Текст книги "Гори со мной (СИ)"

Автор книги: Лера Титова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 43. ПЕКЛО

София.

Три дня. Три дня я не спала нормально. Каждый раз, закрывая глаза, я видела его лицо. Слышала его голос. Чувствовала запах гари. Война с Греко вошла в нашу жизнь не через сводки новостей и не через донесения разведки. Она вошла через огонь. В прямом смысле.

Склад в западном порту загорелся в полночь. Я проснулась от рёва сирен. Ярослав уже был на ногах – натягивал бронежилет, отдавал приказы по телефону. Его лицо было каменным.

– Оставайся здесь, – сказал он. – Охрана усилена. Никуда не выходи.

– Что случилось?

– Греко ударили. Подожгли склад. Я должен быть там.

– Ярослав...

– Я вернусь. К рассвету.

Он поцеловал меня и ушёл. Я осталась с Марко на руках. Он плакал, разбуженный сиренами. Я качала его, пела колыбельную, но мои мысли были там – в порту, в огне. Где-то вдалеке гремели взрывы. Небо на западе светилось оранжевым.

Он вернулся через четыре часа. Пропахший дымом, с красными от усталости глазами и ожогом на предплечье. Склад был уничтожен. Двое наших ранены. Один погиб. Молодой парень из охраны, который только месяц как женился. Я видела, как Ярослав сжимает кулаки, как ходят желваки на его скулах. Он не плакал – он не умел. Но я знала, что внутри него всё горит.

– Мы должны ответить, – сказал он утром. – Жёстко. Немедленно.

– Ответим, – согласилась я. – Но не сгоряча. У них преимущество – они знают нашу инфраструктуру. Нужно сначала понять, кто им помогает изнутри.

– Ты думаешь, есть предатель?

– Я думаю, что Греко слишком стары и умны, чтобы атаковать без точной информации. Кто-то слил им схему склада. Кто-то внутри.

Он долго смотрел на меня. Потом кивнул.

– Ты права. Я прикажу Дэну проверить всех, кто имел доступ к складу.

Так началась наша новая реальность. Дни сливались в бесконечную череду операций, совещаний, звонков. Ярослав пропадал в порту, возвращался затемно, падал без сил и снова уходил на рассвете. Марко начал узнавать его только по запаху – отец пах дымом и металлом. Я стала тенью самой себя. Глаза впали, под ними залегли синяки. Я почти не спала, вздрагивала от каждого шороха, от каждого телефонного звонка. Мама предлагала помощь с Марко, присылала няню, но я отказывалась. Сын был единственным, что держало меня в здравом уме. Его смех, его крошечные пальчики, хватающие меня за волосы, его беззубая улыбка – ради этого я вставала по утрам.

Однажды ночью Ярослав пришёл особенно поздно. Он вошёл в спальню, сел на край кровати и долго молчал. Я лежала, притворяясь спящей, но чувствовала его напряжение. Наконец он заговорил:

– Мы нашли предателя.

Я открыла глаза и села, вглядываясь в его лицо.

– Кто?

– Связной Лёвы. Молодой парень, работал с нами два года. Греко перекупили его. Он слил схему склада и график патрулей. Мы взяли его в порту, когда он пытался бежать.

– Где он сейчас?

– В подвале. Дэн ведёт допрос.

Я прижалась к нему.

– Это начало. Теперь мы знаем, как они действуют.

– Да. Но одного предателя мало. Греко не остановятся. Они будут давить, пока мы не сломаемся.

– Мы не сломаемся.

– Нет. Не сломаемся.

Он лёг рядом, и мы долго лежали в тишине. Я слушала, как бьётся его сердце – ровно, спокойно, как метроном. Мой муж. Моя скала. Мой зверь.

– Если со мной что-то случится, – начал он тихо.

– Замолчи. С тобой ничего не случится.

– Послушай. Я должен сказать. Если со мной что-то случится, ты должна знать: всё, что у меня есть, принадлежит тебе и Марко. Документы в сейфе. Код – твоя дата рождения. Дэн знает, он поможет.

