогаю ему избавиться от его камзола, который он небрежно бросает рядом, после чего снова покрывает мой шею своими пылкими поцелуями.

– Кайкан…

Его имя срывается с моих губ так естественно, что я краснею, прежде чем он медленно выпрямляется – настолько медленно, что у меня возникает ощущение, будто я совершила проступок. Его тепло быстро исчезает, уступая прохладе ночи, и мои соски невольно тянутся к нему. Его взгляд внезапно становится серым, тем самым цветом, который мне особенно нравится в нём. Он наклоняется ко мне и берёт мой подбородок между большим и указательным пальцами.

– Давай дадим командиру понять, кому ты принадлежишь, Сокровище.

Я едва успеваю приоткрыть рот, как он стремительно завладевает моими губами, целуя меня с жаром, одновременно стягивая с себя рубашку. Его кожа, прижатая к моей, вызывает такой приятный трепет, что я невольно вздыхаю от наслаждения. Его тепло утешает меня среди глубокой ночи, нависшей над нами. Его губы прокладывают дорожку поцелуев к моему соску, который он дразнит, заставляя меня тихо стонать, пока его пальцы находят моё чувствительное лоно.

Круговые движения по клитору вызывают всё более слышные вздохи. Наслаждение, которое он мне дарит, сладостно, и жар внизу живота только усиливается. Медленно он вводит в меня сразу два пальца, заставляя меня застонать и приподняться.

– Да, вот это я и хочу слышать.

Он улыбается и заставляет меня снова лечь, продолжая свои медленные движения. Настолько медленные, что это становится настоящей пыткой. Я даже чувствую, как он наблюдает за мной, пока дарит мне удовольствие. Мои руки находят его волосы, пока он прижимается лицом к моей шее, заставляя меня сдаться ещё быстрее.

Сняв штаны так, что я даже не заметила, когда он это сделал, он прижимает свой таз к моему, убрав руку. Не отрывая губ от чувствительной кожи моей шеи, я ощущаю, как он устраивается, чтобы войти в меня.

Ожидая боли, я открываю глаза и смотрю на звёзды, и, должно быть, он чувствует мою тревогу, потому что опирается на локоть, чтобы взглянуть на меня.

– Ты доверяешь мне?

Его вопрос сбивает меня с толку, и я несколько долгих секунд смотрю на него, прежде чем утвердительно кивнуть.

– Тогда позволь мне всё сделать.

Он снова целует меня, его язык находит мой, в то время как его рука поднимает моё бедро к своей талии. Его мужская плоть начинает входить в меня, и, хотя первые сантиметры слегка тянут, почти сразу я ощущаю удовольствие от того, что он во мне. Я тихо вздыхаю от удовлетворения, когда он полностью наполняет меня собой, и слышу, как он улыбается у моей шеи. Его толчки сразу становятся резкими и приносят мне наслаждение, которое мне трудно сдерживать. Он направляет меня, заставляя обвить ногами его бёдра, пока его движения становятся всё более грубыми. Но ничто не причиняет мне боли – напротив, удовольствие, которое он вызывает во мне, гораздо сильнее, чем в прошлый раз. Мои руки находят его рёбра, затем бока, вызывая у него дрожь, прежде чем скользнуть к пояснице.

Слегка изменив угол, он заставляет меня застонать гораздо громче и находит мою чувствительную точку. Опираясь на локоть, он наблюдает, как я растворяюсь в наслаждении благодаря ему. Наше дыхание смешивается, мои ноги начинают слабеть, и именно в этот самый миг он наносит решающий удар, поднимая меня на вершину удовольствия. Его зубы покусывают нежную кожу моей шеи, пока он двигает бёдрами в резких, точных толчках. Я достигаю пика наслаждения на несколько секунд раньше него, и он остаётся опираться на локоть, чтобы не придавить меня. Наше горячее дыхание образует лёгкий пар, который растворяется в ночи.

