Текст книги "Гори со мной (СИ)"

Автор книги: Лера Титова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 19. ОГОНЬ И ЛЁД

София.

Три дня. Три дня он пропадал. Три дня я не видела его, не слышала его голоса, не чувствовала его запаха. Только короткие сообщения: «Всё нормально», «Не жди», «Скоро буду». Я понимала, что идёт война. Понимала, что он занят. Но это не делало ожидание легче.

На четвёртый день я сорвалась.

Позвонила своей подруге, с которой мы когда-то сбегали на вечеринки. Она теперь тоже была в игре – вышла замуж за одного из бригадиров Ярослава. Мы договорились встретиться в клубе. Том самом, нейтральном, где можно было пить, танцевать и забываться. Мне нужно было забыться. Мне нужно было почувствовать себя живой. Не просто женой мафиозного Дона, не просто стратегом в войне, а женщиной. Которую хотят. Которую ждут дома.

Я надела самое дерзкое платье, которое у меня было. Чёрное, обтягивающее, с глубоким вырезом до пупка и открытой спиной. Никакого белья, кроме крошечных трусиков. На ногах – шпильки. Волосы уложила в голливудскую волну. Когда оделась и посмотрела на себя в зеркало, то подумала: «Если он не хочет быть дома, пусть знает, чего лишается».

Клуб встретил меня гулом басов и запахом дорогого алкоголя. Моя подруга уже ждала за столиком с шампанским. Мы обнялись, выпили, начали болтать. Рядом с ней были двое бригадиров Ярослава – парни из его охраны. Они улыбались мне, предлагали выпить, говорили комплименты. Я знала, что они здесь неслучайно. Знала, что муж приставил их следить за мной. Но сегодня мне было плевать.

– Потанцуем? – предложила я подруге.

– Давай!

Мы вышли на танцпол. Музыка била по ушам, свет мигал, тела вокруг двигались как единый организм. Я закрыла глаза и начала танцевать. Просто танцевать, отпуская напряжение последних дней. Мои бёдра двигались в ритм, руки взлетали вверх, волосы разметались по плечам. Я чувствовала себя свободной. Почти.

Чьи-то руки легли мне на талию. Я открыла глаза. Один из бригадиров – молодой, симпатичный, с наглой ухмылкой – прижимался ко мне. Я не оттолкнула его. Почему-то не захотела. Вместо этого я развернулась к нему лицом и продолжила танцевать, глядя ему в глаза. Он был симпатичный. Но он был не Ярослав. И именно поэтому я это делала. Чтобы доказать себе, что я всё ещё могу. Что я не привязана. Что я не стала слабой.

– Ты горячая, – прокричал бригадир мне в ухо.

– Ты даже не представляешь насколько.

– Твой муж не будет против?

– Мой муж сейчас занят. И вообще, это просто танец.

– Просто танец, – повторил он и прижал меня ближе.

Я почувствовала его возбуждение сквозь джинсы и чуть не рассмеялась. Бедный парень. Он не знал, с кем связался. Не знал, что мой муж разорвёт его голыми руками, если увидит это.

И тут я увидела его. Ярослав стоял у входа на танцпол. Огромный, в чёрной водолазке, с каменным лицом. Его глаза горели. Не просто гневом – холодной, смертельной яростью. Он смотрел на меня и бригадира, и я видела, как его челюсть сжалась, а кулаки побелели.

Бригадир тоже заметил его и побледнел. Его руки мгновенно исчезли с моей талии.

– Шеф, я... Это просто танец. Ничего такого. Клянусь.

– Пошёл вон, – голос Ярослава был тихим, но таким, что у меня мурашки побежали по спине.

Бригадир исчез. Буквально испарился. Я осталась одна посреди танцпола. Ярослав взял меня за локоть. Не грубо, но крепко.

– Мы уходим.

– Я ещё не закончила.

– Ты закончила.

Он вывел меня из клуба через служебный вход. Я не сопротивлялась. Его пальцы сжимали мою руку, но не причиняли боли. Он контролировал себя. Пока.

Машина ждала у крыльца. Он открыл дверь, усадил меня на заднее сиденье, сел сам. Водитель завёл двигатель. Перегородка между нами и водителем была поднята.

В салоне повисла тишина. Густая, как сицилийский мёд. Он смотрел в окно, не поворачиваясь ко мне. Его профиль был жёстким, как высеченный из камня. Я слышала его дыхание – ровное, но слишком глубокое. Он пытался успокоиться.

