Текст книги "Вид тишины (ЛП)"

Автор книги: Л.Х. Косуэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Его вопрос вызвал боль в груди, глаза заслезились. Я знала, что немота осложняет ему жизнь, но он всегда казался таким смирившимся с этим. Он находил способы существовать в мире, не имея возможности говорить, но теперь я ясно видела, что всё-таки чувствует грусть из-за этого. Часть его, наверное, скорбит о том, каким он мог бы быть.

– Это не то, как я тебя вижу, – мягко сказала я. – Я не считаю, что у тебя нет голоса. Наоборот, ты для меня – больше. После знакомства с тобой разговоры кажутся поверхностными. Это как сравнивать чёрно-белое изображение с цветным. Ты взаимодействуешь с людьми на глубинном уровне. Я почувствовала это с первой секунды, как наши взгляды встретились. Ты втянул меня в свою орбиту, не произнеся ни слова. Я была очарована тобой. Каждое малейшее движение, каждый взгляд – всё что-то говорило. Я даже не смогу сосчитать, сколько сотен вещей ты рассказал мне только глазами.

Шей притянул меня ближе и прижал губы к моей челюсти, заставив дрожь пробежать по телу.

– Ты говорила, что любишь, какой я тебя вижу, как изображаю тебя, когда рисую, – напечатал он. – А я люблю, каким ты видишь меня. Всё, что ты сейчас сказала – мне ещё никто никогда такого не говорил.

– Это правда, – прошептала я, когда его ладонь скользнула по моему животу. – Но я всё же хочу получше выучить язык жестов. Мне было немного завидно, когда Нуала сегодня так легко с тобой общалась.

Я почувствовала, как его губы изогнулись в улыбке у моего подбородка. Я повернулась в его объятиях, осторожно прикусила мочку уха – и ощутила, как по нему пробежала дрожь. Телефон он уже отбросил в сторону – где-то среди простыней. Но ему и не нужно было отвечать, потому что взглядом он сказал всё:

Тебе незачем ревновать. Я твой. Только твой.

Шей передвинул нас, и я оказалась на спине. Его губы скользнули по моему животу – и он повторил всё это снова, только теперь своим телом.

Когда я проснулась, было утро. Я потянулась в постели, как ленивая кошка, и улыбнулась – прошлой ночью я кончила трижды. Рекорд. Но когда осознала, что кровать пуста, на мгновение нахлынула тревога. Где Шей? Ушёл ночью или рано утром?

Меня чуть не захлестнул страх, но тут я услышала металлический звон и повернулась. Шей стоял на коленях у батареи возле кровати – той самой, что не работала уже несколько месяцев. Я ведь говорила ему об этом вчера, да?

Я села, волосы рассыпались по плечам, и уставилась на него. На полу лежал ящик с инструментами, которого у меня точно не было.

– Что ты делаешь? – спросила я. Он поднял взгляд, и глаза его потеплели, в них мелькнуло желание, когда они скользнули по очертаниям моей груди под тонкой футболкой.

Шей взял телефон. – Ты сказала вчера, что батарея сломана, вот я пошёл к Бобу и попросил у него набор инструментов.

Сердце сжалось, в груди затрепетали бабочки. – Ты чинишь её для меня?

Шей посмотрел на меня с лёгкой самоиронией. – Пытаюсь. Но ничего не обещаю.

– Я в тебя верю, – сказала я и, соскользнув с кровати, наклонилась, чтобы поцеловать его. Сначала это было лёгкое прикосновение, но вскоре поцелуй стал жадным. Шей потянул меня на пол, мои пальцы запутались в его волосах. Я провела языком вдоль его губ, едва сдерживаясь, чтобы не потащить его обратно в постель. Когда я отстранилась, мы оба тяжело дышали.

– Ты ел что-нибудь? – спросила я, переводя дыхание.

Он покачал головой, а взгляд его скользнул вниз по моим ногам, становясь всё жарче.

