Текст книги "Гори со мной (СИ)"

Автор книги: Лера Титова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 28. НОВЫЙ ВРАГ

Ярослав.

Особняк Волконских находился в часе езды от города – старая дворянская усадьба, перестроенная в современный дворец. Белые колонны, мраморные ступени, фонтан с греческими статуями. Аркадий Волконский любил демонстрировать богатство. Он был из тех, кто меряет силу размером особняка и ценой часов на запястье. Старая школа, уходящая натура. Но всё ещё опасная.

Я приехал с Дэном и двумя бойцами. Не для войны – для разговора. Но в нашем мире любой разговор мог стать войной, поэтому охрана была необходима. Вадим остался в городе – они с Волконским не ладили последние годы, и его присутствие только накалило бы обстановку. Я должен был решить этот вопрос сам. За свою жену. За свой брак. За своё будущее.

Нас встретили у входа. Двое охранников в чёрном проверили документы, ощупали взглядами и проводили в гостиную. Там, в кресле с высокой спинкой, сидел Аркадий Волконский. Грузный, седой, с тяжёлым взглядом из-под кустистых бровей. Рядом с ним стояла Карина. Она переоделась после ресторана – теперь на ней был тёмно-синий брючный костюм, но на лице всё ещё читались следы унижения. Покрасневшие глаза, поджатые губы, неестественно прямая спина. Увидев меня, она вздёрнула подбородок. Пыталась выглядеть гордой. Получалось жалко.

– Ярослав Северов, – произнёс Волконский с усмешкой. – Сын Вадима. Слышал, ты теперь большой человек. Корсаро убрал, с Руссо породнился. Поздравляю.

– Спасибо, – я сел в кресло напротив, не дожидаясь приглашения. Дэн встал у двери. – Но я здесь не за поздравлениями.

– Знаю. Моя дочь рассказала мне о... инциденте. Твоя жена вылила на неё вино. В ресторане. При свидетелях. Это унижение, Ярослав. И я хочу сатисфакции.

– Сатисфакции? – я усмехнулся. – Твоя дочь пришла в мой офис и пыталась соблазнить меня. Она говорила вещи, которые не должна была говорить. Она угрожала моему браку. И ты хочешь сатисфакции?

– Это её версия, – Аркадий не моргнул. – Моя дочь утверждает, что твоя жена устроила скандал на пустом месте. Из ревности. Необоснованной.

– Твоя дочь врёт.

Карина дёрнулась, как от удара.

– Я не вру! – её голос сорвался. – Я просто говорила о бизнесе! А эта итальянская выскочка...

– Закрой рот, – сказал я спокойно. – Ты говоришь о моей жене. Ещё одно слово – и разговор будет окончен. Вместе с партнёрством.

Волконский поднял руку, приказывая дочери замолчать.

– Хорошо, – сказал он. – Допустим, моя дочь была... неосмотрительна. Но вылитое вино – это оскорбление не только ей, но и всей моей семье. Ты должен понимать, что такие вещи не проходят бесследно.

– Что ты хочешь?

– Извинений. Публичных. Твоя жена приносит извинения моей дочери. В том же ресторане. При свидетелях. Тогда мы забудем об инциденте.

Я представил, как София приносит извинения этой стерве. Представил её лицо, её гордость. И усмехнулся.

– Нет.

– Что? – Волконский нахмурился.

– Моя жена не будет извиняться. Она не сделала ничего плохого. Она защищала свою семью. Если кто и должен извиняться, так это твоя дочь. Перед ней. За то, что пыталась влезть в чужой брак.

– Ты забываешься, мальчишка! – Волконский стукнул кулаком по подлокотнику. – Твой отец...

– Мой отец здесь ни при чём. Я представляю Северовых. И я говорю: извинений не будет. Если ты хочешь продолжать партнёрство – мы готовы обсуждать условия. Но твоя дочь больше никогда не переступит порог моего офиса. И никогда не приблизится к моей жене. Это моё условие. Единственное. Неприкосновенность моей семьи не обсуждается.

Повисла тишина. Волконский сверлил меня взглядом. Карина кусала губы. Я ждал.

– Ты изменился, – сказал наконец Аркадий. – Раньше ты был более... гибким.