– Ты закончил? – спросила я с вызовом.

– Нет, – его голос был низким, с хрипотцой. – Я даже не начинал.

– Это был просто танец.

– Это был мой бригадир. Его руки на моей жене. Он прижимался к тебе.

– Я не отталкивала его.

– Я видел.

– И что? Ты хочешь наказать меня?

Он повернулся. Его глаза впились в мои. Я видела в них всё: ярость, боль, ревность, и под всем этим – желание. Дикое, неконтролируемое.

– Я хочу, чтобы ты знала, – сказал он медленно, – что ты моя. Не потому что я тебя купил. Не потому что так решили отцы. А потому что ты сама так решила. Ты сказала «Твоя». Ты сказала «Люблю». И я тебе поверил.

– Я не врала.

– Тогда какого чёрта ты позволяешь другому мужчине прикасаться к тебе?

Я замолчала. Он был прав. Чёрт возьми, он был прав. Я сама не знала, зачем это сделала. Может, чтобы проверить его. Может, чтобы проверить себя. Может, просто потому, что мне было обидно и одиноко.

– Я скучала, – сказала я тихо. – Тебя не было три дня.

– Шла война.

– Я знаю. Но я всё равно скучала. И злилась. И чувствовала себя брошенной.

– Я никогда тебя не брошу.

– Откуда мне знать? Ты говоришь слова, но когда ты исчезаешь на три дня без объяснений, я начинаю думать, что я для тебя просто трофей. Жена, которая ждёт дома, пока муж воюет.

Он схватил меня. Резко, сильно. Притянул к себе так, что я оказалась на его коленях. Его лицо было в сантиметре от моего.

– Ты не трофей, – прорычал он. – Ты моя жизнь. Ты моя причина возвращаться. Ты единственное, что держит меня в здравом уме. Если ты ещё раз так подумаешь – я...

– Что? Убьёшь меня?

– Нет. Я покажу тебе то, что ты не сможешь забыть.

Его губы впились в мои. Это был не поцелуй – это был акт обладания. Его язык вторгся в мой рот, жёстко, требовательно. Я ответила с той же яростью. Его руки сжали мои ягодицы, притискивая меня к его возбуждённому члену. Я чувствовала его сквозь джинсы – твёрдый как камень, горячий.

– Ты моя, – шептал он, отрываясь от моих губ и целуя шею, плечи, грудь. – Каждый сантиметр твоего тела. Каждый вздох. Каждый оргазм. Всё моё.

– Докажи, – выдохнула я.

Он разорвал моё платье. Буквально разорвал – тонкая ткань треснула по шву. Я ахнула. Платье за десять тысяч евро превратилось в тряпку. Его руки обнажили мою грудь. Он наклонился и взял сосок в рот – не нежно, а жадно, грубо, посасывая его до боли. Я застонала, запрокинув голову. Боль смешивалась с удовольствием в гремучую смесь.

– Смотри на меня, – приказал он, отрываясь. – Когда я трахаю тебя, ты смотришь мне в глаза. Поняла?

– Да, – выдохнула я.

– Да, кто?

– Да, Ярослав.

Он задрал остатки моего платья до талии. Трусики сорвал одним движением. Его пальцы скользнули между моих ног. Я была мокрой – унизительно мокрой. Он усмехнулся зло и торжествующе.

– Ты была мокрой, когда танцевала с ним?

– Нет.

– А со мной?

– Да. Всегда.

– Вот так и должно быть, – он расстегнул ремень, джинсы, освободил член. Я смотрела на него – он был огромным, с набухшими венами, головка блестела от смазки. Он был готов. Всегда готов для меня.

– Ты хочешь меня наказать? – спросила я.

– Да. Но так, чтобы ты просила ещё.

Он приподнял меня за бёдра и насадил на свой член. Я вскрикнула. Он вошёл резко, без предупреждения, заполняя меня до предела. Мышцы растянулись вокруг него, принимая, подстраиваясь. Я чувствовала каждую вену на его стволе, каждую пульсацию.

– Двигайся, – приказал он. – Сама.

Я начала двигаться на нём, сначала медленно, потом быстрее. Его руки держали мои бёдра, направляя, задавая ритм. Его глаза не отрывались от моего лица. Он хотел видеть каждую эмоцию, каждый оттенок удовольствия.

– Вот так, – прошептал он. – Трахай меня. Покажи, как ты хочешь.

– Я хочу тебя. Всегда. Только тебя.

