Текст книги "Вид тишины (ЛП)"

Автор книги: Л.Х. Косуэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

23

Мэгги

Было рождественское утро, я лежала в постели, глядя на огромный портрет себя, выполненный смесью краски и угля, который висел на стене. Этот портрет создал человек, которого я любила, и если у меня когда-либо возникали сомнения в том, что он любит меня в ответ, достаточно было взглянуть на изображение, чтобы убедиться в этом.

Это было захватывающее, сильное чувство – знать, что кто-то трудился над картиной, пытаясь передать мой образ, показать, как я заставляю его чувствовать в каждой линии и мазке кисти.

Вдалеке прозвучали церковные колокола, и я нехотя отстранилась от тепла Шея, чтобы посмотреть, что есть на завтрак. Я думала, что он всё ещё спит, но тут его сильные руки вновь подтянули меня к себе.

Следующее, что я помню, – я лежала под ним, а он скользил во мне, наслаждаясь волной чувственного удовольствия. Я не думала, что после вчерашнего вечера у него еще что-то осталось, но он был ненасытен. Возможно, я тоже.

Если бы не было Рождество и нам не предстояло ужинать со всей его семьей в доме его брата, я бы осталась в постели с Шеем до Нового года. Пока у нас есть еда и вода, все будет хорошо, правда?

Позже мне всё же удалось убедить Шея отпустить меня с постели, и я сделала тост с маслом и клубничным джемом на завтрак, а потом приняла душ.

Я была одна несколько минут, прежде чем Шей протиснулся за мной, его высокая и широкоплечая фигура прижалась к моей спине. Мне срочно нужно было всерьёз подумать о покупке более большой квартиры, потому что мой крошечный душ едва помещал нас вдвоём.

Теперь, когда я зарабатывала больше, могла позволить себе более удобное жильё, но часть меня не хотела покидать своё маленькое убежище. Мне нравилась моя улица, нравилось, что Шивон и Боб встречают меня дома после долгого рабочего дня. Мне бы не хотелось терять таких соседей.

Когда мы оделись, оставалось совсем немного времени, чтобы поехать к дому Шея за его отцом. Юджин вышел с улыбкой, глядя на меня и на сына. Я чувствовала, что Шей уже говорил с ним о нашем совместном ночлеге, потому что Юджин не выглядел обеспокоенным, а даже казался довольно радостным.

– С Рождеством, Мэгги, – тепло поздоровался он.

– С Рождеством, Юджин, – ответила я.

Юджин аккуратно держал на коленях кастрюлю с фольгой. Я с любопытством посмотрела на неё.

– Мой секретный рецепт запечённого картофеля, – объяснил он. – Каждый год кладу в воду для предварительного варения немного соды. Он получается особенно хрустящим.

– Надо будет попробовать, – ответила я.

Когда мы приехали к Россу и Доун, их сын Райан катался на новом горном велосипеде. Он был в ярко-синем шлеме, а Росс стоял у двери с чашкой кофе, усталыми глазами наблюдая за сыном.

– Эти дети разбудили тебя, чтобы открыть подарки, да? – сказал Юджин, когда мы выходили из машины.

– В четыре утра, – ответил Росс с чуть обеспокоенным видом. Я закусила губу, чтобы скрыть улыбку.

Юджин похлопал его по плечу. – Это достойная жертва.

– Не уверен насчёт этого, – скривился Росс, и Юджин посмеялся. – Привет, Мэгги, рад тебя снова видеть. Шей, – продолжил он.

– Привет, Росс, – сказала я, а Шей показал приветствие, скользнув пальцами по моим, ладонь тёплая. Росс пригласил нас в дом. Я посмотрела в гостиную – там казалось, что прошёл торнадо из обёрток и коробок. Маленькая Шона сидела на полу в пижаме, счастливо играя с новыми игрушками.

Доун была на кухне, готовя ужин. Она выглядела собранной, несмотря на то, что дети разбудили так рано, а ей нужно было приготовить еду на семью из семи человек. Единственный намёк на усталость – лёгкий блеск пота на лбу, который она быстро стерла, прежде чем обнять меня.

– Мэгги, я так рада, что ты пришла. Мы скучали по тебе на воскресных обедах последние недели.

– Спасибо, что пригласили, – ответила я, заметив, что она внимательно наблюдает за Шеем, стоящим с другой стороны комнаты с отцом и братом.

Голос Доун понизился: – Я слышала о твоих проблемах с Найджелом. Полагаю, всё улажено?

