Текст книги "Я тебе обещаю (ЛП)"

Автор книги: Лекси Аксельсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

35. ДЭННИ

Рядом с ней я чувствую себя самым счастливым мужчиной на свете. Когда Ари вошла в зал в начале бала, мне показалось, что весь мой грёбаный мир наконец обрел смысл.

Эти несколько дней без неё были настоящей пыткой.

С тех пор как она ушла, я почти не сплю. В тот день она меня уничтожила. Раньше я никогда не был склонен накручивать себя. Всегда гордился тем, что умел жить просто и не усложнять себе жизнь. Но без неё я начал сходить с ума.

Я пообещал ей, что никогда её не отпущу. И я не отпущу.

Я не ожидал увидеть её на балу вместе с Вайолет и Зиком. Но когда Ари вошла в зал в том красном платье, которое я для неё купил, прекрасная как богиня, понял: между нами ничего не кончено.

Обещание, которое Пол заставил нас всех дать – единственная причина, по которой сердце Кейна всё еще бьется.

Но сейчас я хочу заставить моего Ангелочка плакать.

Она придвигается ближе, ее потрясающие сиськи всё еще вываливаются из платья, а твердые соски касаются моих бедер, дразня. Ари усаживается рядом, выгибается, и я чувствую ее губы у головки своего члена; ее дыхание обжигает кожу. От этого ощущения я твердею, и если не почувствую ее прямо сейчас, взорвусь от боли.

Хватаю ее за черные волосы на затылке и сжимаю так грубо, что она вскрикивает, когда я натягиваю пряди у самых корней.

Я не был с ней так груб со времен Ирака, и не собираюсь просить прощения.

– Ты примешь свое наказание, Ари. Будешь проливать ради меня сладкие слезы, и возненавидишь это.

Притягиваю ее лицо к себе, а затем провожу языком от основания шеи до щеки. Она такая вкусная, но это ни в какое сравнение не идет с тем медом, что течет у нее между бедер. Ари такая соблазнительная, что это, блядь, вызывает зависимость.

Я одержим ею.

– Тебе ведь нравится, когда я принуждаю тебя, да?

Тянусь к ней, просовывая руку под платье, и издаю низкий садистский смешок, поняв, что на ней нет трусиков. Пальцы скользят между складок, затем я проталкиваю два внутрь, и она вздрагивает. Такая тугая, нежная и сладкая.

– Какой грязный ангел.

Она такая влажная, что соки уже текут по бедрам, пачкая мое сиденье.

Блядь.

– Дэнни, я хочу...

Засовываю пальцы ей в рот, не давая договорить.

– Сегодня речь не о том, чего ты хочешь, Ари. – Её брови сходятся вместе, растерянно. – Попробуй, что я делаю с тобой. – Она сжимает губами мои пальцы и начинает сосать. – Ты возненавидишь то, как сильно тебе это понравится. Твоя киска уже плачет, – насмешливо воркую я ей на ухо. Затем я осторожно прикусываю её мочку, и Ари взвизгивает. – К тому моменту, как я закончу, она будет вопить от жажды.

Ее глаза расширяются, а щеки вспыхивают ярко-розовым.

Сегодня я не позволю ей кончить. Может, я ревную. Может, мне больно. Или я просто зол. Как бы там ни было, извинюсь позже.

Сначала грех, покаяние – потом.

Затем насаживаю ее ошеломленный, приоткрытый рот на свой член. Ари давится моей длиной. Яйца сжимаются, и я довольно рычу.

Салон пикапа заполняет песня «Change» Deftones, и я едва различаю бессвязные звуки, пока она меня заглатывает.

Ари обхватывает меня языком, вылизывая каждый чувствительный нерв; я откидываю голову на кожаное сиденье, пока она давится, задыхается и яростно сосет.

– Блядь, детка, какая же ты хорошая девочка. Моя хорошая девочка.

Ослабляю хватку и наблюдаю, как она берет под контроль свою потребность пробовать меня на вкус. Я всё еще держу ее за волосы, но остальное она делает сама.

Крепко стискиваю зубы каждый раз, когда член упирается ей в горло. В уголках красивых карих глаз блестят слезы.

