Текст книги "Гори со мной (СИ)"

Автор книги: Лера Титова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

– Что «больше»?

– Не знаю, – он посмотрел на меня. В серых глазах было что-то, чего я не видела раньше. Неуверенность. – Может, любовь. Может, ненависть. Может, всё сразу. Я не разбираюсь в этих чувствах. Но я знаю, что ты – единственная женщина, ради которой я готов ждать.

Я отвернулась к окну. В горле стоял ком. Он говорил то, что я боялась услышать. То, что я сама чувствовала, но не могла признать. Та ночь изменила всё. Он засел во мне, как пуля, которую не достали. И теперь эта пуля давала о себе знать каждую секунду, пока он был рядом.

– Ты странный, – сказала я.

– Знаю.

– Ты грубый, наглый, самоуверенный.

– Знаю.

– И ты убиваешь людей.

– Это моя работа.

– И ты этим гордишься?

– Я этим не горжусь, – он сжал руль. – Я это делаю, потому что должен. Потому что если я не убью, убьют меня. Или моего отца. Или теперь – тебя. Таков наш мир.

Я замолчала. Он был прав. В нашем мире убийство – это не грех. Это необходимость. Инструмент. Способ выжить. Я выросла в этом мире, но до сих пор не могла принять его. А Ярослав принял. И стал лучшим.

– Расскажи мне о своей матери, – попросила я.

Он бросил на меня удивлённый взгляд.

– Зачем?

– Хочу понять, почему ты такой.

Он долго молчал. Потом заговорил – медленно, с трудом, будто каждое слово давалось ему с болью.

– Она ушла, когда мне было восемь. Я не помню её лица. Только фотографию, которую отец хранит в ящике стола. Она улыбается там. А в жизни... В жизни я не помню её улыбки. Помню крики. Скандалы. Звон разбитой посуды. Отец тогда был другим – более жестоким. Он... бил её. Не часто, но было. Она терпела. А потом ушла. Собрала чемодан, поцеловала меня в лоб и сказала: «Прости, я не могу здесь дышать».

– И ты её больше не видел?

– Видел. Через пять лет. Она приехала на моё тринадцатилетие. С новым мужем. Каким-то клерком, который боялся отца до дрожи. Посидела час, подарила мне книжку и уехала. Я не стал читать эту книжку. Сжёг в камине.

– Потому что злился?

– Потому что понял: бабы уходят. Это их природа. Отец был прав.

– Но ты ищешь не такую, – сказала я тихо. – Ты ищешь ту, которая останется.

Он не ответил. Только сжал руль крепче.

Горы приближались. Дорога начала петлять серпантином, поднимаясь всё выше. Воздух стал холоднее, небо – ближе. Я смотрела на заснеженные вершины и думала о том, что этот мужчина, который сидит рядом, – не просто зверь. Он раненый зверь. И я не знала, что с этим делать.

Через два часа мы подъехали к дому. Это было не то, что я ожидала. Никакого пафоса, никакой роскоши. Большое деревянное шале с панорамными окнами, спрятанное среди сосен на берегу горного озера. Озеро было тёмно-синим, почти чёрным, окружённое скалами. Тишина стояла такая, что звон в ушах казался музыкой.

– Боже мой, – выдохнула я, выходя из машины. – Какая красота.

– Нравится? – Ярослав взял наши сумки. – Отец построил это место двадцать лет назад. Здесь он отдыхает от всего. Без телефонов, без интернета, без людей. Только природа.

– Я понимаю, почему.

Я прошлась по деревянной террасе, глядя на озеро. Вода была спокойной, как зеркало. В ней отражались сосны и серое небо. Пахло хвоей, дымом из трубы и чем-то свежим – снегом, который лежал на вершинах.

– Здесь можно дышать, – сказала я.

– Здесь можно жить, – поправил он.

Мы вошли в дом. Внутри было тепло – кто-то заранее протопил камин. Гостиная с огромным диваном, кухня-столовая, деревянная лестница на второй этаж. Никаких мраморных полов, никаких фресок. Только дерево, камень и огонь. Просто. Уютно. По-настоящему.

