Текст книги "Гори со мной (СИ)"

Автор книги: Лера Титова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

– Блять, – прорычал он. – Я в тебя...

– Да, – простонала я. – Давай.

Он излился в меня – горячо, обильно. Его тело содрогнулось, руки сжали меня до хруста. Мы упали на кровать, тяжело дыша, мокрые от пота.

Прошло, наверное, несколько минут, прежде чем кто-то из нас заговорил. Тишина была наполнена только нашим прерывистым дыханием. Я лежала на спине, глядя в потолок. Он лежал рядом, закинув руку за голову. Его пальцы рассеянно гладили моё плечо.

– Это было... – начал он.

– Да, – перебила я. – Это было.

Он усмехнулся.

– Ты удивительная, куколка. Как тебя зовут?

– Алисия, – соврала я. Почему-то не хотелось раскрывать настоящее имя. Этот мужчина был опасен, и дело не в мафии. Он был опасен для меня – для моего самоконтроля, для моей брони, для всего, что я строила годами.

– Врёшь, – он повернул голову и посмотрел на меня. – Но не важно. Пока.

Он встал, подошёл к мини-бару, достал бутылку воды. Налил в стакан, протянул мне. Я сделала глоток, чувствуя, как холодная жидкость освежает пересохшее горло. Он стоял передо мной голый, не стесняясь своего тела, и был прекрасен в своей животной наготе.

– Отдохни, – сказал он. – Пять минут. И продолжим.

– Продолжим?

– Я же сказал: я считаю. Ты кончила два раза. Это только начало.

Я рассмеялась. Честно, открыто. Давно я так не смеялась.

– Ты сумасшедший.

– Возможно, – он наклонился и поцеловал меня. На этот раз мягко, почти нежно. – Но тебе нравится.

Через пять минут он снова был во мне – на этот раз в душе. Огромная душевая кабина, горячая вода, пар. Он прижал меня к мокрой стене, закинул мою ногу себе на бедро и вошёл. Вода лилась на нас, делая кожу скользкой и чувствительной. Его губы нашли мою грудь, и я застонала, запуская пальцы в его мокрые волосы.

– Ты красивая, – шептал он между поцелуями. – Твоё тело... я хочу запомнить его. Всё. Каждый изгиб.

Его руки скользили по моей мокрой коже, изучая, запоминая. Он был нежнее в этот раз – не потому, что хотел быть нежным, а потому, что хотел продлить удовольствие. Он доводил меня до грани и останавливался. Снова и снова. Я умоляла его продолжать, но он качал головой: «Рано».

Когда он наконец позволил мне кончить – в третий раз за эту ночь – я закричала так, что эхо разнеслось по ванной. Мои ноги подкосились, и он подхватил меня, прижал к себе, держа на весу.

– Вот так, – прошептал он мне в ухо. – Вот так, моя дикая.

Потом была кровать. Белые простыни, смятые и влажные. Мы лежали, переплетясь ногами. Я курила – он разрешил, хотя сам не курил. Он пил виски из мини-бара и смотрел на меня.

– Ты не просто девушка, – сказал он задумчиво. – Ты кто-то ещё.

– Почему ты так думаешь?

– Ты двигаешься как аристократка. Говоришь как аристократка. Но трахаешься как дикая кошка. Такой контраст не бывает случайным.

– Может, я особенная, – я выпустила дым в потолок.

– Ты особенная, – согласился он. – И я тебя найду. После этой ночи. Кто бы ты ни была.

Я ничего не ответила. Просто докурила, затушила сигарету в пепельнице и повернулась к нему.

– Ещё, – сказала я.

– Что?

– Ещё. Ты сказал, что это только начало.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом поставил бокал на тумбочку.

– Ты ненасытная.

– Ты сам меня такой сделал.

Он усмехнулся.

– Тогда иди сюда, куколка. Покажу тебе кое-что новое.

И показал.

Четвёртый раз был медленным, тягучим. Он уложил меня на спину, развёл мои ноги и вошёл – не торопясь, наслаждаясь каждым миллиметром. Он смотрел мне в глаза, и я не отводила взгляд. Это был не секс. Это было что-то другое – глубже, опаснее. Мы не просто трахались. Мы узнавали друг друга.