Она продолжает сосать, двигая головой вверх-вниз, а я неотрывно смотрю, наслаждаясь каждой гребаной секундой. Затем выпускает член изо рта и переключается на яйца. Со стоном вскидываю брови, когда она берет их в рот. Застала меня врасплох. Она втягивает каждое по очереди, растянув губы в греховной ухмылке.

– Накажи меня жестче, Дэнни.

Брови снова ползут вверх. От этой просьбы член дергается, но я колеблюсь.

– Осторожнее с желаниями.

Потому что я это сделаю. Накажу ее жестче, если она так хочет, но отдать мне полный контроль? Вот это по-настоящему опасно.

Предупреждающе рычу, пока она ведет языком по всей длине до самой головки, не переставая улыбаться. А затем берет головку в рот и втягивает так, что мир перед глазами меркнет.

– Я прекрасно знаю, о чем прошу. Накажи. Меня. Жестче, – дразнит Ари.

Садистски ухмыляюсь. Ей нравится боль.

Грубо и крепко хватаю ее за горло, на этот раз сдавливая пальцы. Приблизив лицо к своему, произношу:

– Подставляй задницу, Ари. Я заставлю твою киску истекать для меня, пока буду заполнять тебя изнутри. Ты будешь умолять меня остановиться, и когда ты сорвешься – я трахну тебя еще жестче.

Затем я провожу носом по её груди, и она прижимается ко мне.

Я сильно сосу её сосок, сжимая её грудь другой рукой. Мои пальцы впиваются в её кожу, словно я – голодный зверь.

Закрываю глаза, пока дразню её. Её тело напрягается, когда она понимает, что я собираюсь выпустить на волю свои самые тёмные желания.

Если она думает, что это предел, то даже не представляет, на что я готов пойти, чтобы заявить на нее свои права.

– Знаешь что? Нет! Я больше не хочу отдавать тебе ни единой частички себя. Отпусти меня, мать твою.

– Отпустить? – саркастично хмыкаю.

Она кивает, метая в меня молнии, и я смеюсь.

– Ты никуда не пойдешь. У тебя, блядь, нет выбора, – рычу я. Господи, как же мне нравится смотреть, когда она злится на меня.

Ари пытается тереться об меня, видимо, чтобы унять боль от пустоты внутри.

Я мог бы поклоняться этим сиськам всю ночь. Прикусываю сосок, прямо перед тем как отпустить.

– Сломаешь мои границы, как обещал в Ираке, да? – выдавливает она сквозь мою хватку, продолжая испытывать меня и действовать мне на нервы своей дерзостью.

Из моей груди вырывается низкий смешок.

Я сильнее сжимаю пальцы на её шее, перекрывая кислород. Я собираюсь буквально лишить её воздуха.

Она судорожно хватает ртом воздух, но не пытается вырваться. Лишь цепляется пальцами за руку, обхватившую ее горло. Я удерживаю её жёстко, почти грубо, и она выглядит так, будто вот-вот потеряет сознание. Но я этого не допущу… или, может быть, допущу.

– Вот что ты со мной делаешь, – злобно шиплю, касаясь губами ее уха. Она издает тихие стоны сквозь удушающий захват, но я пока не даю ей сделать вдох. – Почувствуй мою боль, Ари, – говорю я, глядя, как она бьется в моих руках, как в уголках глаз скапливаются слезы – она плачет, как я и хотел. Всё это время она не сводит с меня яростного взгляда, позволяя себя душить.

– Я, блядь, дышать не могу, когда тебя нет рядом. Точно. Так. Же. – хрипло и мрачно рычу я, напоследок сжимая горло еще сильнее. Ее глаза закатываются, и она едва не отключается.

Отпускаю, и Ари заходится кашлем, жадно втягивая украденный мной воздух. Взяв себя в руки, она не отрывает от меня взгляда. Ей не нужно ничего говорить. Она хочет, чтобы я ее поцеловал.

Но еще рано.

Затем она делает глубокий вдох и встаёт на колени на сиденье, задрав задницу в воздух. Я обожаю видеть её в такой позе, но сейчас она пожалеет о своих словах.

Тяжело дыша, Ари смотрит на меня через плечо.

– Какая грязная девочка. Хочешь смотреть, как я тебя уничтожаю?

Она кивает, закусив губу.

Задираю платье ровно настолько, чтобы обнажить ее красивую киску. Усмехаюсь, видя, что здесь она тоже плачет по мне.

