Текст книги "Я тебе обещаю (ЛП)"

Автор книги: Лекси Аксельсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

29. КЕЙН

Пока Ари лежит у меня на плече, приходится сдерживать член, готовый разорвать джинсы. От нее так потрясающе пахнет. Вдобавок мы приговорили еще две бутылки вина. Фильм только закончился; я ограничился парой глотков, чтобы присматривать за ней. Остановился, как только понял, насколько сильно Ари опьянела. Щеки раскраснелись, малейший пустяк вызывает у нее хихиканье, а глаза блестят.

Пьяная, но прежде всего – страдающая от боли.

Никогда не видел, чтобы Ари так напивалась. Даже представить страшно, что сейчас чувствует Дэнни.

– Охренеть. Убийцей оказался парень. Вот уж не ожидал, – выпаливаю, когда идут финальные титры.

– Ты совсем не смотришь ужастики, да? – тянет она сонным, пьяным голосом.

Черт, это мило. Она очаровательна до чертиков.

Не могу позволить себе ничего лишнего. Не стану. Сейчас она слишком уязвима. Расставание ещё слишком свежо, и я не хочу, чтобы наш первый поцелуй случился именно так… если этот первый поцелуй вообще когда-нибудь случится.

Я с Мередит. Я с Мередит.

Снова и снова повторяю себе эту простую истину, пока не проваливаюсь в опасные фантазии, где кажется нормальным не просто позволять ей класть голову мне на плечо.

Хочется большего. Гораздо большего, чем это.

Надо уезжать домой, пока не натворил глупостей.

– Мне и в жизни ужасов хватает с головой. Незачем добавлять, – усмехаюсь, глядя на Ари. Короткие вспышки прошлых командировок взрываются в голове, как бомбы. Трясу головой, отгоняя воспоминания, и сосредотачиваюсь на настоящем.

Почти ничего не вижу. Перед глазами только тёмные пряди волос и её пижама с оленями. Потом она поднимает лицо, и оказывается так чертовски близко, что тёплое дыхание касается моих губ, искушая сократить разделяющее нас расстояние.

Она смотрит на меня, ничего не говоря, пока по экрану перед нами стекают финальные титры, словно перевёрнутый водопад. Потом уголок губ едва заметно приподнимается, в карих глазах вспыхивает искра, и я понимаю, что она что-то ищет.

– У тебя оооооочень красивые глаза.

Да уж, пьяна в стельку.

– Ладно, пора укладывать тебя спать. Норма на сегодня выполнена, мэм.

Она отстраняется и со смехом утыкается мне в грудь. Чувствую вибрацию от того, как Ари забавно фыркает носом.

Фыркает и пытается перевести дыхание.

Такая. Чертовски. Милая.

Мне пиздец.

– Кейн, ты такой зануда… но спасибо, что остался со мной. Дэнни тоже не любит ужастики. Но он всегда смотрел их вместе со мной, без единой жалобы. Не так давно мы устроили марафон страшного кино, потому что весь октябрь я провела в больнице, и мы не смогли отпраздновать Хэллоуин так, как хотели.

Ари отодвигается, и я убираю руку с ее плеча. Но она не встает. Замирает на краю дивана и смотрит на меня через плечо. Улыбка меркнет, а прежнее сияние сменяется хмуростью.

– Что такое? – выгибаю бровь и подаюсь ближе, опираясь предплечьями о колени.

– Может, всё было бы проще… – Она кладет ладонь мне на колено, и я не свожу взгляда с ее крошечных пальцев, сжимающих ткань моих штанов.

Что она со мной делает?

Хочу ее остановить… Я обязан ее остановить и спросить, чего она добивается. Но влечение к этой девушке переходит все границы, оно просто невыносимо.

Вся сегодняшняя ночь соткана из противоречивых сигналов. То, как она смеялась над каждой моей придиркой к фильму. То, как непрерывно прижималась головой к моему плечу – я слышал каждый ее вдох, чувствовал исходящее от нее тепло.

А теперь?