Несмотря на всю свою силу, наслаждение делает его дрожащим, и его плечи подрагивают. Тогда я поднимаю руки к ним, чтобы медленно заставить его отпустить напряжение. Его голова опускается на мою грудь, и я пользуюсь этим, чтобы погладить его волосы.

Звёзды кажутся мне гораздо ярче, воздух вокруг нас – намного мягче, и его тело не кажется таким тяжёлым, как в прошлый раз. Быстро взглянув на него, я замечаю, что он закрывает глаза, прислушиваясь к биению моего сердца. В этот миг он выглядит таким спокойным, но это длится недолго: он поднимается, опираясь на руки, осторожно выходит из меня и берёт свой камзол, чтобы укрыть меня от холода.

Я подкладываю руку под голову и наблюдаю, как он, совершенно обнажённый, опирается на локоть и зажигает сигариллу. Его голова откидывается назад, когда он выпускает первую затяжку дыма.

– Тебе не холодно?

Он улыбается, затем просто открывает глаза и смотрит на меня искоса.

– Нет, Сокровище. Не после всего тепла, которое ты мне подарила.

Затем он снова закрывает глаза, затягивается своим маленьким сигаром и с наслаждением выпускает дым.

– Кайкан, у меня есть вопрос.

Он поднимает голову и смотрит на меня уже гораздо серьёзнее, наверняка почувствовав тревогу, которая меня мучает. Тогда он приближается ко мне и слегка склоняется над моим телом.

– Задавай любые вопросы, какие хочешь, Сокровище.

Поднося сигариллу к губам, он смотрит на меня, затем впивается взглядом в мои глаза. Он ждёт, стараясь сохранить терпение, но даже в такой ситуации ему это даётся с трудом.

– Что с тобой будет, если ты не выполнишь своё обязательство по этой клятве ради розы?

Нахмурившись, он начинает играть с кольцами в своей нижней губе. Он не хочет говорить мне, я это прекрасно вижу. Но я хочу и должна знать. Я приподнимаюсь, опираясь на локоть напротив него, и кладу ладонь на верх его груди.

– Кайкан, мне нужно знать.

С тревогой во взгляде я умоляю его сказать правду, пока он разглядывает меня с явным удовольствием.

– Ты такая красивая с распущенными, растрёпанными волосами…

Он покусывает собственную губу, его глаза искрятся, пока он пытается сменить тему.

– Кайкан.

Он глухо ворчит где-то в глубине горла, затем откидывает голову назад и снова смотрит на меня.

– Если я не принесу ему розу к назначенному сроку через три месяца – я умру.

Ледяной пот пробегает у меня по позвоночнику. Нет, он не мог на такое пойти. Он действительно безумен! Конечно, даже для меня это уже не секрет, но, если раньше такой исход мог бы меня устроить, теперь я больше не хочу, чтобы он умирал.

Мои глаза широко раскрыты, и он подносит руку к моей щеке, проводя по ней большим пальцем.

– Ты беспокоишься обо мне? Это мило, Сокровище. Но в этом нет необходимости.

Он издевается надо мной, что ли? Нет необходимости? Моё сердце начинает бешено колотиться при мысли потерять мужчину, который подарил мне свободу путешествовать по всему миру, который открыл мне столько наслаждений и которого… кажется, пришло время признать одну вещь.

Кажется, я люблю его, иначе это можно назвать только безумием.

– Если командир украдёт у нас Розу… Мы уже девять месяцев в море, Кайкан…

Мой голос срывается, не позволяя договорить. Я сажусь к нему спиной, поджав ноги и опершись локтями на колени. Закрыв глаза, уткнувшись лицом в ладони, я пытаюсь успокоиться, стараясь не представлять худшего. Но теперь я боюсь этого больше, чем когда-либо.

Теперь, когда я люблю его, я не вынесу, если потеряю его. Моё сердце разобьётся на тысячу осколков.

– Я чувствую твою печаль, но она напрасна.