– Ярослав...

– Дай мне закончить. Ты – лучшее, что случилось со мной. Я не умел любить до тебя. Я не умел жить до тебя. Если я умру...

– Ты не умрёшь.

– Если я умру, – повторил он настойчивее, – знай, что я был счастлив. По-настоящему. И всё это – благодаря тебе.

Слёзы текли по моим щекам. Я не вытирала их. Он смахнул слезу с моей щеки большим пальцем, и в этом жесте было столько нежности, сколько я не видела от него никогда.

– Я люблю тебя, София. Больше жизни. Больше смерти. Больше всего.

– Я знаю, – прошептала я. – И я тебя люблю. Поэтому ты не умрёшь. Ты вернёшься ко мне. Всегда.

– Всегда.

Он поцеловал меня. Медленно, глубоко, как в первый раз. Его руки скользнули по моему телу, сжали бёдра. Я ответила. Мы не занимались любовью – мы прощались. С этим днём, с этой войной, со страхом. Каждое движение было наполнено смыслом. Каждый поцелуй – как последний, хотя мы знали, что это не последний. Просто потому, что не могло быть по-другому.

– Я хочу тебя, – прошептал он.

– Возьми меня. Я здесь.

Он вошёл в меня, и я почувствовала себя живой. Среди всего этого ада, среди взрывов и предателей, его тело напоминало мне, ради чего мы боремся. Ради этого. Ради нас. Ради Марко. Ради будущего, которое мы построим вместе.

Мы кончили одновременно. Он упал рядом, дыша тяжело. Я прижалась к нему.

– Завтра будет тяжёлый день, – сказал он.

– Я знаю.

– Но мы справимся. Мы всегда справляемся.

– Да. Всегда.

Я закрыла глаза. За окном снова выли сирены. Но в эту минуту, в его объятиях, я была дома. И этого было достаточно.

ГЛАВА 44. ТЕНЬ ОТЦА

Ярослав.

Предатель дал нам зацепку. После двух дней допросов он раскололся окончательно. Греко планировали новую атаку – на этот раз не на склад, а на офис в центре города. Они хотели обезглавить нашу операцию, уничтожить штаб, где работали Лёва, Дэн и остальные. И самое главное – он назвал имя связного. Человека, который координировал действия Греко в нашем городе. Это был Марко Греко-младший. Тот самый, что прикасался к руке Софии на приёме. Тот самый, что улыбался мне в лицо, пока его отец планировал нас уничтожить.

– Он здесь, – сказал я, разглядывая фотографию на столе. – В городе. Прячется где-то.

– Мы найдём его, – ответил Дэн. – У меня есть люди, которые видели его в портовом районе. Сейчас проверяем адреса.

– Найди. Быстро. Пока он не нанёс новый удар.

Дэн кивнул и вышел. Я остался в кабинете один. За окном шумел порт, а я думал о том, как странно устроена жизнь. Мой отец когда-то воевал с такими же Греко – старыми итальянскими кланами, которые считали, что власть даётся по наследству. Он побеждал их железной рукой, без компромиссов, без пощады. А теперь я, его сын, сижу в том же кресле и смотрю на фотографию врага, который моложе меня на пять лет.

Вадим появился в офисе через час. Без предупреждения, как всегда. Он вошёл, опираясь на трость – новая привычка, которую он приобрёл после микроинсульта, случившегося тихо и незаметно для всех, кроме семьи. Я не вставал.

– Слышал, вы нашли предателя, – сказал он, садясь в кресло напротив.

– Да. И знаем, где Марко Греко. Почти.

– Почти – это не точно.

– Будет точно. Дэн работает.

Вадим кивнул. Достал из кармана фляжку, сделал глоток, поморщился. Я смотрел на него и думал: сколько ему осталось? Год? Два? Он никогда не говорил о здоровье. Но я видел, как он слабеет.

– Ты хорошо держишься, – сказал он. – Лучше, чем я в твои годы.