– Раньше у меня не было жены. Сейчас – есть. И я не позволю никому угрожать ей. Ни словом, ни делом. Запомни это.

– Я запомню.

– Тогда – деловая часть. Условия партнёрства прежние. Доля в портовых перевозках – двадцать процентов. Доступ к нашим терминалам. Взамен – ваши транспортные маршруты на севере. Лёва пришлёт тебе контракт. Подпишешь – будем работать. Нет – найдём других партнёров.

Волконский помолчал. Потом кивнул.

– Хорошо. Будем работать. Но помни, Ярослав: мир долго не бывает. Сегодня ты на вершине. Завтра – кто знает? У тебя много врагов. Мёртвый Корсаро – не последний. Я слышал, его люди всё ещё активны. И они ищут виноватых.

– Я знаю. И я готов. Ко всему.

Я встал. Разговор был окончен. Дэн открыл дверь.

– Всего хорошего, Аркадий. Карина, – я кивнул ей. – Надеюсь, мы больше не увидимся.

– Я тоже надеюсь, – процедила она.

Я вышел из особняка и сел в машину. Дэн занял место водителя.

– Ну как? – спросил он.

– Нормально. Он злится, но бизнес есть бизнес. Волконский не дурак, чтобы терять прибыль из-за обид.

– А девка?

– Девка будет мстить. Но не сейчас. Сейчас она напугана. А вот когда страх пройдёт – жди беды.

– Может, стоит...

– Нет. Пока она ничего не сделала, мы её не трогаем. Если сделает – тогда и решим.

Я ехал домой и думал. Дэн был прав. Мир долго не бывает. Но пока он есть, я должен наслаждаться каждым мгновением. Каждой минутой с ней. С моей женой. С моей принцессой.

Дома меня встретила София. Она сидела в гостиной с бокалом вина – как всегда, элегантная, спокойная, прекрасная. Увидев меня, она отложила книгу и улыбнулась. Я сел рядом и рассказал о разговоре. О Волконском. О его условиях. О том, что извинений не будет.

– Ты защитил меня, – она сжала мою руку.

– Всегда. Ты – моя жена. Я никому не позволю тебя обидеть.

– Я знаю. И я тебя тоже никому не отдам.

– Ты уже доказала это. С вином.

Она рассмеялась.

– Это было эффектно, да?

– Очень. Жаль, меня там не было. Я бы посмотрел на лицо Карины.

– У неё было лицо, как будто ей подали тухлую рыбу.

– Представляю.

Мы сидели, обнявшись, и разговаривали. О будущем, о планах, о том, куда поедем в следующий отпуск. Я чувствовал себя счастливым. Таким счастливым, каким не был никогда. Но где-то на периферии сознания билась мысль: «Мир долго не бывает». Я отгонял её. Пока.

Позже, ночью, когда она уснула в моих объятиях, я лежал и смотрел в потолок. Завтра – новые дела. Новые угрозы. Новые враги. Но сегодня – тишина. Сегодня – мы вдвоём. И это всё, что имело значение.

ГЛАВА 29. ПЕРЕД БУРЕЙ

София.

Тишина не продлилась долго. Прошла всего неделя после скандала с Кариной, как в наш дом снова постучалась война. На этот раз – с другой стороны. Остатки империи Корсаро, те, кто уцелел после разгрома, нашли нового лидера. Бывшего партнёра Корсаро по имени Рашид. Человек с Ближнего Востока, с деньгами, связями и жаждой мести. Дэн принёс эту новость ранним утром, и я видела, как изменилось лицо мужа. Из расслабленного, домашнего – в собранное, жёсткое, хищное. Война возвращалась. И с ней возвращался мой страх.

Ярослав не стал скрывать от меня подробности. Мы договорились об этом после Парижа: никаких тайн, никакой лжи. Он рассказывал мне всё – где будет операция, сколько человек участвует, какие риски. Он не просил совета. Просто делился. И это доверие стоило больше, чем все его слова о любви.

– Рашид базируется в восточном секторе порта, – говорил он, расхаживая по гостиной. – Там старые доки, которые мы не контролируем. Они попытались перехватить наш груз сегодня ночью. Не вышло, но в перестрелке ранили одного из наших. Серёгу Молота. Он в больнице, состояние стабильное.

