Текст книги "Я тебе обещаю (ЛП)"
Автор книги: Лекси Аксельсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)
13. АРИ
Ноги гудят, спина болит, а шрамы на животе всё ещё ноют.
Прошло два месяца, но я чувствую эти раны так, словно на меня напали с ножом только вчера. Кажется, на физическое восстановление уйдет целая вечность... а на моральное – еще больше. Семь вечера. Небо переливается оттенками фиолетового, розового, оранжевого и синего. Я любуюсь этим потрясающим видом по дороге домой.
Лори была права. Работать с доктором Ризом – просто невыносимо. Скучаю по доктору Голдс. Он был потрясающим врачом, а теперь мы застряли с этим Гринчем. Он до смешного зациклен на своих правилах и расписании. Доходит до абсурда. Сегодня даже пытался задержать меня после смены, но Лори вовремя вмешалась и напомнила ему, что у меня день рождения, так что он меня отпустил.
На работе не случилось ничего сумасшедшего. Никаких экстренных вызовов с инсультом, никто не умер, а всех поступивших либо выписали, либо положили в стационар.
Все выжили, значит, день прошел хорошо.
От мамы не было ни одного звонка с поздравлениями, и это странно. Она никогда не забывает о моем дне рождения. После нападения мы почти не виделись. Я самоизолировалась, хотя и не полностью.
Дэнни был рядом с того самого момента, как я попала в больницу, и не отходил от меня во время ночных кошмаров. Он убил моего мучителя, а вторую упек за решетку.
Каждую ночь около трех часов я просыпаюсь с криком от свежих воспоминаний о Мрачном Жнеце в голове, и Дэнни тут же обнимает меня, пока приступы паники не отступают.
Я влюблена в него, но меня беспокоит наше будущее. Оно остается туманным. Не уверена, что хочу быть с тем, кто постоянно в отъездах. Не уверена, что смогу жить с человеком, который может не вернуться домой живым. Я не хочу застрять в вечном ожидании мужчины и переживаниях за него.
Это несправедливо с моей стороны. Или нет?
Я потеряла брата из-за той самой работы, которую Дэнни так превозносит.
Дело не в том, что он просто выбирает быть вдали от меня. У него есть долг перед службой. Перед работой, которая стала частью его жизни ещё в детстве благодаря родителям.
Каждый день Дэнни рискует жизнью. Он спасает людей. И убивает людей.
Что, если я слишком сломлена, чтобы по-настоящему радоваться тому, что происходит между нами? Что, если после всего случившегося меня уже невозможно любить?
До дома остается минут пять, а от Дэнни тоже ни слуху ни духу. Не знала, застрянет ли он на работе допоздна или у него какие-то другие планы.
Подъезжаю к дому, и внутри все обрывается, когда понимаю, что его нет.
Я паркую машину и смотрю на себя в зеркало. На мне мой обычный повседневный макияж, а короткие прямые чёрные волосы теперь уже опускаются ниже плеч. Они постепенно отрастают.
Подойдя к двери, в замешательстве склоняю голову набок – она уже приоткрыта, а фоном играет тихая музыка.
Вскидываю брови, узнав мелодию. Это одна из наших с Дэнни любимых песен Коди Джинкса.
От волнения накатывает мандраж. Толкаю дверь, чувствуя, как под одеждой проступает нервный пот. Распахиваю ее настежь, и передо мной предстает Дэнни. Во всем черном, с цветами в руках.
Я обвожу взглядом остальную часть дома и вижу целую компанию знакомых лиц, сияющих улыбками. Гостиная полна наших родных и друзей. По полу расставлены зажжённые свечи, а рядом покачиваются розовые воздушные шары.
Играет «No Words» Коди Джинкса, и мой мир замирает. Особенно когда смотрю на почти двухметрового «морского котика», сжимающего самые яркие розовые тюльпаны, какие я только видела. Его огромные ладони, которые я так люблю, бережно обхватывают стебли.
Мистер Дэнни Райдер выглядит смущенным, когда я встречаюсь с ним взглядом. Кажется, до сегодняшнего вечера я ни разу не видела, чтобы он краснел.
Мама, Эмилия, Гарри и Мередит стоят позади него слева, а вся команда Дэнни – справа.