– Ты в мои годы уже контролировал весь восточный порт.

– Контролировать – не значит быть счастливым. Ты счастлив?

Я замолчал. Вопрос застал врасплох. Отец никогда не спрашивал о таком. Никогда.

– Да, – ответил я честно. – Несмотря ни на что. У меня есть София. Марко. Дом. Я счастлив.

– Вот это – главное, – он посмотрел на меня долгим взглядом. – Я не смог. У меня была жена, сын, империя. А счастья не было. Я думал, что сила – это всё. Что если ты силён, тебя будут уважать и бояться. А любовь... я думал, что любовь – для слабаков. И потерял твою мать. И тебя потерял. Ты вырос без меня. Даже когда я был рядом, меня не было. Ты понимаешь?

Я молчал. Он продолжал:

– Я не умел быть отцом. Меня не научили. Мой отец бил меня. Его отец – его. Это как эстафета насилия, которая передаётся из поколения в поколение. Но ты... ты сломал эту цепь. Я смотрю, как ты держишь Марко, как ты поёшь ему колыбельные, как ты меняешь подгузники, и я понимаю: ты – лучше меня. Ты – тот, кем я должен был стать.

– Пап...

– Не перебивай. Я редко говорю. Дай сказать. Ты научился любить. Несмотря на всё. Несмотря на меня. И я горжусь тобой. Не твоими победами. Не портом. Не деньгами. А тем, что ты – хороший отец. И хороший муж. Это сложнее, чем убивать. И ты справляешься.

У меня перехватило горло. Я не знал, что ответить. Просто сидел и смотрел на старика, который впервые в жизни говорил со мной как с сыном.

– Спасибо, – выдавил я.

– Не за что. Я просто сказал правду. Возможно, впервые.

Он встал, опираясь на трость.

– Греко не остановятся. Они будут давить, пока не получат порт или пока не умрут. Третьего не дано. Ты должен быть готов ко всему.

– Я готов.

– Знаю. И ещё: твоя жена – сокровище. Береги её. Она умнее нас обоих вместе взятых.

– Я знаю.

– Тогда не теряй времени. Иди и закончи эту войну.

Он вышел, не прощаясь. Я смотрел на закрытую дверь и чувствовал, как что-то внутри меня изменилось. Я больше не злился на него. Я понял, что он такой, какой есть, и что он сделал всё, что мог. Пусть этого было недостаточно, но теперь, когда у меня был свой сын, я начал понимать: быть отцом – это самое трудное в мире. Труднее, чем убивать. Труднее, чем управлять империей. И я поклялся себе, что Марко никогда не узнает того, что знал я.

Вечером я вернулся домой. София была в гостиной, играла с Марко на ковре. Я сел рядом, взял сына на руки.

– Ты выглядишь странно, – сказала она. – Что-то случилось?

– Отец приходил.

– Вадим? Что он хотел?

– Просто поговорить. Сказал, что гордится мной.

Она расширила глаза.

– Он? Гордится?

– Да. Сам в шоке.

– Это прогресс.

– Похоже на то.

– И что ты чувствуешь?

Я помолчал.

– Облегчение. Странное. Как будто я ждал этого всю жизнь. И наконец дождался.

– Он умирает? – спросила она тихо.

– Не знаю. Он не говорит. Но... да, возможно. Он слабеет. И он хотел сказать это, пока не поздно.

– Ты простил его?

– Не знаю, – ответил я, глядя на Марко, который сжимал мой палец всей своей крошечной силой. – Но я больше не злюсь. Этого, наверное, достаточно.

Она поцеловала меня в плечо. Мы сидели на ковре как самая обычная семья, и я чувствовал, как внутри что-то заживает. Старая рана, которая кровоточила десятилетиями. Она ещё не затянулась полностью, но уже не болела так, как раньше. И это было начало.

– Завтра Дэн найдёт Марко Греко, – сказал я. – Я возьму его. И тогда война закончится.

– Ты обещаешь?

– Обещаю.