– В таком случае я приготовлю нам завтрак, а ты – починишь батарею. Честный обмен. – Это дало мне возможность отвлечься от того, как он на меня смотрел. После ночи, проведённой вместе, между нами появилось новое знание – знание тел. И это было опьяняющее чувство.

Шей улыбнулся нежно и вернулся к делу. Я пошла к холодильнику и с радостью обнаружила, что там есть еда – яйца, бекон, сосиски. Приготовлю ему завтрак чемпиона в награду за сантехнические таланты. Кран ведь после его вмешательства больше не капал, значит, и батарея, возможно, заработает.

Я занялась готовкой и пришла в восторг, когда спустя полчаса Шей продемонстрировал работающую батарею. В квартире станет куда теплее. Я поцеловала его, и мы чуть было снова не оказались в постели, но я вовремя вспомнила про еду, которая стынет, и разложила завтрак по тарелкам.

Шей сидел напротив за маленьким столом, его колени касались моих. Мы ели молча, но его взгляд постоянно находил мой – в нём было обещание. Мне казалось, что мы не выйдем из квартиры ещё долго. Но вдруг телефон Шея завибрировал. Он глянул на экран – кто-то оставил голосовое сообщение.

Нахмурившись, он нажал «воспроизвести», и я сразу узнала голос Найджела. Тот звучал совершенно пьяно.

– Шей, чувак, ты мне нужен. Я всё испортил. Чёрт… я конченый… – пробормотал он, и сообщение оборвалось.

– Похоже, он в плохом состоянии, – сказала я с беспокойством, хотя Найджел никогда не был моим любимцем.

Шей сжал губы. Было видно, что он встревожен. – Мне нужно проверить, как он там, – напечатал он, и я кивнула.

– Конечно. Иди, убедись, что с ним всё в порядке.

В его взгляде мелькнуло сожаление. – Я вернусь как можно скорее.

Он надел пальто, а я проводила его к двери. Перед тем как выйти, он развернулся, поймал мои губы в горячем поцелуе и, отстранившись, посмотрел так, будто я искушала его одним своим видом.

– Я люблю тебя, – показал он жестами, и я узнала эти движения. После прошлой ночи они навсегда запечатлелись в моей памяти. С чувством, будто грудь вот-вот взорвётся от переполняющих эмоций, я повторила его жесты.

– Я люблю тебя.

Шей хрипло выдохнул, притянул меня к себе для последнего поцелуя – и ушёл, прежде чем мы снова оказались в постели. Моё беспокойство о Найджеле не проходило: я гадала, что же случилось, если он оставил для Шея такое отчаянное сообщение. Хотя, судя по тому, что я успела о нём понять, у Найджела, похоже, были проблемы с алкоголем – проблемы, которые он до сих пор умело скрывал от Шея.

Вопрос был в том, что же вдруг заставило его сорваться?

20

Шей

Квартира Найджела была всего в нескольких минутах ходьбы от дома Мэгги. Я несколько раз нажал на домофон, но он не отвечал. Попробовал написать сообщение и даже позвонить – безрезультатно. В конце концов, мне удалось попасть в здание, когда один из его соседей узнал меня и впустил.

Я взлетел по лестнице на его этаж, и сердце ушло в пятки, когда увидел, что дверь приоткрыта. Худшие опасения захлестнули меня, когда я вошёл и увидел Найджела, лежащего лицом вниз на диване, без сознания. Я поспешил к нему и проверил пульс.

Слава богу, он дышал.

По комнате валялись пустые бутылки из-под водки. Очевидно, он устроил запой – причём такой, что допился до беспамятства в одиночестве. Я никогда не видел, чтобы мой друг пил настолько сильно. С ним произошло что-то ужасное, а я был так поглощён Мэгги, что не заметил.

Чёрт, я – паршивый друг.