То, как она, блядь, на меня смотрит, вызывает острое желание перегнуть ее через диван и признаться в своих чувствах не словами, а действиями. Только звуки того, как она принимает меня в себя, пока я выплескиваю всё накопившееся сумасшествие своим…

Мысли путаются.

– Что было бы проще? – Интересно, о чем это она. Подаюсь еще ближе; искушение и дикое желание берут верх.

Мы сидим так близко, что соприкасаемся бедрами. Прекрасно осознавая последствия, рискую посмотреть на ее пухлые розовые губы. Понимая, какой хаос поднимется внутри, стоит только это сделать.

Но вдруг по ее щеке скатывается слеза, и, словно мотылек, летящий на пламя, я стираю ее большим пальцем. Ненавижу, когда Ари плачет. Стираю влажную дорожку досуха. Она закрывает глаза, на губах появляется едва заметная улыбка, а затем раздается тихое, сладкое хныканье – словно ей приятны мои прикосновения.

Блядь.

А потом она делает то, из-за чего я начинаю сомневаться, не снится ли мне всё это. Мышцы напрягаются, когда она замирает прямо передо мной. Кажется, ещё секунда, и она меня поцелует. Крепко зажмурившись, шмыгает носом.

Но ничего не происходит. Всё это только у меня в голове. Она не собиралась меня целовать… А я едва ли не умоляю об этом, хотя прекрасно понимаю, что это неправильно.

– Кейн… я устала, – шепчет Ари.

– Устала? Тогда давай уложу тебя в постель, потому что… – Она не дает мне договорить.

– Кейн, – повторяет она, срываясь от подступивших слез. – Я устала плакать. Устала от всего этого.

Она открывает красные от слез глаза и смотрит так, словно умоляет забрать ее боль; губы дрожат.

Если бы только я мог. Правда, если бы мог. До боли невыносимо видеть ее такой. Я просто не справляюсь.

Притягиваю Ари к себе и крепко прижимаю к груди. Она не отстраняется, наоборот – цепляется за меня в ответ.

– Я скучаю по нему, Кейн. Я люблю его… Я так сильно люблю Дэнни. – Она захлебывается тихими, приглушенными рыданиями. Я молчу.

Просто не могу найти слов. Но я могу обнимать ее так крепко, как ей сейчас необходимо. И с каждой пролитой слезой, с каждым невинным прикосновением проходит мучительный час, пока я глажу Ари по спине, дожидаясь, пока она уснет.

* * *

Отношу Ари в кровать, когда понимаю, что время пришло. Хотя всё, чего я хочу – это просидеть вот так, держа ее на руках, до самого утра… или целую вечность.

Я бы согласился на оба варианта.

Дважды ошибаюсь дверью, прежде чем нахожу нужную спальню. Не включаю свет, боясь разбудить. Кровать несложно нащупать и в темноте.

Ари сонно мычит, но спит слишком крепко. Вино уже ударило в голову, так что я на всякий случай укладываю ее на живот.

Бережно опустив на матрас, укрываю простынями, подтыкая края. Убеждаюсь, что ее щека удобно устроилась на подушке, а пряди волос свободно рассыпались по лицу. Уже развернувшись к выходу, замечаю на тумбочке пинетки, которые купил для их со Жнецом малыша, и детский бодик, подаренный им. Один взгляд на эти вещи – и меня отбрасывает в тот жуткий день, когда я смотрел, как она умирает.

Эта девушка заслуживает лучшего… и я хотел бы дать ей это, если бы она когда-нибудь позволила.

30. АРИ

На дворе январь. По-хорошему, я должна радоваться. А не торчать, чёрт возьми, на военном балу в зимней тематике. Но как я могла отказаться от предложения Вайолет? Если понадоблюсь ей, всегда буду рядом. Это наш последний вечер вместе перед её возвращением в Техас.

Хочется напиться до такого состояния, чтобы не стоять на ногах и не соображать. Не хочу больше чувствовать ту скорбь, что преследует меня весь год – только спасительное забытье. Не желаю даже вспоминать те ужасные вещи, которые наговорила бывшему.