Кейн смотрит на меня тяжелым взглядом, держа в руке пиво, и я поспешно отворачиваюсь. Наша последняя встреча оставила двоякое впечатление. Он пытался меня поцеловать.
Рукер возвышается рядом со своей красавицей-женой, за него с радостными улыбками цепляются две дочки-близняшки.
Лопес стоит рядом с Зиком и… Вайолет?!
У меня просто нет слов. Глаза тут же наполняются слезами, и я судорожно втягиваю воздух. Я прижимаю ладони к щекам. Смотрю на все эти сияющие лица вокруг и вдруг начинаю тихо смеяться сквозь слёзы.
Он сделал всё это для меня?
– С днем рождения! – хором кричат они.
– О боже мой… – взволнованно шепчу я.
Дэнни подходит ближе. Притягивает меня к своей груди и приподнимает за подбородок. У него за спиной хлопают люди, и я клянусь, что слышу громкий свист Лопеса.
Мужчина, которого я так люблю ненавидеть, греховно ухмыляется. Я знаю этот взгляд.
Он собирается поцеловать меня впервые за долгое время. Я закрываю глаза и привстаю на цыпочки, чтобы легче дотянуться до него, всё внутри замирает в ожидании этого момента.
Когда его губы накрывают мои, я плачу еще сильнее. Он целует меня медленно, нежно и терпеливо. В животе неистово бьются бабочки, а между нами вспыхивает пламя, пока он поглощает меня.
Из его горла вырывается тихий стон, который слышу только я.
– Сюрприз, – улыбается он прямо в мои губы, и в груди взрывается жар.
– Ты сделал всё это ради меня? – шепчу, уткнувшись в его бороду.
Тянусь за цветами, но Дэнни убирает их прежде, чем я успеваю дотронуться.
Он пожимает плечами, и на его красивом лице снова появляется дьявольская ухмылка.
– Может быть. А может, у нас день рождения в один день, и эти цветы – мне.
Закатываю глаза и отталкиваю его. Он смеется, а я поджимаю губы, пытаясь совладать с бурей эмоций, грозящей всё усложнить.
– Я знаю, что твой день рождения двадцать седьмого марта.
Это так много значит. Величайший из жестов. Последний месяц я отгораживалась от всех, и видеть тех, кто мне дорог, собравшимися в одном месте – так здорово. Он снова приникает к моим губам, и я растворяюсь в нем, забывая, где мы находимся. Он всегда так на меня действует.
– Ой, снимите уже номер! Я хочу спокойно выпить, а не оглядываться через плечо, проверяя, не засунули ли вы языки друг другу в глотки, – кричит Мередит, скрестив руки на груди, не выпуская при этом бокал с вином.
Все взрываются смехом, кроме мамы. Консервативная как всегда, она закатывает глаза и неодобрительно качает головой на выходку Мередит.
Я отстраняюсь от Дэнни и бросаю на подругу сердитый взгляд. Гости восторженно подходят к нам. Вайолет тянет меня за руку в центр гостиной и крепко обнимает. Так здорово снова встретиться с одной из моих пациенток. Пациенткой, которая стала мне близкой подругой.
Со всех сторон сыплются поздравления, и я пытаюсь поддержать каждый разговор, который завязывают со мной то тут, то там.
Смотрю поверх плеча Эмилии – Дэнни стоит с бокалом виски. Он подносит его к губам и подмигивает.
Одними губами говорю ему «спасибо», и улыбаюсь так широко, что сводит скулы.
Впервые после нападения я счастлива.
Я в порядке.
14. АРИ
Мы сидим на диване в гостиной.
Дэнни, Кейн, Рукер, Лопес и Зик стоят на крыльце. Дэнни и Рукер курят, все с головой ушли в разговор. Наблюдаю за ними через большое окно, из которого хорошо видно лужайку перед домом. Это моё любимое место в доме, где так здорово расслабиться с книгой, любуясь таким видом.
– Вайолет, до сих пор не верю, что ты здесь. Как ты, черт возьми? – спрашиваю я.
Вайолет поправилась, по крайней мере физически. Не уверена насчет тех битв, что ей приходится выносить морально.
– Уже лучше, – вздыхает она, делая глоток пива.
– И ты здесь с Зиком?
Вижу, как они смотрят друг на друга. Между ними определенно что-то есть.
Она кивает.