Проведя несколько минут, убирая беспорядок, я слегка тронул его за плечо. Найджел застонал и перевернулся на спину. Он выглядел отвратительно – глаза покрасневшие, мутные, лицо осунулось.

– Шей? – пробормотал он, с трудом выговаривая моё имя.

– Это я, – показал я руками, когда его затуманенный взгляд сфокусировался на мне. – Ты оставил дверь открытой.

На лице Найджела мелькнула боль, и он отвёл взгляд.

– Прости меня, Шей, – заныл он. – Я кусок дерьма.

– Всё в порядке. Ты не кусок дерьма. Что бы ни случилось, мы разберёмся.

– Ты не понимаешь. Я… – Он резко подался вперёд, и я поморщился, когда его вырвало прямо на пол. Запах ударил в нос мгновенно, и я с трудом сдержал гримасу. Найджел снова рухнул на диван, держась за живот и стонал.

Чёрт, теперь ещё и это убирать.

– Я знаю, ты её любишь, но я тоже её люблю, – произнёс он, и я застыл. Время будто замедлилось, пока я пытался убедить себя, что ослышался. – Не могу перестать о ней думать, – продолжал он бессвязно. – Не должен был прикасаться к ней. Она сказала не говорить тебе, но меня это изнутри разъедает. Ненавижу себя за то, что сделал. Она такая красивая. Я думаю о ней всё время.

Лёд пронзил мои вены. Он говорил о Мэгги? И что, чёрт возьми, он имел в виду, когда сказал, что тоже её любит? По щекам Найджела текли слёзы, и это ошеломило меня – я никогда не видел, чтобы он плакал. Даже на похоронах моей матери он был подавленным, но не проронил ни слезинки. Но теперь его рыдания не вызывали во мне жалости – только тьму. Потому что если он говорил то, о чём я подумал…

Я подошёл ближе и опустился на колени у дивана.

– Что ты имеешь в виду? О ком ты говоришь?

Я показал вопрос, но ответа не получил – Найджел снова отключился. Мысли неслись со скоростью света. Его слова звучали у меня в голове снова и снова.

Не должен был прикасаться к ней. Она сказала не говорить тебе. Я ненавижу себя за это.

Моё беспокойство о Найджеле сменилось яростью. Что, чёрт возьми, он только что сказал? Хотелось встряхнуть его, заставить всё объяснить, но он был без сознания. Даже если бы я смог привести его в чувство, он всё равно был бы слишком пьян, чтобы связно говорить.

Я пытался осмыслить услышанное. Мэгги и Найджел познакомились до того, как она впервые пришла ко мне домой на ужин. Она рассказывала, что он тогда был пьян и стоял у её дома, – но неужели это всё? Было ли между ними что-то ещё? Может, в тот вечер, когда он заходил к ней извиниться за своё поведение?

Она сказала ему не говорить мне? Разве он не это сказал?

Нет, это не укладывалось в голове. Мэгги всегда была откровенна. Если бы Найджел к ней приставал, она бы сказала мне. И к тому же – что значит, он влюблён в неё? Он ведь едва её знал. Единственный способ всё понять – поговорить с Мэгги напрямую. Если в его словах есть хоть крупица правды, она мне расскажет.

Я вышел из квартиры Найджела и направился обратно к Мэгги. Да, я оставил блевотину на полу. Если он сказал правду, я больше никогда не хотел видеть этого ублюдка, не говоря уже о том, чтобы убирать за ним.

По дороге назад я снова мысленно вернулся в прошлое – в свои отношения с Эмер. То самое чувство, что охватило меня, когда она призналась, что изменила, вернулось. Только теперь всё было гораздо хуже. Потому что то, что я чувствовал к Мэгги, было сильнее всего остального. Я любил её – по-настоящему, глубоко, так, что прежняя любовь к Эмер казалась пустой и незначительной.

Это была чистая любовь. И Найджел запятнал её.