– Тогда зачем этот танец?

– Я не знаю. Я глупая. Прости.

– Не прощу, – он перевернул меня, уложил на сиденье, навис сверху. – Пока ты не кончишь три раза.

– Три?

– За каждого мужчину, который посмотрит на тебя сегодня, ты будешь кончать со мной. Тот бригадир – раз. Остальные в клубе – ещё два.

– Ты сумасшедший.

– Да. И это твоя вина.

Он начал трахать меня. Жёстко, глубоко, с каждым толчком вбивая меня в кожаное сиденье. Я стонала в голос, не заботясь о том, что водитель за перегородкой может слышать. Пусть слышит. Пусть весь мир знает, что я принадлежу этому мужчине.

Его темп был беспощадным. Член входил и выходил с влажными шлепками. Я чувствовала, как мои соки текут по бёдрам, как его яйца ударяются о мою промежность. Он наклонился и прошептал мне в ухо:

– Ты чувствуешь это? Твоя киска такая мокрая, что я слышу хлюпанье. Ты течёшь ради меня.

– Да. Да. Только для тебя.

– А для него?

– Никогда. Ни для кого.

– Правильный ответ.

Он ускорился. Его пальцы нашли мой клитор, начали теребить его в такт движениям. Я чувствовала, как оргазм подкатывает – огромный, неконтролируемый.

– Кончай, – приказал он. – Сейчас. Я хочу чувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня.

И я кончила. С криком. Мои мышцы пульсировали вокруг его члена, сжимаясь волнами. Он продолжал двигаться, продлевая мой оргазм, вбивая меня в кресло.

– Один, – сказал он.

– Я не могу больше.

– Можешь. Я знаю твоё тело. Оно создано для меня.

Он перевернул меня на живот, поставил на колени. Вошёл сзади. Этот угол был ещё глубже – я чувствовала его головку где-то внутри, упирающуюся в шейку матки. Он трахал меня, держа за бёдра, не оставляя возможности отстраниться. Его пальцы сжали мои ягодицы, развели их. Большой палец скользнул в анальное отверстие – неглубоко, только пробуя.

– В следующий раз я возьму тебя сюда полностью, – пообещал он. – Ты будешь готова. Я растяну тебя. Ты будешь кричать громче, чем сегодня.

– Да. Да. Всё что хочешь.

– Сейчас ты хочешь этого?

– Хочу. Но не сейчас. Я ещё не готова.

– Хорошо. Я подожду. Но когда я возьму тебя туда, это будет надолго.

Его движения стали рваными. Я чувствовала, как его член увеличивается внутри меня, как пульсирует. Он был на грани.

– Я хочу кончить на твою грудь, – прорычал он.

– Давай.

Он вышел из меня, перевернул меня на спину. Его рука двигалась по стволу – быстро, яростно. Я смотрела на него, на его лицо, искажённое страстью, на его напряжённые мышцы. И когда он кончил – с громким рыком, – его сперма выстрелила на мою грудь. Горячая, белая, обильная. Струя за струёй. Он раскрашивал меня, метил свою территорию. Это было грязно. Развратно. И безумно возбуждающе.

Он упал рядом, тяжело дыша. Его рука нашла мою, сжала.

– Ты моя, – повторил он. – И ты больше никогда не будешь танцевать с другими. Поняла?

– Поняла.

– Даже если я пропадаю на три дня. Даже если на неделю. Ты ждёшь меня. И когда я возвращаюсь, ты моя. Всегда.

– Всегда, – повторила я. – Но ты тоже. Никаких других женщин. Я видела, как они смотрят на тебя. Если хоть одна прикоснётся...

– Я разорву её. И любого, кто посмотрит на тебя.

– Договорились.

Мы лежали в машине, голые, в пятнах его спермы и моих соков. За окнами проплывали огни ночного города. Я прижалась к нему и чувствовала, как его сердце постепенно успокаивается.

– Я ревную, – сказал он тихо. – Я никогда не ревновал раньше. Никого. А тебя – до бешенства. До желания убивать.

– Это плохо?

– Не знаю. Это новое. Я не умею с этим справляться иначе.

– Кроме как трахать меня до полусмерти?

– Это лучший способ.

– Тогда трахай меня почаще. Может, научишься.

Он усмехнулся. Поцеловал меня в лоб.

– Ты невозможная.

– Я знаю. Но я твоя невозможная.

– Это да.

