Текст книги "Я тебе обещаю (ЛП)"
Автор книги: Лекси Аксельсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)
20. КЕЙН
Всё, чего я сейчас хочу, это вернуться домой и оказаться подальше от всей этой тьмы. Открыть бутылку водки и завалиться спать. Возможно, стоит снова написать Мередит, когда миссия закончится. Нужно сбежать от этой постоянной, сводящей с ума тяги к Ари. С тех пор как на нее напали, потребность защищать ее только усилилась, и я понятия не имею, что с этим делать, кроме как быть рядом... просто как друг.
– Идите спать. У вас всего двадцать четыре часа. Мы с Коброй остаемся на базе, чтобы благополучно вернуть всех детей семьям. Техас, Бейн и Химера. Отправляйтесь домой. Жду вас здесь после того, как вы хорошенько выспитесь, – приказывает Жнец.
Мы сидим в конференц-зале на последнем за ночь инструктаже. Миссия успешно выполнена, но предстоит следующая. И мы до сих пор понятия не имеем, откуда они берут информацию, что дико выбешивает всех до единого.
Я пожимаю плечами со вздохом. Стягиваю маску и бросаю ее в рюкзак.
– Мне это не нужно. Я и без стабильного сна красавчик, разве не видно? – с привычной язвительностью замечает Химера. Его светло-серые глаза насмешливо впиваются в Жнеца.
Он никогда не снимает черную маску. Мы все носим такие же, но он свою не снимает. С тех самых пор, как побывал в плену. Никто не знает, что случилось с его лицом, кроме врачей, которые его оперировали.
Жнец насмешливо хмыкает.
– Слушай, парень, иди домой. Я позвоню, если вы понадобитесь здесь раньше времени. – Потирая бороду, он достает телефон.
– Уверен? Ты же знаешь, я останусь, мне не сложно, – спрашиваю в последний раз, устало глядя на него.
Прошло уже почти двое суток без сна, и тело кажется чужим. Я не спал почти двое суток, и тело уже кажется чужим.
Стоя напротив него, я украдкой бросаю взгляд через стол.
И тогда замечаю имя контакта – Ангелок.
Знаю, что именно так он ее называет. Он пишет Ари.
Приходится сделать глубокий вдох, чтобы сбросить напряжение, в надежде, что это сотрет с лица мрачную гримасу.
Внутри разгорается огонь, и я откашливаюсь, чтобы подавить приступ ревности. В челюсти вспыхивает резкая боль, когда понимаю, что стиснул ее слишком сильно. Она не моя. Она подруга... подруга, в которого я безнадежно влюблен.
Блядь, как же это херово.
– Buenas noches, леди. Меня дважды просить не надо, – с ухмылкой произносит Техас, снимая маску. Черные волнистые волосы взъерошены, в зубах зубочистка. Он достает из сумки камуфляжную бейсболку с флагом Техаса по центру, натягивает на голову и выходит.
– Ладно, Жнец, просто дай знать, если придется вернуться. – Зевая, выпрямляю спину и закидываю рюкзак на плечи, покидая конференц-зал.
Химера идет следом, а Рукер и Жнец остаются одни. Как только мы выходим, в здание заходит адмирал. Он одет по-простому: спортивные штаны и темно-синяя футболка.
Он кивает, приветствуя нас, и открывает входную дверь.
– Отличная поработали сегодня, парни. Отдыхайте.
Мы с Химерой киваем ему в ответ. Он молча проходит в конференц-зал к Жнецу и Кобре. В каком-то смысле адмирал похож на Дэнни – всегда серьезен и никогда не знает, когда пора перестать работать.
Декабрьский воздух холодный и свежий. Температура пока терпимая. Армейские ботинки глухо стучат по мерзлой траве, а луна освещает мой черный байк.
Натягиваю шлем и завожу мотор. Двигатель урчит, и я срываюсь с парковки.
На ходу ветер бьет в меня, словно волны. В динамиках играют Red Hot Chili Peppers, пока я мчусь домой.
Около трех часов ночи, машин почти нет. Выезжаю с базы, минуя охрану на КПП, и выруливаю на пустое шоссе.
Съехав с трассы, останавливаюсь на красный свет и опускаю ноги на асфальт в ожидании зеленого. Смотрю на светофор и чувствую, как тяжелеют веки.