– Да, всё улажено, – ответила я, и она выглядела довольной.

– Хорошо, потому что Шей замечательный человек. Мы все очень его защищаем, но, думаю, он наконец нашёл кого-то, кто по-настоящему его достоин.

Она сжала моё плечо, и меня это тронуло. Для того чтобы Доун считала меня достойной Шея, я едва знала её, но это значило многое.

Юджин присоединился к Доун на кухне с кастрюлей, и они вместе любовались тем, каким золотистым получился картофель. Я села рядом с Шеем, который обнял меня за талию, как только открылась входная дверь и громко захлопнулась.

Тяжелые шаги слышались с кухни, и появился Рис. Он выглядел усталым и растрёпанным, одежда мятая, словно он носил её со вчерашнего дня.

– Рис, я думал, ты со Стефани на ужине у Балфов, – удивлённо сказал Юджин.

– Планы поменялись, – пробурчал Рис и направился к бару Росса и Доун. Он схватил бутылку дорогого виски и сделал большой глоток.

– Не объяснишь, почему пьёшь виски, который я приберёг к Новому году? – спросил Росс.

Рис провёл рукой по тёмным волосам. – Мы со Стефани разорвали помолвку прошлой ночью. Не хочу обсуждать это. И что бы я ни выпил, заменю.

Мы все молча смотрели на него. Никто не ожидал такого признания, особенно Шей, который выглядел удивлённым.

– Даже нельзя спросить почему? – осторожно спросила Доун.

– Нет.

– О, дорогой, мне так жаль, – продолжила она. – Мы, конечно, будем уважать твоё желание не говорить об этом.

Она бросила на него мягкий, сострадательный взгляд, и Рис заметно напрягся. Юджин шагнул вперёд и похлопал его по плечу: – Но мы здесь, если захочешь поговорить.

Рис кивнул и сделал ещё один глоток виски, затем сел. Постепенно, когда семья начала обсуждать обычные темы, напряжение спало, и ужин прошёл легко.

Позже, после того как Юджин раздал всем порции тройного десерта, я сидела в гостиной, наблюдая за детьми, чтобы Доун и Росс могли вздремнуть. Шей и Юджин убирали на кухне, а Рис сидел в кресле, листая каналы. Я оставила его в покое.

Шей появился в дверном проёме, взгляд мягкий, когда он увидел меня, сидящую на полу и играющую с Шоной в Барби. Девочка была очаровательной, и мне это совсем не мешало. Я даже вовлеклась в сюжет, который она придумала: любовный треугольник, где сердце Барби разрывается между чистоплотным Кеном и плохим парнем – фигуркой борца из коллекции её брата.

Шей посмотрел на Риса и показал что-то вроде:

– Всё в порядке?

– Да.

Я поняла следующий вопрос Шея как: Ты точно не хочешь об этом поговорить?

Единственным ответом Риса был мрачный взгляд, и Шей поднял руки.

Оставив Риса наедине с его хмурым настроением, Шей присоединился ко мне на полу, и мы сидели с детьми, пока Росс и Доун не проснулись после дневного сна – выглядели они куда бодрее. Шей решил оставить машину у отца, чтобы пройтись со мной пешком до моей квартиры. Мне нравилась эта тишина: едва ли кто-то попадался на улицах, когда мы шли, держась за руки. Рождество – единственный день в году, когда город такой спокойный. Всё казалось умиротворённым. Тишина всегда была для нас с Шеем естественным состоянием. Мы могли просто наслаждаться близостью друг друга, не произнося ни слова.

Мне даже немного не хотелось нарушать этот покой, но спустя несколько минут прогулки я спросила: – Так что ты сказал своему отцу?

Шей взглянул на меня вопросительно.

– Ну, – продолжила я, – ты же что-то ему сказал. Он весь день был со мной сплошное обаяние и доброта.

Шей достал телефон и напечатал: – Он всегда был с тобой сплошное обаяние и доброта.

– Да, но в последний раз он советовал тебе быть осторожным и не торопиться со мной. Совет, кстати, ты проигнорировал. Так что изменилось?

Он не ответил сразу, а потом наконец начал печатать:

– Я сказал ему, что влюблён в тебя, и что ты тоже влюблена в меня. Он видел, как я всю неделю работал над твоим портретом – будто одержимый, решивший закончить его во что бы то ни стало. Папа сказал, что ты явно для меня особенная, потому что он никогда не видел, чтобы я так увлекался живописью. – Шей сделал паузу, чуть склонив голову ко мне, и тихо, искренне добавил: – Я сказал ему, что ты – женщина, с которой я хочу прожить всю жизнь.