Пока мы направляемся к бальному залу, с потолка свисают сверкающие, блестящие люстры. На светло-коричневых стенах висят картины с влюбленными парами из прошлых эпох. Освещение тепло-желтое, повсюду горят свечи.

Очень красиво. Похоже на европейское королевство.

Бальный зал украшен искусственным снегом на полу. Огромная темно-зеленая ель такая высокая, что почти задевает потолок. Звезда на макушке ярко светится, рассыпая золотые блики, вращаясь по кругу. Блики в виде снежинок скользят по потолку, полу и стенам.

Громко и плавно играет музыка. Улыбаюсь, когда Вайолет берет меня под руку и тоже расплывается в улыбке.

– Обожаю военные балы, когда организаторы действительно стараются. Обычно они редкостная скукотища, – замечает Вайолет мне на ухо, прежде чем снова взять Зика под руку.

Мы оглядываемся по сторонам. По обе стороны танцпола расставлены столы.

Повсюду военные в парадной синей форме. Все выглядят одинаково. Даже немного смешно.

Мужчины сливаются в единую массу… кроме одного.

Мрачный Жнец.

Дыхание перехватывает. Сердце в груди бьется рвано и тяжело, меня бросает в жар.

Он стоит рядом с Рукером и Ноэль. Кейн и Лопес сидят за соседним столиком, увлеченные непринужденной беседой. За громким гулом голосов и музыкой их не расслышать, но язык тел говорит о многом.

Грудь каждого увешана медалями и знаками отличия, а у Дэнни их больше всех.

Мы должны были прийти сюда вместе. Наш первый официальный выход как пары намечался на сегодня.

Он подносит бокал к губам и замечает меня. Смотрит в мою сторону на долю секунды и моргает. Сначала его взгляд неверяще возвращается обратно. Затем он снова опускает глаза на бокал и проглатывает знакомый темно-янтарный яд.

А потом замечаю ещё одну пару красивых голубых глаз, устремлённых в мою сторону.

Кейн смотрит на меня с искренним удивлением и теплом. Дэнни тоже.

Бывший смотрит на меня с совершенно непроницаемым лицом, стиснув зубы. Как всегда, будто заглядывает прямо в душу, и от этого внутри разливается привычное спокойствие. Но потом взгляд переключается на темноволосого «морского котика».

Кейн кажется завороженным: его рот приоткрывается, он облизывает губы. Затем закрывает его и сглатывает. Кадык дергается, а сам он неловко меняет позу в кресле.

Мередит сидит слева от него и не замечает нас с Вайолет. Она разговаривает с Лопесом, запрокидывает голову и громко хохочет, хлопая себя по бедру из-за какой-то его шутки. Лопес наклоняется близко к ее уху, пока они смеются.

Дэнни выглядит напряжённым, и Кейн, похоже, тоже. Дэнни даже не шевелится. Не выдаёт ни единой эмоции. Такой… пугающе внушительный. Кейн действует иначе. В его взгляде есть что-то затягивающее. Оба… будто не могут поверить, что я всё-таки пришла.

Рождественская песня Майкла Бубле начинает звучать из колонок, и после того, что кажется целым часом этого напряжённого обмена взглядами, я первой отвожу глаза.

Это была плохая идея.

Прочищаю горло, а Вайолет придвигается ближе и обнимает крепче. Она замечает мою нерешительность и тут же словно заслоняет собой, занимая защитную позицию рядом со мной.

– Не переживай, мы сидим не с ними. Наш столик вон там, с командой Зика, – шепчет она, увлекая меня за собой.

Я киваю, поджимая губы, и выдавливаю легкую улыбку.

Крепче сжимаю маленький клатч, пока дыхание постепенно выравнивается.

На мне длинное красное бальное платье, подчёркивающее фигуру. Полупрозрачная вышивка на сетке едва прикрывает грудь, оставляя открытым глубокое декольте, а красные стразы, тщательно вплетённые в ткань, сверкают вдоль лифа. Я принимаю новую версию себя. Версию, которой Дэнни помог научиться любить собственное тело.