Я так чертовски устал... На работе это не ощущалось, но сейчас накрывает, словно наркотик. Трясу головой, чтобы взбодриться.
Наконец загорается зеленый, и я передергиваю плечами от ледяного озноба, бегущего по спине.
Нужно добраться домой и вырубиться; свидание с водкой придется отложить.
Стоит только газануть, как я даже не успеваю пересечь перекресток.
Прежде чем до меня доходит, что происходит, мир начинает вращаться, как карусель на местной ярмарке. Резкий удар, и я слетаю с мотоцикла. Вместе с ним лечу на асфальт, скользя по дороге и сдирая кожу сквозь одежду.
Рычу от агонии, чувствуя жжение во всем теле.
Острая боль пронзает всё тело. Такое чувство, будто меня сбила машина. Удар пришёлся прямо в живот, выбив весь воздух из лёгких, и теперь каждый вдох даётся с трудом. Последнее, что я услышал перед сокрушительным столкновением – это визг тормозов.
Повсюду битое стекло, а мой байк валяется рядом.
Адреналин курсирует по венам, и мне страшно пошевелиться. Меня только что сбили, и я не знаю, насколько серьезны травмы.
Напоминаю себе сохранять спокойствие, дрожащими руками стягивая разбитый шлем. Визор разлетелся вдребезги, и я уже чувствую, как заплывает один глаз, обещая огромный синяк.
Моргаю трижды, надеясь, что мир перестанет вращаться. Зрение фокусируется, и я, блядь, готов двигаться.
– Срань господня, – стону я.
Я жив...
Я всё еще жив.
Не знаю как, но благодарю за это Бога, однако облегчение длится недолго.
Отбрасываю шлем в сторону, лежа на спине и пытаясь отдышаться. Слышу, как кто-то идет ко мне, но почему он не извиняется? Почему не паникует, как любой нормальный человек, сбивший кого-то в аварии?
Он переступает через осколки и обломки мотоцикла, а я пытаюсь сесть, чтобы встретить того, кто только что сбил меня своей тачкой.
Успеваю лишь приподняться, как тяжелый ботинок вдавливается в грудь, пригвождая меня к земле.
– Какого хрена! – рычу, вцепляясь в ногу, готовый вывернуть ее и сбросить с себя.
Лицо мужчины скрыто под белой маской, сам он высокий. Похож на грабителя банка, натянувшего на голову шапку в качестве маскировки. С вырезанными отверстиями для глаз и носа. Одет во все черное, а за этими темными, тревожными глазами что-то кроется.
Это было подстроено. Передо мной стоит очередной наемник террористов.
Мне конец.
Срабатывают инстинкты, и я уже готов повалить его на землю, но тут он достает пистолет, целясь прямо мне в лицо.
– Мы отправим твоему хорошему другу, Смерти, послание. – Его палец ложится на спусковой крючок, и сердце начинает бешено колотиться. Я слышу его стук даже сквозь звон в ушах. Он собирается меня убить.
– Пошел на хуй, – выплевываю я.
Мужчина издевательски склоняет голову набок. Прижимает дуло ко лбу между бровей, и я чувствую кожей холодный оружейный металл.
Вот и всё.
– Месть – самая сладкая часть войны, Бейн, – шипит он. Он знает мой позывной. – Все Палачи запла...
Договорить он не успевает. Приглушенный выстрел бьет по ушам; я вздрагиваю и крепко жмурюсь, когда кровь брызжет во все стороны, оставляя наемника без признаков жизни. Смотрю, как он валится на землю прямо на битое стекло, и стираю кровь с лица.
Еще бы чуть-чуть.
Пистолет выпадает из его рук, и я оглядываюсь, чтобы понять, кто, блядь, спас мне жизнь.
Кто, блядь, только что размазал его мозги по мне?
В поле зрения появляется Химера. Его серые глаза с жалостью щурятся на меня, и я готов поспорить, что под маской скрывается скучающее выражение лица.
– Слишком много болтал. – Он пожимает плечом, держа в руке пистолет с глушителем. А затем затыкает его за пояс, пока мы смотрим на убитого. – Теперь посланник сам стал посланием. Как поэтично, – выдает Химера, а затем взрывается смехом.