– Твоё имя, – прошептал он, двигаясь внутри меня. – Скажи мне своё настоящее имя.

– Не могу.

– Почему?

– Потому что тогда ты меня запомнишь.

– Я тебя уже запомнил. На всю жизнь.

Он кончил со стоном, уткнувшись лицом в мою шею. Я кончила следом – тихо, без крика, но так глубоко, что перед глазами вспыхнули звёзды.

Потом была тишина. Он уснул первым – его дыхание стало ровным, глубоким. Я лежала без сна, глядя на его лицо. Спящий, он казался моложе. Уязвимее. Исчез хищник, остался просто мужчина – красивый, сильный, вымотанный.

Я должна была уйти.

Осторожно, стараясь не разбудить, я выскользнула из постели. Собрала одежду – платье, туфли, разорванные трусики. Оделась в ванной, стараясь не шуметь. Посмотрела на себя в зеркало – растрёпанная, с засосами на шее и груди, с синяками от его пальцев на бёдрах. Дикая. Свободная. Падшая.

Я не жалела.

На цыпочках я вышла из номера. Босиком, держа туфли в руке, пошла по коридору к лифту. В лифте меня накрыло. Я прижалась спиной к холодной стене и закрыла глаза.

Что я наделала?

Я переспала с русским. С врагом. С человеком, который, возможно, убивал наших людей. Я позволила ему всё. Я кричала под ним. Я кончала с его именем на губах.

И самое страшное – я хотела ещё.

Я вызвала такси и поехала домой. Залезла в окно так же, как вылезала – никто не заметил. Упала на кровать и уставилась в потолок.

«Я тебя уже запомнил. На всю жизнь».

И я его запомнила. На всю жизнь.

Как оказалось, жизнь приготовила нам новую встречу. Всего через три месяца. В том же отеле. На нашей помолвке.

Но тогда, на рассвете, я этого не знала. Я просто лежала и думала: «Кто ты, Ярослав? И почему я не могу тебя забыть?»

Я не знала, что скоро узнаю ответ. И он мне не понравится.

ГЛАВА 5. ЗВЕРЬ В КЛЕТКЕ

Ярослав.

Я не спал всю ночь после помолвки.

Вернулся в свой пентхаус около двух ночи, скинул рубашку, налил виски и сел у окна. Город внизу жил своей жизнью – огни порта, редкие машины, где-то лаяла собака. Я не замечал ничего. Я видел только её лицо.

София Руссо.

Моя невеста.

Та самая девчонка, которая три месяца назад сбежала от меня на рассвете. Девчонка, которую я искал, перевернув полгорода. Девчонка, которая снилась мне каждую ночь – голая, растрёпанная, с голодным блеском в карих глазах. Девчонка, которая кончала подо мной трижды и просила ещё.

Дочь Лучано Руссо. Принцесса итальянского клана. Та, на ком меня женят ради мира. Ирония ебаная.

Я сделал глоток. Виски обжёг горло. Я думал о том, как она смотрела на меня сегодня – с ненавистью и страхом. Она боялась. Но не меня. Она боялась себя. Того, что её тело помнило. Того, что её губы отвечали на мой поцелуй.

Того, что она всё ещё хочет меня.

Я усмехнулся в темноту. Три месяца я мечтал найти её и наказать за побег. Три месяца представлял, как заставлю её заплатить. И вот она – моя по закону, по договору, по воле двух Донов. Бежать некуда. Прятаться негде. Но наказывать почему-то расхотелось.

Хотелось другого. Хотелось снова увидеть её дикой, голодной, настоящей. Не эту ледяную принцессу, которую она показывает миру, а ту, которая царапалась, стонала и кричала «ещё». Ту, которая вжималась в меня в душе и шептала: «Ты сумасшедший». Ту, которая ушла на рассвете, но перед этим кончила в моих руках в последний раз – тихо, глубоко, с закрытыми глазами.