Любить саму себя и не стыдиться собственных форм.

Нет.

Не хочу о нем думать. Не хочу вспоминать ту ночь, когда мы поругались. Ночь, когда я кричала и срывалась на него. Ночь, которая положила всему конец.

Зик сначала отодвигает стул для меня, а затем для Вайолет.

– Наслаждайся зрелищем: сейчас взрослые лбы будут вести себя как дети и напиваться в хлам, – саркастично бросает подруга, пожимая плечами.

– Жду не дождусь, – отвечаю, поворачиваясь к Зику и аккуратно поправляя юбку, пока устраиваюсь на стуле.

Стараюсь не помять платье, которое купил мне Дэнни. Зик пододвигает мне бокал сангрии – моей любимой.

31. АРИ

Остаток вечера я держусь рядом с Вайолет. Последнее время Мередит откровенно меня избегала, до такой степени, что за весь вечер здесь даже не удостоила взглядом.

Время от времени я украдкой смотрю на лучшую подругу, пытаясь понять, чувствует ли она, насколько отчаянно мне хочется всё исправить, хотя я даже не понимаю, в чём именно провинилась. Я снова и снова прокручиваю в голове каждый наш разговор и каждую переписку, пытаясь найти момент, где всё пошло не так.

Она буквально не отходит от Кейна, с отчаянной настойчивостью покрывая поцелуями его шею и щёку, а руки то и дело скользят по его телу.

Кейн выглядит одновременно и позабавленным, и отстранённым.

Периодически я ищу взглядом Дэнни. В какой-то момент замечаю, как по мере продолжения вечера к нему одна за другой подходят три женщины. Очарованные, раскрасневшиеся. Их намерения читаются безошибочно по тому, как они на него смотрят. Но каждый раз Дэнни остается безучастным, и в конце концов до них доходит, что ловить нечего, после чего уходят. Последняя кладет руку ему на бицепс, глядя широко раскрытыми глазами с явным интересом. Я невольно задерживаю дыхание и тут же отвожу взгляд, крепче сжимая бокал сангрии. Через несколько секунд женщина уходит, явно разочарованная. Похоже, всё, на что она рассчитывала с Дэнни, пошло совсем не так, как ей хотелось. Он ни разу не посмотрел в ее сторону.

И всё же Кейн и Дэнни весь вечер продолжают наблюдать за мной поверх своих бокалов или через плечо.

Насколько я успела заметить, он ограничился одним бокалом любимого виски и больше за весь вечер не пил. Всё это время Дэнни сидит рядом с Рукером и Ноэль, увлечённо беседуя с ними, и выглядит на удивление спокойным.

И от осознания того, что с ним всё в порядке, мне становится легче.

– О нет, сейчас начнутся пьяные тосты и вручение наград, – шепчет Вайолет, когда зал оживляется. Со всех сторон раздаются возбуждённые возгласы, люди стучат кулаками по столам и свистят, пока адмирал Рейвенмор выкатывает вперёд стол.

На нём стоит огромная чаша. Над ней клубится дымка, зависая ореолом и скрывая содержимое.

Сухой лед.

– Что это? – удивлённо спрашиваю я, нахмурившись.

На губах появляется улыбка, пока я наблюдаю, как зал всё громче шумит в предвкушении.

Вайолет не шутила. После нескольких часов выпивки эти мужчины действительно ведут себя как дети.

– Там намешаны любимые напитки всех участников. Каждого моряка по очереди вызывают вперёд: он произносит речь, а потом выливает туда свой алкоголь.

– Забавно. Наверное, на вкус та еще дрянь. – Игриво морщу нос от отвращения.

После примерно семи подвыпивших «котиков» с их речами к чаше подходит Лопес, отвинчивает крышку бутылки текилы и выливает содержимое внутрь.