* * *
Я лежу на койке на базе после того, как меня осмотрел наш командный медик. Оказывается, Химера за мной следил. Он заметил, что за мной хвост, ещё когда мы оба покидали штаб. И вместо того чтобы сразу поехать домой, поехал следом, и потом позволил этой чёртовой машине меня сбить.
Сказал, что хотел убедиться, что это именно наемник. А еще добавил, что было забавно смотреть, как я испугался.
Мудак.
В больницу меня везти отказались. Это обернулось бы абсолютным хаосом и поставило бы миссию под угрозу.
После бесконечной череды осмотров и обследований меня наконец признают годным. Правда, в комплекте идут здоровенный синяк под глазом и несколько порезов на лице.
Всё тело покрыто ушибами, один глаз заплыл, но… я жив.
– Никто не должен об этом узнать, Кейн. Ни единого гребаного слова. Нам не нужно будоражить общественность из-за этих преступников. Ты знаешь протокол, – приказывает адмирал от двери.
– Но, сэр, сестра Пола заслуживает знать, что происходит.
– Что, прости?
– Я просто считаю, что нам пора начать говорить правду нашим близким.
– Знай свое чертово место, Слотер. Если мы начнём посвящать гражданских в то, что происходит, начнётся хаос.
– То есть мы так и будем, блядь, притворяться, что...
– Тебя перевести на штабную работу, сынок? Посадить за стол, чтобы ты наконец научился держать свой чёртов рот на замке, когда разговариваешь с офицером? – угрожает он, и в его зелёных глазах появляется холодное высокомерие.
– Нет. Никак нет, сэр.
– У нас всё под контролем. Если понадобится привлечь «Дельту» – мы это сделаем, но сейчас я считаю, что эту войну мы сможем выиграть. Так что... начиная с сегодняшней ночи, возвращаемся к работе. Доложишь Жнецу. – Разъяренный, он с силой захлопывает дверь, оставляя меня наедине со своими мыслями.
Откидываю голову на подушку, запуская пальцы в волосы. Крепко зажмуриваю заплывший глаз при мысли о том, что придется брать машину напрокат, пока байк не вернется из мастерской. Надеюсь, покупать новый не придется.
Блядь.
Это был мой любимый мотоцикл, а теперь он отправится в ремонт.
– Жду не дождусь, когда свалю отсюда, – бормочу я, пока в групповом чате без умолку сыплются уведомления.
Приходит еще одно сообщение, от Мередит.
На губах появляется слабая улыбка, но глубоко внутри, в самых больных и эгоистичных уголках моей души, я хочу, чтобы это была моя любимая медсестра... Ари Альварес.
Нахожу ее имя в контактах и нажимаю... искушение слишком велико.
Так и тянет нажать кнопку вызова. Отчаянно хочется услышать её голос.
Ничего не могу с собой поделать. Кажется, я пробиваю новое дно в своей жизни, в поисках единственного утешения, о котором фантазирую. Черные волосы... девушка, которая любит играть в футбол, лечит людей, и у которой самые красивые карие глаза, что я когда-либо видел. После смерти Пола я уже не был прежним. Потом была недавняя операция в Ираке. А теперь ещё и это.
Наверное, мне просто нужно, чтобы она стала ангелом и в моей жизни тоже.
21. АРИ
В кои-то веки выдалась спокойная смена. Вся эта неделя была переполнена самыми разными пациентами. Семьи военных, от которых отмахнулись их лечащие врачи, заполнили наш холл с кучей неверных диагнозов.
Морпехи и моряки прямо в форме поступали с травмами, полученными на тренировках или просто в ходе обычного рабочего дня. Одна неверная оплошность могла стоить им отрубленного пальца или сломанных костей. Мой список пациентов пополнился новыми случаями ПТСР, отчего сердце кровью обливалось от сочувствия.
Я всегда буду смотреть на сломленные души с безграничным состраданием и уважением.
Заблудившаяся, израненная душа ещё не значит потерянная навсегда. Иногда таким людям нужен всего один человек, который заметит, что они задыхаются, и поможет выбраться из пучины, в которую они сами себя загнали.
И если я могу стать для кого-то таким человеком, протянуть руку помощи и просто выслушать, я сделаю это без колебаний и лишних вопросов.
Я вижу, что эта профессия делает с некоторыми мужчинами и женщинами. Видела, что она сделала с моим Дэнни, но он остался сильным и, что самое главное, живым.