Машина остановилась у нашего дома. Водитель деликатно кашлянул через перегородку. Мы кое-как оделись – точнее, он накинул на меня свой пиджак, потому что моё платье превратилось в лохмотья. Вышли, держась за руки. Охрана у входа сделала вид, что ничего не заметила.

В спальне он раздел меня окончательно и уложил в постель. Потом разделся сам и лёг рядом, прижав меня к себе.

– Я постараюсь не пропадать так надолго, – сказал он. – Но война есть война.

– Я знаю. Просто дай мне знать, что ты жив. Одно сообщение. Этого достаточно.

– Договорились.

– И иногда бери меня с собой. Я тоже могу быть полезной. Я не просто жена. Я Руссо. А теперь Северова.

– Я знаю. Завтра у нас совещание по «красному дню». Приходи. Ты нужна.

– Хорошо.

Я закрыла глаза. Его пальцы лениво гладили мои волосы. Его сердце билось ровно и спокойно. Мой муж. Мой ревнивый, бешеный, невыносимый муж. Который готов убить любого, кто посмотрит на меня. Который кончает на мою грудь и тут же клянётся мне в любви. Который пропадает на три дня и возвращается, чтобы трахнуть меня в машине как последнюю шлюху, а потом нести на руках в постель.

Я любила его. До безумия. До дрожи. До смерти.

И знала, что он чувствует то же самое.

ГЛАВА 20. ХИЩНИК И ЕГО ДОБЫЧА

Ярослав.

Я проснулся раньше неё. Снова. Это становилось привычкой – лежать в предрассветной тишине, смотреть, как она спит, и думать. Вчерашняя ночь всё ещё горела в крови. Её танец с бригадиром. Её тело, прижатое к другому мужчине. Её глаза, глядящие на меня с вызовом, когда я вытаскивал её из клуба.

Ярость никуда не ушла. Она затаилась внутри, как зверь в засаде. Я знал, что она сделала это специально – чтобы позлить меня, чтобы привлечь внимание. И это сработало. Но ярость требовала выхода. Не просто секса в машине, не просто грубых слов. Я хотел большего. Хотел полного, абсолютного контроля. Хотел, чтобы она поняла раз и навсегда: она моя. И игры с другими мужчинами не останутся без последствий.

Она пошевелилась во сне, вздохнула, прижалась ближе. Её обнажённое тело было тёплым и мягким. На груди всё ещё оставались следы моей спермы – я не позволил ей смыть их вчера. Сказал: «Это моя метка. Будешь спать так». И она подчинилась. Впервые – без возражений. Это завело меня ещё сильнее.

Я провёл рукой по её плечу, по шее, по щеке. Она открыла глаза – сонные, тёмные, с золотыми искрами.

– Доброе утро, – прошептала она.

– Доброе, – мой голос был низким, хриплым. – Как спалось?

– Хорошо. А тебе?

– Я не спал.

– Почему?

– Думал.

– О чём?

– О вчерашнем вечере. О твоём танце. О его руках на твоей талии.

Она напряглась. Я почувствовал, как её мышцы сжались. Она знала, что разговор не закончен. Знала, что вчерашний секс в машине был только прелюдией.

– Я думала, мы уже всё выяснили, – сказала она осторожно.

– Выяснили. Но не до конца. Ты получила свой оргазм. Я получил свой. Но наказание ещё не завершено.

– Наказание? – она приподнялась на локте. – Ты серьёзно?

– Абсолютно.

Её глаза расширились. Я видел, как в них мелькнул страх. И возбуждение. Она хотела этого. Может, не осознавала, но её тело уже реагировало – соски напряглись, дыхание участилось.

– Что ты собираешься делать? – спросила она.

– Для начала – раздеть тебя.

– Я и так голая.

– Да. Это удобно.

Я сел на кровати и достал из ящика тумбочки два шёлковых шарфа. Она смотрела на них с опаской.

– Что это?

– Твои путы.

– Ты хочешь связать меня?

– Да. Ты доверяешь мне?

Пауза. Долгая. Её глаза изучали моё лицо. Потом она кивнула.

– Да.

– Тогда протяни руки.

Она подчинилась. Медленно, с замиранием сердца – я чувствовал её пульс, когда прикоснулся к запястьям. Я привязал её правую руку к изголовью кровати, потом левую. Шёлк был прочным, но мягким – он не оставлял синяков, но не позволял вырваться. Она лежала передо мной, распятая, обнажённая, беззащитная. Самая красивая картина, которую я видел.