Я остановилась, чувствуя, как дыхание перехватило и грудь наполнилась волной эмоций.

– Ты правда это имеешь в виду?

Шей убрал телефон в карман, подошёл ближе и показал жестом: – Да, я действительно это имею в виду.

Воздух застрял у меня в лёгких, и слова не шли, когда он ладонью коснулся моей щеки и поцеловал – крепко, с чувством. Когда он отстранился, я наконец смогла выговорить:

– Я тоже хочу провести всю жизнь с тобой.

К моему разочарованию, двадцать седьмого Шею пришлось вернуться на работу. Впрочем, может, это было и к лучшему – у меня закончились продукты, и квартира нуждалась в генеральной уборке. Первую половину дня я занималась делами. В обед раздался звонок в домофон, и я удивилась, кто бы это мог быть.

Я выглянула в окно – и увидела мистера Коула.

Что он тут делает?

Мы договорились поддерживать связь, но я не ожидала увидеть его так скоро. Нажав кнопку, чтобы впустить, я пошла к двери.

– Ну и уютное местечко, – произнёс он, входя. – Знаешь, Джим и я жили в похожей квартире, когда только начали встречаться. Нахлынула ностальгия.

– Уверена, ваш дом куда комфортнее, чем эта крошечная квартирка, – улыбнулась я, всё ещё гадая, зачем он пришёл. – Рада вас видеть. Были неподалёку?

– Не совсем, – ответил он, похлопав по карману пальто. – Я пришёл... – Он осёкся, заметив картину Шея. Минуту стоял молча, глядя на неё. Я не знала, хорошо это или плохо.

– Мэгги, – наконец выдохнул он, – это ведь ты?

Я неловко почесала запястье. – Эм... да. Вам нравится?

– Потрясающе. Но я думал, ты не любишь, когда тебя рисуют или фотографируют. Постой... это автопортрет? Неужели всё это время у меня убиралась художница, талантливее меня самого?

Мистер Коул считает, что Шей рисует лучше него? Они оба невероятно одарённые, но я ведь всегда предпочитала работы Шея – правда, думала, что просто потому, что люблю его.

– Нет, нет, – поспешила я объяснить. – Это нарисовал мой парень.

– А, ну теперь понятно. В каждом мазке – взгляд влюблённого. – Я снова почувствовала смущение: на картине была обнажённая спина. – Можно узнать имя твоего парня? Мне бы хотелось увидеть больше его работ.

– Его зовут Шей Риордан, но он редко показывает свои картины. Для него это личное, творческое занятие.

Мистер Коул кивнул:

– Понимаю. Ну, если он когда-нибудь решит поделиться, передай ему, что я очень заинтересован. У тебя есть мои контакты – пусть позвонит. Ах да, чуть не забыл, зачем пришёл.

Он достал из кармана белый конверт и протянул мне.

– Я не успел вручить тебе это раньше, – сказал он. Внутри оказалось примерно пятьсот евро – новые, хрустящие купюры. – Просто маленький знак признательности от меня и Джима за твою преданность.

– Я не могу это принять.

Он отмахнулся: – Ещё как можешь. Купи себе пару нарядов для новой престижной работы. А теперь, не угостишь ли старика чашкой чая?

Я улыбнулась.

– Спасибо. Кстати, мне действительно не помешает обновить гардероб.

– Вот видишь, всё складывается. А теперь ставь чайник, пока я не умер от жажды.

Я рассмеялась и пошла заваривать чай.

Позже вечером, когда Шей пришёл с работы, я ломала голову, стоит ли рассказывать ему о визите мистера Коула. Тема искусства была для него болезненной – ведь именно из-за смерти матери он перестал рисовать на многие годы.

Я приготовила спагетти и только после ужина решилась заговорить.

– Сегодня у меня был неожиданный гость, – начала я, и Шей внимательно посмотрел на меня. Я пересказала весь разговор и реакцию мистера Коула на его картину.

Шей помолчал, потом взглянул на портрет. Долго смотрел, так что я уже испугалась, что расстроила его. Но потом он напечатал: – Я забыл, каково это чувство. А ты напомнила.

– Какое чувство? – спросила я.

