Текст книги "Гори со мной (СИ)"

Автор книги: Лера Титова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 51. РАССВЕТ

Ярослав.

Год спустя. Целый год без войны. Без выстрелов, без смертей, без ночных звонков и срочных выездов. Год, за который я научился спать по ночам, не проверяя пистолет под подушкой, и просыпаться от запаха кофе, а не от рёва сирен. София говорит, что я изменился, и она права. Я всё ещё просыпаюсь раньше неё – привычка, которую не вытравить, – но теперь я не вскакиваю с постели как по тревоге. Я лежу и смотрю, как она спит. Как её ресницы чуть подрагивают. Как утренний свет скользит по её лицу. Как она улыбается во сне – наверное, ей снится что-то хорошее. Может быть, наш будущий дом у моря. А может, тот день, когда я впервые назвал её принцессой.

Марко уже два года. Он ходит, говорит, разбрасывает игрушки по всей гостиной, пытается добраться до моего телефона и требует, чтобы я катал его на плечах каждые полчаса. Вчера он сказал: «Папа, ты сильный, как медведь». Я чуть не прослезился. София смеялась, а я стоял и думал, что это лучший комплимент в моей жизни. Не «Ярый», не «зверь», не «самый опасный человек в порту». А «сильный, как медведь». И сказал это мой сын.

Сегодня у нас праздник. Не официальный – просто семейный ужин. Лучано приедет, мама Софии, возможно, даже Вадим выберется из своего горного шале. Он звонил на прошлой неделе – голос был бодрым, говорил, что рыба в озере отказывается клевать, а воздух «слишком чистый для старых лёгких». Я пригласил его на ужин, и, к моему удивлению, он согласился.

Я стоял у окна в гостиной и смотрел на порт. Мой порт. Теперь уже полностью мой. Мы расширили терминалы, подписали контракты с новыми партнёрами на востоке, запустили легальный транспортный бизнес, который приносил не меньше, чем теневые схемы. Лёва говорил, что мы становимся респектабельными. Я смеялся. Респектабельность – это просто ещё один вид оружия, и мы научились им пользоваться.

София спустилась по лестнице. На ней было тёмно-синее платье – простое, но элегантное. Волосы собраны в низкий пучок, на запястье – тот самый браслет с рубинами. Она выглядела как королева. Моя королева.

– Ты рано встал, – сказала она, подходя и обнимая меня со спины.

– Не спалось. Думал.

– О чём?

– О том, как всё изменилось. Год назад мы воевали. Я чуть не погиб. Ты чуть не погибла. А сейчас... сейчас мы просто живём.

– Тебя это пугает?

– Немного. Я не привык к миру. Иногда мне кажется, что это сон. И я проснусь в окопе.

– Это не сон, – она развернула меня к себе. – Это наша жизнь. Мы заслужили её. Ты заслужил.

Я поцеловал её. Она прижалась ко мне, и мы стояли так, обнявшись у окна. За стеклом просыпался порт. Краны двигались, корабли заходили в доки, рабочие в оранжевых касках начинали смену. Мой город. Моя империя. Моя семья.

– У меня для тебя новость, – сказала София тихо.

– Какая?

– Я беременна.

Я замер. Отстранился, заглянул ей в лицо. Она улыбалась – той самой улыбкой, которую я помнил с нашей первой ночи. Дерзкой, но тёплой.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно. Врач подтвердил вчера. Двенадцать недель. Будет девочка.

– Девочка? – я почувствовал, как земля уходит из-под ног. – У нас будет дочь?

– Да. Ты рад?

Я не ответил. Просто подхватил её на руки и закружил по гостиной. Она смеялась, молотила меня кулачками по плечам, кричала: «Отпусти, сумасшедший, уронишь!» Но я не отпускал. Я держал её крепко, как самое драгоценное, что у меня есть. Потому что она и была самым драгоценным.

– Девочка, – повторил я, когда мы оба запыхались и рухнули на диван. – У нас будет дочь. Я назову её...

– Мы назовём её, – поправила она. – Вместе.

– Хорошо. Вместе.

– У тебя есть идеи?

– Алиса. Или Вера. Или... Надежда.

– Надежда, – она попробовала имя на вкус. – Мне нравится.

– Значит, Надежда. Надя.

– Надя Северова. Звучит гордо.

– Звучит как будущее.

Я обнял её и прижал к себе. Моя жена. Моя дочь. Мой сын, который скоро проснётся и потребует завтрак. Моя семья. Моя жизнь.

Вечером приехали гости. Лучано, как всегда элегантный, в костюме-тройке, с бутылкой коллекционного вина. Мама Софии – в сером шёлковом платье, с ниткой жемчуга на шее. Она выглядела счастливой, и мне казалось, что после отъезда Вадима она стала чаще улыбаться. Может, просто совпадение. Может, нет.