Я ненавидел его – за то, что он бросил тень сомнения на то, что у нас было, и заставил меня усомниться во всём. Почему он захотел то, что принадлежало мне? Миллион других женщин – почему именно она?

Всю дорогу я накручивал себя, убеждая, что история повторяется, что я обречён вечно выбирать женщин, которые предают. Не хотел в это верить, но собственные страхи управляли мной.

Нет. Этого не могло быть. Должно быть объяснение.

Мэгги – хороший человек. Она сказала, что любит меня. Мне просто нужно было поговорить с ней. Может, Найджел к ней приставал, а она не рассказала, потому что знала, как давно мы дружим. Я вспомнил, как виновато она выглядела, когда рассказывала, что он был пьян у её дома.

Да, это имело смысл.

Я нажал на звонок, и она ответила почти сразу. Открыв дверь, я прошёл по коридору и постучал. Мэгги появилась через мгновение – волосы мокрые, на ней полотенце-халат. Она только что вышла из душа, и часть меня, всё ещё безнадёжно влюблённая, хотела сорвать с неё этот халат и покрыть поцелуями каждую часть её тела.

Но сначала – правда.

Мне нужно было, чтобы она рассказала всё. Чтобы развеяла сомнения, объяснила, что случилось с Найджелом, и доказала, что между ними ничего нет. Только тогда я смогу успокоиться. Я не мог её потерять. Не теперь.

– О, ты быстро, – сказала она, когда я вошёл. – Не ожидала, что ты вернёшься так скоро. Я как раз думала включить фильм. Какой жанр ты любишь? Боевики? Комедии?

Вместо ответа я начал мерить комнату шагами, но в квартире Мэгги было так тесно, что далеко не уйдёшь. Увидев моё беспокойство, она протянула руку и коснулась моего предплечья.

– Шей, всё в порядке?

Я достал телефон и напечатал: – Что между тобой и Найджелом произошло?

Её рука опустилась, брови сдвинулись.

– Между мной и Найджелом? Ничего. О чём ты вообще?

– Просто расскажи всё. Мне всё равно, если это ранит. Если между вами что-то было, если он к тебе прикасался – я хочу знать правду.

Она шагнула ближе, глаза тревожно сузились. – Ты сейчас ведёшь себя странно, Шей. Между мной и Найджелом ничего нет. – Она потянулась к моим рукам, но я отстранился. Провёл ладонью по волосам, сжал затылок. Другой рукой снова стал судорожно набирать текст.

– Пожалуйста. Просто скажи правду.

– Шей, в последний раз я разговаривала с Найджелом в тот вечер, когда он пришёл извиниться передо мной, Шивон и Бобом. Ты ведь знаешь, что тогда говорилось. До этого я сталкивалась с ним всего дважды – один раз, когда он был пьян возле моего дома, и второй – у тебя на воскресном ужине.

– Тогда какого чёрта он только что сказал, что влюблён в тебя? – Я поднял глаза и впился взглядом в её лицо, требуя объяснений.

Мэгги моргнула. – Он сказал тебе что?

– Он был в хлам. Я нашёл его лицом вниз на диване, еле привёл в чувство – и он начал нести чушь, извиняться, говорить, что влюблён в тебя и что сожалеет, что когда-то к тебе прикасался.

Мэгги вскинула руки, глаза расширились от изумления. И впервые я усомнился в своих выводах – в её взгляде не было вины. Только боль. Боль, растерянность и уязвимость. Чёрт.

– Подожди, п-постой минутку, – запнулась она. – Он сказал, что влюблён в меня? Он назвал моё имя?

Я нахмурился. Нет, Найджел не произносил имени Мэгги. Но о ком ещё он мог говорить? Я ведь любил только одну женщину – Мэгги – значит, логично, что речь шла о ней...

Кровь отлила от лица. Я опустился на диван, чувствуя, как по телу расползается холод.

– Шей?

Я снова прокрутил в голове слова Найджела – и всё сложилось.

