Текст книги "Гори со мной (СИ)"

Автор книги: Лера Титова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 32. КРЫСА

Ярослав.

Три дня. Три дня я наблюдал за Лоренцо Марино. Не из ревности. Из чутья. Что-то в этом итальянце было не так. Слишком гладкий, слишком обаятельный, слишком вовремя появившийся. Он приехал обсуждать казино, но я не верил в такие совпадения. Опыт научил меня: в нашем мире совпадений не бывает. Бывают только тщательно спланированные операции.

Я приказал Дэну проверить его. Каждую встречу, каждый звонок, каждый шаг. И на четвёртый день Дэн принёс то, что я ожидал.

– Он встречался с курьером, – сказал Дэн, кладя на стол папку с фотографиями. Я открыл её. Зернистые снимки: Лоренцо передаёт конверт человеку в тёмном переулке за рестораном, Лоренцо говорит по телефону в безлюдном месте, курьер садится в машину с номерами, зарегистрированными на подставную фирму.

– Что за курьер?

– Мелкая сошка. Работает на остатки людей Корсаро. Мы взяли его час назад. Он в подвале.

Я встал. Ревность ушла, сменившись холодной яростью. Значит, Лоренцо был не просто старым другом. Он был связным. Возможно, даже больше.

В подвале пахло сыростью и страхом. Курьер сидел на стуле – молодой, тощий, с бегающими глазами. Его лицо уже украшали несколько синяков. Серёга Молот стоял рядом, разминая кулаки. Увидев меня, курьер задрожал.

– Имя, – сказал я.

– Виктор. Виктор Семёнов.

– Ты работаешь на Лоренцо Марино?

– Я... я просто передаю пакеты. Мне платят, я не...

– Что в пакетах?

– Деньги. Информация. Я не знаю точно. Клянусь.

Я кивнул Серёге. Тот зашёл сзади, взял курьера за большой палец и резко вывернул. Хруст кости эхом разнёсся по подвалу. Курьер закричал – пронзительно, отчаянно.

– Ещё раз спрашиваю, – спокойно сказал я, когда крик стих. – Что в пакетах?

– Информация! – простонал он сквозь слёзы. – О Северовых. О портах. О вашей жене. Они хотят знать всё. Где она бывает, когда выходит, с кем встречается.

У меня внутри всё похолодело. София. Они следили за ней. Лоренцо не просто флиртовал. Он собирал информацию. И я, ослеплённый ревностью, чуть не пропустил это.

– Кто заказчик? – спросил я.

– Не знаю. Клянусь. Лоренцо говорил с кем-то по телефону. Кого-то называл «босс». Но я не знаю, кто это.

– Что ещё?

– Завтра. На благотворительном вечере в «Гранд-отеле». Там будет ваша жена. Лоренцо планирует что-то. Не знаю что, но он говорил: «Это будет наш шанс». Я слышал это собственными ушами.

Я переглянулся с Дэном. Благотворительный вечер. Мы собирались идти туда вместе. Лучано устраивал его для сбора средств на восстановление порта. София будет там. И Лоренцо будет там.

– Где он сейчас? – спросил я.

– В своём номере. «Гранд-отель», люкс на десятом этаже.

Я кивнул Серёге. Тот вывел курьера. Я остался в подвале, обдумывая услышанное. Лоренцо был крысой. Но он был не один. За ним кто-то стоял. Кто-то, кто хотел добраться до Софии.

– Что будем делать? – спросил Дэн.

– Едем в отель. Сейчас. Я сам с ним поговорю.

– А если он не захочет говорить?

– Захочет. Все хотят. Рано или поздно.

«Гранд-отель» сиял огнями. Парадный вход, швейцары в ливреях, дамы в вечерних платьях. Мы вошли через служебный вход. Дэн, Серёга и я. Поднялись на десятый этаж, остановились у двери люкса. Я постучал.

– Кто? – голос Лоренцо был настороженным.

– Обслуживание номеров.