Вадим приехал последним. Он вошёл, опираясь на трость, но выглядел лучше, чем год назад. Загорелый, посвежевший. Горный воздух явно шёл ему на пользу. Марко, увидев деда, закричал: «Деда!» – и побежал ему навстречу. Вадим наклонился, подхватил внука на руки, и я увидел, как его суровое лицо смягчается.

– Здорово, богатырь, – сказал он. – Как ты вырос.

– Я сильный, как медведь! – заявил Марко. – Как папа!

– Вижу. Весь в отца.

Он поставил мальчика на пол и подошёл ко мне. Мы обменялись рукопожатием.

– Рад тебя видеть, – сказал я.

– Я тоже. Спасибо, что позвал.

– Ты мой отец. Ты всегда будешь здесь желанным гостем.

Он кивнул. Я видел, что ему трудно говорить такие вещи, но он старался. Мы все старались.

За ужином было шумно. Марко требовал добавки десерта, Лучано спорил с Вадимом о политике, мама Софии рассказывала ей что-то шёпотом, и обе смеялись. Я смотрел на них и думал: вот оно. Счастье. Не громкое, не пафосное, не то, которое показывают в кино. А тихое, домашнее, настоящее.

Когда гости разошлись и Марко уснул, мы с Софией остались вдвоём на террасе. Она сидела у меня на коленях, укрытая пледом. Звёзды над портом горели ярко. Где-то вдалеке гудел корабль.

– Ты счастлив? – спросила она.

– Да.

– Честно?

– Честно. Я никогда не думал, что смогу быть таким счастливым. Я думал, что счастье – это для слабаков. А теперь... теперь я понимаю, что счастье – это самая большая сила. И оно здесь. Рядом.

Она поцеловала меня в щёку.

– Завтра начнём строить дом у моря?

– Хоть завтра. Я уже присмотрел участок. На скале, с видом на закат.

– Ты всё предусмотрел.

– Я всегда всё предусматриваю.

– Кроме одного.

– Чего?

– Что я тебя полюблю. Этого ты не предусмотрел.

– Этого – нет, – я улыбнулся. – Это был лучший сюрприз в моей жизни.

Она прижалась ко мне. Мы сидели на террасе, смотрели на звёзды, и я знал: что бы ни случилось завтра, через год, через десять лет – у нас есть это. Есть мы. И этого достаточно.

ГЛАВА 52. ДОМ У МОРЯ

София.

Дом у моря перестал быть мечтой. Через три месяца после того разговора на террасе мы стояли на скалистом берегу и смотрели, как рабочие заливают фундамент. Место Ярослав выбрал сам – дикий пляж в часе езды от порта, скрытый от посторонних глаз сосновым лесом и скалами. Никаких соседей, никаких дорог, только шум прибоя и крики чаек.

– Нравится? – спросил он.

– Очень. Но ты уверен, что мы сможем жить так далеко от города?

– Мы не будем жить здесь постоянно. Это будет наше убежище. Когда устанем – будем приезжать. Как мой отец в горы. Только у нас будет море.

– И закаты.

– И закаты. Самые красивые.

Я прижалась к нему. Мой живот уже был заметен – Надя росла, и я чувствовала её каждый день. Она была активной, толкалась по ночам, и Ярослав клал руку мне на живот и разговаривал с ней. «Привет, маленькая. Это папа. Я тут. Жду тебя». Марко тоже проявлял интерес – пытался приложить ухо к моему животу и спрашивал, почему там шумит.

Строительство шло быстро. Ярослав лично контролировал каждый этап. Он нанял лучшего архитектора и требовал, чтобы дом был именно таким, как я хотела. Белые стены, большие окна, терраса с видом на море, камин в гостиной. Никакой роскоши ради роскоши – только уют, только тепло, только то, что делает дом домом.

Вадим приезжал на стройку дважды. Стоял, опираясь на трость, и смотрел, как рабочие возводят стены. Ничего не говорил, но я видела по его лицу – он гордится. Сыном. Мной. Тем, что у нас получается.

– Скала крепкая, – сказал он однажды. – Дом простоит сто лет.

– Мы постараемся, – ответил Ярослав.

– Знаю.

Лучано тоже навестил нас. Он приехал с бутылкой вина и предложил тост «за новый дом, новую жизнь и новых Северовых». Мы выпили на пустой ещё террасе, глядя на закат.

Через полгода дом был готов. Мы переехали туда на выходные – первый тестовый заезд. Марко бегал по деревянным полам, кричал: «Эхо! Эхо!» – и радовался, как щенок. Ярослав разжёг камин, хотя было тепло. Просто ради атмосферы. Мы сидели на диване, смотрели на огонь и слушали море.