– Серёга? – я помнила его. Огромный, с перебитым носом, вечно хмурый, но преданный. – Он выживет?

– Да. Врачи говорят, через пару недель будет как новенький. Но сам факт нападения – это объявление войны. Мы должны ответить. Быстро и жёстко, пока они не набрали силу. Промедление сейчас – смерть.

– Когда вы уходите?

– Сегодня в полночь. Три группы. Доки, склад и убежище Рашида. Я поведу основную. Дэн – вторую. Третью – Лёва.

– Лёва? Финансист?

– Он не только финансист, – Ярослав усмехнулся. – Он умеет стрелять. Просто предпочитает цифры.

Я слушала его и чувствовала, как внутри всё сжимается. Снова. Снова эта неизвестность. Снова ожидание. Снова страх, который я так хорошо знала. Я думала, что после смерти Корсаро это закончится. Думала, мы будем просто жить. Но война, как он и говорил, не заканчивается. Она меняет форму.

– Ты волнуешься, – сказал он, останавливаясь передо мной.

– Да.

– Не надо. Это не большая война. Так, зачистка. Максимум – пара часов. К рассвету я вернусь.

– Ты всегда так говоришь. «Вернусь к рассвету». «Ничего серьёзного». А потом я сижу и считаю минуты. И молюсь. Хотя даже не умею молиться.

Он взял моё лицо в ладони.

– Посмотри на меня. Я обещал тебе Париж. Я обещал тебе мир. И я сдержал обещание. Сейчас это просто... остатки. Хвосты, которые нужно обрубить. Я справлюсь. Я всегда справляюсь.

– Ты – да. А я? Что делать мне, пока ты там?

– Ждать. Верить. И знать, что я люблю тебя. Это всё, что мне нужно. Знать, что ты ждёшь меня. Что ты веришь в меня. Это даёт мне силы.

Я прижалась к нему. Его сердце билось ровно, спокойно. Он не боялся. Он был воином. А я была женой воина. И это значило, что я тоже должна быть сильной. Даже когда внутри всё дрожит.

– Тогда пообещай мне кое-что, – сказала я.

– Что?

– Вернись. Не к рассвету. Просто вернись. Любой ценой.

– Обещаю.

Он поцеловал меня в лоб. Я закрыла глаза и вдохнула его запах – кожа, табак, что-то металлическое. Запах войны. Запах моего мужчины. И в этот момент я поняла, что хочу запомнить его. Не просто обнять и отпустить. Я хочу дать ему что-то, что будет с ним там. В темноте. В опасности. В холоде ночи.

– У нас есть время до полуночи? – спросила я.

– Да. Несколько часов.

– Тогда пойдём.

– Куда?

– В спальню.

Он посмотрел на меня. Его глаза изменились. Из холодных, сосредоточенных – в тёплые, голодные. Он понял без слов.

– Ты уверена? Я думал, ты волнуешься.

– Именно поэтому. Я хочу, чтобы ты ушёл туда с моим запахом на коже. С моим вкусом на губах. Со мной внутри. Я хочу, чтобы ты помнил, ради чего возвращаешься.

– Я и так знаю.

– Знать и чувствовать – разное. Пойдём.

Я взяла его за руку и повела в спальню. За окнами сгущались сумерки. Где-то в порту готовились к операции. Где-то там, в восточных доках, прятался новый враг. Но здесь, в нашей спальне, был только мы.

Я остановилась у кровати и повернулась к нему.

– Сегодня я хочу быть главной. Можно?

– Всегда, – его голос стал низким, хриплым. – Что ты хочешь?

– Для начала – разденься. Медленно. Я хочу смотреть.

Он подчинился. Его пальцы расстегнули пуговицы рубашки – одну за другой. Он не торопился, хотя я видела, как ему хочется ускориться. Как напряжены его мышцы. Как тяжело он дышит. Рубашка упала на пол. За ней – майка. Я смотрела на его тело – на медведя на груди, на купола на ключицах, на свежие шрамы рядом со старыми. Моё. Всё это было моё.

– Дальше, – сказала я.

Он расстегнул ремень. Брюки упали. Боксёры – следом. Он стоял передо мной обнажённый, полностью возбуждённый. Его член был твёрдым, со вздутыми венами, головка блестела от выступившей смазки. Он был готов. Всегда готов для меня.