– Он во многом мне помог. Мы друзья, – бормочет Вайолет, снова прикладываясь к бутылке, и я понимаю: она что-то недоговаривает.
Делая очередной глоток, она смотрит в окно гостиной. Жалюзи полностью подняты, темно-зеленые шторы раздвинуты в стороны.
Никто не смотрит на человека так, если между ними нет близости.
Я хочу заговорить о Дэймоне, но как? Хочу выразить ей свои соболезнования. Ее история разбила мне сердце, и каждую ночь я молилась о его возвращении. Исход этой истории просто убивает.
Даже представлять не хочу, каково сейчас ей.
– Мне очень жаль твоего малыша.
Вайолет поворачивается ко мне с затаенной грустью во взгляде.
При упоминании о сыне я вся напрягаюсь.
От одной мысли о шраме после кесарева сечения меня передергивает. Не хочу об этом говорить. Моментально вспыхиваю от злости, сминая пальцами медицинскую рубашку, но понимаю, что это несправедливо. Она ни в чем не виновата.
Не могу думать о потерянном ребенке – какая-то часть меня винит в этом себя.
Надо было упечь Шейна за решетку гораздо раньше, не позволяя нашему прошлому или его воспитанию затуманить мне рассудок. Я была глупой. Чертовски глупой, раз убедила себя, что он не способен меня убить.
А другая часть меня… винит Дэнни.
Отвернувшись от Вайолет, делаю глоток сангрии, которую он для меня приготовил. Коротко киваю ей в знак признательности.
Смотрю в окно и ловлю на себе пристальный взгляд Кейна. Сердце пропускает удар, а разум затапливает волна вины.
Он раздувает ноздри и сжимает зубы. Я замечаю, как напрягается его челюсть, когда он смотрит на меня, но это длится лишь мгновение. Затем он переводит взгляд обратно на Лопеса.
Я тут же отвожу глаза, пока никто не заметил взгляд, которым мы обменялись. Оглядываюсь по сторонам, проверяя, не увидел ли кто-нибудь этот момент, и с облегчением понимаю, что всё обошлось. Рукер хлопает Дэнни по спине, будто гордится им, и я невольно задаюсь вопросом, о чём они говорят.
Нужно рассказать Дэнни о признании Кейна, и я сделаю это сегодня вечером.
Это неправильно. Я знаю. Какая-то крупица моего сознания все же думает о Кейне, но я слишком раздавлена горем, чтобы развивать эту мысль. В моем сердце для него всегда будет отведено особое место, но он начинает стирать границы дозволенного. Я и так едва держусь. Знаю лишь одно – он мне дорог. А как иначе?
Он всегда был для меня лучиком света.
– Ладно, девочки… Пойду-ка я попытаю счастья с мистером Слотером. Пожелайте мне удачи.
Мередит встает с дивана и направляется к входной двери. Что-то неприятное шевелится внутри, когда она отправляется покорять Кейна… и не скажу, что мне это по душе.
Отмахиваюсь от этих мыслей.
– Она тебе не понадобится. Иди и возьми свое, подруга, – игриво подначивает Эмилия.
Натянув улыбку, поворачиваюсь к Вайолет:
– Ты уволилась из армии?
– Технически да, но я просто больше не могла, – отвечает Вайолет. – Мне кажется, там для меня больше нет места. Теперь, когда Дэймона нет, всё это утратило смысл. Её голос становится тише, а при упоминании его имени она запинается. Вайолет отводит взгляд и смотрит в пол. – Может быть, однажды я вернусь. Когда пойму, что готова.
Что тут скажешь? У меня нет слов. Потому что их просто не существует.
Она крутит в руках бутылку, а я просто обнимаю ее. Успокаивающе сжимаю ее плечо, прежде чем отстраниться.
– Итак… спрошу тебя еще раз.
Я вскидываю брови.
– Ты когда-нибудь испытывала любовь с первого взгляда?
Она уже задавала этот вопрос при нашей первой встрече в Ираке.
Вайолет игриво улыбается, словно заранее знает ответ на свой вопрос. Выглядывает в окно, бросая взгляд на Дэнни, а затем снова на меня, сияя от предвкушения.