Что ж, блядь, очень жаль.

Нависаю над ее спиной и дразню членом, смазывая себя маслом. Оно отлично заменяет покупной лубрикант, поэтому всегда лежит в пикапе. Также я использую мёд, который сочится из неё. Провожу головкой члена по её клитору, кружу вокруг него, и Арт громко стонет.

– Всё еще думаешь, что выдержишь, Ангелок? – Приставляю головку к ее заднице. Вход слишком узкий. Знаю, что ей будет больно. С силой шлепаю по ягодице. Раздается звонкий хлопок, Ари дергается, но тут же возвращается в исходное положение.

– Я не сбегу, – чеканит она.

– Какая жалость. Я бы с удовольствием посмотрел, как ты пытаешься... – Толкаюсь в ее задницу, медленно проникая внутрь. Она стонет, впиваясь ногтями в сиденье.

Черт возьми, и здесь тоже такая тугая.

Удовольствие закипает в каждом нерве, накатывает чувство эйфории, когда она сжимается вокруг меня. Одно это движение – и я уже на грани.

Я не полное чудовище. Наклоняюсь, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Она смотрит на меня через плечо, облизывая красные губы.

Поглаживаю клитор, играя с ней, и в ответ раздается стон. Ее дыхание сбивается, ноги дрожат. Я помогу ей приблизиться к оргазму, но разрядку не дам.

Мне нужно почувствовать ее вкус.

Убираю палец с клитора и слизываю соки.

– Сладкая, как вишенка.

– Ох, блядь, Дэнни... – умоляет она сквозь рваное дыхание.

Резко толкаюсь, погружаясь в задницу до последнего дюйма, и она кричит. Но не от страха. А от наслаждения.

– Так болезненно приятно, – выдыхает она под непрекращающийся рев хэви-метала.

– Отлично, дай мне услышать твой крик.

Снова шлепаю по заднице, затем сжимаю ягодицы, продолжая жестко трахать. Оставляю всё больше синяков, снова предъявляя на нее права.

Ари упирается ладонью в стекло над сиденьем, чтобы удержать равновесие. Из-за того, как я ее трахаю, ей просто необходимо за что-то держаться, ведь я не собираюсь останавливаться. Ее пальцы дергаются от каждого сокрушительного толчка.

– Твои крики – музыка для моих ушей, детка, – рычу я, продолжая безжалостно вколачиваться. Она так прекрасно меня принимает.

Пикап начинает раскачиваться от того, с какой силой я ее трахаю, а я ускоряю круговые поглаживания клитора. Мой Ангелок сегодня захотела пасть с небес, и именно я поймаю ее. Отпускаю клитор и хватаю за бедра. Я слишком хорошо знаю ее тело – Ари вот-вот кончит. Только вот я ей не позволю. Затем я вижу, как её ладонь соскальзывает со стекла, оставляя отпечаток на запотевшем окне.

Она тянется к клитору, но я отбиваю ее руку.

– Ты сегодня не кончишь. В этом и заключается наказание.

В ответ раздается недовольный рык – она взбешена. Убрав руку, Ари снова упирается в окно.

Черт, быть в ней – так приятно. А наблюдать за тем, как она злится на меня, умоляя при этом уничтожить её тело и душу, делает всё еще лучше.

Каждая часть её тела так идеально обхватывает мой член, что я мог бы погружаться в неё снова и снова всю оставшуюся жизнь, и мне всё равно было бы мало.

Я продолжаю входить и выходить из тугого лона; она стонет и поскуливает сквозь музыку и звуки шлепков кожи; к этому шуму добавляется лязг моей пряжки. Ари смотрит, нахмурив брови. И с каждым сокрушительным толчком греховной похоти, которым я ее сотрясаю, она разрушает меня самого.

Чувствую приближение разрядки; сейчас я просто дикий зверь, и ничто не остановит меня от того, чтобы трахать ее так глубоко, потому что она сжимает меня чертовски сильно.

Я мощно кончаю, вовремя успев вытащить член, и разбрызгиваю всю сперму по ее идеальной заднице. Сжимаю член, изливаясь прямо на свою девушку. Второй рукой впиваюсь в ее бедра так крепко, что наверняка оставлю синяки. Отмечаю ее, как свою – как и всегда.