На его плечах лежит такой груз ответственности, что неудивительно, почему его излюбленным ядом и способом саморазрушения стал виски.
Я горжусь тем, как он изменился к лучшему ради самого себя.
Стук клавиш и стоны боли повисают в воздухе, пока я иду по коридорам обратно к сестринскому посту. Плотно запахиваю куртку и морщусь, случайно задев место, куда Нора ударила меня ножом.
Вздрагиваю, когда кончики пальцев касаются багровых шрамов сквозь медицинский костюм.
И хотя почти всё зажило, на ощупь эта рана навсегда останется свежей – жутким вечным напоминанием о смерти, с которой я столкнулась в тот день.
В день, когда умерли мы с моим малышом.
И всё же я здесь, а моего сына нет.
Какая-то тёмная часть меня жалеет, что выжила. Хотя… тёмная ли?
Разве это так ужасно – хотеть быть рядом со своим ребёнком, которого я так и не смогла поцеловать? Которого так и не увидела на руках у нас с Дэнни? Не увидела, как мы вместе баюкаем плод нашей любви?
Меня вырывает из этих мыслей, и зловещий мир, в который я проваливаюсь при малейшем триггере, рассеивается, как дымка.
Тяжёлые шаги за моей спиной сопровождаются знакомым мягким голосом медсестры, которая взяла меня под своё крыло, когда я впервые приехала в Ирак.
С каждым шагом мышцы и суставы натягиваются от тех крох энергии, что еще остались в теле.
– Подруга, однажды ты полетишь со мной на Гавайи. Там чертовски красиво, – Лори напоминает мне об отпуске, в который ездила со своей девушкой.
– Я об этом только слышала, ну и видела на снимках.
– Кстати, нам так и не удалось поболтать...
Хмурюсь, глядя на нее.
– Ц-ц-ц. Те засосы были не от доктора Диаса. Они были от Райдера. Просвети-ка меня насчет этой части своей жизни.
Закатываю глаза, борясь с румянцем.
– Ну... да. Да, от него, – сдаюсь я.
– Хм, а почему не рассказала?
– Потому что сама не понимала, кто мы друг другу. К тому же я всё еще пыталась осознать, что вообще между нами происходит.
– К слову о зарождающихся отношениях во время службы в Ираке... У меня тут охренительно горячие сплетни про нашего любимого доктора Диаса.
– О боже, выкладывай! – Оглядываюсь по сторонам, убеждаясь, что нас никто не слышит.
– Жена изменила ему, пока он был в Ираке!
– Да ладно!
– Блядь, да!
– Он столько всего отдает людям, и получить в ответ измену... – Хмурюсь, опираясь на одно бедро.
– Ага, знаю. Он самый добрый человек из всех, кого я встречала. Лучший врач, с которым мне доводилось работать. Просто некоторые не справляются с расстоянием и долгой разлукой.
При этих словах волна вины бьет прямо в грудь. Потому что когда я вернулась в Северную Каролину, а Дэнни всё еще оставался в командировке, это было дерьмово. Чертовски тяжело. Его отсутствие заставляло сомневаться в наших отношениях, а из-за нулевого общения он казался почти призраком.
Над разумом сгущаются тучи сомнений. Моя любовь к Дэнни непоколебима, но такой образ жизни – это вечное одиночество.
Беспокойство за него съедало меня изнутри, пока он был в Ираке, в основном из-за того, что случилось с Вайолет и Дэймоном... моим братом.
Я зарекалась связываться с военными, но в итоге по уши влюбилась в одного из них.
Каждый прошедший без него день казался каким-то неправильным.
– А как Стейси справлялась с твоим долгим отсутствием?
Лори пожимает плечами и вздыхает, наливая в кружку кофе.
– Для нее это не в новинку. Конечно, поначалу нам обеим было нелегко... но она мне доверяет, а я доверяю ей. В следующем году мы планируем пожениться.
– О боже, Лори, прекрати. Ты заставишь меня расплакаться, – радостно взвизгиваю я, игриво толкая ее в плечо. Я всегда была безнадежным романтиком. Брак казался мне чем-то далёким, почти несбыточной мечтой. Верит ли Дэнни вообще в брак, если не может произнести те самые три слова, которые я так отчаянно хочу услышать?