Я помнил каждую секунду той ночи. Помнил её запах – вишня и кожа. Помнил её вкус – шампанское и что-то сладкое. Помнил, как её тело сжималось вокруг меня, как её ногти впивались в мои плечи, как она выкрикивала моё имя – «Ярослав, Ярослав, Ярослав» – даже не зная, кто я такой.

А теперь она знает. И ненавидит.

Я допил виски и пошёл в душ. Горячая вода лупила по татуировкам, по напряжённым мышцам, но не смывала мыслей о ней. Я стоял, упершись ладонями в стену, и думал.

Зачем она соврала про имя? «Алисия». Идиотское имя. Я сразу понял, что врёт. Но тогда мне было плевать. Я думал – просто девушка, просто на одну ночь, просто трахнуть и забыть. Но утром, когда я проснулся и не нашёл её, внутри что-то перемкнуло.

Я никогда не бегал за женщинами. Они бегали за мной. Я выбирал, кого трахнуть сегодня, и наутро выпроваживал. Ни одна не задерживалась дольше, чем на пару ночей. Я не запоминал их имена, их лица, их запахи. Они были просто телами. Способом сбросить пар.

А эта осталась в голове. Как заноза. Как пуля, которую не достали.

Я выключил воду, вытерся, вышел в спальню. Лёг на холодные простыни и закрыл глаза. Перед внутренним взором всплыла та ночь. В деталях. От первого поцелуя до последнего стона.

Я вспомнил, как она вошла в номер. Как я прижал её к стене. Как её зрачки расширились – не от страха, от возбуждения. Как она ответила на мой поцелуй – не покорно, а яростно, будто пытаясь победить меня даже в этом.

Я вспомнил, как опустился перед ней на колени. Никогда, ни перед одной женщиной я не становился на колени. Это был мой принцип. Но перед ней – стал. Потому что хотел. Потому что она заслуживала. Потому что её тело требовало поклонения, даже если сама она этого не понимала.

Я вспомнил её вкус. Солёный, пряный, обалденный. Как она вскрикнула, когда мой язык коснулся её. Как вцепилась в мои волосы – не отталкивая, притягивая. Как кончила через минуту – быстро, бурно, с громким стоном, который я потом не мог забыть.

Я вспомнил, как в первый раз вошёл в неё. Узкая. Невероятно узкая. Я чуть не кончил сразу, как пацан. Пришлось сжать зубы и думать о чём-то другом – о сделках, о портах, о чём угодно, лишь бы не взорваться раньше времени.

– Ты узкая, – сказал я тогда. – Невероятно узкая. Сколько у тебя было мужчин?

– Один. Ты второй.

Блять. Я чуть не остановился. Чуть не вышел из неё. Девственница почти. Или просто мало опыта. А я трахал её как шлюху со стажем. Но когда я сказал, что должен быть нежнее, она вцепилась в меня и потребовала: «Не смей. Трахай меня так, будто ненавидишь».

И я трахал. Жёстко, глубоко, без тормозов. Она отвечала так же. Кусалась, царапалась, стонала. Её ногти оставляли на моей спине кровавые полосы, которые потом заживали неделю. Каждый раз, глядя на них в зеркало, я вспоминал её.

Я вспомнил зеркало. Как поставил её на колени и заставил смотреть. Она смотрела – и в её глазах был не стыд, а гордость. Она смотрела на нас – на дикое, животное соитие – и ей нравилось. Ей нравилось быть грязной. Ей нравилось быть моей.

А потом – душ. Горячая вода. Пар. Её мокрые волосы, прилипшие к спине. Её грудь, которую я целовал под водой. Её нога на моём бедре. Её стоны, отражающиеся от кафельных стен.

– Ты красивая, – шептал я. – Твоё тело... я хочу запомнить его. Всё. Каждый изгиб.

И я запомнил. Ублюдочно хорошо запомнил. Каждую родинку, каждый шрам, каждый изгиб. Её тело впечаталось в мою память, как татуировка.

Четвёртый раз был на кровати, под утро. Медленный, тягучий, почти мучительный. Я не хотел кончать, потому что знал – утром она уйдёт. Я чувствовал это. Чувствовал, что она сбежит.