Я знаю, ты её любишь, но я тоже люблю. Не могу перестать думать о ней. Не должен был прикасаться. Она сказала не говорить тебе, но это меня разрывает. Ненавижу себя. Она такая красивая. Я думаю о ней постоянно.

Он говорил не о Мэгги. Он говорил об Эмер.

Меня пробрала другая дрожь – если это правда, значит…

Это с ним она изменила мне.

Ярость поднялась снова, не потому что я до сих пор переживал измену, а потому что мой лучший друг оказался тем, с кем она спала. Год он приходил ко мне домой, ел еду, приготовленную отцом, и всё это время был причиной, по которой мои отношения разрушились. Я поверил Эмер, когда она сказала, что это была случайная связь, но в этом не было ничего случайного. Сколько времени он её хотел? Всё то время, пока мы были вместе?

Если он был влюблён, мог бы хотя бы сказать. А не предать.

Я вспомнил прошедший год и перемены в его поведении: он часто опаздывал на воскресные ужины, иногда вовсе не приходил. Всё меньше звал куда-то. Так вот почему. Хранил тайну, которая разъедала его изнутри. Тайну, способную уничтожить нашу дружбу.

Я устало повернулся к Мэгги и машинально показал: – Прости. Я ошибся.

– Ты… извинился? – Она с трудом поняла мои слова по губам.

Очнувшись, я быстро набрал сообщение:

– Я всё неправильно понял. Он не влюблён в тебя. Когда он начал бредить о женщине, которую я люблю, я подумал о тебе. Но это не ты…

– Шей, – дрогнувшим голосом сказала Мэгги. Я поднял взгляд – её глаза блестели от слёз, и меня пронзило осознание, насколько сильно я её задел. – Я просто… запуталась, – прошептала она.

– Пожалуйста, присядь рядом, – написал я, но она лишь подняла подбородок и села на стул у маленького обеденного стола. Скрестив руки, она смотрела на меня холодно, и сердце сжалось. Я всё испортил. Теперь придётся вымаливать прощение.

– Это была Эмер, – продолжил я печатать. – Думаю, Найджел – тот самый, с кем она мне изменила. Потому он так спивается. Его съедает вина.

– Боже… Если это правда – ужасно. Вы ведь с ним дружили с детства. Не верится, что он мог всё так разрушить.

– Он бы никогда не признался. Только потому, что был пьянее, чем когда-либо, выложил всё.

– Похоже, тайна стала для него непосильной. Мне даже немного его жаль.

– Не жалей. Он не заслуживает.

– И что ты собираешься делать?

– Дождусь, пока этот придурок протрезвеет, и скажу ему, что у него больше нет друга.

Мэгги моргнула и кивнула, опустив взгляд. В тот же момент телефон завибрировал.

Папа: Поставил жаркое в духовку. Ты будешь дома к ужину?

Чёрт, после всего этого я совсем забыл про воскресный ужин. Вчера я писал отцу, что останусь у Мэгги, так что он знал, где я. Я быстро ответил:

Я: Да, буду.

Когда я снова поднял глаза, Мэгги всё ещё сидела на стуле, взгляд её был далёким. О чём она думала? Неужели я всё испортил? Всё стало таким запутанным. И виной тому был Найджел.

Хотя нет – и я сам тоже. За то, что не подумал и сразу решил, будто речь шла о ней.

Я поднялся с дивана и опустился на колени перед ней. Попробовал взять её за руки, но она отдёрнула их. Моё сердце рухнуло куда-то вниз. Ей было больно – это читалось во взгляде. Я поймал её щёку ладонью, и на моём лице, наверное, отразилась тысяча извинений. Она всхлипнула и тихо сказала:

– Не могу поверить, что ты подумал, будто это я, что я могла что-то скрывать от тебя. Это не про меня, я не такая...

Моя рука опустилась с её лица, и я взял телефон.