Если честно… Скорее всего, нет.
– Не плачь. Блядь, надо было тщательнее подбирать слова. Прос... – Лори улавливает мои эмоции, которые я изо всех сил старалась похоронить, по крайней мере, на работе.
– Прекрати! – судорожно машу руками. – Я правда за вас счастлива. Я не расстроена, честно. Просто я в таком восторге.
– Спасибо, – бормочет она, пытаясь сдержать улыбку.
– И, конечно же, ты будешь моей подружкой невесты. Никаких отговорок! – Она грозит указательным пальцем.
– Правда?
– Ага. О, кстати... Не хочу менять тему, но пока нас не вызвали обратно к работе и я не забыла: Вайолет была не единственной военнопленной. После твоего отъезда у нас появился еще один.
– О нет! Стой, как я могла об этом не слышать?
– А откуда бы тебе услышать? Иногда такое дерьмо прячут очень глубоко, чтобы до него не добрались СМИ. Хотела бы я, чтобы так было всегда. Люди имеют право на личную жизнь. Возьми хотя бы Вайолет. Уверена, ей было очень тяжело видеть свою историю по всем новостям.
– Ты права.
– На этот раз это был еще один «морской котик». Его взяли в плен и пытали, но в итоге он сбежал. Сам себя спас.
– Ого. Он в порядке? – Я никогда раньше об этом не слышала.
– Я лечила его несколько дней перед возвращением домой. То, что с ним сделали, было чудовищно… – Она замолкает и качает головой, вновь переживая эти воспоминания. – Половина его лица остаётся загадкой. Я её так и не увидела. Только доктор Диас, но он никому не рассказал, что увидел. Один глаз почти полностью ослеп. Сам он практически не разговаривал. Всё общение сводилось к «да» и «нет». Он вообще не любил разговаривать, поэтому работать с ним было непросто. Всё время, пока он был у нас, он вел себя как-то отстраненно. Я думала, это из-за пережитой травмы... но, судя по всему, нет. Один из его друзей сказал, что он всегда был таким, еще до плена.
– Бедный парень. Удивлена, что для его спасения не привлекли команду Дэнни.
– Насколько мне известно, их запрашивали, но это случилось, когда... – Она замолкает и вглядывается в мое лицо, проверяя, не пересекла ли черту, но я киваю, чтобы она продолжала.
– Когда всё случилось с Шейном, Дэнни отказался участвовать в операции. А без него его команда идти не захотела, поэтому привлекли ребят из армии. Нескольких бойцов из «Дельты», но они опоздали: к тому времени тот уже успел сбежать, – пожимает она плечами. – Но потом его всё-таки нашли и доставили обратно на базу.
– Как его зовут?
– Дэйган.
Открываю рот, чтобы спросить, какой у него позывной, но нас бесцеремонно прерывают.
– А вот и мисс Альварес. – Оборачиваюсь и вижу доктора Риза. Его седые волосы зачесаны назад. Каждая прядь намертво зафиксирована гелем и даже блестит. Ни единый волосок не выбивается из прически.
Но он не один. Высокий красивый мужчина одаривает меня лукавой усмешкой. В его взгляде нет ни капли тепла. Черты его лица кажутся знакомыми.
Он похож на...
– Лори, у меня пациент в третьей палате, его нужно немедленно подготовить к операции.
Лори поджимает губы, дико раздраженная, и выдавливает из себя улыбку. В ее зеленых глазах мелькает разочарование.
– Конечно. Уже иду. – Она берет свою кружку кофе и уходит.
– Оставлю вас наедине. – Доктор Риз оглядывается на таинственного мужчину. – Жду не дождусь нашего субботнего гольфа с остальными ветеранами.
Мужчина согласно улыбается, пожимая ему руку.
– Всегда в радость, Риз.
Доктор по-братски хлопает его по плечу и уходит, оставляя меня одну.
Какого черта тут происходит?
Он из отдела кадров?
– Извините, мы знакомы? – Прищуриваюсь, пытаясь его разгадать. Неужели я что-то пропустила, когда вернулась на работу? Какое-нибудь собрание с новичками? Обычно я отлично запоминаю лица, и лицо этого мужчины я бы точно не забыла.