Она прижалась ко мне. Я обнял её и сына. Мы сидели на ковре в гостиной, под светом лампы, и были вместе. А это – главное. Всё остальное – просто детали.

ГЛАВА 45. ПРИЗРАКИ ПРОШЛОГО

София.

Мы нашли его.

Марко Греко-младший прятался на заброшенной вилле в предгорьях, в двух часах езды от города. Дэн выследил его по цепочке звонков – один из людей Греко использовал незащищённую линию, и Лёва перехватил сигнал. Теперь всё было готово. Сегодня ночью Ярослав уходил снова. Я сидела на кровати и смотрела, как он собирается. Бронежилет, пистолет, запасная обойма. Его движения были точными, выверенными – он делал это тысячу раз. И каждый раз у меня внутри всё сжималось от страха.

– Не смотри на меня так, – сказал он, не оборачиваясь.

– Как?

– Как будто я уже мёртв.

– Я не думаю, что ты умрёшь. Я просто боюсь. Это разные вещи.

– Бояться нечего. Это рядовая операция. Захватить одного человека. Дэн будет со мной. Всё пройдёт гладко.

– Ты всегда так говоришь.

Он повернулся, подошёл ко мне, взял за плечи. Его ладони были тёплыми и сухими.

– Посмотри на меня. Я – Ярый. Я не умираю. Я возвращаюсь. Всегда. К тебе. К Марко. Поняла?

– Поняла.

– Тогда улыбнись.

Я попыталась. Вышло жалко. Он усмехнулся, поцеловал меня в лоб и пошёл к двери.

– Я вернусь к рассвету. Жди.

Дверь закрылась. Я осталась одна.

Ночь тянулась бесконечно. Я не спала. Сидела в гостиной с бокалом вина, смотрела на огни порта. Марко спал в своей кроватке. В доме было тихо, только часы на стене отсчитывали минуты. Я думала о том, как странно устроена жизнь. Когда-то я была просто дочерью Дона, принцессой в золотой клетке. Потом я встретила его – грубого, наглого, татуированного зверя. И моя жизнь перевернулась. Теперь я не могла представить себя без него. Без этой постоянной войны, без этого страха, без этой любви, которая сжигала всё внутри.

Где-то в три часа ночи зазвонил телефон. Я схватила трубку.

– Да?

– София, это Дэн. Мы возвращаемся. Он ранен.

Сердце остановилось. Ранен. Не убит. Ранен.

– Насколько серьёзно?

– Пуля в плечо. Потерял много крови, но жить будет. Доктор уже ждёт в пентхаусе.

– Везите его. Быстро.

Я бросилась готовить всё к их приезду. Достала аптечку, полотенца, спирт. Руки дрожали, но я заставляла себя дышать глубоко и ровно. Паника – враг. Паника убивает. Я – Руссо. Я – Северова. Я справлюсь.

Они ввалились в дверь через сорок минут. Ярослав шёл сам, опираясь на Дэна. Его левое плечо было перевязано какой-то тряпкой, которая уже насквозь пропиталась кровью. Лицо бледное, но глаза – живые, злые. Увидев меня, он попытался улыбнуться:

– Царапина.

– Заткнись, – я подхватила его с другой стороны. – На диван. Живо.

Доктор, наш семейный врач, работавший на клан уже двадцать лет, уже ждал в гостиной. Он разрезал рубашку, осмотрел рану. Пуля прошла навылет, не задев кость, но крови он потерял много. Пока доктор накладывал швы и делал перевязку, я держала мужа за руку. Он не стонал – он вообще молчал, только иногда морщился, когда игла проходила через кожу. Я видела, как ему больно. И как он старается не показать этого.

– Готово, – сказал доктор через час. – Через пару недель будет как новенький. Пока – покой, покой и ещё раз покой. Никаких нагрузок на левую руку. Швы снимем на следующей неделе.

– Спасибо, – сказала я, провожая его до двери.

Когда мы остались вдвоём, я вернулась к дивану. Ярослав лежал, закрыв глаза. Я села рядом, взяла его руку.

