Текст книги "Чёрное проклятие (ЛП)"

Автор книги: Лина Берри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

– Ты беспокоишься обо мне, Сокровище?

– Я не такая, как вы! У меня есть сердце!

Разражается гроза, заставляя меня закрыть глаза как раз в тот момент, когда наши тела отрываются от пола и прижимаются к деревянной стене. Чтобы уберечь его от меча, летящего прямо на нас, я крепко хватаюсь за его рубашку, которая трещит, и он оказывается прижат ко мне. Моя спина горит нестерпимой болью, и я отдала бы что угодно, лишь бы она прекратилась.

Скривившись, я отрываю верх спины от стены и прислоняюсь лбом к его лбу.

– Почему ты это сделал?

Мой взгляд тонет в его взгляде, у меня больше нет сил бороться, и, хотя он не тот мужчина, с которым мне следовало бы иметь дело, у меня слишком большое сердце, чтобы считать его лишь воплощением смерти. Его рука удерживает нас, не давая снова пролететь через каюту.

– Инстинкт… Желание?

Слабым взглядом я честно передаю ему то, что чувствую. Да, он похитил меня, да, он пытал людей, но он никогда не прикасался ко мне. Никогда. Мне кажется, вечер перемирия был бы как раз кстати. С робкой улыбкой я кладу руку на место, где его рубашка порвалась, прежде чем он успевает помешать нам снова скользнуть к стене у изножья кровати. Его спина резко ударяется о деревянную стену, которая трещит, и моё тело на несколько мгновений тяжёлым грузом опускается на него.

– Всё в порядке? Вы не ранены?

Оседлав его, я чувствую, как он подгибает ноги, чтобы удержать нас на месте, пока буря не утихнет. Его полностью белый взгляд впивается в мой, он хватает меня за запястье, притягивает ближе и в конце концов берёт мой подбородок между двумя пальцами.

– Перестань обо мне беспокоиться.

Его новый приказ рокочет в его горле и груди, и в ответ я лишь хмурю брови.

– Обо мне не беспокоятся, меня боятся, Сокровище.

Запыхавшись от борьбы с силой волн, я цепляюсь за него, пока он удерживает меня одной рукой за талию.

– Не…

Я не успеваю ответить, как дверь распахивается, и появляется его старпом, уверяя нас, что буря прошла. Он застаёт нас в довольно интимном положении, по крайней мере, с моей точки зрения, и мне становится так неловко, что я предпочитаю опустить взгляд и скрестить руки на груди. Я дрожу от холода и боли. Кайкан слегка склоняет голову, давая понять, что принял сообщение.

– Я буду на палубе… если понадоблюсь…

Фенир выходит из каюты, после чего капитан поднимает меня на руки и переносит к своему столу. Сидя на его краю, я вся сжимаюсь от холода, а мокрая одежда, прилипшая к коже, ничуть не облегчает состояние. Снимая свою пропитанную водой куртку, он роняет её на пол, когда дверь снова открывается – Пендл приносит чистые сухие ткани и маленький сундук, который ставит на диван. Кайкан благодарит его, старый эльф бросает на меня обеспокоенный взгляд и выходит. Возможно, мне стоило бы получше узнать их всех.

– Я обработаю твои раны.

Масляные лампы зажигаются, двери закрываются, занавеси задвигаются, создавая более тёплую атмосферу, несмотря на холод вокруг. Он подходит ко мне со спины и тянет за шнуровку, развязывая моё платье. Я напрягаюсь так сильно, что стою ровно, как кол, как и хотела бы моя мать.

– Тебе нужно снять это платье.

Смущённая, я позволяю ему действовать – я слишком устала, чтобы возражать хоть в чём-то. Однако, прежде чем платье соскальзывает с моих плеч, он кладёт на них большое белое полотно. Удивлённая, я бросаю на него взгляд и замечаю, что его глаза снова стали обычными и он выглядит довольно спокойным. Открыв коробку с сигариллами, прикреплённую к его столу, он закуривает одну, пока я стягиваю рукава, прилипшие к коже, и одежда падает на пол рядом с его плащом.