– А, так вот она, девушка моего сына. Та самая, что оказала на его жизнь такое сильное влияние. – Его тон звучит приветливо, но что-то скрывающееся за этой усмешкой говорит об обратном.
– Вы отец Дэнни?
22. АРИ
– …Меня зовут Дэмиан Райдер. Дэниел Райдер – мой единственный ребенок. Мой единственный сын. Самый смертоносный оператор в истории вооруженных сил.
Почему Дэмиан говорит о нем так, словно в этом заключается вся его личность? Словно для отца Дэнни больше ничего не значит?
– Я в курсе.
– Здесь есть место, где мы можем поговорить наедине? – Его вопрос звучит скорее как приказ.
– Эм...
Комната отдыха?
Нет, там будет слишком много людей.
Ищу глазами ближайшую свободную палату, сгорая от нетерпения услышать, что он скажет. Тот факт, что он пришел ко мне на работу без предупреждения, интригует.
– Есть пустая больничная палата, которую обычно не используют для пациентов. Сейчас там идёт ремонт. Мы можем поговорить там.
Уголки его губ изгибаются в дьявольски довольной улыбке.
Мой ответ его устраивает.
– Ведите, – говорит он и с лёгким поклоном делает приглашающий жест рукой.
Вскоре мы добираемся до двенадцатой палаты. Она находится в самом конце коридора, вдали от хаоса отделения неотложной помощи. Ею не пользовались уже несколько недель.
Посреди комнаты стоит аккуратно заправленная кровать со свежим бельём. У стены раковина с зеркалом. В углу – стол с краном и салфетками.
Типичная больничная палата.
Дэмиан закрывает за собой дверь, заставляя меня нервно вздрогнуть.
Кажется, мне это совсем... не нравится.
– Значит, вы встречаетесь с моим сыном.
Я киваю. Он не теряет времени даром и сразу переходит к делу.
– Мрачный Жнец – так его все называют, и называют по вполне веским причинам, мисс Альварес.
Он проходит мимо, громко цокая туфлями при каждом шаге. Отступаю, создавая между нами дистанцию.
Аура, исходящая от него, не сулит ничего хорошего. Я чувствую напряжение, которое он пытается скрыть под дорогим костюмом и галстуком.
Дэмиан смотрит в окно на внутренний двор, опускает жалюзи, а затем оборачивается.
– Вы ведь знаете, что он не просто «морской котик»? – Ничего не могу с собой поделать, но во мне просыпается желание защитить Дэнни. Зная то, что он рассказывал о своем отце, мне почти хочется послать этого человека к черту.
Мы находимся в одной комнате меньше минуты, но я уже понимаю, почему они так отдалились друг от друга.
У этого мужчины аура замерзшего ада, и отнюдь не в хорошем смысле.
Он фыркает и усмехается, качая головой.
– Вы не понимаете. Такая женщина, как вы, никогда этого не поймет.
– Простите? Что значит «такая женщина, как я»? – Прищуриваюсь, закипая внутри, и уже предчувствую, что этот разговор будет просто отвратительным.
Ответа не следует. Вместо этого он сардонически улыбается.
– До меня дошли сведения, что Дэнни должен был стать отцом, но, к сожалению, плод погиб.
Он сейчас серьезно назвал моего малыша плодом?
– Плод?! – потрясенно кричу я. Прикрываю живот руками, защищая честь своего ребенка.
– Вы имеете в виду ваш внук, – выплевываю я, сдерживая слезы, подпитанные ядовитым гневом. Оглядываюсь по сторонам, проверяя, не слышит ли кто-нибудь эти нелепые, возмутительные слова, но дверь закрыта, а мы находимся далеко от сестринского поста.
– Ему ни к чему отвлекаться на незапланированные или, скорее, преднамеренные беременности, чтобы загнать его в ловушку.
Он что, реально меня в этом обвиняет?
– Что? Вы думаете, я пыталась поймать Дэнни в ловушку? – Я впервые встречаюсь с кем-то из семьи моего парня, и никогда не думала, что всё пройдет именно так. – Вы меня не знаете. Не знаете о наших отношениях. Я люблю вашего сына всем сердцем. Я бы пошла ради него на всё.
– Откуда вы знаете о нашем миллиардном состоянии? О моем бизнесе? Кто вам рассказал? Наверное, поэтому ваши отношения так быстро закрутились.