Перевожу взгляд на Дэнни. Его темно-русые волосы уложены и зачесаны именно так, как я люблю. Зик и Рукер тоже заливаются смехом, допивая свое пиво. Он улыбается, смеется и выглядит таким умиротворенным, каким я не видела его никогда. До того как он раскрыл жуткие подробности гибели моего брата, он медленно убивал себя алкоголем. Чувство вины за его смерть не давало ему покоя. А теперь?
Он счастлив.
В нашей жизни продолжают происходить ужасные вещи, но после нападения Дэнни не перестаёт заботиться обо мне. Он всегда рядом. Ухаживает, ставит мои потребности выше своих. Он даже взял отпуск и потратил все свои выходные дни, чтобы быть со мной.
Мы исцеляем друг друга.
Изо рта у них вырываются лёгкие белые облачка пара, пока они смеются. Мне становится легче от мысли, что Дэнни сумел остаться сильным за нас обоих. После нападения он впервые проводит время со своей командой вот так.
Щёки и грудь заливает тепло.
– Любовь с первого взгляда к Мрачному Жнецу… самому смертоносному оператору спецназа во всей армии? Впечатляет. Должна признать, я поражена. Мне всегда говорили, что у него ледяное сердце и навыки хладнокровного убийцы. Что он не способен посвятить себя ничему, кроме своей службы, – не унимается она.
– Да… да, это была любовь с первого взгляда. По крайней мере, для меня.
Улыбаюсь, прикусив губу, вспоминая, как он заявил мне, что не танцует в «El Devine». Мы еще не сказали друг другу тех самых заветных слов, но ему и не нужно ничего говорить. Он всё доказывает поступками. Как он сам однажды признался – он не мастер слов. Он человек поступков. В голове вспыхивает ностальгическая картинка: на мне ковбойские сапоги, я заказываю «Дайкири», а за мной наблюдает загадочный татуированный мужчина в черной бейсболке.
– Та ночь в «El Devine» навсегда изменила мою жизнь. Тогда я поняла, что люблю его, и сейчас люблю не меньше.
15. КЕЙН
– Ох, блядь, Кейн! – стонет она, а я безжалостно ухмыляюсь, усиливая каждый толчок, глубокий и беспощадный.
Звук наших тел, ударяющихся друг о друга, только сильнее подталкивает меня к разрядке. Но я не хочу спешить. Я хочу прочувствовать каждую грёбаную секунду. Потому что мечтал об этом с того самого дня, как встретил Ари.
Я беру её жёстко, быстро, отчаянно. Она стоит, наклонившись вперёд, а её короткие тёмные волосы рассыпались по спине.
Вдавливаю ее лицо в подушку – грубо, но достаточно мягко, чтобы не сделать больно. Глушу ее стоны и вскрики. Ничто не должно отвлекать. Мне не нужен ее голос. Нужно лишь раствориться в собственных мыслях.
Смакую каждую секунду, сбрасывая напряжение, накопившееся из-за женщины моей мечты.
Закрываю глаза, и из горла вырывается глухой стон, пока я всё глубже проваливаюсь в свои фантазии.
Наконец достигаю пика, когда перед глазами всплывает ее прекрасное лицо; толчки замедляются, и всё вокруг замирает. Тяжело дышу, пот катится по груди; запрокидываю голову к потолку и крепко зажмуриваюсь, изливаясь в нее. Мне это было необходимо. Было хорошо, но… недостаточно.
Губ касается улыбка, когда в памяти всплывают прекрасные карие глаза Ари, и я чувствую, как с плеч спадает толика напряжения. Бремя постоянного наблюдения за той, кем восхищаешься, просто разбивает сердце.
Но затем фантазия рассеивается, исчезая, когда Мередит прерывает поток моих мыслей.
– Было весело, – соблазнительно мурлычет она.
Быстро выхожу из нее, скрипя зубами от осознания, что всё это лишь игра моего воображения – не более чем фантазия.
Мое тело находилось здесь, но разум был в ловушке, очарованный красотой Ари. Наверное, я должен чувствовать себя виноватым, но я не чувствую.
Я трахнул Мередит, лучшую подругу Ари, и всё это время представлял на ее месте саму Ари. Ее волосы, ее голос, ее тело.
Дэнни – везучий ублюдок.
Раз уж Ари мне не светит, нужно переключаться, отвлечься чем-то другим, кем-то другим. Потому что смотреть, как женщина, которую ты хочешь, которую любишь всем сердцем, выбирает другого, слишком больно.