– Ты не можешь двигаться, – сказал я. – Не можешь прикоснуться ко мне. Не можешь остановить меня. Всё, что будет происходить, – только моё решение. Ты поняла?

– Да, – её голос дрогнул.

– Если тебе будет больно или страшно, скажи «стоп». И я остановлюсь. Немедленно. Это правило. Ты знаешь его?

– Знаю.

– Хорошо.

Я встал с кровати, подошёл к окну. Солнце только начинало вставать над портом. Я стоял к ней спиной, давая ей время привыкнуть к своей беспомощности. Слышал её дыхание – неровное, но не паническое. Она доверяла мне. Это доверие стоило больше, чем всё золото мира.

– Ты танцевала с ним, – начал я, не оборачиваясь. – Ты позволяла ему прикасаться к себе. Его руки были здесь, – я повернулся и коснулся её талии. – И здесь, – мои пальцы скользнули ниже, к бёдрам. Она вздрогнула.

– Я уже извинилась, – прошептала она.

– Извинения приняты. Но я хочу, чтобы ты запомнила этот урок. Хочу, чтобы ты знала, что бывает, когда ты играешь с огнём.

– И что же бывает?

– Огонь жжёт.

Я наклонился и поцеловал её. Нежно, почти робко – контраст с моими словами. Её губы раскрылись навстречу. Я углубил поцелуй, но тут же отстранился. Она застонала от разочарования.

– Ты хочешь больше? – спросил я.

– Да.

– Что именно?

– Всё. Твои губы. Твои руки. Твой член. Всё.

– Ты получишь. Но не сразу. Сначала я хочу поиграть.

Я начал медленно, очень медленно. Мои губы прошлись по её шее – она выгнулась навстречу. По ключицам – она застонала. Мои пальцы обвели контур её груди, не касаясь сосков. Я нарочно избегал самых чувствительных мест, дразнил её. Она извивалась на простынях, пытаясь прикоснуться ко мне, но путы держали крепко.

– Пожалуйста, – прошептала она.

– Пожалуйста что?

– Прикоснись ко мне. Там. Где я хочу.

– Ты хочешь сказать «к клитору»? Или «к соскам»? Будь точной. Я хочу слышать слова.

Она покраснела. Даже спустя всё, что мы делали, она всё ещё краснела от грязных слов. Это заводило.

– Соски, – выдохнула она. – Возьми мои соски в рот. Пожалуйста.

– Хорошая девочка.

Я наклонился и взял её сосок в рот. Мой язык обвёл его по кругу, прежде чем я начал посасывать – сначала нежно, потом сильнее, до лёгкой боли. Она закричала, выгнулась. Её бёдра непроизвольно раздвинулись, открывая мне доступ. Но я не спешил. Перешёл к другой груди, проделал то же самое. Сосок напрягся, стал твёрдым, как камешек. Я слегка прикусил его зубами – она вскрикнула, но тут же простонала: «Ещё».

– Тебе нравится боль? – спросил я, поднимая голову.

– С тобой – да.

– Почему?

– Потому что я тебе доверяю. Потому что ты знаешь грань.

Я улыбнулся. Это было именно то, что я хотел услышать. Не покорность, не страх. Доверие.

Я спустился ниже. Мои губы прошлись по животу, по бёдрам. Я целовал внутреннюю сторону её бедра – сначала левого, потом правого. Она дрожала. Её запах – густой, мускусный, желанный – сводил меня с ума. Я чувствовал его кожей, языком, всем телом.

Мои пальцы раздвинули её половые губы – осторожно, почти благоговейно. Она была влажной. Всегда влажной для меня. Её клитор набух, выглядывая из складок, как маленькая жемчужина. Я коснулся его кончиком языка.

Она закричала.

Я работал языком медленно. В этом был весь смысл сегодняшнего утра – медленно. Довести её до грани, но не дать упасть. Заставить её просить. Умолять. Потерять контроль полностью, чтобы потом вернуть его – когда я решу.

Мои пальцы скользнули внутрь неё – два, до упора. Она была горячей и тугой. Я чувствовал каждую складку внутри, каждый спазм. Начал двигать пальцами в ритме с языком. Она стонала, рвалась из пут, но шёлк держал крепко.

– Я хочу, чтобы ты кончила, – сказал я, отрываясь на секунду. – Но только когда я разрешу. Ты поняла?

– Да, – простонала она.

– Повтори.

– Я кончу, когда ты разрешишь.

– Умница.