– Ты как?

– Жить буду. Греко взяли. Он в подвале. Дэн его охраняет. Завтра допросим.

– Завтра ты будешь лежать в постели. Допрос подождёт.

– София...

– Это не обсуждается. Ты потерял много крови. Ты чуть не умер у меня на глазах. Я думала, моё сердце остановится, когда Дэн позвонил.

– Но не остановилось.

– Потому что я сильная. Но это не значит, что мне не больно.

Он открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде была усталость и что-то ещё. Нежность. Благодарность.

– Прости, – сказал он.

– За что?

– За то, что заставляю тебя проходить через это. Каждый раз. Ты заслуживаешь нормальной жизни. Без войны, без крови, без страха.

– Я заслуживаю тебя, – я сжала его руку. – Любого. Раненого. Уставшего. Воюющего. Ты – моя жизнь. И я не променяю её ни на что.

Он закрыл глаза и уснул.

Я сидела рядом всю ночь. Смотрела, как он дышит, как его грудь поднимается и опускается. Думала о том, что мы прошли. Корсаро, «Белая вдова», предательство, Греко, стычки, ранения. И мы всё ещё были вместе. Всё ещё любили друг друга.

Утром он проснулся от плача Марко. Попытался встать, но я удержала его.

– Лежи. Я сама. Ты ранен, забыл?

– Я помню. Но сын плачет.

– Сын плачет каждое утро. Это его работа. А твоя – лежать и выздоравливать.

Я принесла Марко в гостиную. Он сразу потянулся к отцу.

– Па-па, – пролепетал он. Это было его первое слово, сказанное осознанно.

Ярослав замер. Я тоже.

– Ты слышала?

– Да.

– Он сказал «папа».

– Да.

Он взял сына здоровой рукой, прижал к груди. На его глазах блестели слёзы. Ярослав Северов, Ярый, зверь, который убивал людей голыми руками, плакал оттого, что его сын назвал его папой. И я плакала вместе с ним. Потому что это была лучшая награда за всё, что мы пережили.

– Папа, – повторил Ярослав тихо. – Я папа.

– Ты папа, – подтвердила я. – И ты лучший папа в мире.

– Я не знаю, лучший ли. Но я стараюсь.

– Этого достаточно.

Мы сидели втроём на диване. За окнами вставало солнце, заливая порт золотом. Война не закончилась. Марко Греко ждал допроса в подвале. Адриано Греко всё ещё был жив и готовил новый удар. Но сейчас, в эту минуту, мы были счастливы. И это счастье стоило всего.

______________________

P.S:Девочки, у меня теперь есть ТГ-канал! Там бонусные сцены, визуалы героев, голосовалки и спойлеры. Ссылка в шапке профиля. Заходите 🔥

ГЛАВА 46. ПЕРЕД ГРОЗОЙ

Ярослав.

Марко Греко-младший сидел в подвале третьи сутки. Я не торопился с допросом. Пусть протушится в темноте, пусть послушает крыс, пусть подумает о том, что его ждёт. Ранение в плечо дало мне время на размышления. Доктор запретил нагрузки на левую руку, но голова работала исправно. Я знал, что Адриано Греко не простит похищения сына. Ответный удар неизбежен. И я должен быть готов. Мы должны быть готовы.

На третий день я спустился в подвал. Плечо всё ещё ныло, но я сменил повязку на более тугую и научился игнорировать боль. Марко-младший сидел на стуле, прикованный наручниками к батарее. Он был небрит, глаза впали, но взгляд оставался гордым. Порода. Этого не отнять.

– Доброе утро, – сказал я, ставя перед ним стул и садясь напротив. – Как спалось?

– Отлично. У вас тут уютно. Крысы – милые ребята.

– Рад, что тебе понравилось. Теперь поговорим серьёзно.

– Я ничего тебе не скажу, Северов.

– Скажешь. Все говорят. Вопрос только в том, сколько времени это займёт и сколько пальцев ты сохранишь.