Дверь приоткрылась. Я ударил плечом, врываясь внутрь. Лоренцо отшатнулся, попытался достать что-то из ящика стола – вероятно, пистолет, – но Дэн уже был рядом. Удар в челюсть, и Лоренцо рухнул на пол. Я сел в кресло и закурил, глядя, как он пытается подняться, хватаясь за разбитую губу.

– Ты знал, что я приду.

– Догадывался, – он сплюнул кровь на ковёр. – Твой курьер раскололся?

– Быстро.

– Слабак. Я говорил им, что он ненадёжен.

– Кому – им?

Лоренцо усмехнулся. Но в его глазах был страх. Он понимал, что проиграл.

– Ты не знаешь, с кем связался, Северов. Это не просто конкуренты. Это люди, которые управляют всем. Твой порт, твои казино, твоя семья – для них это пыль. Они могут уничтожить тебя одним звонком.

– Пусть звонят.

– Ты храбрый. Глупый, но храбрый. Думаешь, Корсаро был главным? Он был пешкой. Как я. Как ты. Настоящая власть – не здесь. Она в Риме. В Лондоне. В Нью-Йорке.

– Мне плевать. Что они хотят от моей жены?

Лоренцо замолчал. Я дал знак Дэну. Тот вытащил нож.

– Хорошо! – быстро сказал Лоренцо. – Они хотят leverage. Рычаг давления. Твоя жена – твоя слабость. Если они получат её, ты сделаешь всё, что они скажут.

– Что именно они хотят?

– Порт. Ты передаёшь контроль над портом их людям. Взамен – оставляют тебе жизнь. И твоей семье.

Я затушил сигарету и встал.

– Передай им: я не отдаю то, что моё. Ни порт. Ни семью. Ни жену. Если они попытаются приблизиться к ней, я уничтожу их всех. Всех до единого.

– Ты не понимаешь, с кем говоришь.

– Это они не понимают.

Я посмотрел на Дэна.

– Заприте его в подвале. Пусть посидит, подумает. Потом решим, что с ним делать.

Лоренцо попытался что-то сказать, но Дэн уже тащил его к выходу. Я остался один в номере, глядя на огни города через панорамное окно. Завтра – благотворительный вечер. Завтра я увижу Софию в вечернем платье, буду танцевать с ней, пить шампанское. И завтра же я расставлю ловушку. Для тех, кто думает, что может угрожать моей семье.

Я достал телефон и написал ей: «Завтра будь особенно осторожна. Я всё объясню».

Ответ пришёл сразу: «Ты меня пугаешь. Что случилось?»

«Ничего, с чем бы я не справился. Просто доверься мне. Я люблю тебя».

«Я тебе доверяю. Я тебя люблю. Возвращайся скорее».

Я убрал телефон и вышел из номера, оставив Лоренцо в прошлом. Война не закончилась. Она просто вышла на новый уровень. Но я был готов. И горе тому, кто встанет между мной и моей женой.

ГЛАВА 33. ШЁЛК И СТАЛЬ

София.

Благотворительный вечер в «Гранд-отеле» должен был стать праздником. Отец организовал его для сбора средств на восстановление порта после всех перестрелок и диверсий. Зал сиял хрустальными люстрами, дамы блистали бриллиантами, мужчины щеголяли смокингами. Шампанское лилось рекой, оркестр играл вальс. Всё дышало роскошью и покоем. Но я знала правду. За этим фасадом пряталась угроза.

Ярослав рассказал мне всё. О Лоренцо, о заговоре, о людях, которые хотят использовать меня как рычаг давления. Он говорил спокойно, но я видела напряжение в его глазах. Он боялся. Не за себя – за меня.

– Ты будешь рядом? – спросила я.

– Каждую секунду. Дэн и его люди рассредоточены по залу. Снайпер на крыше соседнего здания. Я буду держать тебя в поле зрения постоянно.

– Тогда мне нечего бояться.