Я потрясенно открываю рот. Каждое слово, слетающее с губ этого человека, вызывает у меня тревогу.
– Моему сыну нужно поддерживать репутацию, а вы ставите ее под угрозу, мисс Альварес.
– Меня зовут Ари, – резко вставляю я.
– Не думаю, что мне нужно запоминать ваше имя, поскольку вы больше не будете частью жизни моего сына. Мне ни к чему забивать голову мелкими деталями.
– Мне это не нужно. Я не позволю вам унижать меня. Я люблю Дэнни и не обязана объясняться перед вами за то, что между нами.
– Моему сыну осталось отслужить пару лет до завершения двадцатилетней безупречной военной карьеры, и будь я проклят, если позволю ему пустить всё под откос из-за какой-то гребаной медсестры.
Ага, это мой сигнал уходить.
– Всего хорошего, Дэмиан.
Он клацает зубами.
– Я не закончил.
– Зато я закончила, – выплевываю я, разворачиваясь к выходу.
– Выйдете за эту дверь, Ари, и мне придётся сделать несколько звонков насчёт вашей должности в этой больнице. Когда-то я тоже был морским котиком, как и Дэнни. Уважаемым ветераном, – тянет он, и его челюсть дёргается от едва сдерживаемого раздражения.
Хватаюсь за дверную ручку, готовая сбежать от этой высасывающей энергии, которую он транслирует, словно черная дыра.
Но останавливаюсь: угроза потерять работу звучит слишком громко, заставляя засомневаться.
– К сожалению, мой сын не совсем похож на меня. – Его большая рука с выступающими венами вторгается в моё личное пространство. Он резко сжимает край двери под своими пальцами. Я отшатываюсь, отступая на другую сторону палаты. – В этом я виню свою жену. Она оставляет место для слабости, а у меня на это нет времени. Я умею отделять личную жизнь от того, что должно быть сделано. Я учил его, что работа всегда на первом месте. Посвяти жизнь делу – вот что делает мужчину успешным.
Он поправляет воротник рубашки и смотрит на меня сверху вниз с напускным спокойствием. Внешне он собран и невозмутим, но его глаза буквально прожигают меня презрением.
– Вы хотите, чтобы он перечеркнул все свои труды? Если говорите, что любите его, докажите это, поставив его интересы выше своих собственных нужд, мисс Альварес. Не позвольте ему выбросить на помойку свою карьеру после стольких усилий и жертв. Мне вообще кажется, что вы не справляетесь с жизнью жены военного. Он часто бывает в командировках. Ему уже пришлось взять долгий отпуск, чтобы остаться с вами, хотя раньше он никогда так не делал.
– Мы потеряли ребенка! Я умирала у него на руках! Поверить не могу, что должна оправдываться перед вами за это.
Но Дэмиан всё так же стоит на своем с каменным лицом.
– Как это грустно. Мне вас жаль, – выпаливаю я.
– И почему же?
– Ваш сын – нечто большее, чем просто спецназовец, мистер Райдер. Он отзывчивый. Он сильный. Он любит рисовать, мастерить и помогать другим. Он самый сильный мужчина из всех, кого я знаю. Он умный, и умеет заботиться обо мне. Из него получился бы потрясающий отец.
– Как мило с вашей стороны... может быть, даже немного наивно. И тем не менее, мисс Альварес. – Его взгляд пронзает меня насквозь, как стрела. – Вам не место в нашем мире. Военный мир уже сожрал вас, пережевал и выплюнул, не оставив практически ничего.
Значит, он всё-таки следит за жизнью сына.
– Ваш брат. Павший военный, верно? Он ведь погиб?
Я открываю рот, но он не даёт мне ответить. Его ядовитые слова продолжают литься одно за другим.
– «Морской котик»... как же его звали? – Дэмиан саркастично постукивает себя по челюсти. – Пол Альварес. Какая жалость, мои соболезнования.
Теперь моя кровь буквально закипает. Неудивительно, что Дэнни с ним не общается.
– Не смейте о нем говорить, – чеканю я, источая ненависть, словно кислоту.
– Я просто констатирую факт. После всего, через что вам пришлось пройти, я понимаю вас, Ари. Я прекрасно понимаю, почему вы сомневаетесь в своей способности быть с военным. Это не для всех, и уж точно не для вас.