Громко стону, достигая пика, и запрокидываю голову от всепоглощающего блаженства, пока опустошаю себя на неё.

– Дэнни! Пожалуйста, не поступай так со мной. Дай мне кончить, – хнычет Ари, но уже слишком поздно и, к ее огромному сожалению, я всё еще злюсь.

Будь это любая другая ночь, я бы заставил ее сесть мне на лицо и скакать на языке, пока она не кончила бы так мощно, что забыла бы собственное имя, помня лишь мое.

Я игнорирую мольбы, тяжело дыша.

Тянусь за полотенцем из бардачка. Всегда держу под рукой подобную мелочь. Вытираю её, убирая следы, оставшиеся на её спине, и, как только заканчиваю, она тут же вырывается из моих рук. Одёргивает платье, прикрываясь, затем поправляет лиф, возвращая всё на место.

Она рывком распахивает дверь пикапа и выпрыгивает наружу прямо на каблуках.

Злится. Что ж, я тоже.

Но если она думает, что снова сможет от меня уйти, то жестоко ошибается.

36. АРИ

Я с такой силой захлопываю дверь пикапа Дэнни, что машину ощутимо встряхивает. Спрыгиваю на каблуках и каким-то чудом удерживаюсь на ногах, не подвернув лодыжку на заледеневшем снегу.

То, что произошло в машине, было чистой воды сексом на почве ненависти, и чем яростнее он выплёскивал на меня свой гнев, тем сильнее текла для него.

Всё тело ноет, а между ног пульсирует тупая боль, потому что перед тем, как заставить себя жить дальше без него, я хочу ещё хоть раз рассыпаться на части с ним.

Он не шутил, когда обещал наказать меня сегодня ночью.

Иду к дому, а по щекам текут слёзы. Какая-то часть меня всё ещё злится на него за то, что он это сделал.

Я никогда не смогу разделить то, что есть между нами, с кем-то другим. Только рядом с ним я чувствую себя в безопасности и одновременно напуганной.

Но я наслаждалась каждой секундой, и от этого плачу еще сильнее. Грудь сжимается, пока тянусь за запасным ключом, спрятанным под большим красным горшком с цветами у входной двери.

Больше всего на свете мне хочется стереть последние несколько месяцев. Стереть ту ночь, когда я потеряла брата и своего ребёнка. И, возможно, единственный способ избавиться от этой боли – навсегда оставить всё, что связано с этой военной жизнью.

Меня разрывает на части. Я всё ещё безнадёжно привязана к нему, но если хочу хоть какой-то шанс на нормальную жизнь, мне придётся разорвать эту связь раз и навсегда.

Я настолько погружена в свои мысли, что не слышу, как Дэнни выходит из машины. Не слышу его шагов позади. Осознаю его присутствие только тогда, когда большая ладонь не даёт мне открыть входную дверь.

Стоит мне потянуть её на себя, как он крепко перехватывает мою руку. Я пытаюсь вырваться, но безуспешно.

Обернувшись, вижу, что на нём остались только рубашка и брюки. Парадный китель со всеми наградами он снял. Дэнни смотрит на меня так, что я уже не уверена, правильно ли понимаю эмоцию, мелькающую в его глазах. Тёмно-русые волосы растрепались, и от этого он выглядит ещё привлекательнее.

– Что ты делаешь, Ари? – Его вопрос застает меня врасплох, и по щеке скатывается еще одна слеза.

Не отрывая от него взгляда, произношу дрожащими губами:

– Я тебя ненавижу.

От моих слов он морщится. Потрясённо отводит взгляд и смотрит куда-то вниз. Но руку не отпускает.

Облизывает губы.

– Нет.

– Вообще-то да. Неужели не понимаешь? Мне нужно, чтобы ты оставил меня в покое! Мне нужно жить дальше! А ты не даешь!

Может, если я произнесу эти слова вслух ему и самой себе, что-то наконец изменится. Может быть, тогда это станет правдой.

Я освобожусь от этой скорби. Это все остальные виноваты в том, что я так себя чувствую.

– Позволь мне двигаться дальше. Потому что каждый раз, когда между нами снова что-то происходит, я возвращаюсь к тебе, – умоляю я.

– Прости, но нет.

– Дэнни, отпусти меня!

Наконец он разжимает пальцы, и я сердито смотрю на него.