Я надела новое платье. Чёрный шёлк, который облегал тело как вода, глубокий вырез на спине до самого крестца, разрез на бедре до середины бедра. Волосы уложила в голливудские волны, на шею повесила рубиновое колье – подарок мужа на годовщину. Когда я вышла из спальни, он замер. Его глаза прошлись по моему телу медленно, как рука.

– Ты выглядишь... – он запнулся, подбирая слово. – Опасно.

– Это комплимент?

– Это предупреждение. Каждый мужчина в этом зале будет хотеть тебя.

– Пусть хотят. Я хочу только одного.

– Кого?

– Того, кто носит пистолет под смокингом.

Он усмехнулся, поправил запонку и подал мне руку. Мы вышли в ночь.

Вечер начался красиво. Шампанское, улыбки, разговоры ни о чём. Я танцевала с Ярославом, чувствуя его руку на своей талии – уверенную, сильную. Он вёл меня в танце, и я забывала обо всём. О заговорах, об угрозах, о Лоренцо, который сидел где-то в подвале нашего офиса. Был только мы. И музыка. И его глаза.

А потом всё изменилось.

Я отошла в дамскую комнату – одну, без охраны, думая, что это безопасно. Когда я вышла, в коридоре меня ждали двое. В одинаковых чёрных костюмах, с холодными лицами профессионалов.

– Синьора Северова, пройдите с нами.

– Кто вы?

– Ваш муж просил сопроводить вас. В целях безопасности.

Ложь. Я знала это сразу – по тому, как они двигались, как переглядывались. Ярослав никогда не прислал бы незнакомцев. Он всегда предупреждал меня лично.

Я попыталась бежать, но один из них схватил меня за руку. Я ударила его каблуком по ноге, вырвалась, побежала по коридору. Но второй преградил путь. Я открыла рот, чтобы закричать, и тут сильный удар по затылку погасил свет.

Очнулась я в каком-то тёмном помещении. Пахло сыростью и бензином. Гараж или склад. Мои руки были связаны за спиной, рот заклеен скотчем. Паника захлестнула меня, но я заставила себя дышать глубоко и спокойно. Паника – враг. Паника убивает. Я – Руссо. Я – Северова. Я не имею права бояться.

Где-то рядом разговаривали двое. Похитители. Их голоса были приглушёнными, но я разобрала несколько фраз. «Босс сказал ждать». «Деньги переведут после подтверждения». «Если Северов не согласится на условия – девчонку уберут».

Уберут. Меня. Я сглотнула ком в горле и начала осторожно тереть верёвку о край какого-то металлического стеллажа за спиной. Нить медленно поддавалась. Медленно. Слишком медленно.

А потом я услышала выстрелы. Крики. Звук бьющегося стекла. И голос. Его голос.

– Где она?!

Ярослав. Он нашёл меня.

Дверь слетела с петель от удара. Он ворвался как ураган – огромный, в разорванном смокинге, с пистолетом в руке и бешенством в глазах. За ним – Дэн и Серёга. Трое похитителей попытались оказать сопротивление. Бесполезно. Двоих он уложил выстрелами – быстро, точно, без колебаний. Третьего схватил за горло и впечатал в стену с такой силой, что бетон треснул.

– Кто послал тебя? – прорычал он. – Кто твой босс? Отвечай!

– Я не знаю! – захрипел похититель, царапая его руки. – Наниматель был анонимным. Деньги через посредника. Я просто исполнял заказ!

– Кому должен был передать её?

– Контакта нет. Мы должны были оставить её здесь и уйти. Кто-то должен был приехать позже.

Ярослав выстрелил ему в колено. Похититель закричал.

– Кто?! – рявкнул мой муж.

– Я не знаю! Клянусь! Какая-то женщина. Мне сказали только: «Белая вдова».

Мир замер. Я видела, как лицо мужа превратилось в камень. «Белая вдова». Та самая, которая якобы была арестована и экстрадирована. Та самая, которую мы считали мёртвой или упрятанной за решётку. Она была жива. И она вернулась.

