Текст книги "Я тебе обещаю (ЛП)"
Автор книги: Лекси Аксельсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)
Я уже влажная и отчаянно готовая.
– Заставь меня забыть, Дэнни. Заставь забыть всю эту тьму, что грозилась уничтожить нас обоих весь этот год.
– Я никогда не позволю тебе забыть, как чертовски сильно я тебя боготворю.
Он мне нужен. Я соскучилась. Соскучилась по тем моментам, когда он не мог перестать пожирать меня, даже если это шло в комплекте с его садизмом.
Он упирается ладонями в стол по обе стороны от меня и грубо впивается в губы – с такой жаждой, что ничто в этом мире не смогло бы его остановить.
– Я скучала по тебе, – выдыхаю сквозь наши дикие поцелуи.
Он вдавливается в меня; его язык на мгновение проникает внутрь, прежде чем Дэнни чуть отстраняется – самую малость. Ухмыляется прямо в губы, и его рык вызывает во мне бурю адреналина.
Мы оба в исступлении жаждем почувствовать друг друга.
– Скучала по тому, как я тебя трахаю, детка? – Его голос глубокий и чарующий. Он целует меня в последний раз, а затем его рука ложится мне на горло. Мои глаза расширяются от похоти при виде этого опасного, запретного мужчины, который когда-то умолял держаться от него подальше, а сейчас сходит с ума от желания. Он крепко сжимает мне горло, перекрывая кислород; последний задержанный вдох вырывается судорожным хрипом.
– Д-да. – Выдавливаю, понимая, что боль, которую он мне обещал, вернулась. Никогда не думала, что она станет частью меня… но Дэнни показал, что это было скрытым откровением… той моей стороной, которую я всегда буду принимать без стыда.
Он доказал, что это всегда таилось внутри, словно свеча, ожидающая, когда правильный мужчина ее зажжет.
Я обнажена ниже пояса, и он греховно мычит. Его взгляд скользит вниз – от моих глаз к губам, груди, а затем к голому лону.
Он ослабляет хватку, видя, что я готова к тому, чтобы он взял меня так, как мы оба того жаждем – словно без этого нам не выжить.
– Я хочу притвориться, что со мной всё в порядке, еще совсем немного, – бормочу сквозь его удушающий захват. – Будто последних двух месяцев не было. Будто я – это всё еще я.
Дэнни мешкает, и я вижу, как он борется с собой: взять ли меня так, как ему по-настоящему хочется. Кажется, он вот-вот остановится.
– Только не смей сегодня обращаться со мной так, будто я сломана, – поддразниваю я его. – Хотя бы сейчас.
Несколько секунд он смотрит на меня без всякого выражения.
А потом я вновь вижу того самого мужчину, который всегда умел одним взглядом выбить у меня почву из-под ног и заставить забыть, как дышать.
Он не станет вести себя со мной как с хрустальной, и, считывая язык его тела, я внутренне сгораю от предвкушения.
Он вернулся.
Он опускается на колени, его губы замирают над моим клитором, и я тревожно закусываю губу. Кажется, прошли годы с тех пор, как между нами была такая близость. Наверное, я умру, если он не начнет прямо сейчас.
Хочу насладиться этим моментом. Избежать каждой черной мысли, пожирающей меня заживо с тех пор, как я потеряла ребенка.
С тех пор как Шейн и Нора навсегда оставили на мне шрамы.
– Я тебя не заслуживаю, но всё равно не отпущу, – говорит он, всовывая в меня сразу два пальца. Медленно двигает ими, заставляя меня выгнуть спину от неожиданного вторжения.
Его пальцы проникают глубже, двигаясь взад-вперёд. Мои соски твердеют под тканью медицинской формы, и я скулю от удовольствия, ощущая его близость.
То, как он скользит во мне, погружает меня в эйфорию.
Забыть.
Всё, чего я хочу – это забыть.
Кажется, это идеальный способ почувствовать, что я – это всё еще я, а не изувеченная травмой оболочка.
Продолжая скользить пальцами, он шепчет:
– Детка, ты такая мокрая, а я ведь даже не начинал.
Затем пальцы исчезают, оставляя меня в смятении.
Я тяжело дышу, задыхаясь от вожделения.
Его губы касаются моего клитора – и тут я чувствую это. Из меня вырывается громкий стон, когда его язык оказывается у моей щели, он замирает у клитора, касается его, и меня пронзает разряд блаженства. Моя голова падает назад, и я проглатываю крики.
