Текст книги "Я тебе обещаю (ЛП)"
Автор книги: Лекси Аксельсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)
7. ДЭННИ
Ари уснула у меня на груди прямо в ванне, раз за разом задавая одни и те же вопросы.
Почему, Дэнни? Почему именно мы? Почему наш ребенок?
Я вынес на руках ее обнаженное тело, вытер насухо и одел Ари в любимую пижаму. Сейчас она в постели, спит так крепко, как никогда раньше.
Ничто прежде не вызывало у меня подобных чувств.
Никто.
Я ничего не боюсь.
Спокоен, собран, даже тих.
Но видеть моего Ангелочка в таком состоянии… убивает.
Во мне что-то изменилось. Что-то внутри стало другим… но на этот раз я не сопротивляюсь.
Я принимаю это.
Прислонившись к дверному косяку, наблюдаю за ней. Я скрестил руки на груди, закинул ногу на ногу, пока смотрю, как она делает медленные, глубокие и ровные вдохи.
Убей я Шейна в ту ночь, прежде чем они с Норой напали, Ари всё еще была бы беременна. Всё еще носила бы нашего сына. И ей не пришлось бы проходить через этот мрак.
Ее мать была бы в порядке.
В ту ночь она умоляла меня не уходить. Умоляла остаться, когда я узнал, что он продолжал доставать её.
Я всегда буду делать то, о чем она просит, ведь она – моя слабость. Нет ничего, чего бы я ради нее не сделал. Перейду любую гребаную черту, нарушу все правила, утону в ее любви.
Умру за нее.
И всё же…
Я никогда не прощу себе, что не добрался до Шейна раньше. Сначала Пол, а теперь это?
После того как я убил Шейна, в ходе тщательного расследования полиция сняла все подозрения, и мне не были предъявлены обвинения. Но Нора сядет за решетку до конца своих дней.
Нашего сына больше нет, и кажется, будто часть меня навсегда ушла вместе с ним. А ведь я думал, что не хочу детей.
Думал, из меня выйдет ужасный отец. К тому же, не хотел растить их в таком ебанутом мире. Здесь таятся такие мрази, как Шейн, и он отнял наше невинное дитя.
Я не хотел детей, потому что мне казалось: с моей стороны было бы ещё большим эгоизмом обрекать их на отца, которого вечно нет рядом. Я и правда был бы таким отцом. Из-за своей работы. Я постоянно лезу в дерьмо, из-за которого могу погибнуть или покалечиться.
А в голове у меня и без того полный бардак.
Но, Господи, как же сильно я хотел сына.
Хотел стать отцом для того маленького мальчика, которого мы потеряли.
Я буду вечно жалеть о той ночи, когда выложил Ари секретную информацию о смерти ее брата.
Но не потому, что нарушил правила.
Не потому, что рассказал правду, которую она заслуживала знать.
А из-за того дерьма, что наговорил.
Впервые в жизни я тогда поддался эмоциям, чего обычно никогда не делаю. Сорвался из-за пьяной ярости, которую копил внутри. Наговорил ей всякого… всего того, что без конца расшатывает мою психику.
И теперь буду заглаживать свою вину каждый день. С момента пробуждения и до того часа, когда Смерть придет за моей душой.
Если мне и суждено стать отцом, в этом мире нет другой женщины, от которой я хотел бы ребенка, кроме моего Ангелочка.
Наш малыш был благословением, в котором я нуждался и которого заслуживал, сам того не зная.
Я испытал короткую вспышку счастья, наблюдая, как Ари расцветает, нося в себе частичку меня и себя.
Каждый раз, вспоминая тот день, я злюсь на себя, и появляется дикое желание снова напиться, осушить каждую бутылку виски в доме, пока не перестану хоть что-то чувствовать.
Но я учусь не топить себя в алкоголе. Я пообещал Ари, что буду держать себя в руках, и намерен сдержать это обещание. Я всё ещё люблю виски, никуда от этого не деться, но теперь буду контролировать, сколько пью.