– Я знаю, что ты не такая, – напечатал я. – Я грёбанный идиот. Просто когда он сказал, что мы оба влюблены в одну женщину, я сразу подумал о тебе. Даже не остановился на секунду, чтобы понять, что он говорил в прошедшем времени.

– Ты напугал меня, Шей.

– Я знаю. Прости. Как я могу это исправить? Сделаю всё, что скажешь.

Мэгги плотно сжала губы, её голубые глаза потемнели от грусти. – Не знаю.

– Придёшь на ужин?

Я наблюдал, как она сглотнула, её взгляд метался по квартире, избегая меня.

– Нет, я… у меня тут кое-какие дела.

– А Рождество? Пойдёшь со мной к Россу и Доун? И не говори, что проведёшь день с Шивон – она уже сказала, что поедет к внукам.

– Ладно, я подумаю, – ответила она отстранённо, и у меня всё сжалось внутри. Я и правда всё испортил. Самобичевание едва не захлестнуло меня.

– Мэгги, пожалуйста, не отталкивай меня.

– Я не отталкиваю, честно. Просто… ты причинил мне боль, Шей. Я знаю, ты был зол и действовал на инстинктах, но ты должен был понять, что Найджел не мог говорить обо мне. Это не в моём характере – что-то скрывать. И я уж точно никогда бы не изменила.

– Я знаю, – напечатал я. – Я не думал.

Уронив телефон на пол, я притянул её лицо к себе и поцеловал. Поцеловал отчаянно, умоляя о прощении, но сразу понял – оно не придёт быстро. Она ответила, но в её поцелуе чувствовалась грусть. Сомнение. Я ранил её, и ненавидел себя за это. Я должен был всё исправить.

Отстранившись, я заглянул ей в глаза.

– Я не злюсь на тебя, Шей. Мне просто нужно немного времени, – сказала она тихо, мягко.

Я кивнул, понимая. Когда мне больно, я тоже закрываюсь в себе. Я не хотел давать ей время, не хотел давать ей пространство. Эгоистично хотел мгновенного прощения. Но так не бывает. Я ошибся и должен расплатиться.

– Я пойду, – показал я жестами, указывая на дверь, поднимаясь на ноги.

Мэгги тоже встала и схватила меня за руку. Я обернулся, глядя вниз на неё.

– Я всё ещё люблю тебя, – сказала она, заглядывая мне в глаза. – Просто я немного разбита. И думаю, тебе стоит серьёзно поговорить с Найджелом, когда он протрезвеет. Разобраться, что теперь с вашей дружбой.

Дружба могла катиться к чёрту, как по мне.

Я кивнул, мягко коснулся её губ, потом провёл носом по щеке. Сердце ныло от того, что приходилось уходить. Но это была моя расплата – наказание за то, что я, как реактивный идиот, сделал поспешные выводы.

На улице казалось холоднее. Может, мир и правда становится холоднее, когда ранишь кого-то такого доброго и светлого, как Мэгги. Я усомнился в ней, поставил под вопрос её верность, хотя она не дала мне ни единого повода для недоверия. Она открылась мне, рассказала всё о своём детстве и матери, а я бросил эту её уязвимость обратно ей в лицо. Весь путь домой я кипел от ярости на самого себя. Когда дошёл, с грохотом захлопнул дверь и поднялся наверх, чтобы принять обжигающий, карающий душ.

Позже, когда Росс, Доун и дети приехали, я был в таком паршивом настроении, что не хотел выходить вниз, но понимал, что должен показаться. Уже спускаясь по лестнице, я услышал стук в дверь – и по силуэту за стеклом сразу понял, кто это.

Через несколько секунд я распахнул дверь, схватил Найджела за ворот и со всей силы прижал к стене. Он всё ещё выглядел ужасно, от него несло алкоголем – и от одежды, и от дыхания. Проснулся и сразу пришёл сюда?

– Шей, пожалуйста, просто выслушай. Я не собирался всё это вываливать сегодня.