– Твоя пизда принадлежит только мне. Чтобы пробовать ее, трахать и ломать.
– Пожалуйста, – умоляю, крепко зажмурившись.
Но он снова нависает надо мной, сбивая с толку.
– Хватит дразни…
– Знаю, прошло много времени, но не забывай, по кому именно ты скучала, Ари. Мне нужно напомнить, как я люблю трахаться? Кому именно принадлежит эта пизда? – Я округляю глаза, когда его губы снова свирепо впиваются в мои. Он с силой оттягивает мои волосы, и я судорожно вздыхаю прямо ему в рот. – Хочу увидеть, как ты плачешь для меня, детка.
Я не хочу, чтобы он останавливался.
Дэнни запрокидывает мне голову, так что я смотрю в потолок. Моя шея открыта, пока он нависает над ней.
– Скажи это, Ари. Кому принадлежит эта пизда? Хочу услышать, как ты это выкрикиваешь. – Его дыхание обжигает кожу.
Он сжимает пальцы на моем затылке, снова сильно дергая за волосы; и я зажмуриваюсь от боли. Но на самом деле мне не больно. Куда больнее от того, что он перестал меня целовать.
– Она твоя, – отвечаю сквозь рваные вдохи.
Он дергает в третий раз, и с моих губ срывается хриплый стон. В ответ я крепче сжимаю бедра на его талии, притягивая к себе, пока он не упирается своим бугром в мой жар.
Я соскучилась по его огромному члену.
– Кричи мое имя, – требует он прямо в ухо. Клитор пульсирует от желания.
– Дэнни! – кричу во весь голос, но выходит лишь пронзительный стон.
Удовлетворенный, он прижимается лбом к моему виску.
– Вот так, детка. Это всё мое. – Его язык скользит от шеи к щеке. Затем Дэнни отпускает волосы и снова опускается между моих ног. – Мой Ангелок так красиво плачет. – Он закидывает мои ноги себе на плечи, так что икры оказываются по обе стороны от его лица, а затем пожирает меня до тех пор, пока перед глазами не вспыхивают золотые искры. Я закрываю веки, и на лице расплывается широчайшая улыбка.
В нем столько магнетизма. Сердце колотится так сильно, будто вот-вот вырвется из груди. Борода покалывает внутреннюю сторону бедер, и черт возьми, как же я по этому скучала.
Он трахает меня языком, попутно играя с клитором пальцами – так правильно, так хорошо.
Мои локти – единственное, что не даёт мне рухнуть от оргазма, который грозит уничтожить меня с каждым движением его языка и пальца. Дэнни убирает руку и полностью переключается на ласки ртом.
Он втягивает в рот клитор и сосет его.
Ох… Боже.
С каждой секундой я всё ближе к тому, чтобы оседлать его лицо.
– Ох…
Затем он прикусывает клитор настолько выверенно, что вместо боли спина выгибается от невыносимого удовольствия.
Всё тело содрогается от одного этого укуса, и я кричу.
– Ох, блядь, Дэнни! Я сейчас кончу.
Зарываюсь пальцами в его волосы, сильнее вдавливая его лицо в свой клитор, а он улыбается прямо мне в киску.
– Нет, не кончишь. Я пока не разрешал тебе кончать, Ангелок. – Он встает, отрываясь от меня.
Делает шаг, и теперь между моих бедер оказывается его талия, а не губы. Он рывком расстегивает мою медицинскую рубашку, обнажая кожу груди и бюстгальтер. Пуговицы шли от ключиц до самого живота, но теперь с ними покончено. Они разлетаются в стороны, падая на пол, а грудь подпрыгивает от того, что ткань резко распахнулась.
Дэнни каменеет; его голубые глаза прикованы к моей груди. Очарованный видом, он стягивает лифчик вниз к ребрам, так что груди вываливаются наружу.
Затем его ладони ложатся мне на шею. Он крепко сжимает ее, обхватывая плотным кольцом, словно ожерельем. Пальцы давят, но я всё еще могу спокойно дышать.
– В первый раз ты кончишь прямо на моем члене. Это будет первый из многих оргазмов, что ждут тебя сегодня ночью.
– Да, пожалуйста.