Я бы лучше поймал грудью дюжину пуль, чем и дальше наблюдал, как Ари целует его.
Дэнни ее не заслуживает. Он мой лучший друг, но он ей не пара. Он безжалостен… тогда как она добрая, милая и хрупкая. В моих глазах она настоящая богиня. С ней нужно обращаться нежно и бережно.
Стягиваю презерватив и сажусь на край кровати, держась от Мередит на расстоянии. Постель прогибается – она придвигается ближе, и я напрягаюсь. Эта девушка не вызывает во мне и доли того, что я чувствую к Ари.
Хватит скрывать свои чувства. Они копились во мне целый год, и кажется, если я не попытаюсь хоть что-то сделать, чтобы двигаться дальше, то просто сойду с ума.
Дэнни – мой лучший друг. Он убьет меня, если узнает, что я признался Ари в любви. Совру, если скажу, что не боюсь его или того, что он сделает, когда всё выяснится. Боюсь.
Я видел, каким опасным и жестоким может быть этот парень, когда потребуется. Не зря же его прозвали, блядь, Мрачным Жнецом.
Смотрю в окно Мередит; лунный свет пробивается сквозь стекло, бросая синеватые блики. Запускаю пятерню в свои черные волосы и со вздохом зачесываю их назад.
Я ушел с вечеринки Ари пораньше, потому что мне это было необходимо. Находиться рядом с ними чертовски больно. Видеть любимую девушку с другим – сущая пытка.
Чувствую, как ладони Мередит ложатся мне на поясницу и скользят выше; ее пальцы очерчивают плечи и спускаются на грудь.
Она медленно трижды целует меня в шею, а затем ее губы касаются моего уха.
– Давай повторим, – похотливо шепчет она.
То блаженство, что я испытал, растворившись в своих фантазиях, окончательно улетучивается. Мягко убираю ее руки.
Встаю с кровати и бросаю использованный презерватив в мусорное ведро, стоящее в углу комнаты.
Я молчу, пытаясь скрыть тот факт, что не чувствую к Мередит абсолютно ничего. Обнаженная, она стоит на коленях посреди кровати и накручивает на палец прядь волос в надежде, что я поддамся на ее уговоры.
У нее чарующая смуглая кожа и янтарные глаза. И всё же мне кажется, что никто не сравнится с этой милой Ари Альварес, и меня это злит. Злит то, что эта прелестная девушка для меня под запретом.
– Прости, Мередит, но мне пора. Рано утром на работу, вообще-то, уже часа через четыре. – Отказываю ей, натягивая джинсы и просовывая в штанины поочередно то одну, то другую ногу.
И это не ложь. Мне действительно нужно возвращаться домой. Работа не ждет.
Она хмурится и садится, прикрываясь одеялом, пока я застегиваю ширинку.
– Ох… ладно, понимаю, – тянет разочарованно.
Я задел её чувства. Понимаю, правда понимаю. Но мне нужно время. Я хочу двигаться медленно. Может быть, у меня получится построить что-то с Мередит.
Может, если я дам нашим отношениям шанс, мне будет легче пережить всё это?
– Было потрясающе. Я позвоню тебе завтра. – Наклоняюсь к ней, всё еще без футболки. Упираюсь руками по обе стороны от талии Мередит, и матрас прогибается, а мои мышцы напрягаются, когда я сокращаю расстояние между нами.
Её глаза загораются надеждой, когда я легко целую её в щёку, но я ничего не чувствую. Ничего. Потому что все мои чувства принадлежат другой… Ари.
Блядь, ну и мудак же я.
Я безумно ее хочу, но мы с Мередит отлично поладили на той вечеринке по случаю дня рождения. Она прямолинейная и дикая – полная противоположность Ари. Не знал, что сегодняшняя ночь обернется именно так. Я этого не планировал, но рад, что так вышло. Давненько у меня никого не было. Но заводить отношения я пока не хочу. Жду момента, когда буду полностью уверен в своей избраннице… потому что хочу, чтобы следующая стала моей будущей женой.
Мередит улыбается. Она краснеет, и ее гладкая кожа словно светится. Я отстраняюсь, хватаю ботинки и заканчиваю одеваться.
Мне нужно двигаться дальше… поэтому я переспал с Мередит. Нужно хотя бы попытаться, верно?