– Твоя спальня наверху, – Ярослав кивнул на лестницу. – Моя – здесь, внизу.

– Мы будем спать раздельно?

– Ты хочешь вместе? – его глаза блеснули.

Я промолчала. Он усмехнулся и понёс мою сумку наверх.

Вечером мы сидели на террасе, закутавшись в пледы, с бокалами красного вина. Ярослав разжёг костёр в уличном очаге, и огонь бросал тёплые отсветы на наши лица. Озеро перед нами было чёрным и спокойным. Горы на том берегу темнели на фоне закатного неба.

– Расскажи мне что-нибудь, – попросил он. – Что-нибудь настоящее.

– Что именно?

– Что угодно. О чём ты мечтаешь. Чего боишься. Почему куришь.

Я усмехнулась.

– Курю, потому что это единственное, что я могу контролировать. Вся моя жизнь расписана отцом: где учиться, что носить, за кого выходить замуж. А сигарета – она моя. Только моя.

– Понимаю.

– А мечтаю... – я помолчала. – Мечтаю о свободе. Звучит банально, да? Дочь мафиозного Дона мечтает о свободе. Но это правда. Я хочу однажды проснуться и понять, что я никому ничего не должна. Что я могу поехать куда захочу, заняться чем захочу, быть с кем захочу. Без оглядки на семью, на долг, на традиции.

– Ты могла бы заниматься модой, – сказал он. – У тебя вкус. Ты разбираешься в тряпках.

– Ты думаешь, мода – это несерьёзно?

– Я думаю, что серьёзно всё, что приносит деньги и удовольствие. А ты в этом профессионал.

Я улыбнулась. Комплимент от Ярослава Северова – это дорогого стоило.

– А ты? О чём мечтаешь ты?

Он задумался. Пламя костра отражалось в его серых глазах.

– Не знаю. Никогда не думал об этом.

– Врёшь.

– Возможно, – он сделал глоток вина. – Ладно. Я мечтаю, чтобы однажды всё это закончилось. Войны, разборки, смерти. Чтобы я мог просто жить. С женой. С детьми. Без страха, что завтра кого-то из них убьют.

– У тебя будут дети?

– У нас будут дети, – поправил он. – Если ты захочешь.

Я покраснела. Он говорил о детях так буднично, как о погоде. И это пугало. И одновременно – притягивало.

– Ты странный, – повторила я.

– Ты тоже.

Мы замолчали. Костер потрескивал, вино согревало изнутри. Я чувствовала себя... хорошо. Впервые за долгое время. Без масок, без брони, без постоянной войны. Просто сидеть у огня с мужчиной, который, возможно, не зверь. Который, возможно, просто человек. Такой же сломанный, как я.

– Я боюсь завтрашнего дня, – призналась я тихо.

– Почему?

– Потому что завтра всё может измениться. А я не люблю перемены.

– Я тоже, – он протянул руку и накрыл мою ладонь своей. – Но вместе мы справимся.

Я не отдёрнула руку. Его ладонь была горячей и грубой. Но сейчас она не требовала, не давила, не завоёвывала. Она просто была рядом. И это было именно то, что мне нужно.

Мы сидели у костра до поздней ночи. Говорили о разном: о детстве, о страхах, о смешных случаях из жизни. Он рассказал, как в пятнадцать лет угнал отцовскую машину и разбил её. Я рассказала, как в двенадцать лет заперла учительницу в классе. Мы смеялись, пили вино, и с каждым часом стена между нами становилась всё тоньше.

Когда я наконец пошла спать, он проводил меня до лестницы.

– Доброй ночи, принцесса.

– Доброй ночи, Ярослав.

Я поднялась в спальню, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось. Я не хотела спать одна. Я хотела спуститься вниз, в его комнату, и провести эту ночь с ним. Не из страсти, не из ненависти. Просто чтобы быть рядом.

Но я не сделала этого. Потому что Руссо не сдаются без боя.

Даже если битва уже проиграна.