Отпустив его, я отступил и показал жестами:

– То есть ты просто не собирался говорить мне, что ты – тот, с кем Эмер изменила?

Боль мелькнула в его глазах, и он выглядел убитым, когда провёл рукой по волосам.

– Ты догадался, – выдохнул он.

– Сначала нет. Сначала я думал, что ты говоришь о Мэгги, и тебе чертовски повезло, что это было не так – если бы ты положил на неё руку, я бы убил тебя. Поэтому я пошёл к ней и, по сути, обвинил в измене. Я ранил женщину, которую люблю, потому что ты напился и наполовину выпалил секрет, даже не объяснив, о ком именно говоришь.

– Прости, Шей. Я никогда не хотел портить ваши отношения, – сказал он. – Эта история с Эмер меня съедает. Я любил её так долго, но ей я был не нужен, та ночь была одноразовой, повторов не будет.

– Как ты думал, это всё закончится? Что вы уедете вместе, она бросит меня и вы вдвоём убежите в закат, а я при этом останусь твоим другом? Ты с ума сошёл?

– Нет, – ответил Найджел, голос у него был полон отчаяния. – Я всегда знал, что потеряю тебя, но любил её настолько, что был готов рискнуть. Нельзя выбирать, в кого влюбляться, Шей, а мне было невыносимо быть рядом с тобой и Эмер. Теперь я потерял вас обоих.

Слушая его, в голосе было что-то такое безнадёжное, что мне почти стало его жаль. Если бы я узнал год назад, что это он – с кем Эмер изменила, я, возможно, разозлился бы сильнее. Сейчас же я злился в основном из-за той путаницы, которую он создал с Мэгги. Вчера она сказала, что любит меня, а из-за Найджела и моей собственной импульсивной глупости я омрачил всё это.

– Зачем ты сюда пришёл? – я показал жестом, теряя немного накал. Видя его жалкое состояние, я испытывал лишь жалость.

– Я думал, что теперь, когда всё вскрылось, мы сможем всё обсудить. Спасти нашу дружбу, – ответил он.

– Мы не сможем. Уже поздно.

Кто-то мог бы назвать меня чёрствым, разрывающим отношения, но я не мог забыть: если Эмер была готова быть с Найджелом, а не честно сказать ему, что это было одноразово, значит, он был готов ради неё пожертвовать нашей дружбой. Единственная причина, по которой он сейчас умоляет о прощении – что Эмер отвергла его.

Лицо Найджела сжалось, он дернул ворот рубашки в раздражении, будто я был неразумен. Было видно, что алкоголь всё ещё действует – слова у него были заплетающиеся и эмоциональные.

– Да ладно, не говори так. Ты же больше не с Эмер, она и меня не хочет. Пусть она уйдёт из наших жизней, и всё вернётся, как раньше. К тому же у тебя теперь Мэгги, так что...

– Не смей говорить о ней, – я стиснул зубы.

Найджел поднял руки. – Нет, ты прав. Я не буду. Слушай, я знаю, что ты меня сейчас ненавидишь, но может, когда остынешь, мы поговорим и поймём, что с этим делать.

– Остыть после такого нельзя. Мы больше не друзья.

– О, да ладно тебе. Не придавай этому такого значения. Это всего лишь женщина, – упрямо сказал он.

– Дело не в женщине, а в предательстве, – я показал жестом.

К тому же, если он смог сделать это один раз, он может повторить. Я ни при каких обстоятельствах не позволю ему близко подходить к Мэгги. Частично я сомневался, что он вообще любил Эмер так, как говорил. Найджел – человек, который хочет то, что есть у других: увидел нас – и захотел себе, потому и разрушил всё.

– Ты мой лучший друг, Шей. Не делай так, – просил он.

– Это не дружба, когда поступают так, как ты.

Я видел, как его жалость к себе и раздражение сменились гневом. – Да брось! Ты даже не любил Эмер так, как я. Ты был с ней потому, что она была единственной на твоей работе, кто знал язык жестов, – вырвалось у него.