Скрестив края простыни на груди, я почти ощущаю утешение от сухой ткани на своей ледяной, влажной коже. Не предупреждая, он крепко берёт меня за бёдра и снова усаживает на стол, отчего я вскрикиваю от неожиданности.

– Я начинаю верить, что ни один мужчина и правда никогда к тебе не прикасался, Сокровище.

Смущённая, я не отвечаю, пока он медленно опускает простыню у меня за спиной. Это правда – ни один мужчина не прикасался ко мне, кроме герцога, когда он хлестал меня; его руки блуждали по телу, но он никогда не заходил дальше. Проведя руками поверх ткани, чтобы прижать её к груди, я позволяю ему осмотреть мою рану, которая, должно быть, теперь выглядит ужасно.

С помощью куска ткани, смоченного чистой водой, он промакивает кровь, оставшуюся на коже, затем осторожно касается пальцами открытых ран.

– Здесь занозы, мне придётся их извлечь.

Закрыв глаза, я слышу, как он ищет инструмент, чтобы сделать это точно. Когда он находит нужное, одна из его рук ложится мне на плечо.

– Их много?

– Нет, всего две. Одну я уже вытащил.

Я широко раскрываю глаза, понимая, что совершенно ничего не почувствовала во время его движения. После этого я слышу его тихую, слегка насмешливую улыбку.

– Не удивляйся, такой мужчина, как я, умеет причинять боль, но он также должен знать тело до мельчайших деталей, чтобы избежать страдания и дарить удовольствие.

Вторая заноза пронзает меня болью в тот момент, когда он вытаскивает её – она, должно быть, была больше и глубже засела, раз причиняет такую боль. Запах рома сменяет запах дыма: он наливает один стакан, затем второй, прежде чем смочить ткань. Его тёмная рука появляется в поле моего зрения, протягивая мне один из бокалов с алкоголем.

– Пей.

Не пытаясь понять почему, я делаю глоток этого восхитительного янтарного напитка с ванильным ароматом, который затем обжигает мне горло целиком. Я закашливаюсь, пытаясь что-то сказать, но слова гаснут у меня во рту – я совсем не привыкла к такому крепкому напитку.

– Похоже, ты и правда никогда не покидала тот замок.

Забавляясь, я улыбаюсь, думая о правде, которую он только что произнёс вслух.

Нет, я никогда не делала ничего, кроме как помогала родителям, особенно матери, в нашем маленьком доме, прежде чем по принуждению служить герцогу.

Я всё яснее осознаю, что никогда не была свободна, и всё же теперь, будучи его пленницей, испытываю странное чувство – будто я свободнее, чем когда-либо прежде. Перебирая пальцами стенки бокала, я не знаю, стоит ли говорить обо всём этом. Алкоголь снова и снова жжёт мои раны, заставляя меня морщиться. Полусидя позади меня, он внезапно вызывает волну ледяного холода на моих повреждениях. Заинтригованная, я бросаю взгляд и вижу, как его глаза становятся белыми – знак того, что он использует на мне свою силу. Прохлада облегчает боль, несмотря на мою дрожь от холода и сжатый живот.

– Вы правы.

Дерево стола поскрипывает – знак того, что он приближается ко мне, затем наклоняется совсем близко к моему плечу.

– Сокровище, я всегда прав.

Его тёплое дыхание на моей ледяной коже заставляет меня вздрогнуть, прежде чем я продолжаю объяснение.

– Я никогда не видела мир, потому что никогда не была свободна. Положение пленницы мне не в новинку…

Он выпрямляется, тушит свой маленький сигар и в последний раз выпускает дым с его особым запахом.

– Похоже, тебе нравится это положение. Раз ты даже не пытаешься сбежать, Сокровище.

Игривый тон в его голосе раздражает меня: подчинение не выбирают – выбора просто нет. Вот и всё.

– А ради чего? Вы всё равно бы меня догнали, и у меня нет никакого желания закончить кормом для акул. Или, что ещё хуже… произведением искусства, как у герцога.

За моей спиной я слышу, как он снимает одежду, и она тяжело падает на пол. Смущённая мыслью увидеть его полностью обнажённым, я продолжаю смотреть на стену перед собой. Скрип пола подсказывает мне, что он снова приближается, и я чувствую его грудь так близко к своей спине, что мне хочется броситься бежать, если бы это было возможно.

