Я тебе обещаю (ЛП)

Текст добавлен: 8 июля 2026, 18:49

Текст книги "Я тебе обещаю (ЛП)"

Автор книги: Лекси Аксельсон

Жанры:

Эротика и секс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

Назад к карточке книги

11. АРИ

Ночью я снова уснула после того, как Дэнни вернулся из душа. Беспокойное метание по кровати сменилось мгновенным расслаблением, стоило ему лечь рядом и обнять меня за талию.

Странно возвращаться на работу. Странно быть известной как та самая девушка, на которую напали и которая потеряла ребенка. Ребенка, которого я от всех скрывала.

Я по-прежнему работаю в травматологии, и приемное отделение переполнено. Моряки, морпехи и их семьи с нетерпением ждут приема. Слышу болтовню медперсонала, писк пейджеров и непрекращающиеся телефонные звонки.

Плотнее запахиваю кардиган, накинутый поверх медицинской формы. Тело с трудом перестраивается с уличного холода на больничную духоту.

Стоит мне пройти через двери неотложки, как сердце замирает: у сестринского поста стоит знакомая мне коллега.

Лори.

Застываю на месте и смотрю на близкую подругу, которая возвышается передо мной, ошеломленная не меньше моего. Глаза уже начинает щипать от слез, когда она сокращает расстояние и сжимает меня в объятиях.

– Ари! – выдыхает она, налетая на меня.

– Лори! – с улыбкой восклицаю в ответ. – Я знала, что ты возвращаешься, но почему не сказала, что уже здесь? – В шутку толкаю ее в плечо.

– Прости! Когда я вернулась, мы с моей девушкой улетели на Гавайи на пару недель. Приехала всего несколько дней назад. Мой косяк, признаю. – Она поднимает руки, сдаваясь.

– Я так рада, что ты здесь.

Она безошибочно считывает мою боль даже сквозь убедительный фасад, который я нацепила словно маску.

– Я слышала о том, что случилось, – бормочет подруга. – Мне так жаль.

Качаю головой, пока мимо нас суетливо снуют врачи.

– Мне уже лучше.

– Хорошо, – вздыхает Лори, ни на грамм не веря в мою ложь.

– Хорошо, – шепчу в ответ.

– Банда снова в сборе, и я счастлива как никогда, – говорит она, прижимая меня к себе еще крепче.

– Знаю... – Сглатываю ком в горле. – Просто всё это так странно. Будто я не должна здесь находиться; должна сидеть дома, выплакивать глаза, скорбя по брату и малышу, но, думаю, мне это нужно. Нужно быть на работе и помогать людям.

– И это абсолютно нормально. Хочешь поплакать? Я поплачу с тобой. Хочешь съесть гору шоколада и пиццы? Я съем всё это вместе с тобой. Нужно наорать на весь мир? Я буду кричать во все горло, пока не сорву голос.

На моих губах появляется легкая улыбка.

– Я с тобой, подруга, – говорит Лори, в шутку толкая меня локтем.

– Спасибо. Как там доктор Диас? – спрашиваю, направляясь к сестринскому посту, чтобы отметиться о начале смены.

– В порядке. Все еще в Ираке. Но скоро должен вернуться в Штаты. Хотела бы я, чтобы все врачи были такими, как он. А теперь мы застряли с ворчливым доктором Ризом.

Имя мне незнакомо. Неужели меня так долго не было, что доктор Голдс ушел? Знала, что он собирался на пенсию, но в последнее время хаос в собственной жизни слишком отвлекал, чтобы следить за новостями.

– С кем?

– С доктором Ризом. Новым лечащим, который вышел на прошлой неделе. Работать с ним – сущий кошмар. Он вечно злой как черт. Можно сделать всё идеально, а он всё равно найдет к чему придраться.

Просматриваю список пациентов в приемном отделении. Длинный. Ночка предстоит загруженная, но, возможно, именно это мне и нужно. Нужно отвлечься от тоски, которая так и норовит затянуть меня еще глубже.

– Замечательно, – бормочу, направляясь к кофемашине. Организму срочно требуется ударная доза кофеина, чтобы пережить первый рабочий день. Лори идет следом.

Мысли уносятся в прошлое, к временам службы в Ираке. Присутствие Лори служит триггером. Там у моей жизни была высшая цель. Я спасла столько людей, включая друга моего брата. А еще, благодаря мужчине по имени Дэнни Райдер, открыла в себе грани, о существовании которых даже не подозревала. Он многое мне показал. Расширил мои границы, разрушил панцирь, за которым я пряталась всю жизнь. Впервые я кому-то полностью отдалась. О том месте у меня остались лишь хорошие воспоминания, за исключением тех немногих, что связаны с Шейном.