– Твоё имя, – просил я. – Скажи мне своё настоящее имя.

– Не могу.

– Почему?

– Потому что тогда ты меня запомнишь.

Я помню, как усмехнулся про себя. Я уже запомнил. Уже. На всю жизнь.

А утром она исчезла.

Я проснулся, когда солнце ударило в глаза. Протянул руку – пусто. Простыни ещё хранили её запах, но её самой не было. Я обошёл номер – ничего. Ни записки, ни заколки, ни разорванных трусиков, которые я бросил на пол.

Я вызвал администратора. Потребовал записи с камер. Мне сказали, что камеры в ту ночь не работали. «Случайно». Я знал, что это ложь. Знал, что кто-то подчистил записи, помог ей сбежать. Но кто?

Я искал её. Три месяца. Поднял всех своих людей, проверил всех проституток и эскортниц города, дал описание каждой гостинице. Никто не знал девушку по имени Алисия. Никто не видел такую.

Она была призраком.

А теперь оказалась моей невестой.

Я открыл глаза в темноте спальни и уставился в потолок. Не спалось. Я сел на кровати, потянулся за телефоном. Нашёл её номер – Лучано скинул мне его после помолвки. «Для связи с невестой». Я смотрел на экран и думал – написать или нет?

Нахуй. Я не пацан, чтобы писать смс среди ночи.

Я отложил телефон и снова лёг. Но мысли о ней не отпускали. Её лицо. Её запах. Её тело. Её дерзость. Её страх. Её ненависть. И под всем этим – её желание. Я чувствовал его, когда целовал её на помолвке. Когда держал за талию. Когда шептал ей на ухо: «Ты будешь моей».

Она ответила: «Посмотрим». Но её тело ответило иначе. Её губы раскрылись. Её пальцы вцепились в мою рубашку. Её бёдра прижались ко мне.

Она хотела меня. И ненавидела за это.

Я вдруг понял, что улыбаюсь. Эта женщина – мой личный ад. Она будет сопротивляться, бросаться бокалами, сбегать. Она будет делать всё, чтобы вывести меня из себя. И именно это меня заводило больше всего.

Другие женщины были слишком лёгкими. Слишком доступными. Они сами прыгали в мою постель, готовые на всё, лишь бы я посмотрел на них ещё раз. А эта дралась. Эта царапалась. Эта уходила первая.

Она была вызовом. И я этот вызов принял.

Я встал с кровати и подошёл к окну. Рассвет ещё не наступил – небо было тёмно-серым, с розовой полосой на горизонте. Порт внизу уже просыпался – краны, контейнеры, грузовики. Моя империя. Мой бизнес. Моя жизнь.

Теперь в ней будет она.

Я подумал о том, что сказал ей в машине: «Я не делюсь. Даже тем, что мне навязали». Это была правда. Я не знал, люблю ли я её. Знал только, что хочу. До дрожи. До безумия.

И знал, что она хочет меня – даже если умрёт, но не признает этого.

Я взял телефон и всё-таки написал. Всего два слова:

«Привет, куколка.»

Ответ пришёл через минуту. Коротко и в её стиле:

«Отвали.»

Я усмехнулся и отложил телефон.

Война началась.

ГЛАВА 6. НЕДЕЛИ ДО СВАДЬБЫ

София.

Три недели до свадьбы. Двадцать один день свободы. Двадцать одна ночь, чтобы смириться с неизбежным. Или придумать план побега. Или просто напиться до беспамятства и забыть, что я скоро стану женой человека, которого ненавижу и хочу одновременно.

Я сидела в своей спальне, забравшись с ногами на подоконник. За окном моросил дождь – редкий для нашего города, серый и унылый, как моё настроение. Капли стекали по стеклу, искажая вид на сад. Кипарисы, розы, мраморная нимфа в фонтане – вся эта красота казалась насмешкой. Клетка остаётся клеткой, даже если прутья позолочены.