Не ослабляя хватки на моем горле, он властно накрывают мои губы своими. Мы растворяемся друг в друге. Поцелуи – быстрые, жадные – не прекращаются ни на секунду. Потом его язык вновь берёт верх над моим. Я чувствую собственный вкус у него во рту.
Дэнни всегда побеждает.
Тянусь к ремню. Быстро вытаскиваю его из шлевок и швыряю на пол. Дэнни всё еще в своей черной футболке. Одной рукой он продолжает душить меня, а другой приспускает брюки ровно настолько, чтобы обнажить массивный, толстый член. Быстро поглаживает себя, а затем пристраивает головку прямо к моему входу.
– Трахни меня, Дэнни, – хриплю я.
Смотрю на его красивое лицо. Он хмурит брови – и выглядит при этом чертовски сексуально. Голубые глаза переполнены экстазом.
А затем он медленно входит в меня; я стону, хватая ртом воздух и вскрикивая от вторжения.
– Черт возьми, Дэнни, не думаю, что когда-нибудь смогу к тебе привыкнуть. – Едва ли не пытаюсь отползти назад, но он крепко держит меня, глубже вонзаясь пальцами в кожу.
– К тому времени, как я закончу с тобой, на твоём теле будут вырезаны отпечатки моих ладоней, – рычит он, не сбиваясь с ритма.
Почему мне так нравится, когда он сжимает меня так крепко?
Эта боль слишком приятна.
Я уже отвыкла от него. Почти забыла каково это – чувствовать его внутри, когда он растягивает меня до такой степени, что выступает кровь. Он еще даже не вошел на всю длину, а меня уже едва не накрывает оргазмом.
Пытаюсь устроиться поудобнее, но Дэнни фиксирует меня намертво, притягивая к себе и заставляя принять его глубже.
Громко стону, покоряясь неизбежному.
– Больно.
– Хорошо. Ты всегда могла это вынести. Я не остановлюсь, пока не возьму свое. – Из широкой мускулистой груди вырывается глубокий стон; он улыбается, глядя, как его член погружается всё глубже. Пояс брюк спущен ниже паха, обтягивая напряженные мощные бедра. – Я предупреждал. Если начну, меня уже ничто не остановит: я заставлю своего ангелочка пасть с небес прямо на мой член.
Я в ловушке. Сегодня его потребность почувствовать меня неутолима… да я бы и не хотела иначе.
– Блядь. – Он скалится. А я чувствую, как без остановки теку для него.
Краснею, замечая, как нетерпеливо скрипят его зубы. Дэнни вот-вот потеряет контроль, и я более чем готова.
– Не сдерживайся, – бросаю вызов сквозь сдавленное горло.
Он ухмыляется, и я вижу, как его охватывает волна возбуждения.
– Никогда не сдерживался, и, блядь, не собираюсь.
А затем он входит до конца, и моя голова запрокидывается.
Соски твердеют от удовольствия. Хочется, чтобы это длилось вечно.
В нем нет ни мягкости, ни нежности, он беспощаден. Безжалостно вколачивается всё жестче и жестче. Настолько сильно, что грудь подпрыгивает от каждого глубокого, грубого толчка. Он вбивается так неистово, что я могла бы свалиться со стола. Но крупная ладонь, обхватившая горло, удерживает на месте.
Я близко. Слишком близко.
Короткие пряди хлещут по лицу; грудь и ладони подпрыгивают от каждого мощного толчка, подбрасывающего меня в воздух, прежде чем он жадно притягивает нас обратно к столу.
– Да! – пронзительно кричу от похоти. Ощущение его внутри лишает разума, заставляя безмолвно умолять о большем.
Стол подо мной ходит ходуном, с грохотом царапая пол. Он ударяется о стену, отдаваясь эхом на каждое движение бедер Дэнни. От его жестоких толчков наверняка останутся вмятины и царапины.
Мы вот-вот сломаем этот стол.
И тут, сквозь шлепки тел, раздается самый губительный звук.
Звонит телефон, и я едва не закатываю глаза от раздражения.
Ради всего святого.
Он замедляет толчки с разочарованным стоном.
Из-за своей должности в отряде он не может пропустить ни единого звонка или сообщения. Дэнни вытаскивает мобильник из кармана брюк, спущенных ниже паха, чтобы посмотреть, кто звонит. Затем раздраженно и зло выдыхает. Кто-то обрывает наш первый секс со времен нападения.
В этот момент я безумно ненавижу его работу.