– И что заставляет тебя думать, что я поступил бы именно так?

Растирая руками плечи, пытаясь согреться, я удивляюсь его вопросу. Потому что для меня ответ очевиден.

– Ваши руки способны на варварские поступки, вы уже дважды это мне показали, капитан.

Одна из них снимает заколку, едва удерживавшую мои волосы, и они свободно падают до середины спины. Капли воды скользят по прядям и стекают к пояснице.

– Я лишь вернул герцогу то, что он сам посеял.

Он улыбается, теперь прижимаясь ко мне. Его тело тёплое, в отличие от моего, и я отдала бы что угодно, лишь бы он обнял меня, хотя бы ради этого тепла. Его рука ложится мне на плечо, и от неожиданности у меня перехватывает дыхание, затем медленно скользит вниз по руке, касается моего бока и останавливается на бедре. Закрыв глаза, я понимаю: разум подсказывает мне, что не следует наслаждаться его близостью, но с того момента, как я взяла его за руки, прося вызвать туман… что-то изменилось.

– А что касается трёх матросов, Сокровище, я не принимаю предательства.

Очень медленно его рука проходит по моему низу живота, вызывая странное ощущение – дрожь, затем волну тепла внутри.

– Ты совсем замёрзла, Сокровище.

Его тёплое дыхание у моей шеи окончательно ломает моё сопротивление, и я позволяю своему телу прижаться к его груди. Я ищу лишь тепла, чтобы перестать страдать, и чувствую, как он заключает меня в объятия, прежде чем поднять на руки. Мои глаза встречаются с его глазами, когда я обвиваю руками его шею, пока он не опускает меня на диван, где я теперь живу.

В этот момент я замечаю, что новая чёрная клятва, заключённая с королём, тянется от основания его челюсти к плечам и половине груди. Почувствовав моё колебание, он крепко берёт меня за запястье и кладёт кончики моих пальцев к основанию своей шеи. Его кожа мягкая, и я веду пальцами по следу, похожему на струю дыма, спускающуюся к верхней части его груди.

– Ты меня боишься, но никто не может похвастаться тем, что дал мне пощёчину и не понёс за это последствий.

Побледнев, я пытаюсь убрать руку, но он прижимает её прямо к середине своей груди. Наклонившись ко мне, он продолжает:

– Но ты права, что боишься меня. Пока что я могу себя контролировать. Знай: если бы я позволил себе действовать по своему желанию, я уже был бы между твоих бёдер.

Смущённая, я краснею, прежде чем он отпускает меня, берёт блокнот и выходит – совершенно нагой. Как он может быть без единой одежды и вот так появляться на виду у всех?

Слухи не врут – он действительно совершенно безумен.

Потянувшись, я чувствую, как низ живота тянет и ноет. Иметь такой стояк и не иметь возможности утолить своё желание – настоящая пытка. Однако я без труда представляю, как она получает удовольствие благодаря мне, и, учитывая, что она никогда прежде этого не знала, заставить её кричать будет несложно. С тетрадью в руках я пересекаюсь с двумя напарниками, стоящими на вахте; они смотрят на меня широко раскрытыми глазами, а я не обращаю на них никакого внимания. Мой помощник видит, как я подхожу в таком виде, поднимает брови и разражается громким смехом.

– Тебе так и не удалось трахнуться.

Показав ему свой прекрасный средний палец, затем я зажигаю новую сигариллу и устраиваюсь напротив него, опершись локтями на поручень, с тетрадью в одной руке, пока мой член причиняет мне страдания.

– Где тот Кайкан, который берёт всё, что хочет, силой?

Пробегая глазами строки, которые могу прочитать, я пытаюсь его игнорировать, но образы обнажённой Розалин снова возвращаются в мою память. И мне совсем не трудно представить её тело подо мной. Хотя она считает свою спину, покрытую шрамами, позором, я так не думаю. И я очень доволен, что до капли обескровил того ублюдка, который это с ней сделал. Была бы она обычной женщиной – мне было бы всё равно, но она мой якорь, никто не должен её касаться, никто, кроме меня. Она принадлежит мне.