После помолвки прошло четыре дня. Четыре дня я не выходила из дома, ссылаясь на головную боль. Отец не настаивал – он был доволен сделкой и не хотел тревожить товар до свадьбы. Марко приносил мне еду, горничные меняли постель, мама заходила раз в день – спросить, не нужно ли чего. Я отвечала: «Ничего». Она кивала и уходила. Мы никогда не были близки. Она была женой Дона – это должность, а не роль матери.

Всё это время я думала о нём. О Ярославе. О Яром. О том, как он смотрел на меня на помолвке – будто я уже принадлежала ему. О том, как его рука лежала на моей талии. О том, как он поцеловал меня перед всеми – грубо, требовательно, и я ответила. О том, как он сказал: «Ты будешь моей. Не только по бумагам. По-настоящему».

И о той ночи. Три месяца назад. Я прокручивала её в голове снова и снова, как заезженную пластинку, и каждый раз внутри всё сжималось. Его руки. Его губы. Его голос. То, как он опустился передо мной на колени. То, как он сказал: «Я хочу запомнить тебя. Всю». То, как я кончала – снова и снова, теряя себя, теряя контроль.

Я ненавидела его за это. За то, что он сломал мою броню. За то, что видел меня настоящей – не принцессу, не дочь Дона, а просто женщину, которая хочет, чтобы её взяли.

И самое ужасное – он знал. Знал, что я всё ещё хочу его. Знал, что моё тело помнит каждое прикосновение. Знал, что под маской ледяного презрения горит огонь, который он зажёг три месяца назад и который не погас до сих пор.

На тумбочке зажужжал телефон. Я лениво потянулась за ним, ожидая увидеть сообщение от подруги или уведомление из соцсетей. Но это был он.

«Привет, куколка.»

Я замерла. Сердце пропустило удар. Какого чёрта он мне пишет? Откуда у него мой номер? Впрочем, глупый вопрос. Он – наследник Северовых. Узнать номер невесты для него не проблема.

Я смотрела на экран и не знала, что ответить. Проигнорировать? Показать, что мне всё равно? Или послать его так далеко, чтобы забыл дорогу обратно?

Выбрала второе.

«Отвали.»

Отправила и тут же пожалела. Слишком эмоционально. Слишком явно показывает, что он меня задел. Надо было ответить холодно, с достоинством: «Добрый вечер, Ярослав. Чем обязана?» Или вообще не отвечать. Молчание – лучшее оружие.

Но было поздно. Сообщение ушло.

Я уставилась на экран, ожидая ответа. Прошла минута, две, три. Ничего. Я разозлилась на себя за то, что жду. Как девчонка. Как влюблённая дура.

Он не ответил.

Я швырнула телефон на кровать и спрыгнула с подоконника. Хватит сидеть в четырёх стенах. Хватит прятаться. Я – София Руссо, а не затворница. Если мне суждено стать женой этого человека, пусть знает, с кем связался.

Я открыла гардеробную и начала перебирать вещи. Нужно было выйти в свет. Показать себя. Показать ему, что я не сломлена.

Выбрала чёрное платье – узкое, до колена, с закрытым верхом, но с вызывающим вырезом на спине. Туфли на острой шпильке, с красной подошвой. Волосы собрала в высокий хвост – строго, резко, по-деловому. Макияж – тёмные тени, густая подводка, от которой глаза казались ещё темнее и опаснее. Из зеркала на меня смотрела женщина-оружие. Женщина-война.

– Марко, – крикнула я, выходя в коридор. – Машину. Я еду в город.

Охранник появился через минуту.

– Синьорина, ваш отец не приказывал...

– Мой отец не запирал меня в комнате, – перебила я. – Я еду по магазинам. Свадебный шопинг. Ему понравится.

Марко колебался секунду, потом кивнул. Через десять минут чёрный седан уже мчал меня в центр города.

Я не знала, куда еду, пока не оказалась там. Свадебный салон на элитной улице – трёхэтажное здание из стекла и бетона, где цены начинались от стоимости хорошего автомобиля. Отец сказал, что свадьбу организуют Северовы, но платье я должна выбрать сама. «Выгляди как принцесса. Это важно для имиджа».

Имидж. Вся моя жизнь – имидж.