Он отвечает на звонок, оставаясь во мне.
– Да? – Дэнни крепко сжимает челюсти, отводя взгляд. Убирает одну руку, а я разочарованно за ним наблюдаю. Резко поворачивает запястье, чтобы взглянуть на часы под прямым углом и нетерпеливо смотрит на циферблат над манжетой. На долю секунды его поведение меняется.
– Сейчас? Сегодня ночью? – спрашивает он, хмуря брови и не отрывая взгляда от часов.
Я дергаюсь, пытаясь отстраниться.
Просто фантастический тайминг.
Я уже наполовину сползла, когда он прижимает телефон к плечу, приглушая микрофон, и сердито хватает меня.
– И куда это ты собралась? Ты никуда не уйдешь, – рычит он, сузив глаза.
Я закусываю губу, больше не смея пошевелиться.
Дэнни ускоряет темп, возвращая телефон к уху, а я одной рукой придерживаю грудь, чтобы сохранить равновесие.
– Да, информацию принял, – ровным, суровым тоном отвечает он собеседнику.
Затем еще один глубокий, жесткий толчок. И еще один, и еще – пока он окончательно не начинает ломать мое тело.
Я сейчас кончу.
Так хорошо. Его член бьет по всем нужным точкам.
Но прежде чем кончить, я заставлю его пожалеть, что он вообще ответил на звонок.
Убираю его руку со своей шеи и подношу большой палец к губам. Сначала облизываю, кладу прямо поверх нижних зубов, а затем медленно провожу по нему кончиком языка, как сделала бы это с головкой его члена.
Голубые глаза Дэнни вспыхивают – так же, как в тот день, когда он впервые увидел меня голой в Ираке. Теперь всё его внимание приковано ко мне. Я вздергиваю брови, празднуя маленькую победу.
– Да, я... я слушаю, – запинается он, а я удовлетворенно ухмыляюсь, отвечая на его толчки. Дэнни сверлит меня взглядом и качает головой; на его губах играет дьявольская улыбка. Я лишь пожимаю плечами, невинно раскрыв глаза.
Мой рот смыкается вокруг его большого пальца, и я сильно сосу его, двигая пальцем во рту взад-вперёд, пока он трахает меня.
Толчки прекращаются. Дэнни тяжело дышит, осознав, что именно я делаю.
– Скоро буду. – Он сбрасывает вызов и, нахмурившись, с силой швыряет телефон на стол. Не удивлюсь, если от такого удара треснул экран.
Он уезжает? Разве у них нет других «морских котиков», которых можно дергать по ночам?!
– Ох, Ари. Решила поиграть. Ты же знаешь, я всегда выигрываю.
Молниеносно разворачивает меня к себе спиной, из-за чего моя задница соскальзывает со стола, и я встаю на носочки. Опираюсь ладонями о столешницу, цепляясь пальцами за край, чтобы удержать равновесие. Дэнни нагибает меня, пристраивая член сзади, а я закусываю губу.
– За такое именинницу придется наказать, – рычит он прямо над ухом.
Звонкий шлепок по ягодице разносится по комнате; я вскрикиваю от удара. Его ладони крепко и жестко сжимают талию, фиксируя меня в нужной позе. Утром точно останутся синяки.
– Я не понимаю, о чем ты…
Он не дает договорить. Очередной обжигающий шлепок обрывает фразу, а в следующую секунду Дэнни снова входит в меня.
Мои глаза закатываются, когда я чувствую глубокие, быстрые толчки, и затем я разлетаюсь на куски, когда он попадает в место глубоко внутри меня.
– О Боже! – выкрикиваю я, впиваясь ногтями в ладони. Сжимаю руки в кулаки; оргазм взрывается огнем в каждой вене. Все нервные окончания вспыхивают искрами темного, эйфорического наслаждения, и кажется, будто я парю. Снова и снова стону его имя, но Дэнни не сбавляет темп.
Шлепок.
Шлепок.
Шлепок.
Еще один жесткий шлепок по заднице, и он проникает еще глубже.
– Бог тебя не услышит, Ангелок. Мое имя – единственное, которое ты когда-либо будешь выкрикивать.
Он наращивает жадный, бешеный темп, и тишину разрывает громкий, звериный стон.