Ярослав выстрелил ещё раз. Похититель обмяк и затих. А потом он повернулся ко мне.

Его глаза изменились мгновенно. Из ледяных, смертоносных – в глаза человека, который чуть не потерял всё. Он упал передо мной на колени, разорвал скотч, освободил руки. Его пальцы дрожали. Ярослав Северов – Ярый, зверь, убийца – дрожал.

– Я думал, что потерял тебя, – прошептал он. – Когда ты исчезла... когда я не нашёл тебя в зале... я думал, что сойду с ума.

– Ты нашёл меня, – я коснулась его лица. – Ты всегда находишь.

– Я чуть не опоздал. На минуту. На секунду.

– Но не опоздал.

Он прижал меня к себе. Так крепко, что рёбра затрещали. Я чувствовала, как его сердце колотится в груди – бешено, отчаянно. Мой муж. Мой защитник. Мой зверь.

– Отвези меня домой, – прошептала я.

Он поднял меня на руки и понёс к машине. Дэн и Серёга остались зачищать место. Мы ехали молча. Я сидела, прижавшись к его плечу, чувствуя его запах – порох, кровь, страх. Запах войны. Запах любви.

Дома он сам отнёс меня в ванную. Снял разорванное платье, осмотрел каждый синяк, каждую царапину. Его пальцы касались моей кожи с благоговением, как будто я была святой реликвией.

– Прости меня, – сказал он. – Я должен был защитить тебя.

– Ты защитил. Ты спас меня.

– Я должен был не допустить этого вообще.

– Ты не можешь контролировать всё. Ты не Бог.

– Нет. Я просто муж. Твой муж. И когда я думаю, что мог потерять тебя...

– Не думай. Я здесь. Я жива.

Он поднял меня и понёс в спальню. Положил на кровать. Его поцелуи были нежными, почти робкими. Он целовал каждый синяк, каждую ссадину, как будто извинялся за то, что не смог их предотвратить. Его губы прошлись по моему лбу, векам, щекам. Задержались на шее, где остался след от верёвки. Спустились ниже – к груди, к животу, к бёдрам.

– Я люблю тебя, – шептал он между поцелуями. – Я не знаю, что бы я делал без тебя. Ты – моя жизнь. Моя душа. Моё всё.

– Я здесь, – я гладила его волосы. – Я никуда не уйду. Я твоя.

Он вошёл в меня медленно. Так медленно, словно боялся причинить боль. Я чувствовала каждый сантиметр его члена, каждую вену, каждую пульсацию. Он двигался тягуче, размеренно, глядя мне в глаза. Это был не секс. Это было единение. Исцеление. Способ сказать без слов то, что невозможно выразить речью.

– Ты моя, – прошептал он. – Навсегда.

– Навсегда.

– Никто не заберёт тебя у меня. Никто.

– Никто.

Его бёдра ускорились. Его рука скользнула между нашими телами, нашла мой клитор, начала ласкать его в такт движениям. Я застонала. Оргазм приближался – мягкий, тёплый, как волна. Не тот взрывной, который бывал после ссор, а другой – глубокий, почти медитативный.

– Кончи со мной, – прошептал он. – Я хочу чувствовать тебя.

– Да. Да.

Мы кончили одновременно. Я чувствовала, как его сперма заполняет меня – горячая, обильная, родная. Он упал рядом, прижав меня к себе, и мы лежали так долго, слушая дыхание друг друга.

– Она вернулась, – прошептала я наконец. – «Вдова».

– Я знаю.

– Ты будешь искать её?

– Да.

– А она – тебя?

– Скорее всего.

– Это снова война?

– Да. Но теперь я знаю врага в лицо. И я готов.

Я прижалась к нему крепче. Пусть завтра будет война. Сегодня – только мы. Сегодня – жизнь.

ГЛАВА 34. ОХОТА НА ВДОВУ

Ярослав.