Его холодные, отстраненные черные глаза вызывают приступ паники при одной только мысли о нем.

Может, если с головой уйду в работу, то не провалюсь еще глубже в эту депрессию: в постоянную душевную боль, скорбь и чувство утраты.

Когда пришла весть о смерти брата, я была в Северной Каролине.

Когда на меня напали, это произошло здесь... в Северной Каролине.

Когда я потеряла ребенка... это тоже случилось здесь, дома.

Возможно, я убегаю от своих проблем, но на этот раз ни за что не стану извиняться за то, что ставлю себя на первое место.

– Хватит сплетничать, вы обе. – Грубый, ледяной голос резко обрывает наш разговор. Оборачиваюсь и вижу мужчину, который сверлит нас обеих убийственным взглядом.

– Доктор Риз. – Лори скрещивает руки на груди, занимая оборонительную позицию.

– Извините, сэр. Больше не повторится, – говорю я.

Я прошу прощения, потому что меньше всего хочу злить нового босса. Отказываюсь портить с ним отношения в первый же день после возвращения. Я из тех, кто старается всем угодить, уж такая у меня натура. Иногда просто ничего не могу с собой поделать.

– Мы не сплетничали, доктор. Мы обсуждали работу, – бесстрашно огрызается Лори. Ее тон остается профессиональным, но в душе я отчаянно за нее болею.

Мне нравится, что она никому не позволяет собой помыкать, даже нашему новому ворчливому врачу, который здесь всем заправляет.

– Как бы то ни было, возвращайтесь к работе. – Он закрывает папку, абсолютно не впечатленный отпором Лори. – Неделю назад прооперировали пациентку, мисс Альварес. Она в первой палате. – Он переводит на меня ледяной взгляд. – Постарайтесь поднять её на ноги. Чем быстрее она начнёт ходить, тем быстрее мы сможем её выписать.

– Да, сэр.

* * *

После того как схлынул нескончаемый поток пациентов, мне наконец-то удается пообедать. Точнее, наспех запихнуть в себя еду. Я чуть не забыла про перерыв – была слишком занята уходом за больными и проверкой препаратов и дозировок.

Смена уже выдалась адской, а не прошло и половины.

Просматриваю карту пациентки, по привычке вникая в каждую деталь анамнеза перед тем, как войти. Сквозь стекло вижу молодую женщину с длинными черными волосами, которая переключает телеканалы маленьким пластиковым пультом. Она меня еще не замечает, но я уже вижу гипс на ее лодыжке.

Я тоже недавно перенесла операцию...

Ненавижу то, что происходит после. Это долгий путь к восстановлению. Хирургическое вмешательство не способно исправить или исцелить абсолютно всё. Некоторым вещам нужно время.

Наконец захожу в палату в сопровождении физиотерапевта.

– Здравствуйте, мисс Салем. – Подхожу ближе, и она поворачивается, вздрогнув от приветствия. – Мы здесь, чтобы помочь вам начать ходить. Как вы сегодня себя чувствуете? Что-нибудь болит? – спрашиваю я, берясь за поручень кровати и поглядывая на монитор.

Давление и уровень кислорода в норме, пульс тоже.

Пока всё хорошо.

Сначала она смотрит на меня с недоумением, а затем так пристально, что я даже теряюсь.

– Послушайте, я знаю, зачем вы здесь, и говорю вам: сейчас я не готова. Я не буду ходить, операцию сделали всего неделю назад, – жалуется она, скрещивая руки на груди.

Хмурюсь в ответ на ее отказ. Нужно заставить ее подняться с постели. Чем дольше она сидит без движения, тем выше риск образования тромбов.

– Мисс Салем, это мистер Кэмерон, наш замечательный физиотерапевт. Вам необходимо пройтись хотя бы пять минут, а потом мы оставим вас в покое, обещаю, – прошу я с ободряющей улыбкой.

Плечи мистера Кэмерона опускаются. Обычно он требует от пациентов ходить дольше пяти минут, но это моя лучшая попытка ей помочь.

– Не стоит на нее так давить. Начнем с малого, – шепчу я, стараясь говорить как можно тише.