Дэнни сжимает мои бедра так сильно, что я снова стону. Накрываю его ладони своими, впиваюсь в запястья, царапая кожу, пока он вбивается в меня так, будто никак не может насытиться. Он обрушил на меня весь свой хаос, словно накопившуюся жажду, и я стала его разрядкой.
Он снова изливает в меня сперму со свирепой, бесконечной жадностью, и убеждается, что я приняла всё до последней капли. А я наслаждаюсь каждой секундой этого разрушительно-прекрасного, темного воссоединения.
Затем Дэнни выходит из меня, и влага медленно стекает по внутренней стороне моих бедер.
Он наблюдает за тем, как всё это течёт по моей коже, стекает вниз, и довольно мычит, заталкивая часть спермы обратно в меня. Облизывает губы и тянется за брюками.
– Знаешь, я принимаю противозачаточные, – выдыхаю я. – Пью таблетки, – признаюсь, пытаясь прийти в себя после испытанного блаженства.
– Пока что, – отвечает он, натягивая штаны.
В груди разливается тепло. Это значит то, о чем я подумала?
Неужели он открыт для идеи снова стать отцом?
Дэнни мягко разворачивает меня к себе. Я больше не согнута пополам. Я выпрямляюсь настолько высоко, насколько позволяет мой маленький рост. Я привстаю на цыпочки, когда понимаю, что его настроение переменилось. Он стал нежнее, осторожнее, медленнее – полная противоположность тому, что было мгновение назад.
Он целует меня с такой страстью, что у меня в животе порхают бабочки.
Лучший день рождения.
* * *
Входная дверь открывается, впуская порыв ледяного ветра, от которого меня бросает в дрожь. Дэнни замирает на пороге.
Что такого в мужчине в военной форме и с камуфляжной краской на лице, от чего я теряю голову от вожделения?
Такое чувство, будто я снова в Ираке, когда он оставил меня. Когда он отправился на задание для Дэймона. И всё снова возвращается. Я не хочу, чтобы он уезжал.
Знакомая смесь тревоги и страха тяжёлым комом оседает в животе.
Разрушительная мысль о том, что он может оказаться в гробу, как Пол, не дает мне покоя. И будет преследовать вечно. Ненавижу смотреть, как он уходит, ведь потом мне придется спать одной, сталкиваясь с Мрачным Жнецом в своих кошмарах, и постоянно переживать, вернется ли мой парень живым.
Сейчас не время говорить ему о Кейне. У Дэнни должна быть ясная голова. Не хватало еще, чтобы они сцепились, учитывая, что служат в одном отряде. Мысль о том, что это признание разрушит их дружбу и работу… Даже представлять не хочу, как они ссорятся и, что ещё хуже, прямо во время миссии.
– Я заглажу свою вину, когда вернусь. – Дэнни стоит в дверях, пряча нож в тактический жилет. Он одет в боевую форму, на плече висит большая сумка цвета хаки.
– Ненавижу это, – жалуюсь я, плотнее запахивая бархатную шелковую ночнушку, чтобы согреться. Обогреватель работает вовсю, но меня всё равно знобит от сквозняка.
– Знаю.
– Иногда мне хочется изменить прошлое, чтобы будущее не казалось таким тяжелым. – Сама не знаю, зачем это произнесла. Просто навязчивая мысль. Поднимаю взгляд на Дэнни; мои глаза молят об утешении. – Есть что-то, что ты хотел бы изменить в своем прошлом?
Он качает головой.
– Ничего… потому что мое прошлое привело меня к тебе.
Черт, я сейчас растаю. В его прошлом было столько дерьма, и он всё равно ничего бы не поменял?
Опираюсь на бедро, прикусывая щеку изнутри.
– Дэнни?
– Да?
– Просто хотела сказать, что горжусь тобой. Я вижу, как ты начал меняться. Пусть мне не нравится твоя работа, но я люблю тебя за то, что ты пытаешься спасти всех, кого только можешь. И я хочу сказать тебе спасибо.
– За что?
– За то, что ты единственный мужчина в моей жизни, который меня не оставил.
– Мне жаль, что служба забирает у меня столько сил. Я делаю всё возможное, чтобы она не поглотила то немногое, что осталось от моей человечности, и ты имеешь к этому прямое отношение. Я стал лучше из-за тебя. Так что это спасибо тебе.
– Куда ты уезжаешь? Когда ты вернёшься?
Он молчит. Это само по себе ответ. Он либо не может мне сказать, либо не знает.