Она вернулась. Женщина, которую я считал мёртвой. Женщина, которую мы передали Интерполу и списали со счетов. «Белая вдова» была жива. И она снова охотилась. На этот раз – на мою жену. На этот раз – на мою семью. И я должен был закончить это. Раз и навсегда.

Мы готовились неделю. Дэн поднял все связи, все контакты, все архивы. Мы отследили её маршрут: поддельные документы, частный самолёт, въезд в страну через границу с севера, а не через аэропорт. Фальшивый паспорт на имя Елены Ковач, гражданки Сербии. Она изменила внешность – перекрасилась в рыжий, сделала короткую стрижку, надела очки. Но мы знали её почерк. Знали её методы. Знали, что она предпочитает работать одна. И ждали, когда она сделает шаг.

Шаг был сделан через пять дней. Взрыв в порту. Небольшой, почти символический – заряд был заложен в пустом контейнере на дальнем пирсе. Никто не пострадал, но сообщение было ясным: «Я здесь. Я жду. Я нанесу удар там, где ты не ждёшь». Я читал это сообщение и чувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Она играла со мной. Как кошка с мышью. Но она забыла, что мышь – это не я.

Ещё через день мы перехватили шифровку. «Вдова» связывалась с кем-то за границей. В сообщении упоминался адрес – заброшенный театр на окраине города, где она планировала устроить финальную ловушку. Нам удалось расшифровать не все детали, но было ясно: театр выбран неслучайно. Там будут зрители. Там будет сцена. И там будет смерть.

– Это может быть засада, – сказал Дэн, когда мы обсуждали план в штабе. – Она знает, что мы её ищем. Может, это ловушка.

– Конечно, ловушка, – я разглядывал карту театра. – Она хочет, чтобы мы пришли. Хочет устроить спектакль. Что ж, устроим. Но по нашим правилам.

Я собрал всех. Дэн, Серёга, близнецы, ещё шестеро лучших бойцов. Три группы окружения, одна штурмовая. Я шёл первым, как всегда. Вооружение – автоматы, пистолеты, бронежилеты. Приказ: «Вдову» брать живой, если возможно. Если нет – ликвидировать. Я не питал иллюзий. Она не сдастся. Она будет драться до конца. И умрёт.

Театр встретил нас тишиной и запахом пыли. Старое здание с облупившейся позолотой, бархатными креслами, проеденными молью, и сценой, занавешенной тяжёлым бордовым занавесом. Мы вошли через служебный вход. Дэн с группой занял балкон. Серёга – левое крыло. Близнецы – правое. Я шёл по центральному проходу, держа автомат наготове. Каждый шаг отдавался эхом в пустом зале. Каждая тень могла быть врагом.

– Я знала, что ты придёшь, – раздался голос сверху. Тихий, мелодичный, с лёгким акцентом. Она сидела в ложе над сценой, скрестив ноги. В руке – бокал красного вина. Чёрное платье, рыжие волосы, очки в тонкой оправе. Она выглядела как светская дама на приёме. Но я знал, кто она.

– Ты хотела этого, – сказал я, поднимая автомат.

– Конечно. Ты разрушил мою репутацию, Северов. Сдал меня Интерполу. Запер в камере. Ты думал, я сгнию там?

– Я думал, ты умрёшь.

– Я тоже так думала. Но у меня остались друзья. Они помогли мне выйти. И теперь я здесь. Чтобы закончить то, что начала.

– Ты работаешь на тех же людей, что и Корсаро? Или на новых?

– Это неважно. Важно то, что ты умрёшь. И твоя жена тоже.

Я выстрелил. Она метнулась в сторону с нечеловеческой скоростью, и пуля ушла в бархатную обивку ложи. Она засмеялась и бросилась бежать по балкону. Я рванул за ней.

Погоня была короткой. Она пыталась уйти через крышу, но там её уже ждали Дэн и его люди. Она спрыгнула на сцену, я – за ней. Мы оказались лицом к лицу под бордовым занавесом, на пыльных подмостках. Свет единственного прожектора бил ей в спину, оставляя меня в тени.