Я не знаю, что со мной стряслось, но вдруг мой кулак попал ему в челюсть, и он отлетел назад, хватаясь за куст, чтобы не свалиться на землю. Именно в этот момент в сад вошёл Рис, мой кузен, тяжело топая по дорожке.

– Что, чёрт возьми, здесь происходит? – Он взглянул с Найджела на меня. – Шей?

– Он как раз уходил, – показал я, разминая кулак. Я знал, как бить, но руки всё ещё побаливали.

– Думаю, ты мне челюсть сломал, – жаловался Найджел, и Рис удивлённо широко раскрыл глаза.

– Я не сломал ему челюсть. Всё в порядке.

– Боже, Найджел, тебя как будто через заросли только что протащили, да ещё и пахнешь отвратно. Давай, я тебя до дома подвезу.

Рис помог Найджелу добраться до машины, бросив мне взгляда, в котором было: «потом поговорим». Я постоял у двери минуту, затем вернулся внутрь. Папа, брат, Доун и дети ни о чём не подозревали.

– Это что, был Найджел? – спросил папа. – Он останется на ужин?

– Нет, – я раздражённо показал жестом. – Он больше не придёт. Я разорвал с ним дружбу.

Папа и все остальные выглядели шокировано. И хотя я только и хотел, что запереться в комнате и постепенно заесть себя чувством вины за то, что обидел Мэгги, я понимал, что это не поможет. Поэтому следующие полчаса я провёл, объясняя семье всю историю с Найджелом. Они были в ужасе от его поступка, и мне было приятно, что они считали, что я поступил правильно, оборвав дружбу. Я просто не видел пути назад к доверию после такого.

Когда Рис вернулся, по его лицу было видно, что Найджел успел разложить свою версию по пути до его квартиры. Конечно, он, наверняка подал всё в выгодном для себя свете.

Рис глубоко выдохнул, руки в карманах. – Ну, Шей, я всегда думал, что ты за мир, – сказал он. – Никогда бы не подумал, что ты ударишь кого-то. Хотя, по тому, что я понял, он это заслужил.

Все озадаченно посмотрели на меня.

– Ты что, не сказал, что вмазал ему?! – воскликнула Доун.

– Как сказал Рис, – раздражённо ответил я, – он это заслужил.

Папа посмотрел на меня обеспокоенно. – Наверное, он и вправду это заслужил, но не привыкай к кулакам, – сказал он с тяжёлым вздохом. – А ну-ка быстрее сервируй, а то все умрём с голоду.

Когда остальные обсуждали детей, Рис тихо спросил: – А что насчёт Мэгги? Это ведь ей было нелегко, когда её обвинили.

Я замялся – хотел показать жест, но потом понял, что он прав. Рис всегда был слишком проницателен и эмоционально умен, чтобы не заметить, что я испортил отношения с Мэгги ещё до того, как они начались. Фактически я обвинил её в неверности, и я не знал, с чего начать, чтобы выкарабкаться обратно. Утром я проснулся на седьмом небе от счастья. А теперь был в яме дерьма.

– Я не знаю, что делать, – показал я жестом. – Я облажался. Ей больно.

Рис медленно выдохнул. – В таком случае тебе, наверное, понадобится какой-нибудь грандиозный жест – и приличная доля униженных извинений.

Я обмозговал это, вспоминая ту боль в её глазах. Лицо Мэгги отпечаталось у меня в сердце, и я отчаянно искал способ всё исправить. Я хотел вернуть всё, как было прошлой ночью. Чем больше я об этом думал, тем яснее в моей голове рождалась идея. Было что-то, что я мог ей подарить, то, чего она хотела. Я лишь надеялся, что вместе с большим количеством извинений – как сказал Рис – Мэгги полюбит мой подарок хотя бы настолько, чтобы я снова заслужил часть её доверия.