– Ты прекрасно знаешь, что я этого не сделаю.

Его чёрные глаза смеются, он открыто издевается надо мной, и я сделаю то же самое с ним, когда однажды он окажется в моей ситуации.

– Ты, должно быть, раздражён, мой друг.

Продолжая читать приключения Трикьяна, я замечаю, что он несколько раз упоминает одного человека, некоего Барри. Друг из прошлых времён, без всякого сомнения; почерк меняется от страницы к странице, принимает другую форму – это уже говорит не он, а его правая рука.

Очевидно, мы должны найти карту, о которой он пишет между строк. Это карта неизведанных морей, невидимых для тех, у кого нет ключа. По мере того, как я продвигаюсь в чтении, мой помощник продолжает играть у меня на нервах. Мой стояк не спадает, и единственное, чего мне хочется, устроиться между её прекрасных белых бёдер, которые я буду пожирать без всякого сдерживания, когда она раздвинет их для меня.

– Я чувствую это даже отсюда. Может, пока подождёшь, сходишь к какой-нибудь рабыне в моей каюте.

Его насмешливая улыбка заставляет меня рассмеяться; мысль заманчивая, но у меня есть идея получше. Сокровище никогда не видела мира, и тот крюк, который мы собираемся сделать, покажет ей его маленькую часть. Возможно, она станет жаждать жизни, подобной нашей? Влюбится в свободу и грабёж во всех его проявлениях. Барри был на земле пиратов, он находился на Скулле в последний раз, когда правая рука Трикьяна его видел. И он ушёл вместе с картой.

– Возьми курс на Скуллу.

Мой друг разражается громким смехом, затем поворачивает штурвал, меняя направление и возвращая корабль к острову без законов.

– Амалия удостоится твоего визита?

Ах, Амалия, шлюха, которая знает, что я люблю больше всего. Разумеется, она получит от меня последний визит, и когда я её трахну, ей не понравится итог этой встречи. Я уже представляю её между моих ног, как она приносит мне облегчение. Моя широкая улыбка даёт ему ответ, и он снова смеётся.

– Столько времени она ублажает тебя в надежде однажды стать твоей женой, а ты разобьёшь ей сердце. Осторожнее, друг мой, нет ничего страшнее мести женщины.

В ответ я усмехаюсь, затянувшись своим маленьким сигарой, который отлично меня расслабляет.

– И она отсосёт мне в последний раз, чтобы получить то, чего хочет.

– Может, тогда она придёт искать утешения у меня.

Я угощаю его сигариллой и бутылкой рома, чтобы мы могли выпить за эту небольшую сделку. Трахнуться с ней в последний раз будет настолько сладостно, что я рискую причинить ей боль. И нет никаких сомнений, что я буду представлять на её месте Роуз, возможно, в таком случае она испытает только удовольствие и ничего больше. Я уже с нетерпением жду этого, и мой член лишь подтверждает это. Я доверяю тетрадь заботам своего помощника, прежде чем вернуться в свою каюту. Приглушённый свет по-прежнему царит внутри, и я слышу её глубокое дыхание. Она спит, и ей понадобится отдых на ближайшие недели. Стоя рядом, я наблюдаю за ней во сне: её волосы высохли, а раны в верхней части спины начали хорошо заживать. Под маленьким чёрным меховым покрывалом она похожа на русалку среди волн. Кончиками пальцев я убираю прядь с её лица, и она тихо стонет, прежде чем ещё плотнее закутаться в тепло. Она совсем не помогает мне успокоиться – напротив, лишь усиливает моё желание услышать её крик. Однажды я подарю тебе удовольствие, и ты будешь просить ещё, к моему величайшему наслаждению. С этой мыслью я направляюсь к своей кровати, ложусь и смотрю в деревянный потолок, украшенный вырезанными созвездиями. Такие детали наверняка могли бы ей понравиться в тот день, когда я научу её, что такое удовольствие из самой глубины души.