– Ты хорошо двигаешься, – сказала она, вытаскивая нож. – Но ты не сможешь убить меня. Я – призрак. Я возвращаюсь.

– Призраки не истекают кровью.

Она метнула нож. Я уклонился, но лезвие задело плечо – по бронежилету, но всё равно больно. Я выстрелил – попал в ногу. Она упала, но тут же вскочила, выхватив второй нож. Мы сошлись в ближнем бою. Она была быстрой, но я был сильнее. Я перехватил её руку, вывернул, нож упал на пол. Ударил в лицо – она отшатнулась. Ударил в живот – она согнулась. Но не упала. Я видел в её глазах не боль. Восторг. Она наслаждалась этим.

– Давай, – прохрипела она, улыбаясь разбитыми губами. – Убей меня. Но знай: за мной придут другие. Ты никогда не будешь в безопасности. Твоя жена – никогда.

– Это мы ещё посмотрим.

Я приставил пистолет к её лбу. Она закрыла глаза. Я нажал на спуск.

Выстрел эхом разнёсся по пустому залу. Она упала на сцену, раскинув руки. Красное вино из разбитого бокала смешалось с кровью на досках сцены. Я стоял над ней, тяжело дыша. Война закончилась. На этот раз – по-настоящему.

Я вернулся домой на рассвете. Грязный, в крови, но живой. София ждала меня в гостиной, как всегда. Она не спала. Увидев меня, она вскочила и бросилась навстречу. Я обнял её, вдыхая запах её волос. Вишня и дом. Мой дом. Моя жизнь.

– Всё кончено? – прошептала она.

– Да. Она мертва. На этот раз – навсегда.

– Ты ранен.

– Царапины.

– Ты всегда так говоришь.

– Потому что это правда.

Она отстранилась, посмотрела на меня долгим взглядом. Потом взяла за руку и повела в ванную. Там, под горячей водой, она смывала с меня кровь и грязь. Её пальцы скользили по моему телу нежно и заботливо. Я закрыл глаза и позволил себе расслабиться.

Потом была постель. Мы занимались любовью медленно, лениво, без прежней ярости. Это был секс после войны. Секс после победы. Когда больше не нужно никуда бежать, никого убивать, ничего доказывать. Просто быть вдвоём. Просто любить.

– Ты обещал мне мир, – прошептала она, когда мы лежали, обессиленные, в объятиях друг друга. – Кажется, теперь он наступил.

– Да. Теперь – мир.

– И что мы будем делать?

– Жить. Просто жить.

Она улыбнулась и поцеловала меня. За окном вставало солнце. Новый день. Новая жизнь. Без войны. Без страха. Только мы вдвоём.

ГЛАВА 35. НОВАЯ ЖИЗНЬ

София.

Мир. Настоящий. Без выстрелов за окном, без охраны у каждой двери, без ежечасных звонков с докладами о передвижениях врагов. Прошло три месяца после гибели «Белой вдовы». Три месяца тишины. Три месяца, за которые мы с Ярославом впервые узнали, что значит быть просто мужем и женой.

Порт работал в обычном режиме, бизнес процветал, старые раны затягивались. Ярослав стал больше времени проводить дома, и я наконец увидела его таким, каким не видела никогда. Расслабленным. Иногда – ленивым. Он мог спать до полудня, а потом пить кофе на террасе, глядя на море. Он начал читать книги – по истории, по архитектуре. Он даже завёл разговор о том, чтобы съездить в отпуск. Настоящий отпуск, без оружия и без телохранителей.

– Может, в Грецию? – предложила я как-то вечером, лёжа у него на груди. – У отца есть вилла на Санторини. Белые стены, синее море, закаты.

– Звучит скучно, – ответил он, но его глаза смеялись.

– Тебе нужна скука. Ты слишком долго жил на адреналине.

– С тобой мне скука не грозит. Ты – сплошной адреналин.