ГЛАВА 10. У ОЗЕРА

Ярослав.

Я не спал. Снова.

Лежал на диване в гостиной, смотрел на догорающие угли в камине и злился. На неё. На себя. На всё это дерьмо, в которое мы вляпались. Она была там, наверху, в десяти шагах от меня. В моём доме. В моей постели – формально, не физически. И я не мог пойти к ней, хотя хотел этого так, что яйца ныли. Не потому, что боялся отказа. Отказ я бы пережил. Я боялся, что она снова посмотрит на меня как на пустое место. Как на зверя, которого терпят только потому, что так решили отцы.

Она спустилась на рассвете. Я услышал её шаги по лестнице – лёгкие, осторожные. Она думала, что я сплю. Когда она вошла в гостиную, я сидел у окна с бокалом виски. В одних джинсах, босиком. Она замерла на пороге. Мой свитер висел на ней мешком, волосы растрёпаны, на лице – ни грамма косметики. И всё равно она была самой красивой женщиной, которую я видел.

– Не спится? – спросил я.

– Холодно. Одеяло тонкое.

– Надо было брать моё. Я не кусаюсь.

– Я тебе не верю.

– Правильно. Иногда кусаюсь.

Она не улыбнулась. Просто прошла к окну, встала рядом, но на расстоянии вытянутой руки. Мы смотрели на озеро – серое, спокойное, в предрассветной дымке.

– Зачем ты привёз меня сюда? – спросила она.

– Хотел узнать тебя. Настоящую.

– Зачем? Чтобы понять, как мной управлять?

– Чтобы понять, почему я не могу тебя забыть.

Она фыркнула.

– Это не моя проблема. Сам влюбился – сам лечись.

Я резко повернулся к ней.

– Ты всегда такая стерва?

– Только с теми, кто считает меня своей собственностью.

– Я никогда не считал тебя собственностью.

– Врёшь. Ты сказал «ты моя» через пять минут после того, как узнал, кто я. Ты лапал меня под столом на глазах у отцов. Ты ворвался в примерочную и требовал, чтобы я разделась. Это не про любовь, Ярослав. Это про контроль.

– А тебе не приходило в голову, что это может быть и тем, и другим? – я сделал шаг к ней. Она не отступила. – Что я могу хотеть тебя и одновременно любить?

– Любить? – она рассмеялась злым смехом. – Ты не знаешь значения этого слова. Ты знаешь «трахать», «брать», «иметь». Но не «любить».

– Откуда ты знаешь?

– Потому что такие, как ты, не умеют любить. Вас учат убивать. Вас учат завоёвывать. А чувства – это слабость. Так ведь говорил твой отец?

– Мой отец – старый дурак. Я не он.

– Докажи.

– Как?

– Никак, – она скрестила руки на груди. – Я не собираюсь тебе помогать. Если ты хочешь, чтобы я поверила в твою любовь, доказывай сам. Делами. А пока я твоя невеста. Через неделю – жена. Но это не значит, что я твоя.

– А та ночь? – я шагнул ещё ближе. Теперь нас разделяли сантиметры. – Ты была моей в ту ночь. Ты стонала, кричала, царапалась. Ты кончила три раза. Я считал.

Её глаза вспыхнули. Не от смущения – от злости.

– Та ночь была пьяной ошибкой. Хороший секс – не повод для брака.

– А что повод? Деньги? Власть? Союз кланов?

– Именно. Нас поженили не потому, что мы подходим друг другу. А потому что так нужно отцам. Я – товар. Ты – покупатель. Прими это и не строй иллюзий.

– Ты не товар.

– О, поверь, для моего отца – ещё какой. Ему плевать на мои чувства. Ему нужен союз. Ты – средство достижения цели.

– А ты? Что нужно тебе?

– Мне нужна свобода. Но её мне никто не даст. Поэтому я согласилась на этот брак. Не потому что ты мне нравишься. А потому что у меня нет выбора.

– Выбор есть всегда.

– У таких, как ты – да. У таких, как я – нет.