– Когда твоя работа вызывает эмоции у других. Когда видишь, что она трогает людей. В детстве, когда родители водили меня в галереи, я наблюдал, как люди стоят перед картинами с восхищением в глазах. Искусство давало им что-то возвышенное, почти духовное. Тогда я решил, что хочу быть художником – создавать вещи, которые пробуждают в людях то же восхищение. Но где-то по пути я это потерял. А ты вернула мне это, Мэгги.

– Мне приятно это слышать, но ведь любой человек смог бы оценить твою работу, Шей. Я не особенная.

Он напечатал: – Не согласен.

Я улыбнулась и начала собирать тарелки.

– Значит, подумаешь над тем, чтобы позвонить мистеру Коулу?

– Может быть, – ответил он, поймав меня за запястье и усадив к себе на колени.

Я вскрикнула от неожиданности: – Что ты делаешь?

Он показал жестом: – Показываю, насколько ты особенная.

А потом поцеловал меня, и я тут же забыла о грязной посуде, позволив ему доказать это.

Эпилог

Шей

Шесть месяцев спустя

Можно подумать, что продажа ещё нескольких моих картин этим утром хоть немного снизит уровень нервозности – но нет, я был сжатым комком напряжения. Всё дело было в кольце, которое уже месяц жгло дыру в моём кармане.

Я собирался сделать предложение Мэгги, но подходящего момента всё не находилось.

И решился позвонить Алану Коулу. Он уговорил меня показать ему портфолио, а потом – выставить несколько картин на предстоящей выставке в своей галерее. Я был поражён, когда большинство из них раскупили уже в первый вечер за приличную сумму. Не такую, чтобы уходить на пенсию, конечно, но вполне достаточную, чтобы жизнь стала комфортнее. Достаточную для небольшой свадьбы… если я, конечно, когда-нибудь наберусь смелости попросить Мэгги выйти за меня.

Последние недели были суматошными из-за нашего нового жилищного устройства. Когда её сосед Боб узнал, что мы ищем жильё побольше, потому что квартирка Мэгги слишком тесная, он предложил решение. Он жил один в соседнем двухкомнатном доме и не нуждался в таком пространстве, поэтому предложил обмен: мы арендуем его дом, а он – квартиру Мэгги. После пары дней раздумий мы согласились.

Отцу понадобилось время, чтобы привыкнуть к переменам. Мы ведь прожили вместе всю мою жизнь, и ему было непросто смириться с тем, что меня рядом больше нет. Но я пообещал, что мы будем приезжать на воскресные ужины, плюс по четвергам заказывать еду на вынос, а по понедельникам он станет приходить к нам смотреть телевизор. Думаю, это отличное соглашение, и Мэгги оно тоже нравится.

Изменения в ней невозможно было не заметить. Она, привыкшая почти всегда быть одна, теперь постоянно окружена людьми. Я думал, это потребует времени, чтобы привыкнуть, но наоборот – она словно расцвела. Жизнь со мной означала, что теперь она часто бывала с моей семьёй, и Мэгги искренне наслаждалась этим. Ещё одна из бесчисленных причин, почему я её люблю.

А для меня жизнь с Мэгги означала, что и её младшие братья и сёстры стали частью моей жизни. Раз в несколько недель мы устраивали им вылазку – куда-нибудь весело провести день. В этот раз мы поехали на электричке в Брей, на пляж. Я привязался к детям и чуть не прослезился, когда старшая, Виви, заявила, что хочет выучить язык жестов. Остальные трое тут же решили, что тоже хотят, и теперь я понемногу их учу, когда есть время. Им ещё далеко до настоящего уровня, но теперь у нас хотя бы есть способ общаться.

Стоял разгар лета, и пляж был переполнен. Дети только что побежали купаться, а мы с Мэгги лежали на полотенцах, греясь на солнце. Мне пришла в голову идея: предложить ей подняться на холм Брей-Хед, и, когда мы дойдём до места с красивым видом, я встану на одно колено и достану кольцо.

Я хотел жениться на ней каждой клеточкой своего существа, но не знал, чувствует ли она то же самое. Мы никогда не говорили о браке – это была, пожалуй, единственная тема, где я не знал мнения Мэгги.

Она лежала в солнцезащитных очках, опершись на локти, наблюдая за детьми, что плескались в воде.

– Они такие беззаботные, – тихо сказала она. – Мне приятно видеть их такими… знать, что это возможно.