Я шлёпнула его по плечу. Он засмеялся и притянул меня ближе. Мы лежали в постели, слушая шум волн за окном, и я думала, что впервые в жизни я по-настоящему счастлива. И именно в этот момент я поняла.

Утренняя тошнота. Головокружение. Странная чувствительность к запахам – его одеколон, который я обожала, вдруг стал невыносимым. Сначала я списывала это на усталость. Потом – на последствия пережитого стресса. Но когда задержка продлилась уже вторую неделю, я купила тест. Три теста. Все показали одно и то же.

Я сидела на краю ванны, держа в руках пластиковую палочку с двумя полосками, и не могла дышать. Внутри меня рос ребёнок. Наш ребёнок. Мой и Ярослава. Я не знала, что чувствовать. Радость? Страх? Панику? Всё сразу.

Я ждала его весь день. Он уехал в порт – обычные дела, подписание контрактов. Когда он вернулся, я сидела в гостиной, сжимая в руках тест. Он вошёл, скинул пиджак, подошёл ко мне. Увидел моё лицо и сразу напрягся.

– Что случилось?

– Ничего плохого. Просто... сядь.

Он сел. Я протянула ему тест. Он взял его, посмотрел на две полоски, и его лицо изменилось. Сначала – непонимание. Потом – осознание. Потом – что-то, что я никогда не видела в его глазах раньше. Благоговение. И страх.

– Это... ты беременна?

– Да.

– Ты уверена?

– Три теста. Все положительные.

Он замолчал. Смотрел на тест, потом на меня, потом снова на тест. Я видела, как двигаются желваки на его скулах, как пульсирует вена на шее. Он пытался осмыслить.

– Ярослав? – тихо позвала я.

И тогда он сделал то, чего я не ожидала. Он встал, подошёл ко мне, опустился на колени и прижался головой к моему животу. Его руки обняли мои бёдра, его плечи дрогнули. Ярослав Северов, Ярый, зверь, убийца, человек, который не боялся ничего, стоял на коленях передо мной и молча плакал. Я гладила его волосы, чувствуя, как по моим щекам тоже текут слёзы.

– Ты рад? – прошептала я.

– Я не знаю, рад ли я, – его голос был глухим. – Я... я не умею быть отцом. Мой отец... ты знаешь, каким он был. А вдруг я буду таким же? Вдруг я сломаю его? Или её?

– Ты не сломаешь. Ты не твой отец. Ты – это ты. И ты будешь самым лучшим отцом. Потому что ты знаешь, чего нельзя делать.

Он поднял голову. Его глаза были красными, но сухими. Мужчина не плачет долго.

– Я обещаю, – сказал он. – Обещаю, что этот ребёнок будет расти в мире. Что он никогда не увидит того, что видел я. Что он никогда не возьмёт в руки оружие, если сам этого не захочет.

– Это всё, о чём я прошу.

Он встал, взял моё лицо в ладони и поцеловал. Так нежно, что у меня сжалось сердце.

– Я люблю тебя, София Северова. И я люблю этого ребёнка. Даже если пока не понимаю, как это – быть отцом.

– Мы научимся. Вместе.

В ту ночь мы занимались любовью иначе. Он был осторожен. Слишком осторожен. Его пальцы касались моего живота с благоговением, как будто там уже был видимый холмик. Он вошёл в меня медленно, глядя в глаза, и каждое его движение было пропитано нежностью, а не голодом.

– Ты теперь хрупкая, – прошептал он.

– Я не хрупкая. Я вынашиваю твоего ребёнка. Это делает меня сильнее.

Он рассмеялся и поцеловал меня. Его бёдра двигались размеренно, глубоко, но без прежней ярости. Я чувствовала, как он сдерживается, и это заводило меня ещё больше. Я хотела, чтобы он отпустил контроль, но понимала: сейчас ему это нужно. Ему нужно было чувствовать, что он может быть нежным. Что он может любить, а не только завоёвывать.

– Я люблю тебя, – прошептал он, когда мы кончили одновременно. – Больше, чем вчера. Меньше, чем завтра.