– Нет места, где я хотел бы быть больше, чем здесь, рядом со своими братьями по службе.

Он делает большой глоток прямо из бутылки, шумно выдыхает, вытирает губы тыльной стороной ладони и уходит из центра зала, возвращаясь к Кейну и Мередит.

Коротко, просто и по делу.

– Главный старшина Дэнни Райдер! Тащи сюда свою задницу! Бесстрашный, мать его, Жнец!

Зал взрывается криками. Все свистят, хлопают в ладоши, а некоторые ещё и колотят кулаками по столам.

– Мрачный Жнец!

– Мрачный Жнец!

В стороне Дэнни встает из-за столика, который делит с Рукером, и направляется в центр зала. Я опускаю голову к крестику на шее. Кручу его в пальцах, изо всех сил стараясь не сорваться и не сбежать отсюда. Но что бы ни происходило между нами, притяжение к Дэнни всегда берёт верх. Он всегда будет той силой, что неудержимо тянет меня к себе. Я снова смотрю в его сторону, прикусив нижнюю губу и пытаясь спрятаться за чёлкой, чтобы никто не заметил, к кому прикован мой взгляд.

Дэнни откручивает крышку с «Джека Дэниелса». Адмирал протянул ему бутылку, чтобы тот мог влить ее содержимое. Дэнни в нерешительности замирает над чашей, наблюдая, как клубится дым, а затем ухмыляется и качает головой.

– Бесстрашный… – тянет он. – Вот тут вы ошибаетесь, сэр.

Его слова заставляют адмирала удивленно вскинуть брови, а в зале повисает тишина – словно никто не хочет пропустить ни единого слова Дэнни.

– Я не бесстрашный. – На его скулах играют желваки. – Еще в прошлом году я бы с вами не спорил.

Адмирал Рейвенмор по-дружески хлопает его по плечу, и Дэнни отвечает понимающим взглядом.

– Но недавно я понял, что есть кое-что, чего боюсь по-настоящему. – Голубые глаза обводят зал и останавливаются на мне. Тяжёлый взгляд встречается с моим, и дыхание перехватывает. – Я боюсь потерять тех, кого люблю больше всего. – Челюсть напрягается, глаза сужаются, а потом он отворачивается, и мое сердце болезненно сжимается.

Он говорит обо мне?

– Раньше я не понимал, что такое страх, не испытывал его. Мне было плевать, и я этим гордился. – Дэнни сглатывает. – Но один человек показал мне, что на самом деле скрывается за чувством, которого я избегал всю жизнь. – Он снова смотрит на меня и облизывает губы. – Теперь я знаю, что это не слабость, а сила. Бояться потерять тех, кого любишь больше всего на свете, чертовски сильное чувство, потому что именно оно заставляет сражаться ещё яростнее.

– Так точно! – согласно ревет толпа.

– Я не мастер таких речей. И с красивыми словами у меня тоже не особо. – Он поудобнее перехватывает бутылку, наблюдая, как из чаши непрерывно стелется дым сухого льда. – Если честно, сам удивлён, что вообще пришёл сегодня. – Дэнни улыбается. – Так выпьем за Пола Альвареса. Нашего павшего брата. Моего лучшего друга.

При звуке имени брата перед глазами всё расплывается.

– И за страх. За то, чтобы бояться. Потому что страх – это не слабость… – Он снова смотрит на меня, затем отводит взгляд и переводит его на свою команду. – Это, мать его, сила! – гремит Дэнни и выливает виски в чашу.

Все вокруг взрываются одобрительными криками и свистом, а адмирал обнимает Дэнни за плечи.

Почти все военные в зале поднимаются со своих мест, и среди этой толпы я теряю Дэнни из виду.

Последнее время я изо всех сил отталкивала безумие, затмившее всё хорошее. Мне хочется вернуть то время, когда мы были в Ираке. Тогда всё было сложно, но после того, как мы оба перестали сопротивляться своим чувствам, рядом с ним всё вдруг стало казаться простым.