– Теперь ты, – сказал он. – Я тоже хочу смотреть.

Я сняла платье. Медленно, не отрывая от него взгляда. Под платьем было чёрное кружевное бельё – то самое, которое он купил мне в Париже. Бюстгальтер, трусики, пояс для чулок. Он смотрел, как я расстёгиваю крючки, как кружево соскальзывает с моих плеч, с груди, с бёдер.

Когда я осталась полностью обнажённой, он хотел подойти, но я остановила его жестом.

– Нет. Стой там. Я сама.

Я подошла к нему и начала целовать. Медленно, дразня. Его губы, его шею, его грудь – я обводила языком контуры медведя, чувствуя, как его мышцы напрягаются под моими прикосновениями. Его соски – я взяла их в рот по очереди, посасывая, покусывая. Он застонал.

– Ты меня дразнишь.

– Да. Тебе нравится?

– Очень.

Я опустилась ниже. На колени. Его член был прямо перед моим лицом – большой, горячий, пульсирующий. Я взяла его в руку, провела языком по головке, слизывая каплю смазки. Солёная, горьковатая, его. Я взяла его в рот.

Он зарычал.

Я работала ртом медленно, с чувством. Мой язык обводил головку по кругу, скользил по уздечке – тому самому чувствительному месту, которое я знала уже досконально. Губы сжимали ствол, двигаясь вверх-вниз, вбирая его всё глубже. Его пальцы зарылись в мои волосы, сжали их, но он не давил. Просто держался, как за якорь.

– Ты не представляешь, что ты делаешь со мной, – прохрипел он.

– Представляю, – я оторвалась на секунду, чтобы глотнуть воздуха. – Именно поэтому я это делаю.

Я снова взяла его в рот, на этот раз глубже. Расслабила горло, позволяя ему войти до конца. Его ноги чуть не подкосились. Я двигала головой в ритме, который знал он любил – медленно вниз, чуть быстрее вверх, язык прижат к нижней стороне ствола. Я чувствовала, как он пульсирует у меня во рту, как набухает головка, и понимала, что долго он не продержится.

Но я не хотела, чтобы он кончал так. Я хотела большего.

Я отстранилась, вытерла губы и встала.

– Иди на кровать, – сказала я. – Ложись на спину.

Он подчинился. Его тело, раскинутое на белых простынях, было похоже на статую – совершенно в своей животной силе. Я забралась сверху, села на него, но не дала войти. Пока.

– Сегодня я решаю, – сказала я. – Ты готов подчиняться?

– Готов.

– Даже если я буду мучить тебя?

– Особенно если будешь мучить.

Я улыбнулась. Опустилась ниже, целуя его грудь, живот, проведя языком по дорожке волос внизу живота. Снова взяла его в рот – на этот раз коротко, дразняще. Потом поднялась, направила его член в себя.

И опустилась.

Мы застонали одновременно. Он заполнил меня так полно, так глубоко, что на секунду у меня перехватило дыхание. Я начала двигаться – медленно, размеренно, глядя ему в глаза. Он смотрел на меня снизу вверх, и в его серых глазах была такая любовь, такая страсть, что у меня сжималось сердце.

– Я хочу, чтобы ты запомнил это, – сказала я. – Когда ты будешь там, в темноте, с оружием в руках. Вспомни моё тело. Вспомни, как я сжимаю тебя. Вспомни, ради чего ты возвращаешься.

– Я никогда не забываю.

– Забудь всё. Помни только меня.

Я ускорилась. Мои бёдра двигались быстрее, глубже. Я скакала на нём, запрокинув голову, чувствуя, как его член достигает самой глубины, касается шейки матки. Его руки сжали мои ягодицы, направляя, но не контролируя. Он отдал мне контроль. Полностью.

– Кончи на мне, – прошептал он. – Я хочу видеть это.

Я кончила. Сильно, с криком, выгнувшись дугой. Мои мышцы сжимались вокруг него волнами, и он зарычал от наслаждения. Но я не остановилась. Продолжала двигаться, даже когда оргазм прошёл, даже когда чувствительность стала почти болезненной.

– Теперь ты, – сказала я. – Кончи в меня. Я хочу чувствовать тебя.