Он до невозможности красив. Настолько, что даже сейчас, в разгар этой ссоры, мне трудно смотреть на него и не чувствовать, как всё внутри тает.

– Кое-кто научил меня, что нельзя вечно убегать от своих проблем. Нельзя позволять прошлому пожирать нас изнутри. Нужно научиться отпускать.

Я презрительно фыркаю, пытаясь скрыть свою боль. Саркастично вскидываю бровь, хотя глаза уже наполняются слезами. На губах появляется горькая усмешка.

– Мне жаль, что я не смог спасти твоего брата. Жаль, что ты считаешь меня каким-то грёбаным проклятием. Жаль, что я не уберёг тебя от Шейна. Жаль, что не рассказал тебе обо всей той дряни, которая до сих пор нас преследует. Я должен был рассказать. Мне правда жаль.

Он подходит ближе. Мы в нескольких дюймах друг от друга. Шмыгая носом, вдыхаю его пьянящий запах. Изо всех гребаных сил стараюсь устоять на ногах, хотя единственное, чего хочется – это рухнуть на землю. Напрягаю каждую мышцу на ногах, только бы сохранить равновесие.

– Прости. Если тебе нужно винить меня во всём, если тебе нужно взвалить на меня весь ужас, через который ты прошла, чтобы снова обрести покой, – он убирает мне за ухо выбившуюся прядь волос, – если это поможет моему маленькому ангелу снова улыбаться так, как раньше…

Он выдавливает улыбку, словно умоляя меня улыбнуться в ответ. Его пальцы всё ещё задерживаются у моего виска, а затем большой палец ласково касается моей нижней губы.

– Тогда ненавидь меня, – просто говорит он, будто это самое лёгкое решение на свете. – Ненавидь, потому что моей любви к тебе хватит, чтобы выдержать всю боль, через которую мы уже прошли вместе… и ту боль, через которую нам ещё предстоит пройти.

В животе всё переворачивается от его слов. Он продолжает смотреть прямо в моё разбитое сердце.

Слёзы текут ещё сильнее. Я кладу ладони ему на грудь и уже собираюсь обнять его, потому что догадываюсь, что сейчас прозвучит.

– Даже не вздумай говорить это, – всхлипываю я.

В его глазах появляется удивительное спокойствие, пока он смотрит на меня. Сердце колотится всё сильнее, готовое вырваться из груди.

– Чёрт побери, Ари Наталия, я понял это ещё в ту секунду, когда встретил тебя. Тогда мне и пришёл конец. – Он стискивает челюсть, обхватывает ладонью мой затылок и притягивает ближе. – Я люб…

Он замирает, а я в замешательстве вскидываю брови. Когда Дэнни замолкает, сердце ухает вниз, словно тяжелый якорь. Он резко щурится, и всё его тело каменеет. Он больше не смотрит на меня. Взгляд устремлен мне за спину, в темный дом, словно он в абсолютной боевой готовности выискивает там что-то. В глазах мелькает тревога.

– Что?.. – растерянно начинаю я, но в этот момент глаза Дэнни расширяются.

– Детка, в сторону! – рявкает он.

В следующую секунду он с такой силой отшвыривает меня, что я мгновенно оказываюсь на земле. Бедро больно ударяется о промёрзшую землю, и у меня вырывается вскрик. Он оттолкнул меня намеренно. Ладонь обжигает болью при падении. Кожу сдирает в одно мгновение.

Всё происходит как в кошмарном сне. Раздаётся выстрел, и от оглушительного грохота в ушах тут же начинает звенеть. Сквозь растрёпанные чёрные пряди, упавшие на лицо, я вижу свой худший кошмар.

Кровь отливает от лица, когда я понимаю, что в Дэнни попали. Он падает на землю, и я теряю его из виду.

Я не вижу, куда именно угодила пуля, но знаю, что где-то в районе груди. Может быть, прямо в сердце.

В тот миг, когда до меня доходит, что мы в беде, мой мир разлетается на миллиарды осколков.

– ДЭННИ! – Звук, вырвавшийся из моего рта, полон истерики. Он разносится эхом в пугающей ночи, где некому и нечему меня услышать. Я карабкаюсь, пытаясь поймать равновесие и найти силы подняться, но поскальзываюсь и падаю, ударяясь коленями. Меня слишком сильно трясет, и кажется, у меня начинается шок.