Я вышла из машины и вошла в салон. Консультантки вспорхнули, как стая белых голубей – все в чёрном, с идеальными причёсками и дежурными улыбками.

– Синьорина Руссо! Какая честь! Мы ждали вас! Шампанского?

– Нет, – отрезала я. – Покажите, что есть.

Меня провели в зал для особых гостей на втором этаже – огромное помещение с зеркальными стенами, хрустальными люстрами и диванами, обитыми бархатом. Посередине стоял подиум. Вдоль стен – вешалки с платьями, каждое в отдельном чехле. Я села на диван, закинула ногу на ногу и приготовилась к худшему.

Консультантки начали выносить платья. Одно за другим. Белые, кремовые, цвета слоновой кости. Пышные, облегающие, со шлейфами и без. Кружево, шёлк, атлас, жемчуг, стразы. Всё это мелькало перед глазами, сливалось в одну белую массу. Я кивала, качала головой, отмахивалась.

– Это слишком пышное. Это слишком открытое. Это похоже на торт. Это похоже на ночную рубашку. Нет. Нет. Нет.

Консультантки вспотели. Я видела, как они нервничают – дочь Лучано Руссо не та клиентка, которую можно оставить недовольной. Они бегали туда-сюда, таскали новые платья, предлагали варианты.

– Может быть, синьорина хочет что-то более современное? У нас есть коллекция молодого итальянского дизайнера...

– Покажите.

Принесли ещё пять платьев. Четвёртое меня зацепило. Белое, шёлковое, с длинными рукавами и открытой спиной. Строгое, но провокационное. Никаких рюшей, никаких страз – только чистый шёлк и линия тела.

Я встала, подошла к платью, провела пальцами по ткани. Шёлк был прохладным и гладким, как вода.

– Я примерю это.

В примерочной было тихо. Огромное зеркало во всю стену отражало меня в новом платье. Белый шёлк облегал фигуру, подчёркивая грудь, талию, бёдра. Спина была открыта до поясницы – ни пуговиц, ни молний, только ткань, которая держалась на честном слове. Я повернулась, глядя на себя со всех сторон. Строго. Дорого. Опасно.

– Идеально, – прошептала я.

И в этот момент в отражении я увидела его.

Он стоял у входа в примерочную, прислонившись плечом к косяку. Чёрная рубашка, закатанные рукава, татуировки на предплечьях. Серые глаза смотрели на меня с откровенным голодом.

– Чёрт возьми, – сказал он по-русски. – Ты выглядишь...

– Что ты здесь делаешь? – резко оборвала я, разворачиваясь.

– Приехал за невестой.

– Я тебя не звала.

– Ты написала «отвали». Это приглашение.

– Это не приглашение. Это просьба оставить меня в покое.

– Просьба отклонена, – он оттолкнулся от косяка и вошёл в примерочную. – Я хотел посмотреть, как ты выбираешь платье. Говорят, это важный момент для женщины.

– Это важный момент для меня. Не для тебя.

– Ты ошибаешься, – он подошёл ближе. Я почуяла его запах – кожа, табак, что-то звериное. – Всё, что касается тебя, теперь касается меня.

Он остановился в шаге от меня, разглядывая в зеркале. Его глаза прошлись по моему телу – медленно, от плеч до бёдер и обратно.

– Снимай, – сказал он.

– Что?

– Снимай платье.

– Ты с ума сошёл?

– Возможно, – он сделал ещё шаг. Теперь мы стояли вплотную. Я чувствовала тепло его тела, его дыхание на своей шее. – Но ты снимешь его. Я хочу видеть тебя. Не в белом, не в шёлке. Просто тебя.

– Здесь примерочная, – мой голос дрогнул. – Сюда могут войти.

– Не войдут. Я закрыл дверь.

Его руки легли на мои плечи. Горячие ладони скользнули вниз по рукам, до локтей, до запястий. Я стояла, замерев, глядя на нас в зеркало. Он – огромный, татуированный, в чёрном. Я – в белом подвенечном платье, напряжённая, как струна.

– Зачем ты пришёл? – прошептала я.