Он перевернул меня, не выходя – одним движением оказался сверху. Его бёдра вбивались в меня с силой, от которой скрипела кровать. Я обхватила его ногами, руками, всем телом, притягивая ближе, глубже.

– Сейчас, – прорычал он. – Сейчас, София.

И он кончил. Его сперма ударила глубоко внутрь – горячая, обильная, пульсирующая. Я чувствовала, как она заполняет меня, как его член содрогается в последних спазмах. Он упал на меня, тяжело дыша. Мы лежали, не разнимая объятий. Пот стекал по нашим телам. Запах секса заполнил спальню. За окном сгущалась ночь. Где-то в порту готовились к бою. Но здесь и сейчас были только мы.

– Я люблю тебя, – прошептал он. – Больше жизни.

– Возвращайся ко мне. Это всё, что я прошу.

– Вернусь. Обязательно.

Он оделся в темноте. Я лежала и смотрела, как он застёгивает бронежилет, как проверяет пистолет, как закатывает рукава. Мой воин. Мой муж. Мой зверь.

У двери он обернулся. Поцеловал меня – коротко, но крепко. Я вдохнула его запах, запоминая каждую ноту.

– К рассвету, – сказал он.

– К рассвету.

Он ушёл. Я осталась одна в нашей постели, всё ещё чувствуя его внутри себя. И я начала ждать.

ГЛАВА 30. НОЧНАЯ ОХОТА

Ярослав.

Ночь была безлунной. Идеальная погода для охоты.

Мы выехали в одиннадцать. Три группы, десять человек в каждой. Я вёл основную – мы шли на главную цель, убежище Рашида в восточных доках. Дэн брал склад на окраине. Лёва – вспомогательную точку у старого маяка. Всё было рассчитано до минуты. Если Рашид думал, что остатки империи Корсаро смогут нас напугать, он ошибался. Мы не боялись. Мы были готовы.

Восточные доки встретили нас запахом ржавчины и гниющей рыбы. Старые склады, заброшенные краны, груды контейнеров. Идеальное место для того, чтобы прятаться. И идеальное – чтобы умереть.

Я проверил рацию. Дэн доложил, что склад оцеплен. Лёва подтвердил, что маяк под контролем. Всё шло по плану. Я дал сигнал, и мы двинулись внутрь.

Первых двоих мы сняли без шума. Они стояли на входе, курили, смеялись чему-то. Даже не поняли, что умерли. Нож в горло – и тишина. Я перешагнул через тела и вошёл внутрь.

Убежище Рашида оказалось старым рыбным складом, перестроенным под жильё. Бетонные стены, тусклые лампы, запах пота и страха. Мы двигались быстро, методично. Комната за комнатой. Коридор за коридором. Враги падали один за другим – кто-то пытался стрелять, кто-то бежал, кто-то молил о пощаде. Я не слушал. Я выполнял работу.

Рашида мы нашли в дальней комнате. Он сидел за столом, как будто ждал нас. Средних лет, смуглый, с аккуратной бородой и холодными чёрными глазами. Перед ним лежал пистолет. Он даже не попытался его взять.

– Северов, – произнёс он с лёгким акцентом. – Я думал, ты придёшь раньше.

– Задержался, – я встал напротив, не опуская оружия. – Ты знал, что мы идём?

– Знал. У меня везде есть глаза. Но я не стал убегать. Это было бы... недостойно.

– Достойно? Ты напал на мой груз. Ранил моего человека. И говоришь о достоинстве?

– Я мстил за Корсаро. Он был моим партнёром. И другом.

– Корсаро был предателем. Его убили свои же. «Белая вдова» выполнила заказ тех, кто стоял за ним. Тех, на кого ты, возможно, работаешь сейчас.

Рашид усмехнулся.

– Ты многого не знаешь, Северов. Мир больше, чем твой порт. Война не закончилась со смертью Корсаро. Она только начинается. И ты в ней – пешка.

– Может быть. Но сегодня пешка ставит мат.

Я выстрелил. Один раз. В голову. Рашид упал на стол, кровь растеклась по бумагам. Я опустил пистолет и выдохнул.

– Объект ликвидирован, – сказал я в рацию. – Зачистка завершена. Возвращаемся.