Что, блядь, происходит?

Вокруг раздаются шаги.

Оборачиваюсь на тень, показавшуюся из моего дома, и глаза расширяются, когда я вижу знакомое лицо с пистолетом в руках.

– Ты?! – ахаю я. Волоски на затылке встают дыбом, а душа словно покидает тело.

Это она.

Это...

Внезапно в глазах темнеет.

Дэнни не может умереть! В него стреляли! Он не может умереть!

Начинаю биться в чьей-то хватке; мне безжалостно закрывают глаза, и я чувствую резкий запах, начиная тяжело дышать.

Это что, хлороформ?!

– Мы, блядь, достали его! Мы убили его! – ликующе орёт какой-то мужчина, и в его голосе сквозит безумие.

– НЕ-Е-ЕТ! – кричу я.

Каблуки отчаянно скребут по доскам веранды. Я царапаю руки напавшего, и теперь точно знаю, что это мужчина. В ответ он раздражённо рычит и с ещё большей силой швыряет меня на пол. Коленом вдавливает в ледяные доски, не давая пошевелиться, хватает за волосы, рывком поднимает голову, а затем с такой силой бьёт затылком о настил, что перед глазами вспыхивают искры. Я едва не теряю сознание. С губ срывается стон. Каждый вдох даётся с трудом, а всё вокруг будто движется в замедленной съёмке.

Но затем в кровь наконец ударяет адреналин, и я снова кричу от невыносимой боли:

– Помогите! Кто-нибудь, помогите!

Ближайший сосед живет в двух милях отсюда, но я надеюсь, что каким-то чудом меня кто-нибудь услышит.

– Дэнни! – зову я любовь всей своей жизни. Моего защитника. Надеюсь снова услышать его голос, который скажет, что с ним всё в порядке. Но вместо этого, последнее, что я слышу перед тем, как отключиться и сдаться токсичным парам, проникающим в легкие, проваливаясь в темные тени, оставляющие шрамы на психике... еще один выстрел.

37. АРИ

Слышу гитару брата, но на этот раз мелодия звучит печально. Он больше не играет нашу любимую песню. Тихо звучит Коди Джинкс, а вокруг всё расплывается в белой дымке.

Я вижу Дэнни в той же одежде, в которой он вышел из пикапа. В руках у него мёртвые тюльпаны, а из груди течёт кровь. Он сидит на моей веранде под холодным дождём, совсем как в день нашей ссоры. Только дома больше нет. Есть лишь веранда, затерянная посреди бесконечной чёрной тьмы.

Открываю рот, чтобы позвать его, но не могу издать ни звука. Пытаюсь пошевелиться, однако не получается. Я прикована.

Дэнни низко опускает голову, разглядывая цветы в ладонях. Кровь непрерывно течет из раны на груди.

Раздается демонический смех. Знакомый... так звучит Мрачный Жнец.

Резко просыпаюсь и вздрагиваю, будто кто-то толкнул в спину.

Всего лишь сон. Но почему снится Дэнни? Подобные кошмары о Поле начались только после его гибели.

Жуткое предчувствие пронзает насквозь, пригвождая к земле.

Неужели это значит, что он мертв?

О, Боже, нет.

Нет.

Нет.

Нет.

Всё тело болит так, будто по мне проехался поезд. Я снова в сознании, но под собой чувствую холодную твёрдую поверхность.

– О-о-ох… – стону я от боли.

Первое, что ощущаю, – жгучую боль в боку. Глаза по-прежнему закрыты, и я слишком обессилена, чтобы их открыть.

Как я здесь оказалась?

Разум затуманен, и вспомнить хоть что-то не выходит. Но когда, пару раз тяжело моргнув, замечаю свои ободранные ладони, возникает чувство, будто меня избили бейсбольной битой.

Воспоминание о том, как Дэнни держал меня в объятиях перед тем, как произнести те самые три слова, сдавливает горло, и я снова начинаю плакать.

Военный бал.

То, что произошло между нами в его пикапе.

Два выстрела.

В Дэнни стреляли.

Нападение в момент нашей полной уязвимости было четко спланировано. Преследователи дождались идеальной возможности и воспользовались ею.

Кейн предупреждал о них, но уверял, что нас не найдут.