Я продолжил. Мой язык терзал её клитор, пальцы двигались внутри – быстрее, глубже. Она была на грани. Я видел это по её лицу, по тому, как напряглись мышцы, как участилось дыхание. Она сдерживалась. Ради меня.

– Сейчас, – приказал я.

И она взорвалась. Её тело выгнулось дугой, из горла вырвался крик – громкий, протяжный, полный наслаждения. Я чувствовал, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг моих пальцев, пульсируют, выжимают соки. Я не останавливался, пока последняя судорога не прошла.

– Один, – сказал я.

– Я думала, мы не считаем сегодня.

– Сегодня считаем всё.

Я встал, снял боксёры. Мой член был твёрдым до боли. Головка покраснела, смазка текла по стволу. Я не прикасался к себе всё это время, и теперь каждое движение отдавалось пульсацией. Но я всё ещё контролировал себя. Пока.

Я лёг на неё. Мой вес прижал её к матрасу. Она раздвинула ноги, принимая меня. Я направил головку к её входу – но не вошёл. Просто прижался, давая ей почувствовать жар и твёрдость.

– Ты хочешь этого? – спросил я.

– Да.

– Скажи, что ты хочешь. Конкретно. Я хочу слышать каждое слово.

– Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Я хочу чувствовать твой член внутри себя. Я хочу, чтобы ты заполнил меня. Пожалуйста.

– Пожалуйста кто?

– Пожалуйста, Ярослав. Мой муж. Мой единственный.

Я вошёл в неё одним движением. До упора. Она вскрикнула. Её тело приняло меня, обхватило, сжало. Я начал двигаться – медленно, размеренно, с той же мучительной неторопливостью, с какой делал всё сегодня. Она извивалась подо мной, пытаясь ускорить темп, но я не давал. Держал ритм. Контролировал всё.

– Ты чувствуешь это? – спросил я. – Каждый сантиметр моего члена внутри тебя. Головка трётся о твой вход при каждом движении. Стенки влагалища обхватывают ствол. Ты такая тугая, такая мокрая. Это всё для меня.

– Для тебя. Только для тебя.

– А для него?

– Никогда. Клянусь.

– Хорошо. Потому что если ещё раз...

– Не будет. Обещаю.

Я ускорился. Мои бёдра вбивались в её тело с силой, которая заставляла кровать скрипеть. Она стонала, вскрикивала, шептала моё имя. Её руки были всё ещё связаны, и эта беспомощность делала всё острее – для неё и для меня.

Я чувствовал, как приближается мой собственный оргазм. Как яйца подтягиваются, как член набухает ещё больше. Я хотел кончить в неё – глубоко, до самого конца. Но сначала она должна была кончить снова.

Мои пальцы нашли её клитор и начали теребить его в такт движениям. Она закричала. Её тело забилось подо мной.

– Кончай, – приказал я. – Сейчас. Со мной.

И мы кончили вместе. Её мышцы сжались вокруг меня, выжимая сперму. Моя сперма ударила глубоко внутрь – струя за струёй, горячая, обильная. Я рычал, вбиваясь в неё до последней капли. Её крик слился с моим рёвом в единый звук – дикий, первобытный, прекрасный.

Я упал на неё, тяжело дыша. Мы лежали так несколько минут. Потом я нашёл в себе силы развязать шарфы. Её руки тут же обвили мою шею.

– Это было... – начала она.

– Да. Это было.

– Я больше никогда не буду танцевать с другими. Клянусь.

– Я знаю.

– Откуда?

– Потому что теперь ты поняла.

Я перекатился на спину, увлекая её за собой. Она легла на мою грудь, прижалась щекой к медведю на моей груди. Мои пальцы гладили её волосы. Мы молчали. Война, ревность, наказание – всё это ушло. Осталось только мы. Только наше дыхание. Только тишина, полная любви.

– Мне нужно на совещание, – сказал я, глядя на часы. – Через два часа. Бар Корсаро. Сегодня мы его закроем.

– Я с тобой.

– Нет. Это опасно.

– Я не пойду на операцию. Я буду в штабе. Хочу быть полезной.

Я посмотрел на неё. Она смотрела серьёзно. Моя жена. Мой партнёр. Моя воительница.

– Хорошо. Но рядом со мной. Всегда.

– Всегда.

Я поцеловал её в лоб и встал. Впереди была битва. Но теперь я знал точно: что бы ни случилось, у меня есть она. И это делало меня непобедимым.