Скулла уже видна; чтобы войти на большой остров, образующий круг с единственным проходом, мы идём вдоль побережья. Рядом с Пендлом, который держит штурвал, позволяя Фениру отдохнуть, я всматриваюсь в горизонт и в свою команду, занятую собственными делами. Ближе к концу дня мы можем войти в бухту Скуллы. Остров в центре уже полон жизни – это слышно отсюда. Множество кораблей пришвартовано вокруг острова, среди них и тот с красными парусами Клейтона. Похоже, он сумел полностью восстановить своё судно, которое я с удовольствием разрушу ещё раз.

Корабль останавливается между двумя скалами, служащими своеобразным фильтрующим заслоном, и на моём уровне я сталкиваюсь лицом к лицу с лучшим смотрителем.

– Дани, старый морской волк!

– Кай!!! Как ты поживаешь спустя столько времени? Опять заигрывал со смертью, как я погляжу.

Кивком подбородка он указывает на чёрную метку на моей шее, и я улыбаюсь ему, протягивая мешочек с золотыми монетами.

– Ах, я не люблю скучать, а жизнь иначе становится унылой, Дани.

– Иначе у тебя не было бы такой репутации! Кстати, об этом…

Хотя другой пиратский корабль уже ждёт своей очереди войти, я опираюсь на фальшборт, чтобы внимательнее его выслушать.

– Некий Клейтон говорит, что на твоём корабле есть женщина, и уверяет, что уничтожит тебя и твоё судно, как только представится возможность.

Пендл улыбается, развеселённый этой новостью, и я вскоре делаю то же самое.

– Ах да, Клейтон, говоришь?

– Да, капитан.

Повернувшись к команде, я говорю чуть громче:

– Вы слышали это, друзья? Клейтон хочет нас уничтожить.

Вся команда разражается громким смехом, и я даже замечаю, как Сокровище улыбается на носу корабля, с Трикси на её плече. После последней улыбки я протягиваю своему знакомому смотрителю ещё три золотые монеты.

– Спасибо, друг. Для тебя всегда найдётся место на моём корабле, если захочешь.

– Очень любезно с твоей стороны, Кай, но я не хочу умирать. Во всяком случае, не сейчас!

Пока он выкрикивает эту последнюю фразу, мы продвигаемся к острову, который словно распахивает нам объятия. Это будет отличная возможность пополнить запасы провизии и, главное, рома. Долгие дни в море заставляют людей пить вдвое больше, чем когда мы заняты грабежом.

Надев своё высохшее чёрно-белое платье, Роуз рассматривает все пейзажи и почти не знает, на что смотреть прежде. Сокровище, ты не будешь разочарована. До наших ушей доносится музыка, выстрелы пистолетов, звуки драк, запах рома и вид манящих девушек.

Команда суетится и швартует «Проклятие» к большому деревянному причалу; оставаться у самого края – стратегический выбор, чтобы легче уйти, если ситуация выйдет из-под контроля. Потому что здесь всё может закончиться всеобщей дракой. Глухой стук деревянного трапа о фальшборт раздаётся прежде, чем некоторые уже спускаются вниз, чтобы начать торговаться за всё необходимое для пополнения запасов корабля. Эрик остаётся на борту, ожидая, пока Фенир соизволит проснуться, вместе с несколькими матросами. Никогда не оставлять корабль без присмотра – таково правило. И это первое, чему я привил свою команду.

Два напарника, деревенские дураки, помогают Розалин спуститься, и я перехватываю Пендла на ходу.

– У меня есть дела, которые нужно уладить…

Моя рука лежит у него на плече, он слушает меня внимательно, и в его взгляде нет ни тени страха. И он единственный на этом корабле, кто меня не боится. И именно за это я глубоко его уважаю. Даже мой помощник порой опасается моих реакций, и я ему за это благодарен.

– Даже если Рейли и Пайки постоянно следуют за ней по пятам. Я поручаю тебе…

– Вашу подопечную?

Его догадка вызывает у меня лёгкую улыбку, прежде чем я киваю. Если есть человек, которому я могу доверять с закрытыми глазами, так это он.

– Можете рассчитывать на меня, капитан. Особенно когда речь идёт о таком нежном цветке.