– Нет. Я не готова. – Мисс Салем капризничает, продолжая упрямо протестовать. Она яростно мотает головой, отчего черные волосы рассыпаются по плечам.

Мистер Кэмерон вздыхает, теряя терпение, и неодобрительно скрещивает руки.

Перед тем как войти, он предупредил, что она сопротивляется обязательной терапии каждый раз, когда он пытается помочь.

Я прочищаю горло и выразительно смотрю на него, требуя внимания. Поднимаю руку, останавливая его жестом, и одними губами произношу: «Я сама».

– Что смотрите? – спрашиваю, подходя ближе.

Я должна ей помочь, но так, чтобы это не выглядело холодно и бездушно, словно она просто очередная пациентка.

К этой бедной женщине нужно проявить понимание и стойкость. Будь я на ее месте – без семьи и друзей, которые помогли бы пережить операцию или заново научиться ходить, – мне бы тоже хотелось, чтобы хоть один человек меня понял.

Я знаю, что к этой девушке никто не приходил с тех пор, как она поступила в больницу с переломом лодыжки – настолько тяжелым, что потребовалась экстренная операция, иначе дело кончилось бы ампутацией.

Она смотрит на меня с полнейшим презрением, затем закатывает глаза и снова утыкается в телевизор.

– Фильм... грустный.

– Ох... и о чем он? – Беру стул и сажусь у ее кровати. Мистер Кэмерон недовольно наблюдает за нами.

– О девушке... – Она откашливается, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Это просто фильм. – Она не хочет говорить, но меня это не останавливает. Она замкнулась в себе; это так напоминает мне новую версию меня самой.

– Расскажите. Никогда его не видела, – настаиваю я. Актриса в фильме плачет на надгробии, и я уже заинтригована. Она стоит на коленях, рыдает, схватившись за грудь и задыхаясь.

– Он... о сестре, которая потеряла старшего брата в автокатастрофе, – произносит она бесстрастным тоном, даже не удосужившись взглянуть на меня. Но я замечаю, как боль сжимает ее горло на слове «автокатастрофе». – Теперь это мой любимый фильм... после того как в начале года я точно так же потеряла своего старшего брата. – Девушка смотрит на свои пальцы, нервно их разминая. – Он был моим лучшим другом. У меня мало родных, которым есть до меня дело, но он обо мне заботился. Был мне как второй отец. – Она шепчет так тихо, что я едва могу разобрать слова.

Монитор пищит громче, и скорбь искажает ее лицо. Она дышит медленно, но тяжело – пульс подскакивает, предвещая паническую атаку. В последнее время я стала экспертом по их распознаванию, но при этом абсолютно не способна справиться с собственными.

Пол был всем для нас с мамой. Фундаментом, на котором держалась наша семья.

– Я знаю, как это больно, – признаюсь я, глядя на героиню, продолжающую оплакивать брата на экране.

– Не притворяйтесь, что знаете, что такое боль, – огрызается мисс Салем, повышая голос. – Не делайте вид, будто понимаете меня. Вы красивая девушка, наверняка успешная медсестра лет двадцати. – Ее глаза скользят по мне вверх-вниз, словно читая как открытую книгу. – Уверена, у вас есть горячий парень, который от вас без ума. Знаю я таких, как вы. Вы, наверное, живете в тепличных условиях, и все возможности сами плывут вам в руки. Вы понятия не имеете, что такое трудности. Вы не знаете, каково это – потерять брата в аварии. Так что, пожалуйста... хватит притворяться. – Она выплевывает слова, полные ненависти.

Она не знает, что мой брат умер. Не знает, что вскоре после этого я оплакивала своего ребёнка.

Я делаю вид, что всё в порядке.

Притворяюсь, что держусь, хотя это не так.

Я должна, потому что так нужно.

Проглатываю горечь, заполняющую желудок, когда мысли об утрате снова просачиваются внутрь. Клянусь, я почти чувствую, как малыш пинается у меня в животе, пока тоска вновь змеей вползает в грудь, сдавливая легкие.

Делаю глубокий вдох и на долю секунды крепко зажмуриваюсь, возвращая себе самообладание.

– Я тоже потеряла брата... не так давно, – признаюсь ей. – Всю жизнь я равнялась на него, а потом... – Вздыхаю. – А потом он исчез в долю секунды. Будто только что был здесь, а затем... – Кусаю губу, теряя контроль над эмоциями. – Его не стало.

Последняя встреча с Полом проносится в голове, как кинопленка. Картинка размыта, но эмоции все еще кристально чисты... будто это было вчера.