А теперь? Сможет ли всё когда-нибудь стать прежним? Я хочу вернуться назад. Хочу, чтобы всё снова было просто.

– Ари, ты в порядке?

Я замираю и поспешно вытираю слёзы, скатившиеся по щекам. Слёзы, которых даже не заметила. Вайолет накрывает мою руку своей ладонью.

В глазах Зика мелькает любопытство, но он тактично оставляет меня в покое, делая вид, будто ничего не заметил.

Я не позволю своим эмоциям испортить ее последний вечер здесь. К черту.

– Да, я в норме. Всё хорошо. Просто пойду подышу свежим воздухом. Здесь немного душно, я скоро вернусь. – Провожу пальцами под глазами, молясь, чтобы тушь не потекла.

– Ладно, раз ты так говоришь. Скажи, если я могу чем-то помочь.

– Обязательно. – Киваю с фальшивой улыбкой.

Я отказываюсь обременять ее своими проблемами. Хочу, чтобы она отлично провела время.

Сейчас самый подходящий момент уйти. Все уже поднялись из-за столов, столпились вокруг чаши, пьют и галдят, словно на студенческой вечеринке.

Я тяжело вздыхаю, пытаясь взять себя в руки, но после речи Дэнни, воспоминаний об Ираке, образа брата в гробу и мыслей о нашем ребёнке сделать это почти невозможно.

Мне тяжело.

Сейчас мне не нужно ничего сложного. Я не должна хотеть ничего сложного.

Потому что я хочу Дэнни. Хочу быть с ним. Но сначала нужно увидеть, что он тоже хочет быть со мной, без секретов и недомолвок.

Я поднимаюсь и быстро иду вперёд, задевая плечом одного «морского котика» за другим, пока наконец не выбираюсь из толпы. Грудь покрывается испариной, и мне, чёрт возьми, просто нужно глотнуть воздуха.

Замечаю стеклянную дверь, за которой виднеется огороженная веранда. На перилах и столбах уже лежит снег. Я толкаю дверь и почти вылетаю наружу, распахнув её настежь. Каблук цепляется за порог, и я едва не падаю.

В голове шумит. Перед глазами всё начинает плыть.

Проклятье, алкоголь дает о себе знать. Я быстро пьянею, так что неудивительно, что по всему телу разливается тепло и вялость.

Мне нужно домой. Не хочу оставаться здесь, если собираюсь портить всем настроение.

Я одна. Как и хотела. Наверное, стоит просто уехать. Может, получится незаметно вызвать Uber и исчезнуть отсюда. Перебираю пальцами крестик на цепочке и смотрю, как вокруг продолжают падать снежинки. Доски веранды уже укрыты толстым слоем снега. Опираюсь на перила локтем, недоумевая, какого чёрта вышла сюда без пальто.

Потом слышу, как открывается дверь. Наружу вырываются обрывки музыки, пьяный мужской гомон, и я понимаю, что больше не одна. Кто-то ещё, а может, очередная парочка, тоже решила ненадолго сбежать от этого безумия.

– Тебе не холодно?

Я оборачиваюсь на этот знакомый, тёплый голос.

Кейн.

Опираюсь ладонью о перила, пытаясь удержать равновесие.

Я чертовски пьяна. Ничем хорошим это не закончится.

– Кейн, – приветствую его легкой улыбкой, прежде чем отвести взгляд. Сердце падает, когда я понимаю, что это не Дэнни. – Мне просто нужно побыть одной. Хотя бы пару минут, прежде чем я вернусь внутрь.

Отворачиваюсь, снова подставляя ему открытую спину, и смотрю, как при выдохе с моих губ срывается белое облако пара.

– Что-то не так? – Он подходит ближе.

Качаю головой и закрываю глаза, по-прежнему не глядя на него. Единственное, что я чувствую, – это как снег обжигает пальцы.

– Всё нормально. Просто хочу побыть одна.

– Нет, что-то случилось. И я никуда не уйду, пока не скажешь, что происходит. – В его низком голосе звучит неподдельная тревога.