Потом он улыбается. Но эта улыбка будто пытается скрыть то, что он на самом деле чувствует. Вину. К такому я не привыкла. Впервые вижу, что ему тяжело уезжать от меня. И это… непривычно.
Дэнни бросает сумку в дверях. Я направляюсь к нему, но он сокращает расстояние прежде, чем я успеваю подойти. Делает два шага вперед и сгребает меня в охапку.
Берет мое лицо в ладони и медленно целует. Когда он дотрагивается до меня, в каждой вене вспыхивает огонь. Я слабею от его поцелуев. Слабею даже от его взглядов.
– До скорой встречи. – Он улыбается прямо мне в губы и нежно целует на прощание, пробуждая бабочек в животе. Мои руки находят его, и я нежно сжимаю их.
Нахожу его ладони и мягко сжимаю.
Улыбаюсь в ответ и наконец открываю глаза, встречаясь взглядом с его светло-голубыми глазами.
– До скорой встречи.
17. ДЭННИ
Какая дерзкая выходка со стороны этих террористов. Ещё безумнее то, что они всерьёз считают, будто смогут перенести эту войну к нам. Но, чёрт возьми, мне нравится их энтузиазм. Нравится, что они думают, будто способны меня убить. От этого всё становится только интереснее.
Я смогу пожинать души.
Осознание того, что жизнь покидает подонков, пока я отправляю их души к моей старой знакомой, Смерти, – вот что дает мне силы.
И я всегда побеждаю.
И все же я в бешенстве от того, что они испортили день рождения моего ангелочка. Придется уехать на какое-то время из-за их навязчивого желания меня прикончить. Это должен был быть день Ари, а они отняли его у нас обоих.
Я буду наслаждаться каждой секундой, когда доберусь до них, и заставлю пожалеть о том, что они назначили награду за мою голову.
Я. Блядь. Жду. Не дождусь.
Глухая ночь, и мы собираемся штурмовать неприметный дом в глуши Джорджии. Боевики находятся всего в нескольких часах езды от моего жилья. Нас нашли быстро; наша главная задача на сегодня – выяснить, как они смогли так оперативно получить эту информацию.
Они уже действуют неосторожно и показали, насколько могут быть жестоки. Террористы попали на радары военной разведки, когда устроили переполох в местном баре: пара женщин заявила в полицию о нападении и изнасиловании.
Они покойники.
– Химера, тебе там удобно?
Оператор Химера.
Адмирал Рейвенмор насчет него не врал.
Дэйган Ганнибал, тридцать пять лет: темноволосый, высокий, крепкого телосложения, с серыми глазами, носит чёрную маску, как и все мы, но, в отличие от нас, никогда её не снимает после того, как попал в плен. Никто не знает, что скрывается на правой половине его лица, но ходят слухи, что он жутко изуродован шрамами. Он частично ослеп на правый глаз, однако никогда не промахивается. Когда был военнопленным, говорить об этом он отказался. Никто не знает, откуда у него эти увечья, и сам он об этом не рассказывает, а мне, если честно, не настолько интересно, чтобы расспрашивать. Пока он вносит свой вклад и отлично выполняет работу, мне, блядь, плевать на его личную жизнь.
По возвращении домой он отказался брать отпуск и сразу же был зачислен в мой отряд.
Возможно, он еще больший безумец, чем я.
Сейчас Химера прячется за деревом где-то вдалеке на холме, выискивая малейшее движение, наблюдая за всеми нами из тени, словно ястреб, в предвкушении.
– Ещё один прекрасный день в раю, Жнец, – бормочет он с тихим смешком.
– Так точно, – отвечаю я.
Захожу первым. На этот раз мы не взрываем стену.
Все куда более расчетливо. Мы хотим войти как призраки, проходящие сквозь стены; обожаю подобные трудности. Достаю нож, прорезая москитную сетку. Это одноэтажный дом на ранчо.
Слежу за тем, чтобы мой любимый нож всегда оставался острым.
Всю дорогу сюда я точил его. И думал обо всех способах, которыми пущу его в ход против этих ублюдков. Они даже не представляют, во что ввязались, решив постучаться в мою дверь.
Рукер, Лопес и Кейн идут следом.
Мы экипированы с ног до головы, приборы ночного видения плотно зафиксированы. Лица покрыты камуфляжной краской. И, разумеется, мы в масках. Каждый из нас носит маску на заданиях.