Затем в памяти всплывает тряпка, пропитанная едким химическим запахом. Больше я Дэнни не видела. Он ведь должен быть здесь? Должен быть жив?

Раздаются шаги – вокруг меня кружат, как вокруг добычи.

– Проснись и пой, – издевается кто-то, и я уже знаю, кто это. Голос слишком знакомый.

Меня колотит от холода. Одежда промокла насквозь. Наконец мне удаётся полностью открыть глаза, и я утыкаюсь взглядом в потолок. Пальцы едва заметно дёргаются. Хочется потереть глаза, будто это поможет разогнать туман в голове и понять, что происходит на самом деле.

Перед глазами всё расплывается, но постепенно, сквозь тяжёлое дыхание, зрение проясняется.

Оглядываюсь по сторонам и пытаюсь освободить руки. Верёвка, стянувшая запястья, впивается в кожу и почти не даёт крови циркулировать, но все попытки вырваться оказываются бесполезными.

Я в конюшне. Вот только лошадей здесь нет, а в холодной темной ночи меня окружает группа мужчин. Некоторые в белых масках.

И она.

Мисс Салем.

В памяти вспыхивает картина: она стоит у моей двери сразу после того, как выстрелила в Дэнни. И мне хочется вцепиться ей в горло.

Она стреляла в моего Дэнни.

Сердце начинает колотиться ещё быстрее от страха.

Как она могла это сделать? Это, чёрт возьми, не укладывается в голове!

– Я думала, вы не можете ходить, – бросаю я, растирая руки в попытке хоть немного согреться.

Салем меня игнорирует.

– Он мёртв, знаешь ли… твой парень. – Она злобно смеётся, стоя прямо и уверенно, словно никогда не была ранена и не переносила никакой операции.

Меня накрывает чувство предательства. Я ухаживала за этой пациенткой. Какого черта?

Одетая во все черное, она стоит рядом с мужчиной, чья длинная борода достает до самой груди, а сам он смотрит на меня как на мусор.

– Мисс Салем, но как? Зачем? В-вы... – Качаю головой, пока она смотрит на меня с самодовольством человека, который наконец получил желаемое. – Вы врете! Он не мертв. Я не верю. Зачем вы это делаете?

Она медленно подходит, пока я безуспешно пытаюсь освободиться от верёвок. Затем наклоняется ко мне почти вплотную.

Волосы гладко зачёсаны назад и собраны в безупречную причёску. Ни единой выбившейся пряди. В её взгляде сгущается жажда мести.

На губах появляется холодная усмешка, и меня начинает трясти от ярости. На этот раз я буду защищаться. Дэнни многому меня научил. В том числе и тому, как обращаться с оружием.

– Значит, я вру? – Она наотмашь бьёт меня по лицу.

От силы удара голову отбрасывает в сторону, но я всё равно поднимаю взгляд и смотрю ей прямо в глаза.

Женщина достает что-то из кармана. Присаживается на корточки, уперевшись локтями в бедра, и начинает крутить на пальце цепочку.

Глаза расширяются от ужаса, когда я понимаю, что это.

Его армейские жетоны.

Жетоны Дэнни.

С его именем. Те самые, которые он носил не снимая. Но сейчас они покрыты кровью. Меня сейчас вырвет.

Кажется, я сейчас снова потеряю сознание. От одной мысли, что Дэнни мёртв, мне самой не хочется жить.

– Нет… – шепчу дрожащим голосом.

Слёзы текут ещё сильнее. Я судорожно втягиваю воздух, глядя, как жетоны покачиваются у неё в пальцах, а она снова смеётся, наслаждаясь моей болью.

Мой Дэнни… Его больше нет?

– Оказывается, даже Смерть можно убить. – Она выпрямляется и разражается ликующим смехом.

Затем небрежно швыряет жетоны на пол подальше от меня, в противоположный конец помещения. Теперь я вижу только её спину, пока она возвращается к бородатому мужчине.

Жетоны с лязгом падают на доски.

– Почему? Почему вы убили его?! – снова кричу я, качая головой, пока слёзы ручьём текут по щекам.

Я пытаюсь подползти к жетонам Дэнни.

Мне нужно взять их в руки. Сжать в ладонях.

Он не может умереть. Пожалуйста, Господи, только не это.