Он уезжал из дома на свою миссию. Пятую по счёту. И был рад снова встретиться со своей командой после выходных, проведённых с друзьями на вечеринках.

Мы жили разными жизнями, но наша любовь друг к другу от этого не становилась меньше. Наша связь была нерушимой.

Я никогда не боялась, когда он уезжал на миссии. Никогда.

Потому что он всегда возвращался домой. Всегда сдерживал данное нам обещание. Я была слишком наивна, чтобы даже допустить мысль, что он может вернуться в гробу.

Откашливаюсь, не давая гигантскому кому в горле увеличиться. Перед глазами на мгновение всплывает воспоминание: Пол машет нам с мамой с водительского сиденья своего «Бронко». На нём зеркальные авиаторы, одна рука лежит на руле, а из колонок на всю громкость играет Maná. Он уезжает на базу... Видение рассеивается, когда мистер Кэмерон прочищает горло, вырывая меня из грез об осеннем утре годичной давности.

– Но я точно знаю, что наши старшие братья не хотели бы, чтобы мы продолжали жить вот так. Уверена, ваш брат захотел бы, чтобы вы попытались пойти ради него. – Улыбаюсь ей, и она наконец снова смотрит на меня темно-карими глазами, блестящими от слез. Я протягиваю ей руку.

Девушка переводит взгляд с моей руки на мое лицо.

Она утирает слезы, а мистер Кэмерон встает рядом со мной, сцепив руки перед собой в готовности помочь.

– Ладно, только пять минут.

12. АРИ

До конца смены остался всего час, и можно сказать, что первый день после возвращения я пережила.

Осталось только раздать результаты анализов и выписать пациентов, назначив лекарства. Пока что все тесты отрицательные. Просматриваю список следующих пациентов, и одно имя кажется знакомым.

Рукер, А.

Я знаю не так уж много Рукеров, и если это не Энцо Рукер, близкий друг Дэнни, то кто же?

Захожу в палату и вижу женщину с ребенком. Они спят на кровати, прижавшись друг к другу.

Стоит мне подойти, как лежащий рядом мобильный ярко загорается. Застываю на месте, осознав, что у нее на заставке. Семья из четырех человек: счастливый Энцо Рукер с сияющими глазами, его жена и две дочки.

Это жена Рукера.

Охренеть.

Хотя удивляться нечему. Почти все военнослужащие и их семьи лечатся на базе.

Женщина медленно размыкает веки, когда телефон вибрирует от сообщений. Делает глубокий вдох, потягиваясь, и я ободряюще ей улыбаюсь.

– Простите, уснула. Ко мне уже давно никто не заходил, – хрипловато произносит она сквозь зевок, после чего вытягивает руки над головой.

– Прошу прощения за ожидание. Я Ари. Принесла результаты анализов вашей дочери. Как она себя чувствует?

– Ари? Ари Альварес? Сестра Пола? Девушка Дэнни?

Шокированные вопросы сыплются на меня один за другим – она полностью игнорирует слова о результатах анализов.

– Да, да и да. – Я улыбаюсь.

– Надо же, та самая женщина, что захомутала Дэнни Райдера. Я уж боялась, что этот парень так и останется холостяком и никогда не остепенится, – шутит она, скрещивая руки на груди.

Со смехом придвигаю стул и сажусь рядом.

– Я шокирована не меньше вашего.

– Хм. – Она уважительно кивает. – Что ж... – Переводит взгляд на спящую дочь, убирая волосы с ее лица. У девочки рыжие волосы и веснушки на носу.

Чудесная малышка.

– Температура спала минут десять назад, после того как у нее взяли мазок на грипп.

– Отличные новости! – восклицаю я. – Можете ехать домой. Результаты отрицательные: ни стрептококка, ни гриппа. Скорее всего, обычный вирус, нужно просто переболеть. Давайте тайленол от температуры и следите, чтобы она много пила и отдыхала.

– Какое облегчение. Значит, через пару дней ей станет лучше. Энцо говорил, что я преувеличиваю, но ничего не могу с собой поделать. Стоит детям заболеть, и у меня начинается паника.

– Это вполне понятно. Я была бы такой же... – Сердце обрывается, стоит последним словам сорваться с губ. Прокашливаюсь; улыбка меркнет, и я пытаюсь загнать мысли о потере малыша на самые задворки сознания.