Говорят, они хотят убить Смерть. Прикончить того, кто носит маску Жнеца.
Голос адмирала Рейвенмора звучит в голове ясно и зловеще, как заезженная пластинка.
Они хотят открыть на меня охоту?
Я, блядь, только за.
Тихо открываю окно, не издав ни звука. Шум холодного ветра заглушает шаги.
Мы проникаем в гостиную, и я впервые за долгое время позволяю Рукеру идти первым. Мы обсудили эту тактику по пути сюда. Хочу посмотреть, как все пройдет. Хочу понять, есть ли хоть малейший шанс, что я смогу уйти из этой жизни и присоединиться к Ари в гражданской, и единственное условие для этого – если Рукер докажет, что я могу передать ему эстафету.
Раньше я даже не допускал мысли о том, чтобы бросить карьеру. Год назад ни за что бы не поверил в то, кем стану сейчас.
Дэнни Райдер, очарованный милой, светлой душой по имени Ари, всерьез раздумывает о том, чтобы уйти из армии.
Мы молча продвигаемся по дому, крепко сжимая винтовки. На глазах приборы ночного видения.
Берцы бесшумно ступают по полу, а мое сознание переключается в другой режим – режим убийцы. Смерть в моей голове просто в восторге.
Черт возьми, я тоже.
Это та самая часть работы, которую я ненавижу, но в которой преуспеваю.
Мы не знаем, сколько здесь боевиков, будем разбираться по ходу дела.
Я знаю, что в доме есть подвал. Идеальное место для допросов и укрытия людей. Наверняка там внизу прячется еще куча этих мудаков.
Рукер идет впереди; мы готовы брать их живьем, но если они нападут первыми – им конец.
Вдруг я чувствую запах моего Ангелочка. Ее сладкий парфюм, который всегда вызывает во мне жгучее желание попробовать ее вкус. Он заполняет легкие и растекается повсюду.
Прошло всего несколько дней, а я уже скучаю.
Нужно выкинуть ее из головы, хоть она и разрушительно заполнила собой каждую мою мысль.
Мне нельзя, блядь, облажаться, я должен оставаться сосредоточенным, иначе это будет стоить жизни мне или моему отряду.
Внезапно через ПНВ7 замечаю движение справа от Рукера. Из коридора торчит ствол пистолета.
Ходячий труп.
Пистолет направлен прямо ему в голову. Я реагирую. Единственное, что нужно делать в таких ситуациях. Потратишь хоть долю секунды на раздумья, затянешь с решением – и твоя судьба предрешена. Ты сам забьешь гвоздь в крышку своего гроба.
Замешкаешься – умрешь.
Будешь слишком много думать – станешь трупом.
То самое, чему я постепенно обучал Ари. Я давал ей уроки самообороны с тех самых пор, как на нее напали. Учил своим методам защиты и стрельбе, если до этого когда-нибудь дойдет.
Хватаюсь за рукоять ножа, закрепленного на разгрузке. Он выскальзывает из ножен так же легко, как и всегда. Мгновенный, резкий бросок с прицелом в руку.
Лезвие со звуком пробивает кость, пригвождая ублюдка к стене.
Цель поражена.
Я не удивлен. С ножом я никогда не промахиваюсь.
От силы удара пистолет подбрасывает в воздух, и пуля, изменив траекторию, уходит в потолок, а не в голову Рукера.
Мудак полностью промахивается – жизнь спасена.
Осознав, что произошло, Рукер в замешательстве вздрагивает. Переводит дух, а затем наставляет винтовку на угрозу.
– Ты только что спас мне жизнь в тысячный раз, – выдает он короткий благодарный смешок.
Но я бесстрастен.
Ни хера не чувствую.
Рукер кладет палец на спусковой крючок и делает шаг вперед, готовый устранить угрозу, но я его останавливаю.
Жестом приказываю замереть. Он кивает. Рукер всегда был моей правой рукой. Знает каждое мое движение.
Быстрыми, широкими шагами надвигаюсь на ублюдка; ботинки жестко бьют по полу с глухим стуком.
Он мой.
Но умирать ему нельзя. Нам нужна информация.
– Ебаный ад! – кричит он от боли и в панике пялится на раненую руку.
Мой нож вонзился настолько быстро, глубоко и сильно, что пригвоздил его к стене. Лезвие удерживает ублюдка, словно заложника.