В следующую секунду кто-то хватает меня за волосы и дёргает назад. Я вскрикиваю и начинаю отбиваться ногами. Мужчина тащит меня обратно в проход между стойлами. Я зажмуриваюсь за мгновение до того, как он отпускает меня.

– Жизнь за жизнь! – выкрикивает Салем, бросаясь ко мне.

Подбежав, она с размаху бьёт меня ногой в живот.

От боли у меня вырывается хриплый стон. Кажется, удар выбивает из лёгких весь воздух.

Я жадно хватаю ртом воздух, задыхаясь после удара.

– Прекратите! О чём вы вообще говорите? – с трудом выдавливаю я. Дэнни мне ничего не рассказывал. Я понятия не имею, о чём, чёрт возьми, речь. Какое это вообще имеет отношение ко мне?

– О той вещи, которая нас объединяет, мисс Альварес! Неужели не помните?!

– Не помню чего?! И какое это имеет отношение ко мне?

Какого чёрта она несёт? Что у нас может быть общего?

И тут до меня доходит. Наши братья. Но всё равно я не понимаю, какое отношение это имеет ко мне.

– Для медсестры ты чертовски туго соображаешь. Он убил моего единственного брата, сука. – Она снова отходит на несколько шагов, а мужчина рядом прожигает меня взглядом своих жутких глаз.

– А теперь мы убили его. Все, кого мистер Смерть успел настроить против себя, будут в восторге, когда узнают, что он сдох. Особенно его бывшая девушка, Нора. Это она рассказала нам о тебе. Мы даже навестили её в тюрьме. Что ты такого сделала, что она тебя так возненавидела? – насмехается она, растягивая губы в злорадной улыбке. Мужчина рядом с ней по-прежнему стоит, скрестив руки на груди.

– Я же говорила… мужчины – мусор.

Чёртова Нора, ну конечно. Кто же ещё.

– Что значит, он убил его? Вы же сказали, что ваш брат погиб в автокатастрофе!

– Я солгала. Его убил твой парень. В ту ночь, когда казнили Дэймона Хоука. Кто-то должен был выполнить эту работу, и отвечал за неё мой брат.

– Вслед за ним сдохнет и вся его команда. Все заплатят. Чего бы нам это ни стоило. – Салем один раз хлопает в ладоши, словно учительница, закончившая урок.

– А теперь у нас есть единственное, что было дорого Смерти. Ты. – Она усмехается и упирает руки в бока. – Не переживай, скоро к нему присоединишься.

– Повесить её, – приказывает мужчина, отворачиваясь.

– Не убивайте меня! Пожалуйста! – умоляю я, пытаясь отползти, но мужчина за моей спиной не даёт мне этого сделать.

Он рывком поднимает меня с пола за волосы. Туфель на мне уже нет, только красное платье.

Я зажмуриваюсь от боли и шиплю сквозь зубы.

– Он убил моего брата! Единственного сына моего отца! И это только начало. Мы не остановимся, пока все эти так называемые Палачи не сдохнут. Мы не станем тебя вешать, если расскажешь нам больше о его команде. Назовёшь их имена. И расскажешь про Химеру.

Химеру?

– Я ничего вам не скажу. Они хорошие люди.

Я никогда ничего им не расскажу. Ни за что не выдам Кейна.

Господи. Кейн найдёт меня. Я знаю это.

Может, и Рукер тоже. Они с Дэнни были очень близки. Скорее всего, теперь именно он будет главным.

– Хотя нет, не вешайте её. – Мужчина начинает расхаживать вокруг меня, задумчиво поглаживая подбородок. Затем уголки его губ ползут вверх, и он расплывается в улыбке.

– Мы будем мучить её, пока она не начнёт кричать. Запишем всё на видео и отправим Палачам. – Он пожимает плечами и наклоняется почти вплотную ко мне.

– Они все виновны в смерти моего сына.

Начинаю рыдать еще сильнее, лихорадочно выискивая взглядом на полу жетоны Дэнни. Я не хочу умирать. Знаю, раньше мне казалось иначе, но я не могу покинуть этот мир вот так.

Я не умру без боя. И не доставлю им удовольствия видеть на камере мой страх или боль. Не покажу страха перед смертью.

Брат бы этого не хотел. Мама учила меня быть сильной и верить в Бога, и я не позволю им меня сломать.