– Ловлю на слове. – Мередит закусывает нижнюю губу и откидывается на подушку.
Подмигиваю ей и натягиваю футболку. Она живет далеко от меня, так что путь домой предстоит неблизкий.
Я почти не поддался на ее уговоры, но мои яйца так не сводило с самого возвращения из Ирака.
И, если честно, никто не поможет избавиться от боли в них, кроме моей любимой медсестры.
Я выхожу из дома Мередит, и меня тут же встречает ледяной декабрьский ветер.
Черт, ну и холодина.
Я перехожу на бег, и очередной порыв ледяного ветра бросает волосы мне в глаза. Как только доберусь домой, включу отопление и завалюсь спать.
На полпути к мотоциклу звонит телефон.
Блядь. Даже смотреть на экран не нужно, чтобы понять – это по работе. Ничуть не удивлен позднему вызову; они всегда приходят в самое неурочное время. Очередная миссия… очередная командировка.
Мой контракт скоро истекает, и теперь я считаю дни, потому что не хочу закончить, как Пол. Замираю на мерзлой траве под хруст собственных ботинок и достаю телефон.
16. АРИ
Прощаться с друзьями оказалось сложнее, чем я думала. Так радостно было видеть, как они отмечают со мной еще один год моей жизни. Я ведь едва дожила до этого дня.
Скоро я поеду на могилу к брату – поговорить, рассказать о том, какими безумными американскими горками стала моя жизнь после его смерти. А еще заверить, как сильно люблю его «Бронко» и каждый месяц гоняю машину на полную химчистку. Интересно, научит ли он племянника играть на гитаре там, на небесах? И что это будет – песня Sublime или Mana?
Господи, как же чертовски больно.
– Спокойной ночи, мам. Спасибо, что пришла.
Она крепко сжимает меня в объятиях, и я на секунду задерживаю дыхание.
– Еще раз с днем рождения, mija. Рада видеть, что тебе уже лучше.
– Спасибо, мам.
Мама помогала мне убираться в доме, когда почти все уже разошлись.
Дэнни всё еще болтает с Лопесом и Зиком на крыльце. Парни умоляли его выпить еще, но он отказался. Он ни разу не напивался с той самой ночи, когда во всем мне признался, и я так им горжусь.
Знаю, впереди еще долгий путь, но это уже начало.
– Это все из-за Дэнни, да? Он ни на шаг от тебя не отходил всё это время? – спрашивает она, сжимая мои ладони в своих.
Наблюдаю, как мой властный «морской котик» по-братски обнимает Лопеса. Интересно, о чем они говорят. Внимательно смотрю на рот Лопеса, пытаясь прочитать по губам и разобрать слова.
Я убираю оставшуюся посуду на кухне. Невероятно вымотана, но оно того стоило.
Наконец мне удается разобрать что-то вроде: «Беру с тебя пример, чувак».
Прекращаю подглядывать. Не стоит лезть не в свое дело, но меня восхищает, как все ищут у Дэнни наставничества.
Лопес среди них самый младший, ему около двадцати пяти.
– Мам… – Мне всё еще неловко обсуждать жизнь со своим парнем или что-либо касающееся наших отношений.
Обнимаю маму на прощание.
Она выходит из дома, прощается с Дэнни, Лопесом и Зиком, а затем направляется к машине.
Зевая на каждом шагу, домываю посуду. Сегодня было так здорово. Я воссоединилась со всеми друзьями и семьей… и всё благодаря Дэнни.
Впервые за долгое время я забыла о травме, с которой жила весь этот год, и просто не могу выразить, как ему благодарна.
От потери Пола, поездки в Ирак в качестве гражданской медсестры по контракту, до влюбленности в лучшего друга брата, беременности и такой жестокой потери нашего малыша всего за один, блядь, год…
Этот вечер стал глотком свежего воздуха; было так приятно забыть о том, что я сломлена, пусть даже всего на несколько часов.
Закончив с последней тарелкой, бросаю взгляд в окно на лужайку перед домом.
Зик уже ушел с Вайолет; остались только Лопес и Дэнни. Они курят, сидя на стульях на крыльце, и о чем-то увлеченно беседуют.
Не хочу его отвлекать. Пусть тоже насладится временем с друзьями. Кажется, этот день был чертовски нужен нам обоим.