Раздражённая его словами, я смотрю, как он выпрямляется рядом со мной, разглядывая меня с предельной серьёзностью.

– Напрасна? И что это за история, чувствовать всё, что я испытываю?

Слёзы текут по моим щекам ведь только что мы провели такой прекрасный момент. У меня возникает ощущение, будто мне приставили нож к горлу, чтобы отнять у меня всё. Его большой палец стирает одну из слезинок, прежде чем он раскрывает нечто, о чём я даже не подозревала.

– Я могу это делать, потому что я связан с тобой, Розалин.

Те редкие случаи, когда он произносил моё имя, остались где-то далеко в прошлом, если вообще когда-либо были. Я хмурюсь, не понимая, о чём он говорит.

– У эльфов, когда кто-то связан с другим, это на всю жизнь, а иногда даже после смерти одного из двоих.

– Но…

– Я буду чувствовать всё, что чувствуешь ты. Всегда. И у меня всегда будет желание к тебе, всегда будет желание защищать тебя и многое другое.

Осознавая смысл его слов, я задаюсь вопросом, можно ли вообще назвать это любовью. У меня ощущение, будто я оказалась в центре внутренней бури: то, что он говорит, красиво и совершенно безумно. Но я не знаю, как принять эту новость.

Впрочем, он никогда не говорил о любви – это я и мой наивный разум, как обычно, придумали себе целую историю. Когда я уже собираюсь встать, чтобы попытаться разобраться в своих мыслях, он снова укладывает меня на доски, бросив окурок за борт.

– Ты никуда не пойдёшь, я ещё не закончил.

Его слова внезапно пугают меня, и я отчаянно пытаюсь вырваться. Но это уже заранее проигранная попытка.

– Что тебя тревожит, Сокровище?

Его насмешливая улыбка раздражает меня и вызывает желание ударить его. Я поддаюсь этому порыву и даю ему пощёчину, прежде чем он нервно закатывает глаза и перехватывает мои руки над моей головой.

– Лучше ответь мне, пока я не потерял терпение. В следующий раз, когда ты меня ударишь, пожалеешь об этом, Сокровище.

Хотя я злюсь на него, больше всего меня охватывает паника при мысли потерять его и так и не понять, что происходит между нами с самого начала.

– Я просто поняла, что была глупа, думая о любви.

Не отпуская мои запястья над моей головой, он приближает своё лицо к моему, снова открывая мне свои прекрасные серые глаза. Если он действительно чувствует все мои эмоции, значит, он знает это уже давно и, возможно, просто играет со мной.

– Нет, ты права – это не любовь.

Злясь на саму себя, я продолжаю тихо плакать, пока он удерживает меня в своей власти. Аромат его тумана внезапно наполняет мои ноздри и приносит странное утешение, прежде чем он продолжает:

– Это преданность.

Внезапно я перестаю двигаться и вонзаю в него непонимающий взгляд.

– Это больше, чем любовь. Я предан тебе телом и душой.

Новая дрожь проходит по всему моему телу. И, ясно чувствуя, что я сбита с толку, он отпускает мои запястья, чтобы просто смотреть на меня.

– Связь возникает независимо от нашей воли. И сначала я отказывался это признавать, но она происходит с одного взгляда.

Его объяснение возвращает меня на рыночную площадь девять месяцев назад. Я вспоминаю, как увидела его тогда, издалека. И первой моей мыслью было, что это не тот человек, которому стоит перечить.

– И доказательство моих слов, Сокровище: ты единственная, кто бил меня пощёчинами – не раз – и не понёс за это последствий.

Онемев, я понимаю, что позволила эмоциям захлестнуть меня, и особенно своему страху взять верх. Слёзы продолжают течь, потому что этот страх, от которого мне так хотелось бы избавиться, никуда не уходит. Но, похоже, мне придётся научиться жить с ним.

– Единственная, кто может свести меня с ума сильнее, чем я уже есть, это ты.