Я схватил её за плечи. Она напряглась, но не вырвалась.

– Послушай меня. Я не знаю, что такое любовь. Я не умею говорить красивые слова. Но я знаю, что с той ночи я не могу думать ни о ком, кроме тебя. Я искал тебя три месяца. Я перевернул город. И когда я нашёл тебя и узнал, что ты – моя невеста, я подумал, что это судьба.

– Судьба? – она криво усмехнулась. – Судьба – это когда ты выходишь замуж за того, кого любишь. А не за того, кто убил твоего дядю.

Я отпустил её. Отошёл на шаг.

– Откуда ты знаешь про Паоло?

– Карло рассказал. Мой дорогой дядюшка. Перед тем как твой отец его застрелил.

– Карло – предатель. Он работал на Корсаро.

– Это не отменяет того, что ты был там, когда убили Паоло. Ты держал оружие. Ты видел, как он умирал.

– Мне было тринадцать. Я был ребёнком.

– Ребёнок не убивает людей.

– В нашем мире убивает.

Она замолчала. Отвернулась к окну. Я видел, как её плечи напряжены, как она сжимает зубы. Она была в ярости. И в боли. Я не знал, как пробить эту броню.

– Я не извиняюсь за свою жизнь, – сказал я. – За то, что делал. За то, кем был. Это моя война. Но я обещаю тебе: я никогда не причиню боль тебе. И нашим детям.

Она хмыкнула, не оборачиваясь.

– Наши дети? Ты забегаешь вперёд, Северов.

– Я привык планировать.

– А я привыкла разбивать чужие планы.

– Значит, тебе будет интересно.

Она наконец повернулась. Посмотрела на меня. В её глазах горел вызов.

– Знаешь, что? Ты мне всё ещё не нравишься. Ты грубый, наглый, самодовольный. От тебя пахнет табаком и кровью. Ты убил моего дядю. Ты трахал половину города. Ты думаешь, что весь мир у твоих ног.

– И ты хочешь меня несмотря на это, – закончил я за неё.

– Я хочу тебя из-за этого, – поправила она. – И ненавижу себя за это.

– Ненависть и страсть – сёстры.

– Ты философ?

– Только когда пьян.

Она вдруг шагнула ко мне. Сама. Без приглашения. Взяла меня за ворот рубашки – не нежно, а жёстко, как будто собиралась ударить. Её лицо оказалось в сантиметре от моего.

– Слушай, Северов. Я не буду твоей женой в том смысле, который ты вкладываешь в это слово. Я буду исполнять супружеский долг, потому что так надо. Я буду спать с тобой, потому что ты хорош в постели, а мне нужно снимать стресс. Но я никогда не скажу, что люблю тебя. Понял?

– Понял. А я буду каждый день доказывать, что ты ошибаешься.

– Попробуй.

Она отпустила мой ворот и пошла к лестнице. У первой ступеньки обернулась.

– И свитер твой я оставлю себе. Он тёплый. В отличие от тебя.

– Замёрзнешь ночью – знаешь, где меня найти.

– Я не замёрзну. Я Руссо. Мы не мёрзнем.

Она ушла наверх. Я остался один. Смотрел на озеро, на то, как солнце поднимается из-за гор, заливая всё золотом. И улыбался. Она была невозможной. Грубой. Стервозной. Ядовитой. И я хотел её до скрежета в зубах.

Война продолжалась. И в этой войне не будет перемирий. Только битвы. Только огонь.

ГЛАВА 11. ВОЗВРАЩЕНИЕ

София.

Я вернулась домой и сразу поняла: что-то случилось. Особняк гудел, как потревоженный улей. Охрана бегала с мрачными лицами, мама сидела в гостиной с красными глазами, отец заперся в кабинете и не выходил уже час. Марко, мой верный страж, встретил меня у дверей и коротко доложил: нападение на конвой, двое убитых, груз пропал. Корсаро.