Я влюбился в нее по уши. Одержим ее безопасностью и буду оберегать ее до конца своих дней.
Провожу ладонью по бороде, погружённый в свои мысли, не сводя с неё взгляда, пока она спит. Она укрыта своим светло-шалфейным одеялом и выглядит умиротворенной. Я собираюсь лечь к ней, но перед этим хочу выкурить сигарету на улице. Лезу в карман, нащупываю пачку, но не спешу доставать.
Она помогла исцелить мои травмы…
Чувствую себя новым человеком, и всё благодаря ей.
Она – моя тихая гавань. Убежище, которого я не ждал.
Грудь сжимает от непреодолимой боли: момент, когда я узнал о потере ребенка, снова настигает меня, и от этого никуда не деться… никакой виски не затуманит эту боль, она пожирает меня целиком.
* * *
Я сижу один в зале ожидания и не могу найти себе места.
Ненавижу больницы. Из-за холода они кажутся неприветливыми; атмосфера пропитана страхом, обстановка хаотична.
Единственная причина, по которой я теперь их терплю – там работает Ари. И когда я захожу в ее больницу, вижу ее в милой медицинской форме, помогающую людям.
Спасающую их.
Я отказывался от любой медицинской помощи, пока не узнал, что с Ари всё будет хорошо. Черта с два я позволил бы какому-нибудь врачу или медсестре прикоснуться ко мне, не зная, что с ней. Маму Ари всё ещё осматривают, но, насколько мне известно, с ней всё обошлось. Ничего серьёзного.
Колено нервно дергается. Каждая секунда тянется невыносимо долго, я постоянно проверяю часы, словно от этого время пойдет быстрее.
Кейн обрывает мне телефон сообщениями, поэтому я его выключаю. Так сильно сжимаю боковую кнопку, что аппарат вырубается за считанные секунды, и запихиваю его обратно в карман.
Не могу думать. Не могу двигаться. Я даже, блядь, дышать не могу, потому что не держу ее в объятиях, не вижу, как сияют глаза, которые я так люблю.
Я знал, что Ари влюбилась в меня при первой встрече… а теперь она – всё, о чем я думаю. С момента пробуждения и до секунды, когда засыпаю, я вижу только ее.
Я сожгу весь мир дотла, если она умрет.
Без нее нет меня.
Она укутала мою жалкую, почерневшую душу своими крыльями.
И пути назад уже нет.
От хлопка по плечу я вздрагиваю и вскакиваю со стула так, будто от этого зависит жизнь.
Оборачиваюсь и вижу врача-травматолога, который занимается Ари.
Его лицо ничего не выражает.
За холодным взглядом – пустота, и я, блядь, не могу понять, какими будут его следующие слова.
Сердце колотится, и чем дольше он молчит с этим каменным выражением лица, тем сильнее меня разрывает изнутри.
– Мистер Райдер. – Его голос лишен эмоций.
– Скажите, что она жива. – Я требую ответа, без которого не смогу жить дальше.
– Она жива. – Его тон четкий и лаконичный, будто он намеренно проговаривает каждое слово, чтобы убедиться, что я всё понял.
Когда он это произносит, всё мое тело накрывает облегчением. Я тяжело выдыхаю и расслабляю плечи.
– Она сможет полностью восстановиться, хотя мы не знаем, когда она очнется. Может, через несколько часов, а может, и дней.
– Дней?
Он кивает.
– Мне нужно ее увидеть. Прямо сейчас. – Делаю шаг вперед, направляясь к палате, где видел ее в последний раз. Плевать, если он попытается меня остановить. Никто не помешает мне быть рядом с ней и нашим малышом.
Он хватает меня за руку. Я напрягаю бицепс и смотрю на него убийственным взглядом.
Если он думает...
– Она не в палате, мистер Райдер. – Он отпускает мою руку, а я вскидываю бровь.