Удовлетворенно ухмыляюсь, слыша его болезненные крики. Обожаю, когда они так делают. Он чуть не убил одного из моих братьев.
Вокруг кромешная тьма. Комнату освещает лишь тусклый свет, но я знаю: он меня видит. Рукер наводит на него фонарь, и мужик, не отрывая от меня взгляда, мгновенно бледнеет. Пытается вытащить рукоять из собственной руки. Чем ближе я подхожу, тем яростнее он старается высвободиться. Но у него ничего не выходит: он лишь морщится при каждом рывке. И от меня ему не скрыться.
Лезвие распарывает плоть при каждой его попытке вырваться и сорваться с места.
Подхожу вплотную, смотрю на него сверху вниз, забавляясь этими жалкими потугами. Даже если он освободится, по-настоящему ему никогда не сбежать.
Его трясет от осознания, что его неминуемая гибель уже здесь. Лоб покрывается испариной, а из горла вырывается тихое скулящее хныканье.
– Это ты. – Он судорожно вдыхает; глаза округляются так сильно, что я вижу в них каждую прожилку.
Я усмехаюсь.
Опускаюсь на корточки, оказавшись лицом к лицу с этим уродом.
– Ты Смерть. Ты... ты тот, кто убил сына Омара, ты...
Он дрожит, потеет и пытается сглотнуть слюну, прерывисто и испуганно дыша. Слова едва срываются с губ, он запинается на каждом слоге.
– Смерть язык откусила? – с предвкушением смотрю на него сверху вниз.
– Мрачный Жнец.
Зловеще хлопаю в ладоши, поздравляя его. Из-за моей спины на него наведены все лазерные прицелы оружия моего отряда.
– Готов запеть для нас?
– Я вам ни хера не скажу.
Он тянется за вторым пистолетом, спрятанным в кармане, и пытается нацелить его на меня, но я быстрее. Хватаю его за запястье и выкручиваю с такой силой, что он роняет пушку, а кости с хрустом ломаются. Пинаю ствол в сторону Рукера; пистолет скользит по полу, и тот наступает на него тяжелым ботинком.
Вдруг со всех сторон раздаются шаги – громкие и тяжелые. Поворачиваюсь к Рукеру, он отвечает мне взглядом и довольно пожимает плечами.
Сквозь тело прошибает мощный разряд адреналина.
– Пусть начнется веселье, парни, – рычу я с неподдельным восторгом.
На меня бросаются двое. У одного пистолет, у другого мачете.
Рукер стреляет парню с пушкой прямо в голову. Я выдергиваю свой любимый нож из руки заложника и стены. Из его глотки вырывается леденящий душу вопль. Парня с мачете, который орет на меня, я одной рукой впечатываю в стену. Он бросился на меня с впечатляющей скоростью, но этого оказалось недостаточно, чтобы достать меня.
Всаживаю нож ему в шею, и мачете со звоном падает. Ублюдок царапает мои руки, и я его отпускаю. Он тяжело оседает на пол, вокруг разлетаются красные брызги, пачкая даже мои ботинки. Блядь, я только купил их. Смерть улыбается, возвышаясь над ублюдком, который отчаянно цепляется за жизнь изо всех сил.
Но я еще не закончил.
Парень со сломанным запястьем, почувствовав себя свободным, лихорадочно тянется к брошенному на пол мачете. Наблюдаю за ним, ухмыляясь под маской его энтузиазму.
Он и правда думает, что сможет от нас уйти. Какая трагедия.
Кейн делает шаг вперед, доставая пистолет, чтобы прострелить ему руку, но от резкого, оглушительного выстрела кисть мужика буквально разрывает на куски, обдавая всех нас фонтаном крови. Сначала не могу врубиться, что за хуйня сейчас произошла. Если Кейн не нажимал на курок, то кто?..
Окно на фасаде дома разлетелось вдребезги ровно в тот момент, когда кисть мужика разорвало на куски.
А, тогда всё сходится.
– Химера, ты чуть в меня, блядь, не попал, мудак! Знаю, что ты новенький, но что за хуйня! – яростно орет Кейн на Дэйгана по микрофону, а я ухмыляюсь, видя, как он трясется от неожиданного выстрела.
– Не истери, Бейн. Я никогда не промахиваюсь. – Зловещий голос Химеры вибрирует в наушниках, пока он перезаряжает снайперку.