Я выслушала и молча поднялась в свою комнату. Бросила сумку на кровать. Села на подоконник и закурила. Руки не дрожали – я Руссо, мы не дрожим. Но внутри всё клокотало. Сначала этот брак. Потом поездка в горы с человеком, которого я ненавидела и хотела одновременно. А теперь ещё и война.

В дверь постучали. Я не ответила. Стук повторился.

– София, открой. Это я, Карло.

Дядя. Я не любила его. Скользкий тип, который всегда улыбался слишком широко и смотрел слишком пристально. Но он был братом отца, и я обязана была проявлять уважение.

– Войдите.

Карло вошёл, прикрыл за собой дверь. Его лицо было серьёзным, почти скорбным.

– Ты слышала про конвой?

– Да.

– Это только начало. Корсаро не остановится. А теперь, когда ты выходишь за Северова, мы становимся ещё более уязвимы. Он будет бить по самым дорогим. По тебе.

– Я не боюсь Корсаро.

– А должна бы. Но я пришёл не за этим. Я пришёл, потому что ты должна знать правду. Твой отец скрывает её от тебя. Но я считаю, что ты заслуживаешь знать, за кого выходишь замуж.

Он протянул мне сложенный лист бумаги. Я развернула. Отчёт. Имена, даты, место. Дядя Паоло. Мой любимый дядя, который носил меня на плечах, который учил меня стрелять, который говорил: «Ты – будущее этой семьи, София». Убит. Десять лет назад. Людьми Северовых.

– Твой жених был среди нападавших, – сказал Карло тихо. – Ему было тринадцать, но он уже держал оружие. Паоло убили выстрелом в голову. Я подумал, ты должна знать.

Я смотрела на бумагу и не могла дышать. Карло что-то ещё говорил – про честь семьи, про то, что Руссо не прощают, про то, что свадьба с убийцей Паоло – предательство его памяти. Я не слушала. Я видела перед собой лицо дяди Паоло – его улыбку, его шрам на подбородке, его руки, которые учили меня целиться. И рядом – лицо Ярослава. Тринадцатилетний мальчишка с пистолетом. Зверёныш, который вырос в зверя.

– Уходи, – сказала я.

– София...

– Уходи!

Карло вышел. Я осталась одна.

Я не плакала. Руссо не плачут. Я сидела на подоконнике и смотрела в сад. В голове стучало: он был там. Он видел, как умирал Паоло. Он, возможно, стрелял. А теперь он мой жених. И я должна спать с ним, рожать ему детей, играть роль счастливой жены.

Чушь. Я не буду играть. Я буду мстить. По-своему. Холодно, расчётливо, без истерик. Он хочет меня? Пусть. Он получит моё тело. Но душу – никогда.

Я взяла телефон и набрала его номер. Он ответил сразу.

– София? Что-то случилось?

– Ты убил моего дядю. Паоло. Десять лет назад. Ты был там. Это правда?

Тишина. Долгая.

– Да. Я был там.

– Ты стрелял?

– Нет. Но я видел, как он умер.

– И ты мне не сказал.

– Потому что это война. А ты – моя невеста. Я не хотел...

– Что? Не хотел, чтобы я знала, что выхожу замуж за убийцу?

– София...

– Заткнись. Просто заткнись и слушай. Я выйду за тебя замуж. Через пять дней. Я надену белое платье, буду улыбаться гостям и делать вид, что счастлива. Но не потому что простила тебя. А потому что мой отец приказал. Понял?

– Понял.

– И когда мы останемся наедине? Ты получишь моё тело. Я знаю, ты хорош в постели. Я тоже. Будем трахаться до изнеможения. Но никогда, слышишь, никогда ты не услышишь от меня слов, которых ждёшь. Я не люблю тебя. И не полюблю.

Он молчал. Я слышала его дыхание – тяжёлое, рваное.

– Это всё, что ты хотела сказать? – спросил он наконец.

– Нет. Ещё одно. Если ты хоть пальцем тронешь меня без моего согласия, я тебя убью. Собственными руками. Меня учил Паоло. И я хорошо запомнила уроки.

– Я запомню.

– Вот и славно. До свадьбы, жених.