– Это благодаря тебе, – показал я жестами, и это была чистая правда. Да, приёмные родители обеспечивали им дом, но именно Мэгги не забывала о днях рождения, о школьных поездках, покупала им новую обувь, когда старая изнашивалась, и платила за тетради. Она была тем человеком, кто слушал, если им было плохо, и помогал найти решение. Честно говоря, я ею восхищался. Они ведь были ей лишь наполовину родными, но она обладала каким-то бесконечным запасом любви и заботы.

– Ох, не знаю… Кен и Делия… – начала она.

– Хорошие люди, но они не любят их так, как ты.

Мэгги повернулась ко мне, сняла очки. Её язык жестов с каждым месяцем становился всё лучше, и теперь нам почти не нужно было приложение на телефоне. Общение между нами было лёгким, естественным, и я просто обожал смотреть, как она «говорит» руками – у каждого свой стиль, но у неё движения были такие плавные, выразительные, что превращали язык жестов в искусство.

– Я правда их очень люблю, – сказала она, и в её голосе прозвучала дрожь.

– Я знаю, что любишь, малышка, – ответил я жестами и поцеловал её. Поцелуй был медленным, горячим, и, когда она вздохнула, а её язык скользнул в мой рот, я вдруг резко отстранился и поднял её на ноги.

– Шей, что ты делаешь? – удивлённо спросила она.

Я опустился на одно колено и показал: – Мэгги Лидон, окажи мне честь – стань моей женой.

Я достал из кармана маленькую бархатную коробочку и протянул ей. Она молча взяла её, открыла – и застыла, глядя на кольцо. Я не знал, что она думает, но у меня пот градом катился по спине, пока я ждал. Наконец, с блеском в глазах, она закрыла коробочку и ответила жестами: – Конечно, я выйду за тебя. Да.

Я вскочил, заключил её в объятия и поцеловал так, будто весь мир исчез вокруг. Мы разошлись, я вынул кольцо и надел его ей на палец. Мимоходом заметил любопытные взгляды отдыхающих, но мне было всё равно – этот момент принадлежал только нам.

И тут раздалось восторженное:

– О боже! Это то, о чём я думаю?!

Перед нами стояла Виви в купальнике, с полотенцем на плечах и сияющей улыбкой. Мэгги обернулась к ней и кивнула. Виви вскрикнула от радости и бросилась обнимать сестру.

– Обещай, что я буду подружкой невесты! Я всегда мечтала быть подружкой невесты!

– И я хочу! – закричала Шелли, выбегая из моря с мокрыми спутанными волосами.

– Вы обе будете подружками невесты, обещаю, – сказала Мэгги со смешком, встречаясь со мной взглядом. В её глазах было столько любви, удивления и счастья. Она не ожидала, что я сделаю ей предложение, и от этого момент стал ещё более особенным.

– Что там насчёт подружек невесты? – спросил Робби, когда он с Эймоном подошли к нам.

– Шей только что сделал мне предложение, – сказала Мэгги, показывая им кольцо.

– Ого, круто! – воскликнул Робби. – Я никогда не был на свадьбе! Мне можно будет надеть костюм? Это теперь делает Шея моим дядей?

– Скорее зятем, – поправила его Мэгги с нежной улыбкой, растрепав его влажные волосы. – И да, костюм наденешь. Думаю, тебе он очень пойдёт.

Дети начали возбуждённо болтать о свадьбе, а я притянул Мэгги обратно к себе, коснувшись её губ и показав тайное послание жестами:

– Подожди, пока мы останемся одни сегодня ночью, жена.

– Пока что – невеста, – ответила она жестами, улыбаясь. – Но позволю тебе звать меня женой заранее, если я смогу звать тебя мужем.

– На такие условия я согласен, – ответил я и снова уложил её на полотенце рядом со мной, чтобы мы могли насладиться остатком солнечного дня.

Там, на пляже, с Мэгги в моих объятиях, я чувствовал себя самым счастливым и умиротворённым человеком на свете. И, если повезёт, впереди у меня будет ещё очень, очень много таких дней рядом с моей прекрасной будущей женой.

 КОНЕЦ

1

Заметки

[

←1

]

Желтое предупреждение о шторме означает, что погода может быть потенциально опасной из-за порывов ветра, и следует соблюдать повышенную осторожность.

2

[

←2

]

Национальный колледж искусств и дизайна является старейшим художественным учреждением Ирландии.

3

[

←3

]

Непотизм – это практика предоставления привилегий, должностей или выгод своим родственникам и друзьям, независимо от их профессиональных способностей.