– Это уже моя фраза.

– Знаю. Я украл.

Я засмеялась и прижалась к нему. Мы лежали в темноте, и я думала о том, как изменилась наша жизнь. От ненависти – к любви. От войны – к миру. От одиночества – к семье. Я носила под сердцем его ребёнка. И это было самым большим чудом в моей жизни.

Месяцы пролетели незаметно. Я расцветала. Живот рос, и Ярослав каждую неделю фотографировал меня – он говорил, что хочет запомнить каждую стадию. Он читал книги о беременности, купил кресло-качалку в детскую, которую мы обустроили в комнате рядом с нашей спальней, и сам покрасил стены в нежно-голубой. Он говорил с моим животом, когда думал, что я не слышу. Рассказывал сыну о порте, о море, о том, как они будут вместе ходить на рыбалку.

– Почему ты думаешь, что это сын? – спросила я однажды.

– Знаю. Чувствую.

– А если дочь?

– Тогда я убью любого, кто на неё посмотрит.

– Ты не можешь убить всех.

– Смогу. Я Ярый.

Я смеялась, но знала: он говорит серьёзно. Мой муж. Мой защитник. Мой будущий отец моего ребёнка.

Роды начались ночью. Схватки были резкими, внезапными, и я разбудила его криком. Он вскочил мгновенно, как будто и не спал. Схватил сумку, которую мы собрали заранее, и через пятнадцать минут мы уже были в больнице. Врачи, медсёстры, суета – всё слилось в один бесконечный поток. Я кричала, ругалась на итальянском, проклинала тот день, когда согласилась забеременеть. Ярослав держал меня за руку, и я видела, как ему страшно. Ему, который не боялся ни пуль, ни ножей, ни смерти, было страшно в этой больничной палате.

– Я здесь, – повторял он. – Я здесь. Я рядом.

А потом раздался крик. Не мой. Нашего сына.

Врач положил мне на грудь маленький, сморщенный, орущий комочек. Я посмотрела на него и забыла обо всём. О боли, о страхе, о долгих часах мучений. Он был прекрасен. Наш сын. Маленький, с тёмными волосиками и серыми глазами – отцовскими глазами.

– Марко, – прошептала я. – Мы назовём его Марко. В честь моего любимого охранника.

Ярослав наклонился, посмотрел на сына. Его лицо было мокрым от слёз.

– Здравствуй, Марко, – сказал он тихо. – Я твой папа. И я обещаю: ты никогда не узнаешь того, что знал я. Ты будешь счастлив.

Я прижалась к нему. Мы стояли втроём – мама, папа и наш сын. И в этот момент я поняла: вот оно. Счастье. Настоящее. То, ради чего стоило жить, бороться, умирать и воскресать.

Нас выписали через три дня. Дома нас ждала детская с голубыми стенами, кресло-качалка и гора подгузников. Первая ночь была тяжёлой. Марко плакал, мы не спали, Ярослав ходил по комнате кругами, укачивая сына на руках. Я смотрела на них и чувствовала, как сердце разрывается от любви.

Через несколько недель мы впервые вышли в свет как семья. Благотворительный приём в «Гранд-отеле» – тот самый, где когда-то меня пытались похитить. Теперь всё было иначе. Ярослав держал меня под руку, а Марко спал в переноске, которую нёс Дэн. Да, Дэн стал крёстным отцом. Мы решили это вместе.

Вечером, когда гости разошлись, мы остались вдвоём на террасе. Марко спал в своей кроватке, радионяня стояла рядом с нашим столиком. Ярослав держал меня за руку, глядя на звёзды.

– Помнишь наш первый танец? – спросила я.

– Конечно. Ты сказала, что я хам и наглец.

– Ты им и был.

– А сейчас?

– Сейчас ты – муж. Отец. Защитник. И по-прежнему хам. Но я тебя люблю.

– Я тоже тебя люблю, принцесса.

Он поцеловал меня под звёздами. И я знала, что впереди у нас – целая жизнь.