– Потому что не мог не прийти, – его губы коснулись моего уха. – Четыре дня. Четыре дня я не видел тебя. Это слишком долго.

– Ты меня ненавидишь.

– Ненавижу, – согласился он. – И хочу. Это сводит с ума.

Его руки переместились на мою талию. Пальцы сжали шёлк, сминая ткань. Я не отстранилась. Я стояла и смотрела на нас в зеркало, и моё сердце колотилось так, что, казалось, он слышит его.

– Ты красивая в белом, – прошептал он. – Но знаешь что? Красное тебе идёт больше.

– Я знаю.

– Та ночь... я думал о ней каждый день. Три месяца. Каждый. День.

– Ты мстил мне. Ты хотел наказать.

– Хотел, – он развернул меня к себе лицом. – А теперь не знаю, чего хочу. Ты перепутала все карты, принцесса.

– Я не принцесса.

– Ты принцесса. Моя принцесса. И скоро станешь моей женой.

Он наклонился и поцеловал меня. Не грубо, как тогда, на помолвке. Медленно, глубоко, задавая вопрос. Я ответила. Мои руки сами легли на его плечи, сжали ткань рубашки. Я открыла рот, впуская его язык, и мир исчез.

В примерочной было тихо, только наше дыхание и шорох шёлка. Его руки скользнули по моей спине, там, где платье открывало кожу. Пальцы прошлись по позвоночнику сверху вниз – и я выгнулась, прижимаясь к нему теснее.

– Ты хочешь меня, – выдохнул он в мои губы. – Скажи. Я хочу слышать.

– Не дождёшься.

– Упрямая.

Он снова поцеловал меня, и на этот раз в поцелуе было больше голода. Его руки опустились ниже, на мои ягодицы, сжали сквозь шёлк. Я застонала ему в рот. Его эрекция упиралась в мой живот, и от этого у меня кружилась голова.

– Здесь? – прошептал он. – Или подождём до свадьбы?

– Ты серьёзно?

– Абсолютно. Я могу взять тебя прямо сейчас. В этом платье. В этой примерочной. Ты будешь кричать, и весь салон будет знать, что я делаю с тобой.

Я отстранилась. Тяжело дыша, посмотрела ему в глаза.

– Нет.

– Нет?

– Не сейчас. Не здесь. Я не доставлю тебе такого удовольствия.

Он усмехнулся.

– Ты думаешь, это доставит удовольствие только мне?

– Я думаю, что ты этого хочешь. А я не даю тебе того, чего ты хочешь.

Он отступил на шаг. Его глаза горели, но он взял себя в руки.

– Ладно, принцесса. Будь по-твоему. Но помни: каждая наша встреча будет приближать момент, когда ты сдашься.

– Я не сдамся.

– Сдашься. И я буду ждать.

Он развернулся и вышел из примерочной, даже не обернувшись. Я стояла, прижав ладонь к губам, и смотрела на закрытую дверь.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Я почти сдалась. Ещё минута – и я бы сама стянула с него эту чёртову рубашку. Ещё минута – и он бы взял меня прямо там, на пуфике, в этом дурацком подвенечном платье.

Я села на пуфик и закрыла лицо руками. Моё тело дрожало. Я хотела его. До боли. До безумия. Но сдаться сейчас означало проиграть войну.

А я не проигрываю.

Через десять минут я вышла из примерочной. Консультантки бросились ко мне:

– Синьорина, вам понравилось? Берём это платье?

– Да, – сказала я рассеянно. – Берём.

Я не думала о платье. Думала о нём. О том, как он смотрел на меня в зеркало. О том, как он сказал: «Каждая наша встреча будет приближать момент, когда ты сдашься». О том, что он был прав.

Я вышла из салона и села в машину. Марко что-то спросил, я не ответила. Смотрела в окно на проплывающие улицы и думала: «Что ты делаешь со мной, Ярослав Северов? Что ты, чёрт возьми, со мной делаешь?»

Телефон зажужжал. Сообщение от него. Всего три слова:

«Красное тебе идёт больше.»

Я улыбнулась. Впервые за четыре дня.