Он осторожно берёт мою руку и кладёт её на своё сердце, затем берёт вторую и кладёт её на моё. И первое, что я замечаю, наши сердца бьются в точности в одном ритме.

– Твой страх бессмысленен.

Он прижимается лбом к моему, вытирает мои слёзы и целует меня, пытаясь утешить.

Но однажды он всё равно потеряет меня, ведь я смертна, а он нет.

Глубокой ночью, сидя за своим столом, я наблюдаю, как спит Роуз, и думаю о том, как она отреагирует, когда я силой вложу лепесток ей в горло. Играя собственной кинжалом, я понимаю, что моё откровение стало для неё потрясением, но пришло время ей узнать правду. Я никогда не смогу избавиться от этой связи: как только она возникает, каждый эльф обязан жить с ней. Её лицо спокойно, тонкие простыни ласково покрывают её ноги и оставляют открытыми её бёдра и спину, отмеченную моими следами. Она произведение искусства сама по себе, и, если бы я умел рисовать, я бы нашёл время запечатлеть её на холсте.

Мой старпом открывает дверь моей каюты и впивается взглядом в мои глаза. Ему нужно поговорить со мной, и, хотя меня раздражает мысль покинуть своё сокровище, я поднимаюсь со своего места. Запирая каждую дверь и окно снаружи с помощью своей силы, я переступаю порог и присоединяюсь к нему на балкончике.

– С Пайки…

Удивлённый упоминанием этого имени, я наклоняюсь, чтобы увидеть Рейли, Пайки и многих других на палубе.

– Мы думаем, их нужно пустить ко дну, капитан.

Хотя мне и хочется согласиться, мы не можем этого сделать, рискуя тем, что сами не доберёмся до розы.

– Я не стану рисковать «Проклятием», пока мы не можем его починить.

Фенир щёлкает языком, прежде чем продолжить свою мысль.

– Мне этот тип не нравится. Он нас подставит.

Все согласно кивают, пока заря начинает показываться на горизонте. Корабль с серыми парусами по правому борту идёт за нами совсем близко, и было бы легко как следует их потрепать, а то и вовсе отправить на дно. Командир бросает на меня тяжёлый взгляд, в то время как Пайки использует свою силу, чтобы сделать наши слова неслышными.

– Мне тоже, но мы должны добраться до розы.

Пендл подходит к нам, пока Дервин держит штурвал вместо него, следуя заданному курсу.

– В ближайшие часы мы будем там.

– Значит, в ближайшие часы он умрёт.

Получив нужный ответ, все начинают суетиться на корабле, в то время как наш сосед пытается вырваться вперёд. Хорошо, пусть первыми ступят на берег, если на них нападут, мы хотя бы будем знать, по кому бить. Фенир остаётся рядом со мной, зажигает сигариллу и протягивает одну мне.

– Ты собираешься ей сказать?

Опершись локтями на поручень, я смотрю на горизонт, где остров постепенно вырисовывается, закрывая первые лучи солнца.

– Нет. Я силой засуну его ей в рот.

Затянувшись маленькой сигарой, я слышу его вздох, после чего он тоже опирается на поручень, как и я.

– Кай…

– Мне плевать на твоё мнение. Она его съест, и всё.

Снова он вздыхает – уже гораздо громче – и складывает руки у губ.

– Мы не знаем, как она может отреагировать.

– В конце концов она примет это. Потому что это единственный способ быть нам вместе навечно.

Он знает, что я прав, но где-то глубоко внутри я всегда буду задаваться вопросом, приняла бы она это по собственной воле или нет. Даже если она никогда этого не примет, по крайней мере она будет жива и будет ненавидеть меня за что-то. Возможно, мы даже будем сражаться друг с другом в открытом море, теперь, когда ей, кажется, нравится жизнь на борту.