– Всё хорошо! – Я смотрю на стоящего рядом Кейна, обхватывая себя руками. С каждой секундой становится всё холоднее. Сквозь слёзы выдавливаю улыбку.

Тёмные пряди падают ему на лоб, а взгляд ищет мой, но я отворачиваюсь, не желая, чтобы Кейн так легко меня раскусил.

– Ари, я вижу, что ты не в порядке.

– Ладно, твоя взяла. Я не в порядке. – Агрессивно пожимаю плечами, признавая поражение. Я по-прежнему не могу на него посмотреть, потому что устала от того, что люди видят меня такой.

По спине бегут мурашки, когда порыв морозного воздуха бьет в открытую спину.

Черт, как же здесь холодно.

– Кажется, я знаю, что может поднять тебе настроение. По крайней мере, с правильным человеком.

Закатываю глаза и со вздохом поворачиваюсь к нему.

– С правильным человеком? Серьёзно? И что, по-твоему, способно помочь после того грёбаного года, который мне пришлось пережить?

Смотрю на него с недоверием и замечаю, что его руки глубоко засунуты в карманы формы. Дышит он чуть чаще обычного, а тёмно-голубые глаза смотрят на меня с терпеливой мягкостью. Но в ответ Кейн ничего не говорит, хотя я продолжаю ждать.

А потом делает то, чего я никак не ожидала от такого, как он.

– Да пошло оно всё, – Кейн сокращает расстояние между нами и впивается в мои губы жёстким, неожиданным поцелуем, обхватывая лицо ладонями и не оставляя возможности отстраниться. Глаза широко распахиваются, когда я чувствую на его языке вкус водки. Должно быть, он пьян. А потом Кейн прикусывает мою губу, сильнее, чем когда-либо кусал Дэнни, пуская кровь.

Никогда раньше он не позволял себе ничего подобного. Всегда был настоящим джентльменом. Тем мужчиной, который сначала спрашивает согласия.

Я резко отталкиваю его. Не могу поверить, что он это сделал.

– Кейн, нет! Прекрати! Что на тебя нашло? – Спотыкаясь, пячусь назад, увеличивая расстояние между нами. – Ты с Мередит! – кричу я, дотрагиваясь до кровоточащей губы. – Это неправильно!

– Блядь, Ари. Прости. Но я больше не могу скрывать это. – Кейн крепко сжимает перила и смотрит на меня с твёрдой решимостью, перекатываясь с пятки на носок. – Я хочу быть с тобой. Хотел с самого дня нашего знакомства. Я так больше не могу. Знаю, что это неправильно. Но, к черту, меня это не волнует.

– Тебя должно волновать, Кейн! Послушай. Я люблю тебя…

На губах появляется тень надежды.

– Я тоже, чёрт возьми, люблю тебя.

– Но… – Слизываю кровь с губ, ощущая металлический привкус. – Спасибо за прошлую ночь. Ты всегда был рядом, а я по-настоящему тебя не замечала. Но теперь замечаю. Правда. Рядом с тобой тепло. Спокойно. Надёжно. Но мне не нужна надёжность. Мне нужен… – Я качаю головой, не в силах закончить мысль.

Мой ненормальный, невыносимый придурок.

Несмотря на то что рядом с Дэнни я тоже чувствую себя в безопасности, он всегда заставляет меня преодолевать трудности самостоятельно. Не позволяет останавливаться на достигнутом, а стоит мне решить, что предел уже достигнут, подталкивает идти ещё дальше.

– Теперь моя очередь сказать это. И повторять не стану. – Я касаюсь губ кончиками пальцев.

Крепко зажмуриваюсь, а когда снова открываю глаза, взгляд становится мягче.

– Для меня всегда будет только Дэнни, – признаюсь я, и по лицу Кейна сразу видно, как сильно его ранят эти слова.

– Возможно, – цедит он сквозь зубы.

Я открываю рот, собираясь сказать что-то ещё, но сердце ухает вниз, когда за спиной кто-то прочищает горло.