Он подслушал мой разговор с Лори? Следил за мной и Дэнни, как какой-то маньяк?
– Советую тебе заткнуться, пока у тебя ещё есть такая возможность. – Мои глаза широко округляются, когда я понимаю, кому принадлежит этот голос. – Тщательно подбирай слова, когда разговариваешь с матерью моего ребенка. – Голос Дэнни у меня за спиной звучит глухо и жестко. Разворачиваюсь, оказываясь прямо в эпицентре вражды между ними.
Он вернулся.
Накопившийся гнев на мгновение отступает, когда я вижу его стоящим в дверях. Он всё еще в форме: темно-коричневая футболка, камуфляжные штаны и любимый нож на поясе.
От его знакомого, полного защитной решимости голоса меня накрывает волной любви.
Я поворачиваюсь к Дэнни. Во всём его облике нет ни капли дружелюбия или радушия, когда он смотрит на своего отца.
Взгляд Дэмиана на долю секунды смягчается, но тут же вспыхивает вновь, как пламя, прожигая сына насквозь.
Когда злятся, они так похожи. И внешне, и в манере держаться.
– Здравствуй, сын. – Тон Дэмиана меняется на оборонительный, властный, словно он пытается утвердить свое превосходство.
Прежде чем я успеваю насладиться хоть каплей возмездия, он продолжает, пока Дэнни буквально прожигает его взглядом.
– Давно не виделись. Я как раз...
– Ты как раз собирался уходить. – Дэнни делает два шага вперед, и каждое его движение несет в себе скрытую угрозу.
– Да брось, не обижайся, сын. Я просто хотел познакомиться с мисс Альварес. Убедиться, что она получила должный прием в семью Райдеров.
– Ее зовут Ари Наталия. Если ты еще раз проявишь к ней неуважение, это будет последний раз, когда ты вообще произносишь слово «семья». Это единственное, что тебе так и не удалось сохранить, Дэмиан. Или нужно напомнить о твоих провалах? – Дэнни делает еще один угрожающий шаг. Взгляд становится острым как бритва. Думаю, он намекает на измену отца.
Я сжимаю губы, затаив дыхание в ожидании. Стоит одному из них сказать лишнее слово или сделать резкое движение, и безумие, которое бурлит между ними, вырвется наружу.
Этого не может быть. Кожу начинает покрывать пот, когда руки Дэнни сжимаются в тугие кулаки. Я не видела его таким злым с той самой ночи, когда он рассказал мне о смерти Пола. И мне страшно представить, что он может сделать.
– Ей от тебя ничего не нужно. Тебя никогда не интересовала моя жизнь, а теперь она – моя жизнь.
Дэмиан бросает на меня свирепый взгляд, а затем с натянутой улыбкой поворачивается к сыну.
– Ты изменился.
– Уходи, Дэмиан. Иначе уже я сделаю пару звонков, чтобы тебе запретили приближаться к этой больнице.
Каждое слово бьет по эго Дэмиана, а мне из-за жуткого напряжения с трудом удается расслабить плечи.
– Дэниел, откуда столько враждебности? Мы не виделись несколько месяцев, и вот что я получаю в ответ? Почему ты не позвонил матери с тех пор, как вернулся домой?
– Я был занят. – Голос холодный и резкий.
Дэмиан качает головой, широко ухмыляясь, словно это какая-то шахматная партия. Он направляется к двери и проходит мимо Дэнни, не сбавляя шага и не выказывая ни капли беспокойства.
Наконец выходит из палаты, но замирает перед тем, как свернуть за угол. Дэнни всё это время не сводит с него глаз, как ястреб.
– Кстати, сын… она больше не мать.
Эти слова ощущаются как удар ножом в самое сердце, и я прихожу в такую ярость, что хочется ударить его по лицу.
Моя душа разлетается на миллион осколков от прощальной фразы Дэмиана.
Он не мог этого сказать. Как можно быть таким жестоким?
Дэнни каменеет всем телом. Его глаза темнеют от ярости. Дыхание учащается, и я понимаю: разговаривать он больше не намерен и сейчас перейдет к действиям.
Бросаюсь к нему, практически подлетая вплотную. Сердце замирает в груди. Я не позволю им с отцом и дальше уничтожать друг друга.