Я отключилась. Телефон полетел на кровать. Я села на подоконник и снова закурила. Руки всё ещё не дрожали. Внутри был лёд. Тот самый, который я копила годами. Который помогал выживать в золотой клетке.

Через пять дней я стану женой Ярослава Северова. Он думает, что побеждает. Но он ещё не знает, с кем связался. Я – Руссо. Я не сдаюсь. Я мщу. Медленно, со вкусом, с улыбкой на губах.

Пусть только попробует меня сломать.

ГЛАВА 12. КАНУН

Ярослав.

За день до свадьбы я напился.

Это было глупо. Не по-мужски. Отец сказал бы: «Алкоголь притупляет инстинкты, а инстинкты – это то, что держит нас на вершине». Но сегодня мне было плевать на инстинкты, на вершину, на всё. Я сидел в своём пентхаусе, смотрел на порт внизу и пил виски прямо из горла. Её звонок до сих пор звенел в ушах.

«Я не люблю тебя. И не полюблю».

«Я выйду за тебя, потому что отец приказал».

«Ты получишь моё тело, но душу – никогда».

«Если тронешь без согласия – убью».

Я усмехнулся в темноту. Она угрожала мне. Мне. Ярославу Северову, который убивал людей голыми руками. Которого боялись даже старые Доны. Которая она – двадцатилетняя девчонка, принцесса в золотой клетке. И всё же её слова резали острее ножа.

Потому что она была права. Я хотел не только её тело. Я хотел её. Всю. С её дерзостью, с её ядом, с её проклятой гордостью. И она это знала. И использовала против меня.

Я допил бутылку и швырнул её в стену. Стекло разлетелось осколками. Янтарные капли потекли по бетону. Прямо как тогда, у неё в особняке, когда она швырнула бокал в стену, узнав о помолвке. Мы были похожи. Оба злые. Оба сломанные. Оба не умеющие проигрывать.

Телефон зажужжал. Дэн.

– Шеф, мы нашли предателя. Диспетчер. Он слил маршрут конвоя людям Корсаро. Сейчас он у нас.

– Я еду.

Я плеснул в лицо ледяной водой, оделся и вышел. Работа. Единственное, что спасало меня от мыслей о ней.

В подвале пахло страхом. Диспетчер сидел на стуле, связанный, с разбитым лицом. Рядом стояли Дэн и Серёга.

– Имя, – сказал я.

– Игорь. Игорь Семёнович. Я не хотел...

– Ты слил маршрут. Двое моих людей мертвы. Кто тебе заплатил?

– Корсаро. Через посредника. Я не знаю, кто именно. Мне просто передали деньги.

– Сколько?

– Пятьдесят тысяч. У меня долги. Кредиторы угрожали семье. Я не знал, что они убьют. Думал, просто ограбят.

Я смотрел на него и чувствовал пустоту. Ещё один слабак, который думал, что может обмануть систему. Ещё одна жизнь, которая сейчас оборвётся.

– Корсаро что-нибудь говорил о дальнейших планах?

– Нет. Но я слышал, как они обсуждали что-то. Какой-то «красный день».

– Что за «красный день»?

– Не знаю. Они говорили о мероприятии, где будут все важные люди. И о том, что будет «салют».

Мероприятие. Благотворительный бал через месяц. Там будут все: Руссо, Северовы, их союзники. Если Корсаро планирует атаку там...

– Отпустите его, – сказал я.

Дэн удивлённо поднял брови.

– Отпустить?

– Да. Пусть уезжает из города. С семьёй. Сегодня же. Если я ещё раз его увижу – убью.

Диспетчер зарыдал от облегчения. Я вышел из подвала. В голове крутилось: «красный день», «салют», бал. Нужно будет предупредить Лучано. Усилить охрану. Но это завтра. А сегодня – последняя ночь перед свадьбой.

Я вернулся в пентхаус. Сел на диван. Налил ещё виски, но пить не стал. Просто держал бокал в руке и смотрел на порт.