Не теряя времени, я отправляюсь вместе с Дервином и несколькими матросами искать Клейтона и его шайку, прежде чем нанести небольшой визит Амалии. Фенир сумеет успокоить её крокодиловы слёзы, когда я объявлю, что больше не буду к ней приходить. Жесток ли я? Да. И хотя она подарила мне немало приятных мгновений, у меня не будет ни малейших угрызений совести, когда я разобью её надежды. Когда-то я использовал её, чтобы получать информацию. И признаюсь, грабить добычу некоторых собратьев меня нисколько не тревожило – напротив, я гордился этим, а она была соучастницей. Настолько, что начала думать, будто однажды займёт место рядом со мной.

Но теперь его займёт другая женщина – та самая, что идёт впереди нас, её белые волосы развеваются на ветру. Её аромат яблок и ванили достигает моих ноздрей, напоминая мне о её теле накануне.

– Быстро найдём этого идиота Клейтона.

Дервин злобно улыбается при мысли о том, чтобы как следует отделать этого жалкого ублюдка.

– Держите ухо востро, парни! Блондинчик проклянёт день, когда появился на свет.

Дым от моей сигариллы рассеивается позади нас. Краем глаза я замечаю Роуз, когда мы проходим мимо них. Она в компании Пендла и двух шутов, так что с ней ничего не должно случиться. А вот если этот ублюдок Клейтон столкнётся с ними раньше меня, это будет уже не игра со смертью. На этот раз она наверняка его заберёт. Команда, идущая со мной, ухмыляется и ускоряет шаг.

Мы врываемся в город с улицами из сухой земли; к счастью для нас, здесь, похоже, уже несколько дней не было дождя. Дома, иногда стоящие вплотную друг к другу, служат проходом для бутылок и золотых монет, которые перебрасывают из одного окна в другое. Одни трахаются прямо посреди улицы, другие вот-вот умрут от голода. Запах моря всё ещё витает в воздухе, но его перебивают пары алкоголя и мочи.

– Он не должен быть далеко, капитан. Некоторые моряки носят красную повязку на руке. Это его команда.

При этих словах я улыбаюсь Дервину, который уже предвкушает драку. Выплеснуть злость на людях, избить их до крови – это принесёт мне огромное облегчение перед тем, как искать другое удовольствие между бёдер Амалии. Нужно быть безумцем, как я, или полным идиотом, чтобы так помечать свою команду.

И именно в таверне, выходящей в небольшой двор, с верхним этажом в прямоугольном здании выцветшего, почти грязного белого цвета, мы находим этот самый экземпляр. Он раскачивается на стуле, а у него на коленях сидит блондинка, почти пожирающая его рот.

Пьяный пират налетает на Дервина, и тот швыряет его с такой силой, что мужчина врезается в стену, а его кружка пива разбивается о пол. Этот жест сразу привлекает к нам внимание: одни узнают меня и расступаются, пропуская вперёд, другие по-прежнему стоят к нам спиной и продолжают веселиться, как Клейтон и часть его команды.

– Говорят, ты меня ищешь… Клейтон.

Когда звучит мой голос, он замирает, затем спускает женщину со своих колен. Одетый в длинный плащ, такой же красный, как его паруса, он смеряет меня взглядом. Я разглядываю длинные шрамы, которые уже когда-то оставил на его лице, и представляю новые, которые собираюсь добавить.

Дервин и мои люди окружают меня, я замечаю, как его люди начинают подтягиваться ближе, ситуация вот-вот выйдет из-под контроля.

– Кайкан… В прошлый раз ты здорово изуродовал мой корабль.

Я улыбаюсь, и Дервин отвечает за меня, вызывая смех у всей таверны – кроме них.

– Уже в третий раз.

Клейтон, чей взгляд темнеет, резко бросается прямо на мою правую руку, но его останавливает мой клинок.

– О нет, на этот раз ты не выкрутишься, нападая на кого-то другого вместо меня.

Тогда он выхватывает свой меч, и мы вступаем в поединок, в котором звон стали заставляет меня вибрировать от возбуждения. Я рассекаю ему руку, пока вокруг нас все дерутся. Бутылки разбиваются о стены, столы переворачиваются, пиратов выбрасывают из окон, и даже шлюхи начинают кричать от ужаса.