Воспоминания возвращают в тот день, когда я впервые пошла к врачу – совсем одна, потому что Дэнни был на задании, а мама еще ничего не знала.

Наверное, я все-таки не была готова возвращаться на работу.

Ноэль замечает неловкую перемену в моем поведении и меняет тему.

– Мы с Энцо тоже познакомились в баре, как и вы с Дэнни. – Она встает, подхватывая сумочку.

У Ноэль короткие каштановые волосы с пробивающейся у корней легкой сединой и ореховые глаза. Она выше меня.

– Серьезно? В каком? Только не говорите, что в «El Devine»? – У меня вырывается смешок, и я закатываю глаза, ожидая, что она ответит «нет».

– Именно там. Я праздновала свой девичник. – Она краснеет, вскидывая брови и пожимая плечами, словно на нее нахлынули воспоминания. Даже спустя десять лет Ноэль смущается, вспоминая день знакомства с мужем.

– Да ладно. Погодите, девичник? То есть вы тогда были помолвлена с кем-то другим? – Стараюсь оставаться невозмутимой.

Чертовски смелый шаг.

– Знаю-знаю. Клянусь, я не шлюха. Хотя, может, и была. Сама уже не знаю. Как-никак, мы вместе десять лет.

Ноэль погружается в воспоминания. Уставившись в потолок, она болтает ногами, свесив их с кровати.

– Когда он подошел, у меня буквально блестело помолвочное кольцо на пальце. На мне была футболка с надписью «Будущая невеста», но его это ничуть не смутило. По мне бегущей строкой читалось: «Я занята». Но «морские котики» упрямы как черти – уверена, ты уже и сама это поняла. – Наконец она смотрит на меня, качая головой; на ее губах играет легкая, шальная улыбка.

– Дэнни Райдер? Упрямый? Да быть не может, – саркастично отзываюсь я, пока перед мысленным взором всплывает образ голубоглазого оператора. В ту ночь в «El Devine», когда я увидела, как он сидит в своей бейсболке и пьет в одиночестве, нужно было сразу понять, что его душа сломлена. Но я не заметила. Была слишком заворожена одним лишь его присутствием.

– По-моему, тебе достался самый упрямый из всех. Дэнни... он правда не такой плохой, каким сам себя считает. Он невероятно щедрый и заботливый, даже если не признает этого и в упор не видит. Скажу так: я никогда в жизни не видела, чтобы он был настолько поглощен кем-то или чем-то, кроме своей работы.

В груди что-то ёкает.

– И давно вы знаете Дэнни?

По тому, как она о нём говорит, кажется, будто она знакома с ним всю свою жизнь.

– Столько же, сколько и мужа. Почти десять лет. – Ноэль вздыхает.

Я поджимаю губы.

– Энцо мудрый, он в их команде миротворец. Всегда сплачивает парней, когда боевой дух на нуле. Обожаю эту черту в своем муже. В трудные времена он следит за тем, чтобы они не поубивали друг друга. Кейн – эдакий золотистый ретривер: чувствительный, но когда надо, может быть предельно жестким. А Лопес... ну, он в группе самый младший, ему еще расти и расти. Но, насколько я знаю, он тот еще приколист. Мексиканский ковбой из Техаса.

Она так хорошо их всех знает. Я же по-настоящему знаю только Дэнни и Кейна. Лопес и Рукер для меня – сплошная загадка.

Погодите-ка, она жена военного уже десять лет?

– Вы уже десять лет живете этой военной жизнью с постоянными командировками?

Мы с Дэнни вместе всего несколько месяцев, и для меня это уже перебор. Непрекращающееся волнение, тревога, накатывающая каждый раз, когда я смотрю на входную дверь. Я с трудом это выношу.

– Да, десять лет пролетели как один миг. Забавно: в ночь нашего знакомства я заявила ему, что ни за что на свете не свяжу жизнь с военным. Но стоило мне заглянуть в его карие глаза, как я поплыла. Я сказала ему: – она поднимает указательный палец, – «во-первых, у меня уже есть парень. Во-вторых, я никогда не буду встречаться с военным.» И знаешь, что он ответил?

– О боже, и что же он ответил? – Мои глаза округляются от любопытства.

– Сказал: «Во-первых, мне плевать: помолвка – еще не штамп в паспорте. А во-вторых, встречаться ты не будешь, но после сегодняшней ночи, детка, ты выйдешь за одного из них замуж».

Черт возьми.

Вскидываю брови и хлопаю в ладоши, изо всех сил сдерживая улыбку.