Я говорил спокойно. Без угрозы в голосе. Просто констатировал факт. Он сглотнул. Молодой, лет двадцати пяти. Неопытный. Отец послал его на передовую, думая, что фамилия защитит. Ошибся.

– Твой отец планирует атаку. Когда и где?

– Я не знаю.

– Знаешь. Ты его связной. Ты координировал балканцев. Ты передавал деньги. Когда и где?

Он молчал. Я дал знак Серёге, стоявшему у двери. Тот подошёл, взял Марко за мизинец. Хруст. Крик.

– Это только начало, – сказал я. – Следующий сустав. Потом колено. У тебя их много. Хватит на долгий разговор.

– Через две недели! – выкрикнул он, задыхаясь от боли. – В порту. Они планируют атаку на главный терминал. Хотят уничтожить краны. Парализовать работу.

– Сколько людей?

– Много. Тридцать, может, больше. Балканцы, которых мы наняли, и несколько отрядов из Рима. Отец сказал, что это будет финальный удар.

– Где твой отец?

– В Риме. Он не приедет. Он управляет оттуда.

– Кто командует здесь?

– Я, – он горько усмехнулся. – Точнее, командовал. Пока ты меня не взял.

Я кивнул Серёге. Тот отпустил Марко и вышел. Я остался один.

– Ты сказал мне правду. За это я сохраню тебе жизнь. Когда война закончится, я отпущу тебя. Но ты передашь отцу сообщение.

– Какое?

– Пусть готовится. Мы встретим его через две недели. И это будет последний бой.

Я вышел из подвала и поднялся в офис. Дэн, Лёва, Серёга и близнецы уже ждали меня. Я разложил на столе карту порта.

– Греко ударят через две недели. Главный терминал. Тридцать человек, может, больше. Балканцы и римские отряды. Мы должны быть готовы.

– Это серьёзно, – присвистнул Лёва. – Тридцать человек – это не шутка.

– Поэтому мы не будем ждать, пока они придут, – я обвёл взглядом своих людей. – Мы ударим первыми. За два дня до их атаки. Мы знаем их базу. Мы знаем их маршруты. Мы атакуем ночью, с трёх сторон. Дэн – западный фланг. Серёга – восточный. Я – центр. Близнецы – резерв. Лёва – координация.

– А охрана порта? – спросил Дэн.

– Оставим минимум. Главное – уничтожить их ударную группу до того, как они выдвинутся. Если мы посеем панику в их рядах, они не смогут перегруппироваться. И тогда финальная атака захлебнётся.

– Рискованно, – заметил Лёва.

– Война – это всегда риск. Но лучше атаковать самим, чем ждать, пока они придут к нашему дому.

План был принят. Мы начали подготовку.

Дни до финальной битвы тянулись медленно. Каждое утро я просыпался с мыслью о том, что скоро всё закончится. Или начнётся заново. Война с Греко была другой – более масштабной, более жестокой. Но я знал, что мы победим. Потому что у нас было то, чего не было у них. Семья. София. Марко. Мы дрались не за деньги или власть. Мы дрались за будущее. За право жить спокойно. За право растить сына без страха.

За три дня до атаки я отвёз Софию и Марко в особняк Руссо. Там, под охраной старой гвардии Лучано, они будут в безопасности. София спорила, как всегда, но я был непреклонен. Я не мог рисковать ими. Если что-то пойдёт не так, они должны быть далеко от эпицентра.

– Ты обещал вернуться, – сказала она на прощание.

– Я всегда возвращаюсь.

– Это не обещание. Поклянись.

– Клянусь, – я взял её лицо в ладони. – Я клянусь тебе, София. Я вернусь. Ради тебя. Ради Марко. Ради нас.

– Я буду ждать.

– Я знаю. Ты всегда ждёшь.

Она поцеловала меня. И в этом поцелуе было всё: страх, надежда, любовь, вера.

Я уехал, не оборачиваясь. Потому что если бы обернулся, мог бы остаться.

Завтра была война. Последняя война. И я должен был победить.