– В каком, блядь, смысле? – рычу.
– Она всё еще в операционной… она… – Он прочищает горло и смягчает тон, наконец-то проявляя хоть какие-то эмоции, а я внутренне сжимаюсь.
Он же не имеет в виду, что…
– Ребёнка спасти не удалось. Слишком большая кровопотеря. Сейчас она в операционной… нам нужно извлечь вашего сына. М-мне очень жаль. Примите мои соболезнования.
Каждое слово, слетающее с его губ, словно лезвие, режет меня глубже, чем любые шрамы на моем теле… повергая в шок. Я не могу подобрать ни единого слова, яростно свожу брови, пока звуки больницы медленно затухают. Тру виски, качая головой.
Мой сын… У меня мальчик.
– Его больше нет? – выдавливаю из себя, пытаясь сглотнуть подступающий к горлу ком.
Я дышу, но такое чувство, словно только что умер.
* * *
Телефон вибрирует в кармане, заставляя воспоминание рассеяться так же быстро, как оно всплыло. Выпрямляюсь, подаваясь вперед, и отрываю взгляд от Ангелочка.
После того как всё полетело к чертям, я взял отпуск. У меня еще есть немного времени до возвращения к командировкам, долгим рабочим дням и миссиям.
Я сделал это впервые… впервые за много лет взял отпуск. Работа всегда была моим единственным приоритетом, но теперь всё изменилось.
Достаю телефон и вижу сообщения от команды. Групповой чат снова разрывается, и если это не прекращается, значит, новости плохие. Делаю глубокий вдох, прежде чем открыть сообщения.
Рукер:
Извини, что вот так прерываю отпуск, но адмирал Рейвенмор требует, чтобы все «Палачи» вышли на видеосвязь прямо сейчас. Это важно.
Дерьмо.
* * *
Я открываю ноутбук в гостиной Ари. Ставлю тонкий черный корпус на деревянный журнальный столик. Ее дом – одноэтажный коттедж в нескольких милях от моего. Я помог ей перевезти вещи, хоть и настаивал, чтобы она осталась у меня. В последнее время мой Ангелок стала такой хрупкой, что мне порой страшно даже дотронуться до неё, будто одно неверное касание может вызвать у неё приступ тревоги. Я не хочу давить на неё сильнее, чем она способна выдержать. Не раньше, чем она сама будет готова. Хотя внутри меня всё рвётся от желания чувствовать её так, как мне хочется.
Я готов поглощать ее каждый день и каждую ночь, но не могу себя заставить. Мой способ любить ее в спальне не изменился, и я знаю, что она не готова.
Поэтому буду терпеливо ждать, пока не придет время.
Я подключаюсь к групповому звонку, где все уже ждут.
Адмирал Рейвенмор, Рукер, Кейн и Лопес сидят по домам, у каждого на фоне разная обстановка.
Адмирал Рейвенмор берет слово первым:
– Жнец, мы рады видеть, что ты в порядке. Мои соболезнования.
Я стискиваю зубы, и внутри всё чернеет от гнева. Он ни разу не позвонил и не написал мне лично, чтобы выразить хоть каплю сочувствия. Его волнует только то, жив ли я и готов ли вернуться к работе.
Опускаю взгляд на столик и беру стакан с виски, который налил себе перед тем, как присоединиться к звонку. Делаю глоток, кивнув в ответ.
– Как Ари? – спрашивает Кейн.
Брови ползут вверх при упоминании имени моей девочки, и мне уже хочется перерезать пару глоток.
Смотрю на Кейна через экран; ему не терпится узнать ответ, он ерзает на стуле.
– Держится как может. – Отвожу взгляд от экрана, хрустя костяшками пальцев. – Я не хочу об этом говорить. Пожалуйста, уважайте нашу личную жизнь, – требую жестко.
– Ни слова больше, – перебивает адмирал.