Делаю глубокий вдох, выключаю воду и вытираю руки кухонным полотенцем. Я устала, мышцы ноют, в голове на огромной скорости проносятся тревожные мысли, и я никак не могу отделаться от ощущения, что чего-то не хватает…
Стану ли я когда-нибудь снова прежней?
Гашу свет на кухне и выхожу в темный коридор. Не успеваю дойти даже до первой двери, как в кармане у бедра жужжит телефон.
Наверное, Мередит что-то забыла. С ней это постоянно случается, но я вроде бы быстро осмотрела дом после ухода гостей и ничего не заметила.
Нащупываю телефон в кармане; в темноте пальцы сжимают холодный пластиковый чехол. Достаю его, совершенно не ожидая увидеть имя, высветившееся на экране.
Кейн:
С днем рождения, моя любимая медсестра. Спокойной ночи, Ари Альварес.
Перечитываю сообщение раз пять, не меньше.
Щеки заливает румянцем. Пальцы подрагивают от нервного напряжения, но я не отвечаю. Он не сказал мне ни слова за весь вечер, а теперь решил, что сообщение будет уместнее? И что он ждёт от меня в ответ?
Теперь, когда я знаю, какие чувства стоят за его словами, всё это кажется неправильным.
Я выключаю телефон и касаюсь губ, словно пытаюсь сдержать рвущийся наружу вздох.
Кончики пальцев скользят по ним, пока я пытаюсь справиться со смятением, охватившим меня.
Нет. Я не стану поощрять Кейна.
Он рано ушел с моей вечеринки вместе с Мередит. Они держались за руки, в их глазах пылала похоть. Спускаясь с крыльца, она поцеловала его в шею. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, чем они займутся этой ночью… так зачем он мне пишет?
Отгоняю мысли о Кейне и бреду дальше в темноте, мягко ступая босыми ногами по полу. Каждый шаг дается с трудом, оставляя меня в растерянности. Собираюсь открыть дверь в спальню, но передумываю. Упираюсь ладонью в дерево, словно собираясь толкнуть створку, но так и не решаюсь. Пока не хочу спать. Не хочу снова плакать до потери пульса, как делаю это каждую ночь из страха, что за окном стоит Нора и крутит в руках нож. Не хочу проваливаться в сон в ужасе от того, что мне приснится гитара брата.
Когда-то мне нравилось слушать его песню; она вызывала приятную ностальгию по детству, но теперь это зловещий звук, от которого меня трясет от страха.
Не хочу больше видеть брата, по крайней мере, не сейчас. Если я слышу его гитару, это означает лишь одно: Смерть где-то рядом, и это… пугает до жути.
Вместо этого направляюсь в свой кабинет.
Поскольку Дэнни отказывается выпускать меня из виду, я превратила свободную комнату в наше рабочее пространство.
Вхожу внутрь и, не включая верхний свет, тянусь к лампе на углу деревянного стола.
Поворачиваю маленькое черное колесико до двух щелчков. Комнату озаряет мягкий желтый свет, открывая взгляду уютное пространство.
Маленькое, но приветливое.
На одной из стен в идеальных рамках висят мои дипломы об окончании старшей школы и колледжа, а также сертификат медсестры – выставка моих достижений.
Дэнни сделал объемную рамку, поместив туда шапочку нашего сына, фотографию с черными отпечатками его крошечных ножек и бодик с надписью «Будущий морской котик». Она висит на другой стене, идеально выровненная по центру. Это первое, за что цепляется взгляд на фоне светло-голубых обоев, и это делает меня счастливой. Дэнни в таких делах хорош. У него золотые руки: он отлично мастерит, чинит всё по дому и всегда выносит за меня мусор.
Он говорил, что не хочет быть отцом, но все равно купил кроватку, одежду и гитару, чтобы малыш мог пойти по стопам Пола. Даже тогда он знал, что будет мальчик. Узнав о моей беременности, он сделал всё на следующее же утро.
Теперь всё это пылится.
Смотрю на рамку. Такое чувство, будто я наблюдаю за своим неслучившимся будущим, висящим на стене, вместо того чтобы жить в нем. Это что-то со мной делает. Стою как в трансе, мысли несутся вскачь, и я чувствую, как внутри что-то сжимается.
Какая-то уродливая, тошнотворная, незнакомая тьма. Раньше я никогда подобного не испытывала.