Операция заняла чуть больше часа. Мы потеряли одного бойца, ещё двое были ранены. Но враг был уничтожен. Остатки империи Корсаро перестали существовать. Я возвращался домой на рассвете. Грязный, уставший, но живой. Дэн вёл машину, я сидел на пассажирском и смотрел, как над портом встаёт солнце. Кроваво-красное, как всегда после боя. Я думал о Софии. О том, как она ждала. Как её тело дрожало подо мной несколько часов назад. Как она сказала: «Возвращайся ко мне». И я вернулся.

В пентхаусе было тихо. Я скинул бронежилет у порога, стянул грязную водолазку, прошёл босиком в спальню. Она спала. Свернулась калачиком на нашей кровати, прижимая к себе мою подушку. Её лицо было безмятежным. Моя принцесса. Моя причина.

Я разделся до белья и лёг рядом. Она тут же придвинулась, почувствовав тепло, положила голову мне на плечо. Её рука скользнула по моей груди – и замерла, нащупав повязку. Пустяковая царапина, которую я получил, когда один из людей Рашида попытался ударить меня ножом. Я даже не заметил её в горячке боя.

– Ты ранен, – прошептала она, просыпаясь.

– Царапина. Уже обработал.

– Ты обещал вернуться целым.

– Я вернулся целым. Царапина не в счёт.

Она открыла глаза и посмотрела на меня. В её взгляде были страх, облегчение, любовь – всё сразу.

– Всё кончено?

– Да. Рашид мёртв. Остатки Корсаро уничтожены. Теперь – точно всё.

– Ты говорил это и в прошлый раз.

– В прошлый раз я ошибался. Теперь – нет.

Она прижалась ко мне крепче. Я обнял её, закрыл глаза.

– Спи, – сказал я.

– А ты?

– Я тоже. Теперь можно.

И я уснул. Впервые за долгое время – без сновидений. Без войны. Просто спал, прижимая к себе женщину, которую любил.

ГЛАВА 31. ОГОНЬ РЕВНОСТИ

София.

Мир снова стал тихим. После гибели Рашида и окончательного разгрома остатков империи Корсаро в нашу жизнь вернулось подобие нормальности. Ярослав занимался портами, я – домом, собой, иногда помогала отцу с финансовыми отчётами. Вечерами мы ужинали вместе, разговаривали, занимались любовью. Всё было так, как я мечтала. Почти.

Но в нашем мире тишина никогда не длится долго. Три недели спустя в город приехал Лоренцо Марино. Итальянский партнёр моего отца, владелец сети казино в Милане. Высокий, смуглый, с глазами цвета тёмного шоколада и улыбкой, от которой женщины падали в обморок. Он носил костюмы ручной работы, говорил с лёгким акцентом и смотрел на меня так, будто мы были знакомы всю жизнь. Мы и были знакомы. Когда-то. До Ярослава. До всей этой войны.

Лоренцо приехал обсуждать новый проект – совместное казино на нейтральной территории. Идея принадлежала моему отцу: объединить капиталы Руссо, Марино и Северовых, чтобы создать крупнейшую игорную зону на юге страны. Ярослав согласился участвовать. Бизнес есть бизнес.

Первая встреча прошла в офисе. Лоренцо был обаятелен, профессионален, говорил чётко и по делу. Когда он увидел меня, его лицо осветилось улыбкой.

– София! Ты стала ещё красивее. Замужество тебе к лицу.

– Спасибо, Лоренцо. Ты тоже неплохо выглядишь. Миланский воздух явно полезен.

– Миланский воздух – ничто без миланских женщин, – он поцеловал мне руку, задержав её в своей на секунду дольше, чем требовал этикет. Я почувствовала на себе взгляд Ярослава – тяжёлый, обжигающий. Мой муж сидел во главе стола и смотрел на Лоренцо так, будто прикидывал, с какой стороны удобнее свернуть ему шею. Я знала этот взгляд. Видела его раньше – когда бригадир прижимал меня на танцполе, когда Карина приходила в офис. Ревность. Дикая, неконтролируемая, опасная.

Переговоры длились несколько часов. Лоренцо предлагал цифры, сроки, схемы. Всё было разумно, выгодно, логично. Я присутствовала как представитель Руссо – отец не смог приехать лично, у него были дела в Риме. Ярослав слушал, задавал вопросы, но я видела: он напряжён. Его челюсть сжата, пальцы сжимают подлокотники кресла. Он был похож на тигра, готового к прыжку.