Тем временем туман рассеивается и открывает остров с двойной горой и густой растительностью. Пляжи выглядят как будто покрыты мелким песком, а скалы вдоль берега – огромные. И всё же видно, что природа делает своё дело: река впадает в море и словно разрезает остров надвое. По моему скромному мнению, мы находимся не с той стороны острова. Но всё равно придётся ступить на берег.

– Хорошо, нескольким из вас придётся остаться на корабле. И поскольку я беру с собой Фенира, – говорю я, кладя руку ему на плечо, – мне нужно, чтобы кто-то из вас возглавил часовых «Проклятия».

Они переглядываются между собой, словно пытаясь определить, кто из них лучше всего подходит для этой должности. Все идут с нами, даже этот адский дуэт, так что, похоже, выбор непростой. Хотя один человек уже приходит мне на ум. Весь экипаж собирается на палубе, они начинают переговариваться между собой, затем расступаются и смотрят на Дейва, нашего повара.

– Это ты нашёл последнего предателя.

Лучше и не скажешь, одного этого аргумента достаточно, и Дейв дрожит от страха при мысли потерять «Проклятие». И правильно боится, потому что, если это случится, он никогда не сможет в полной мере пережить утрату этого корабля. Среди своих людей я делаю шаг вперёд и кладу руку на плечо понурого Дейва. Он напрягается и смотрит на меня своими ледяными голубыми глазами.

– Я доверяю тебе, Дейв… Ни единой царапины до моего возвращения.

Он утвердительно кивает, и вскоре мы бросаем якорь как можно ближе к берегу. Странно, но командир «серых» не оставляет ни одного человека на своём судне. Их будет численно больше, но это не имеет значения – порочность пиратов всегда позволяет им выкрутиться в нужный момент.

Розалин выходит из каюты, всё ещё с затуманенным после сна взглядом. Поскольку «серые» уже на пляже, я отправляю половину своих людей присоединиться к ним, чтобы убедиться, что они не уйдут без нас. Моё сокровище подходит ко мне и занимает место в последней шлюпке вместе со мной, Дервином и Пайки. По пути я слышу, как она ест своё зелёное яблоко, прежде чем мы ступаем на песок. У нас нет никаких сведений об этом острове, поэтому придётся действовать осторожно.

Одетый в свою тёмно-синюю форму с серебряными эполетами, командир смеряет нас взглядом, прежде чем рассмеяться вместе со своим помощником.

– Если мы будем всё время ждать вашу шлюху…

То, как он называет Розалин, мгновенно выводит меня из себя, и Фенир толкает меня локтем, удерживая от того, чтобы перерезать ему горло прямо здесь. Роза, Кай. Роза.

– Мы будем топтаться здесь ещё год.

Он продолжает говорить так, словно знает о клятве, связывающей меня с королём Варихом. Придётся заставить его замолчать, и, если они здесь, значит, король двора Фримаса наверняка знает о розе. Розалин задета его словами, но ничего не говорит и просто идёт дальше среди моих людей. Трикси опускается на плечо Фенира, и тот даёт ей кусочек мыши, спрятанный в кармане, после чего смотрит на меня с холодной яростью в глазах. Мы заставим этого ублюдка заплатить.

Их вдвое больше, чем нас, но они обучены сражаться лишь одним способом. Не мы. Если нам удастся убрать хотя бы половину из них до того, как мы доберёмся до розы, это сыграет нам на руку. Быстро войдя в лес, мы вынуждены внимательно смотреть под ноги. Рептилия укусила одного из «серых», его нога начинает чернеть, и я сомневаюсь, что он доживёт до конца пути.

– Трикси, облети остров.

Тихий приказ моего старпома звучит спокойно и точно, и птица взмывает в воздух без промедления, чтобы найти для нас путь. Пальмы здесь одинаково высокие, и некоторое время мы поднимаемся по холму, стараясь не поскользнуться на камнях под ногами. Добравшись до вершины, командир уверяет нас, что дальше пройти невозможно, но мы всё же прокладываем себе дорогу, чтобы выйти на самый верх.