Вместо грусти… я злюсь. Не хочу больше чувствовать эту боль. Я отказываюсь позволить Шейну победить.
Кулаки непроизвольно сжимаются, всё тело горит. Я снова и снова прохожу через стадии горя.
– Ари.
Защищающий голос Дэнни прерывает поток мыслей, но этого недостаточно, чтобы заставить меня отвести взгляд.
– Да?
– Всё в порядке?
Сверлю взглядом стену, оторвавшись от рамки, и отказываюсь отвечать на вопрос.
Наконец опускаю глаза, нервно скользя взглядом по паркету.
– Посмотри на меня, – требует он, и мне требуется несколько секунд, прежде чем сдаться.
Поворачиваюсь, и из глаз вырывается слеза. Она быстро скатывается по щеке, стремясь к губам.
– Мне нужно забыться, – признаюсь резким тоном, который срывается в самом конце. Сглатываю подступивший к горлу ком, глядя на возвышающегося надо мной мужчину, которого так сильно люблю.
– Забыться? – Его челюсть сжимается. Он поднимает руку, заправляя прядь моих волос за ухо, но на этом не останавливается. Ладонь ласкает лицо, а большой палец успокаивающе поглаживает щеку.
Закрываю глаза, наслаждаясь каждой секундой его прикосновений, пока он снова не отстранился, как делает это после нападения. В последнее время он отказывается ко мне прикасаться, по-настоящему прикасаться… и меня это задевает.
– Мне нужно забыть всё плохое. Не хочу больше так себя чувствовать. Не хочу ничего помнить, – болезненно выдыхаю я. – Дэнни… всё еще мой день рождения, – шепчу, пока очередная слеза скатывается из-под закрытых век. Зажмуриваюсь изо всех сил, так, что глаза начинает жечь.
Он прекращает ласки, собираясь убрать руку, но я мягко перехватываю его ладонь, останавливая.
– Помоги мне забыться еще ненадолго, – умоляю я. Отчаянно хмурюсь и делаю судорожный вдох, прищурившись глядя на него.
Лицо Дэнни каменеет, а тело напрягается от моей просьбы. Свободной рукой он в задумчивости зачесывает свои темно-русые волосы. Его голубые глаза темнеют, и я делаю шаг навстречу, бросая ему вызов.
– С тобой я не смогу себя контролировать.
– Тогда не надо. Я этого и не хочу, – отвечаю ему. Он наконец снова пускает в ход руки: большой палец скользит по моей нижней губе, и Дэнни издает глухой стон.
Кажется, мои слова задели его за живое, потому что именно так он смотрел на меня в мой самый первый раз.
Чувствую его смятение по тому, как дергается челюсть, словно он затерялся в собственных мыслях.
Он закрывает глаза, когда по моим щекам снова катятся слезы. Наклоняется, и я ощущаю его прохладное дыхание с ароматом леса, бунтарства и виски.
От одного только запаха Дэнни я изнываю от желания почувствовать его прикосновения.
Его губы скользят по моим – сначала мягко. Борода щекочет подбородок, и я обожаю, когда так происходит.
Всё в нем, каждая мелочь, всегда будет притягивать меня словно магнит.
Он властно запускает пальцы мне в волосы на затылке и тянет их назад, требуя поцелуя. Я тут же отвечаю ему.
Его поцелуи совсем не такие, как прежде, и я не могу подобрать слов, чтобы объяснить, в чём именно разница, но от них у меня перехватывает дыхание. Я задыхаюсь. Пульсирующее от нетерпения возбуждение не отпускает и лишь усиливается, когда он сжимает мою задницу, притягивая за талию ближе к себе, заставляя почувствовать его стояк.
Он твердый от предвкушения и желания.
– Я помогу тебе забыть всё… – Он грубо хватает меня за талию, прижимая к столу, и сердце пропускает удар от его ненасытной потребности. – Кроме меня. – Затем жестко разворачивает меня.
Высоко приподнимает, отрывая ноги от пола. Зависаю в воздухе на секунду-другую, прежде чем он усаживает меня задницей на стол.
Начинаю тяжело дышать в предвкушении. Дэнни выглядит как зверь, которого не кормили годами.
Быстрым, выверенным движением он стягивает с меня медицинские штаны, пока те не падают на пол. Кожа покрывается мурашками.