После переговоров Лоренцо предложил поужинать вместе. «В честь старого знакомства и нового партнёрства», – сказал он, глядя на меня. Ярослав сухо ответил: «Мы придём». И мы пришли.

Ресторан был дорогим, на вершине холма, с видом на город. Лоренцо заказал вино – лучшее, какое было в карте. Он рассказывал о Милане, о новых проектах, о том, как скучал по нашему городу. Я смеялась его шуткам. Иногда – слишком искренне. Иногда – слишком долго. Я видела, как мрачнеет лицо мужа, как он молча пьёт виски, не притрагиваясь к еде. И не могла остановиться. Я не делала ничего предосудительного – просто была собой. Но этого оказалось достаточно. В какой-то момент Лоренцо положил свою ладонь на мою, рассказывая что-то о Тоскане. Совершенно невинный жест. Дружеский. Но я почувствовала, как воздух в ресторане сгустился. Ярослав поставил бокал на стол с такой силой, что стекло треснуло. Виски разлилось по белой скатерти янтарной лужей. Лоренцо отдёрнул руку. Повисла тишина.

– Ярослав? – осторожно спросил Лоренцо. – Что-то не так?

– Всё отлично, – голос мужа был ледяным. – Просто устал. Долгий день. Думаю, нам пора.

Он встал, бросил на стол несколько купюр и взял меня за локоть. Я едва успела попрощаться с Лоренцо, прежде чем он вывел меня из ресторана. В машине мы ехали молча. Я смотрела на его профиль – жёсткий, как высеченный из камня. Желваки играли на скулах. Пальцы сжимали руль так, что побелели костяшки. Он был в ярости. И эта ярость была направлена на меня.

– Ты злишься, – сказала я, когда мы вошли в пентхаус.

– Нет.

– Врёшь. Я вижу.

– Если я злюсь, то только на себя. За то, что позволил этому итальянскому хлыщу сидеть с нами за одним столом.

– Лоренцо – партнёр моего отца. Мы знаем друг друга много лет. Между нами ничего нет.

– Он смотрел на тебя так, будто раздевал глазами.

– Тебе показалось.

– Мне не показалось. Я знаю этот взгляд. Я сам так смотрел на тебя. Тогда, в отеле. В ту ночь.

Я замолчала. Он был прав. Лоренцо смотрел на меня с интересом. Но это не значило, что я отвечала ему взаимностью.

– Ты ревнуешь, – сказала я.

– Да. И что?

– Это глупо. Я твоя жена. Я люблю тебя. Лоренцо – просто деловой партнёр.

– Деловой партнёр, который прикасается к твоей руке.

– Это был дружеский жест.

– В нашем мире не бывает дружеских жестов. Только угрозы. Только предупреждения. Только знаки. И он послал мне знак. Он хочет тебя. А я не делюсь. Никогда.

Он стоял напротив меня. Огромный, напряжённый, с горящими серыми глазами. Я видела, как пульсирует вена на его шее, как его грудная клетка вздымается от тяжёлого дыхания. Он был на грани. И я знала, что должна сделать.

– Тогда докажи, – сказала я тихо.

– Что?

– Докажи, что я твоя. Что никто не может меня забрать.

Он схватил меня. Резко, одним движением. Прижал к стене. Его лицо оказалось в сантиметре от моего, его дыхание обожгло мои губы.

– Ты хочешь этого? – прорычал он. – Хочешь, чтобы я трахнул тебя как зверь?

– Да. Хочу.

– Будет больно.

– Я знаю.

– Будет грязно.

– Я знаю.

– Ты не сможешь ходить завтра.

– Плевать.

Он развернул меня лицом к стене. Я упёрлась ладонями в холодный бетон. Его руки задрали моё платье, сорвали трусики. Он не раздевался – только расстегнул ширинку. Я услышала звук расстёгиваемой молнии и в следующую секунду почувствовала его. Он вошёл резко, без предупреждения, без подготовки – одним глубоким толчком. Я вскрикнула. Внутри всё сжалось от неожиданности. Я была влажной – он знал это, знал моё тело, знал, что я всегда готова для него, – но этого оказалось недостаточно. Мышцы растянулись с болью, которая граничила с удовольствием. Сладкая, острая боль, от которой у меня подкосились колени.