– Короче, он увел меня от подруг. Мы болтали и танцевали всю ночь, пока «El Devine» не закрылся. Я еще никогда так быстро не сближалась с мужчиной. Было паршиво оттого, что я не испытывала ни капли вины, хотя вроде как должна была. На следующий же день я порвала с бывшим женихом.

– С этими парнями всегда так? Всё на бешеных скоростях?

– Звучит как клише, но да. Хотя этому есть разумное объяснение. Парни, служащие нашей стране, почти всегда в отъезде – зависит от специфики работы, конечно, но жизнь у них тяжелая. Начинаешь ценить каждую совместную секунду, потому что не знаешь, когда она окажется последней. Думаю, именно поэтому у них всё так стремительно.

Я просто сижу на стуле, впитывая каждое слово Ноэль. Не уверена, что хочу быть с тем, кто вечно пропадает на заданиях.

Но я точно знаю, что хочу Дэнни.

Только его служба всегда будет стоять между нами. Она будет требовать его для себя, забирать его время и отнимать у нас часть той обычной жизни, которую мы могли бы прожить вместе.

– Никогда не знаешь наверняка: уедут ли они на учения, на миссию или в командировку в горячую точку. Женам приходится несладко, а уж детям и подавно. Я умоляла его уйти из армии, но в этом споре мне не победить. В последний раз он едва не погиб. – Ее голос срывается. Закрыв глаза, Ноэль делает глубокий вдох. Массирует пальцами переносицу, пытаясь взять себя в руки. – Я смирилась с тем, что он останется служить до самой пенсии. Понадобилось всего-то десять лет, чтобы это принять.

Она открывает глаза и ободряюще мне улыбается.

– Спасибо, Ари.

– За что?

– Энцо рассказывал, что в Ираке младшая сестра Пола помогла спасти ему жизнь. Ты вернула мне мужа живым. Спасибо тебе. Не представляю, что бы я без него делала. Он – моя вторая половинка.

Она смотрит прямо в мои карие глаза, и внутри поднимается волна уверенности в собственном профессионализме.

– Я буду вечно благодарна тебе за это. – Она кивает, скрещивая руки на груди.

– Я прекрасно понимаю ваши чувства. Мы с Дэнни вместе меньше года, а его график уже наводит на меня ужас. Я... я не уверена, что справлюсь. Не уверена, что смогу и дальше жить в таком напряжении. Особенно после смерти брата. Такая жизнь – это и правда очень тяжело, вы правы.

Ноэль расслабленно откидывается на спинку больничной койки, внимательно меня изучая. А мне еще нужно подготовить документы на выписку, прежде чем она сможет уйти.

– Твои переживания абсолютно нормальны... – Она делает паузу, сцепляя пальцы в замок и опуская их на колени. – Но вот что я тебе скажу... – Ноэль прикусывает щеку изнутри.

– Что?

– Если ты бросишь Дэнни, это его уничтожит. Он любит тебя. Этот мужчина по уши в тебя влюблен; он пропал, погряз с головой в своих чувствах.

Ничего не могу с собой поделать, но меня задевает, что даже Ноэль может произнести эти три слова вместо Дэнни, а он сам так ни разу их и не сказал.

Он много раз говорил мне, что не умеет красиво говорить. Что он человек поступков, а не слов. Ему не обязательно произносить это вслух. Я знаю, что он чувствует ко мне. По крайней мере, именно это я себе твержу.

Я прочищаю горло.

– Что ж, Ноэль, я скоро вернусь с документами на выписку, чтобы вы могли отправиться домой, ко второму ребенку и мужу, – говорю я, направляясь к двери.

– Спасибо, Ари.

Киваю в ответ с дежурной улыбкой, и возвращаюсь к сестринскому посту.

Там прижимаю ладонь к низу живота, ощущая, как внутри разверзается та самая черная дыра тревоги, от которой я так отчаянно пыталась убежать.

– Ни за что не угадаешь, что за случай у меня сейчас. – Лори бросает планшет на стойку и с раздражением трет глаза.

– О нет, тебе нужна помощь? – предлагаю я.

– Нет, я справлюсь.

– Тогда в чем дело?

Подруга смотрит на меня, изо всех сил хмуря брови и пытаясь не рассмеяться.

– Кое-где застряла банка.

– Что? Где именно?

– Там, куда солнце не светит.

Я ахаю и зажимаю рот ладонями. Такого я ещё не слышала.