Она не любит меня. Она выходит за меня из-под палки. Она никогда не простит мне Паоло. И всё же завтра она станет моей женой. Перед Богом, перед законом, перед всеми. И я сделаю всё, чтобы она пожалела о своих словах. Не местью. Не наказанием. Я буду рядом. Я буду защищать её. Я буду ждать. И однажды, возможно, она поймёт, что я не просто зверь.

А если нет – что ж. Я заслужил эту муку. За всё, что сделал.

На рассвете я принял душ, оделся в чёрный костюм и поехал в церковь. Свадьба началась.

Она вошла в белом. Шёлк струился по её телу, как вода. Спина открыта до пояса. Волосы убраны в высокую причёску. Лицо – холодное, прекрасное, надменное. Она шла под руку с отцом, и все взгляды были прикованы к ней. Но я смотрел только в её глаза. И видел там вызов.

Она вложила ладонь в мою. Её пальцы были ледяными.

– Ты пришла, – прошептал я.

– А ты сомневался?

– Немного.

– Я Руссо. Мы выполняем договоры.

– А я Северов. Мы их не заключаем.

– Значит, тебе не повезло.

– Посмотрим.

Священник начал церемонию. Я не слушал его. Смотрел только на неё. На её губы, на её ресницы, на то, как она хмурится, когда священник говорит о любви и верности. Она не верила ни в то, ни в другое. Я тоже. Но я хотел верить. С ней.

– Согласны ли вы, Ярослав, взять в жёны Софию?

– Согласен.

– Согласны ли вы, София, взять в мужья Ярослава?

Пауза. Долгая. Слишком долгая. Я видел, как она смотрит на меня – оценивающе, холодно. Потом она перевела взгляд на отца. Лучано кивнул.

– Согласна.

Я выдохнул. Мы обменялись кольцами. Я надел ей на палец рубин – кроваво-красный, цвета страсти и крови. Она надела мне простое платиновое кольцо.

– Можете поцеловать невесту.

Я наклонился. Она подставила губы. Поцелуй был коротким, холодным, формальным. Но я чувствовал, как дрожат её пальцы в моей руке.

– Теперь ты моя жена, – прошептал я.

– На бумаге.

– И этого достаточно. Пока.

Она посмотрела на меня. В её глазах мелькнуло что-то – не любовь, не нежность, но интерес. Как будто она оценила мою выдержку.

– Посмотрим, на сколько тебя хватит, Северов.

– На всю жизнь.

– Самонадеянно.

– Реалистично.

Мы повернулись к гостям. Аплодисменты, улыбки, фальшивые поздравления. Банкет, тосты, танцы. Я держал её за руку, чувствуя, как она напряжена. Она играла свою роль идеально. Но я знал: внутри неё – война.

Вечером мы остались вдвоём в нашем новом доме. Пентхаус встретил нас тишиной. Я отпустил охрану, закрыл дверь. Она стояла посреди гостиной в своём подвенечном платье, и я не знал, что делать. Подойти? Обнять? Оставить в покое?

– Можешь не бояться, – сказала она, не оборачиваясь. – Я не укушу. Сегодня.

– Я не боюсь.

– А зря. Я опасная.

– Я знаю. Поэтому ты мне и нужна.

Она повернулась. Подошла ближе. Её пальцы расстегнули верхнюю пуговицу моего пиджака. Потом вторую. Потом третью.

– Ты хочешь меня, – сказала она. Это был не вопрос.

– Да.

– И я хочу тебя. Это единственное, в чём мы совпадаем.

– Пока.

– Пока, – согласилась она. – Но не питай иллюзий. Это просто секс. Никакой любви. Никаких признаний. Ты получишь моё тело, потому что я сама так решила. Понял?

– Понял.

– Тогда иди сюда. И сделай так, чтобы я забыла, зачем я здесь.

Я подхватил её на руки и понёс в спальню. Это была наша первая брачная ночь. Без любви. Без нежности. Но с такой страстью, что утром мы оба едва могли ходить. Она не сказала «люблю». Она вообще мало говорила. Но её тело кричало то, что отказывались произносить губы. И это было началом.