– Нравится? – спросил он.

– Это лучшее место на земле.

– Для меня – везде, где ты.

– Ты становишься сентиментальным, Северов.

– Рядом с тобой – да.

Я засмеялась и поцеловала его. Он ответил, и поцелуй мог бы перерасти в нечто большее, но Марко вбежал в гостиную и потребовал показать ему ракушки, которые он нашёл в песке. Ярослав вздохнул, поднялся и пошёл смотреть ракушки. Я смотрела на них из окна – как они идут по пляжу, большой и маленький, и сердце разрывалось от счастья.

Надя родилась в конце лета. Роды были легче, чем с Марко. Ярослав снова был рядом, держал меня за руку, говорил глупости, пытался шутить, хотя я видела, что он волнуется. Когда врач положил мне на грудь маленький свёрток с тёмными волосиками и серыми, как у отца, глазами, я заплакала. Ярослав стоял рядом, смотрел на дочь, и по его щекам текли слёзы.

– Надя, – прошептал он. – Привет, Надя. Я твой папа.

Она открыла глаза и, кажется, посмотрела прямо на него. Хотя, говорят, новорождённые не фокусируют взгляд. Но мне показалось, что она узнала его. Почувствовала. Марко, когда его привели посмотреть на сестру, заявил: «Она маленькая. Но я буду её защищать». Ярослав погладил его по голове и сказал: «Я знаю, сынок. Ты будешь лучшим старшим братом».

Первые недели были трудными – бессонные ночи, кормления по часам, Марко, который ревновал и требовал внимания. Но мы справлялись. Мы всегда справлялись. Ярослав взял на себя Марко полностью: гулял с ним, читал книжки, учил плавать в море. А я наслаждалась материнством – теперь уже осознанно, без того страха и паники, которые были с первым ребёнком.

Однажды вечером, когда дети уснули, мы сидели на террасе нашего дома у моря. Закат горел оранжевым и розовым. Волны мягко накатывали на песок.

– О чём ты думаешь? – спросила я.

– О том, что я счастлив.

– Ты часто это говоришь в последнее время.

– Потому что это правда. Я никогда не думал, что у меня будет такое. Жена, сын, дочь, дом у моря. Я думал, что умру молодым. В перестрелке. Или в тюрьме. А вместо этого – вот это.

– Ты заслужил.

– Мы заслужили. Вместе.

Он взял мою руку и поцеловал.

– Я люблю тебя, София Северова.

– Я знаю. Я тоже тебя люблю. Больше, чем вчера. Меньше, чем завтра.

– Это всё ещё моя фраза.

– Нет, это наша фраза.

Он улыбнулся и прижал меня к себе. Мы сидели на террасе, смотрели на закат и слушали море. Наш дом. Наша семья. Наша жизнь.

Эпилог

Прошло пять лет. Надя уже ходила в садик, Марко – в школу. Он носил форму с гордостью и говорил, что станет капитаном корабля, как дедушка Лучано. Ярослав учил его математике и боксу – говорил, что мужчина должен уметь и считать, и драться. Я добавляла: «И читать стихи». Марко морщился, но послушно открывал сборник.

Надя была папиной дочкой. Она забиралась к Ярославу на колени, требовала сказку на ночь и отказывалась засыпать без его колыбельной. Он, который когда-то стеснялся своего голоса, теперь пел каждую ночь. И я слушала под дверью, затаив дыхание.

Империя Северовых процветала. Порт работал, контракты множились, враги предпочитали не связываться. Ярослав стал тем Доном, которого уважали и боялись. Мой отец, Лучано, всё ещё сидел в совете директоров, но всё больше времени проводил с внуками. Вадим умер два года назад – тихо, во сне, в своём горном шале. Мы похоронили его на старом кладбище у моря, под соснами. Ярослав стоял над могилой молча, а потом сказал: «Он был сукиным сыном. Но он был моим отцом. И я его простил».

Мы всё ещё жили в пентхаусе, но каждые выходные уезжали в дом у моря. Там, на скале, глядя на закат, я часто думала о том, как странно устроена жизнь. Я начинала как принцесса в золотой клетке. Он – как зверь. Мы прошли через ненависть, страсть, войну, предательство, смерть. И нашли друг друга. И построили семью. Империю. Дом.

Однажды вечером мы сидели на той же террасе. Дети спали. Море шумело. Ярослав держал меня за руку.

– О чём ты думаешь? – спросил он.

– О том, что я счастлива.

– Это правда?

– Абсолютная.

Он поцеловал меня. И я поняла: вот оно. То, ради чего стоило жить. Ради чего стоило умирать. Ради чего стоило гореть. Мы сгорели вместе. И воскресли из пепла. И теперь у нас была целая вечность впереди.

КОНЕЦ.