Он выбивает у меня оружие и улыбается, думая, что получил преимущество, в то время как я хватаюсь за балку над головой и с силой отшвыриваю его ногами. Оказавшись на земле, он покрыт грязью, и я пользуюсь его растерянностью, чтобы осыпать его ударами кулаков. Его губы раскрываются, и струйка крови достигает моего лица.

Схватив кинжал Розалин, я рассекаю ему вторую руку, выводя на ней букву «К», чтобы он хорошо запомнил, что его ждёт, если он продолжит упорствовать и снова встанет против меня. Я растягиваю удовольствие от страдания, которое причиняю ему, когда мы сталкиваемся, просто чтобы скоротать время, но, если он будет настаивать, смерть сама придёт за ним.

Полностью обессиленного, я оставляю его посреди всего этого хаоса. Я знаю, что, очнувшись, он вспомнит обо мне.

– Дервин, я иду к Амалии, встретимся в таверне «Кракен» через час.

Он кивает, улыбается и продолжает избивать своего противника, как и положено. В узкой улице я иду вдоль стены, затем поворачиваю налево, чтобы попасть ближе к центру Скуллы и к знаменитому Дому Амалии. Теперь, когда она стала хозяйкой своего борделя, она не могла назвать здание иначе, как своим именем.

Позвонив в колокол у большого дома сбоку, я опираюсь плечом о дверной косяк – и сталкиваюсь именно с ней. Её длинные каштановые вьющиеся волосы каскадом падают на зелёно-чёрный корсет, так подчёркивающий грудь, что кажется, будто она вот-вот вырвется наружу.

– Надо же… Не мой ли это безумный капитан?

Я улыбаюсь во все зубы, прежде чем она хватает меня за ворот рубашки и втягивает внутрь. В холле множество проституток свободны для развлечений, и она передаёт ключи от дома своей подруге, прежде чем мы поднимаемся наверх.

В своей личной комнате она усаживает меня на диван, зажигает для меня сигариллу и наливает стакан рома. Усмехнувшись, я делаю глоток, слушая, что она рассказывает.

– Я всё гадала, сколько времени тебе понадобится, прежде чем ты снова придёшь ко мне.

Дым на мгновение наполняет мои лёгкие, пока её руки скользят по моей рубашке и сразу находят застёжку на брюках. Амалия знает, за чем я пришёл, хотя никогда не знает, что у меня на уме и какие планы я строю. Она всегда думала извлечь выгоду из моего положения, но фигуры на доске всегда двигал я.

– О, ты же знаешь, всё как обычно, дела.

Я резко вдыхаю, когда её рот оказывается вокруг моего твёрдого и чувствительного члена. Я запрокидываю голову назад, скрестив пальцы в надежде, что она хотя бы на время избавит меня от желания, которое меня мучает. Затягиваясь своим маленьким сигаром, я наслаждаюсь движениями её губ по моему члену, пока её язык усиливает удовольствие.

– Ты получила информацию, о которой я просил в прошлый раз?

Звук всасывания на моём члене прекращается, прежде чем она проводит языком по его кончику, мучительно дразня меня.

– Клейтон нашёл остров…

Затем она снова принимается сосать мой член, словно это самое вкусное лакомство на свете. Она вновь останавливается.

– К западу от двора Азалий…

Она облизывает кончик моего члена, делая его всё более чувствительным с каждым движением, прежде чем закончить фразу.

– Где он прячет всю свою добычу… Милый…

Я улыбаюсь, и она снова начинает двигаться ртом взад и вперёд. Низ живота напрягается, и удовольствие, которое я испытываю, почти сводит меня с ума. Одной рукой я хватаю её за волосы, заставляя двигаться глубже и быстрее, грубее. Она знает, что я не из тех, кто бывает нежным; она никогда на это не жаловалась, хотя после таких прелюдий её глаза неизменно наполняются слезами. Когда удовольствие достигает своего пика, я изливаюсь глубоко ей в горло, прежде чем она снова переводит дыхание.

Она улыбается и начинает подниматься, но мне этого недостаточно. Всё ещё возбуждённый, я снимаю куртку и резко хватаю её за бёдра, опрокидывая на диван на четвереньки.

– Я с тобой ещё не закончил.