– Чувствуешь? – его голос над ухом был низким, хриплым. – Это мой член. Внутри тебя. Глубоко. Головка упирается в твою матку. Ты моя. Каждый сантиметр твоей киски – мой.

– Да, – простонала я. – Да.

– Скажи, что ты моя.

– Я твоя.

– Громче.

– Я твоя!

Он начал трахать меня. Без нежности, без ласки. Его бёдра вбивались в меня с силой, от которой я впечатывалась грудью в холодную стену. Его пальцы сжимали мои ягодицы – я уже представляла, какие там будут синяки завтра. Мне было плевать. Каждый толчок выбивал из меня воздух. Каждое движение напоминало, кому я принадлежу.

Его ладонь легла на мой затылок, прижимая лицо к бетону.

– Ты смотрела на него, – рычал он. – Улыбалась ему. Смеялась его шуткам.

– Это ничего не значило.

– Для меня значило. Я хочу, чтобы ты забыла его лицо. Хочу, чтобы ты помнила только моё.

Он вышел, развернул меня к себе, подхватил под ягодицы и поднял. Я обхватила его талию ногами, прижалась спиной к стене. Он снова вошёл – снизу вверх, глубоко, до упора. Я закричала. В такой позе он доставал до самой глубокой точки, до которой вообще можно было достать. Его руки держали меня на весу, его мышцы напрягались стальными канатами. Он трахал меня, как зверь – яростно, безжалостно, и я отвечала тем же. Мои ногти впивались в его плечи, раздирая свежие шрамы. Мои зубы вонзались в его шею. Мои стоны сливались с его рычанием в один дикий, животный звук.

– Ты кончишь, – приказал он. – Сейчас. Я хочу чувствовать, как ты сжимаешься.

– Да. Да. Ещё. Глубже.

Он вошёл до предела – так глубоко, что я вскрикнула. И я кончила. Мои мышцы сжались вокруг его члена с такой силой, что он застонал. Оргазм прокатился по моему телу волной – от макушки до кончиков пальцев. Я кричала его имя. Только его.

– Вот так, – прорычал он. – Вот так, моя. Сейчас я заполню тебя. Я кончу в тебя так глубоко, что ты будешь чувствовать меня неделю.

– Да. Пожалуйста. Я хочу этого.

Он взревел. Его член запульсировал внутри меня, и я почувствовала, как горячая сперма заполняет меня – струя за струёй. Он кончал долго, яростно, не выходя, продолжая двигаться, размазывая семя по моим стенкам. Мы замерли. Тяжело дышали. Его лоб прижимался к моему. Его глаза смотрели в мои. Я видела в них всё: ярость, которая уходила, сменяясь любовью. Ревность, которая растворялась в доверии. Страсть, которая никогда не заканчивалась.

– Ты моя, – прошептал он.

– Да.

– Навсегда.

– Навсегда.

Он осторожно опустил меня на пол. Мои ноги дрожали. Я оперлась о стену, пытаясь отдышаться. Он смотрел на меня – уже без гнева. Только с нежностью. И усталостью.

– Прости, – сказал он.

– За что?

– За то, что был груб.

– Я просила об этом.

– Но я мог быть более...

– Нет, – я приложила палец к его губам. – Ты был именно таким, каким нужно. Я люблю тебя любого. И нежного, и грубого. И ласкового, и злого. Ты – мой. А я – твоя. И никто этого не изменит.

Он обнял меня и прижал к себе. Я чувствовала, как его сердце постепенно успокаивается.

– Я ревную, – сказал он. – Не могу с собой ничего поделать. Когда я вижу, как другой мужчина смотрит на тебя, я хочу убивать.

– Не убивай. Просто трахай меня. Как сегодня. И я буду помнить, чья я.

– Договорились.

Он поднял меня на руки и понёс в спальню. Там, в темноте, он снова любил меня – на этот раз нежно, медленно, как после бури. Мы кончили вместе. Я уснула в его объятиях, зная, что никакой Лоренцо, никакой другой мужчина никогда не встанет между нами.