Перед нами открывается ущелье, по дну которого течёт та самая река. И я уверен: нам нужно попасть на другую сторону острова. Трикси садится на край ущелья с противоположной стороны и наблюдает за нами. Она знает.

– И всё же нам придётся идти дальше.

Ища решение, я замечаю, как Розалин размышляет рядом с Пайки, который уже начинает спорить с Рейли о каком-то очередном странном предмете.

– А я верю!

Пайки ворчит и закатывает глаза, затем разводит руками.

– Ты хоть раз видел синего рака-отшельника?

Эти двое могли бы оказаться одни на острове, и всё равно не заскучали бы. Пора двигаться дальше, и это даже отличный шанс избавиться ещё от нескольких человек. С хитрой улыбкой я предлагаю командиру воспользоваться лианами, чтобы перебраться на другую сторону. Ущелье глубокое и довольно широкое, но, возможно, у них получится. Он отдаёт приказ нескольким своим солдатам перебраться на другой берег. Мы наблюдаем, как они хватаются за лианы, и один за другим срываются в ущелье. Другие достигают противоположного края, но теряют равновесие и падают назад. Их крики почти заставляют меня улыбнуться, пока Розалин продолжает искать другое решение. Мы выигрываем для неё время, заодно избавляясь почти от четверти людей командира, который упрямо продолжает гнать их вперёд.

Ветер завывает в ущелье, крики солдат разносятся вокруг, прежде чем командир решает отступить. Я замечаю, как Кайкан улыбается, прежде чем бросить на меня взгляд. Его откровение прошлой ночью до сих пор держит меня в шоке: теперь я знаю, что он чувствует все мои эмоции и что это было не просто ощущение. Эта история с якорем полностью выбивает меня из колеи, и я пытаюсь найти во всём этом смысл. Давай, Роуз, сосредоточься. Птицы переговариваются, ветер шелестит листьями пальм, а море сопровождает нас своими волнами где-то вдали. Даже если мы застряли, у меня странное чувство, что мы на верном пути. Трикси смотрит на меня и наклоняет голову набок, словно хочет сказать мне что-то очевидное. Всё должно быть прямо у меня под носом, нужно лишь посмотреть. Давай, Розалин, наблюдай. Вспомни, что говорил последний свиток. Стоя на краю утёса, я начинаю ходить взад-вперёд, размышляя.

– Когда ты найдёшь точку невозврата…

Очевидно, это может быть только это место. Невозможно, чтобы было иначе. Все смотрят на меня так, словно я сумасшедшая на этом корабле, тогда как настоящий безумец тот, кто так гордо носит свой белый треуголку.

– Твоё сердце подтолкнёт тебя прислушаться к тому, кто, по виду, никогда не говорит.

Хм, тот, кто, по виду, никогда не говорит. К чему это может относиться?

Не находя пути, которому следует идти, я поворачиваюсь к своему дуэту в сопровождении старого Пендла.

– Что никогда не говорит?

Я указываю на Рейли, который оказывается застигнут врасплох и остаётся безмолвным. Затем точно так же указываю на Пайки, который морщится, прежде чем выдать нелепое предположение.

– Камень.

Я закатываю глаза в раздражении, прежде чем повернуться к Пендлу, который медленно пожимает плечами, а затем серьёзно задумывается над вопросом.

– Может быть, это что-то, что мы не привыкли видеть?

Его сомнение не лишено смысла, и я начинаю двигаться в этом направлении, пока не слышу, как ветер сильнее завывает в ущелье, создавая звук… это обрушивается на меня внезапно, как в тот день, когда шторм швырял нас по каюте. Я резко закрываю глаза, чтобы прислушаться ко всему вокруг. Некоторые начинают говорить, и я подаю знак рукой, прежде чем Фенир приказывает всем заткнуться. Стоя спиной к ветру, я обращаюсь лицом к пейзажу перед нами. Я снова закрываю глаза, чтобы слушать ветер.