Быстро задрав её юбку, я раздвигаю ей ноги, к её величайшему удовольствию – она улыбается, прежде чем я вхожу в неё. Уже влажная, она позволяет мне просто двигаться внутри, чтобы получить своё наслаждение. Мои бёдра ударяются о её бёдра, она стонет, я закрываю глаза и без труда представляю на её месте своё Сокровище в этой позе. Охваченный новым приливом возбуждения, я нажимаю на её поясницу, заставляя её прогнуться, и пользуюсь этим, чтобы войти ещё глубже. Она кончает ещё сильнее, прежде чем я хватаю её за волосы, становясь ещё грубее. Ей это нравится, она сама мне говорила, а быть доминирующим для меня лучше всего на свете.

– Надеюсь, мои сведения оказались тебе…

Я толкаюсь в неё так яростно, что сначала она не может закончить фразу. Она достигает оргазма, я чувствую, как её тело сжимается вокруг моего.

– Полезны!!!

Я улыбаюсь и продолжаю движения, пока не наклоняюсь к её уху.

– О да… Очень полезны…

Я трахаю тебя, Амалия, во всех смыслах этого слова, и мне это нравится. Но я прекрасно знаю, что тебе не составит труда найти утешение в объятиях Фенира. Кстати, где этот жалкий тип?! Когда я снова достигаю вершины наслаждения, я делаю последний резкий толчок. Тяжело дышать, как бык после такого усилия, дело обычное, и я знаю, что она насытила меня на какое-то время. До тех пор, пока я снова не увижу своё Сокровище полуобнажённой.

– Капитан Кайкан, вы сегодня в отличной форме.

Лёжа, с грудью, вырвавшейся из корсета, она смотрит на меня глазами, полными звёзд, пока я одеваюсь. Осушив одним глотком стакан рома, я зажигаю новую сигариллу и кладу пять золотых монет на её низкий столик. Она хмурится, поднимаясь, между нами никогда не было ничего подобного. И, делая этот жест, я прекрасно понимаю, что она воспринимает его как оскорбление. Пусть так, мне это безразлично: я получил то, что хотел узнать. Она заслуживает хотя бы благодарности.

– Кайкан, что ты делаешь?

Раздражённый тем, что она называет меня по имени, я чувствую, как мой взгляд мутнеет и белеет. С сигарой в зубах я надеваю куртку в тот момент, когда она поднимается, разъярённая.

– Ты трахаешь другую, так?

Вот тут она заходит слишком далеко. Ситуация выходит у неё из-под контроля, и она наконец понимает, насколько была обманута. Но обманула она сама себя – я никогда ничего ей не обещал. В ярости я хватаю её за горло, и уже сейчас могу прочитать страх в её глазах.

– Следи за словами! Я никогда не рассматривал тебя как спутницу. Ты всегда была лишь развлечением!

Я отпускаю её так резко, что она едва не теряет равновесие, прежде чем разразиться слезами ярости.

– Сволочь!!! Ты всего лишь жалкий ублюдок, КАЙКАН!!!

С новой улыбкой комната наполняется туманом, и она в ужасе оглядывается по сторонам.

– Для тебя – капитан. Если ты вздумаешь угрожать той, что станет моей, я лично займусь тобой. Понятно?

По мере того, как я приближаюсь к ней, она пятится назад и в конце концов упирается каблуками в основание дивана, вынужденно садясь на него, вся в слезах. Возможно, она и хозяйка уважаемого дома удовольствий, но я – самый страшный пират морей, и никто не встанет у меня на пути, если я захочу лишить её жизни. Она поспешно кивает, прежде чем я направляюсь к выходу. Кончиком большого пальца я бросаю последнюю золотую монету на мебель у входа, улыбаясь.

– За причинённые неудобства.

Прежде чем она успевает подняться, я закрываю дверь и слышу, как цветочный горшок разбивается о неё. С яростным криком она будит немногих своих полусонных работников. Теперь мне нужно поговорить с Фениром и найти Роуз. Потому что нет никаких сомнений: если Клейтону удалось сбежать после драки, он попытается добраться до неё. Я знаю, что он её заметил, и нет никаких сомнений, что месть Амалии может оказаться ужасной. Я видел это в её взгляде. Я не боюсь их. Но я хочу её безопасности.