Кейн меняется в лице. Думает, я не замечаю… но я всё вижу.
– Что ж, парни, я собрал вас сегодня, потому что нам поступают угрозы. Чрезвычайно опасные, неминуемые угрозы, такие, к которым ВМС не могут относиться легкомысленно. И которые президент Соединённых Штатов воспринимает предельно серьёзно. Информация засекречена, и у вас есть особый допуск к ней, потому что это напрямую касается всей вашей команды, – говорит адмирал Рейвенмор. – Помните ту миссию в ночь, когда погиб Пол?
Мы киваем.
– Да, сэр, – отзывается Рукер.
– Самый разыскиваемый человек из списка террористов, который сбежал в ту ночь, вернулся по наши души.
Я замираю в кресле.
– Какого хуя? Простите за ругань, сэр, но… какого хуя? – спрашивает Лопес.
– Как? – встревает Кейн.
– Что ж, парни, есть еще кое-что. Помните миссию, когда Дэймона Хоука нашли мертвым в Ираке? – продолжает Рейвенмор, а я чувствую, как внутри нарастает страх перед тем, что он скажет дальше.
– Присутствующий здесь Мрачный Жнец убил в ту ночь его единственного сына. Человек, которого ты убил в рукопашном бою? Это был он. Это был его единственный сын, поэтому сейчас он делает всё возможное, чтобы отомстить за его смерть. – Адмирал невозмутимо смещается в кресле и сплетает пальцы. – Он собирает целую армию и грозится найти вас. Даже назначил награду за твою голову. Сто миллионов долларов тому, кто убьет Мрачного Жнеца. У них есть для тебя свое прозвище. Говорят, они хотят убить Смерть. Хотят прикончить того, кто похож на Жнеца.
– С удовольствием посмотрю, как они попытаются. – Я зло ухмыляюсь. Подношу стакан к губам и делаю глоток, позволяя любимому янтарному яду обжечь горло. Они думают, что смогут убить меня? Чертовски мило.
– Так точно! – рявкает Рукер в знак согласия, ёрзая от напряжения в кресле.
– И что всё это значит? – спрашивает Кейн.
– Это значит, что они хотят принести войну к нам, сынок. Разведка заполучила тревожную информацию. Они уже рыскают по Соединенным Штатам в поисках тебя, Жнец. Будьте начеку. Мне нужно, чтобы команда оставалась на базе в Северной Каролине на случай новых угроз. Об этом знают только те, кому положено знать. Мы не хотим сеять панику в стране.
– Срань господня, всё настолько серьезно? – восклицает Лопес.
– Я абсолютно серьезен, сынок. Они хотят достать вас всех, в особенности Мрачного Жнеца, и любого, кто встанет у них на пути.
– На данный момент операции переносятся на территорию страны. Вы это хотите сказать? – спрашиваю я.
– Именно. Никаких зарубежных операций до дальнейшего распоряжения. Для вашей команды одобрены операции только в пределах страны. Но, Жнец, есть кое-что еще.
Еще? Куда уж больше?
– Держи семью как можно ближе к себе и объясни им всю серьезность ситуации, они должны соблюдать осторожность. Будь рядом с ними, когда не на службе. Эти злые ублюдки не задумываясь используют тех, кого ты любишь и кем дорожишь больше всего, чтобы добраться до тебя. Чтобы найти тебя.
Оглядываюсь, проверяя, не слышит ли Ари наш разговор. Сейчас ей ни к чему лишний стресс… из-за моей работы.
– Я знаю, сэр. Я знаю, как всё работает. Не нужно повторять. – Сжимаю челюсти. Звучу грубо, но я знаю этот протокол. Я в деле уже пятнадцать лет.
Смотрю на телефон, включая экран. На заставке фотография Ари и меня в вертолете «Блэк Хоук». Я сделал этот снимок прямо перед взлётом. Она в своей медицинской форме, прижалась ко мне, ладонь лежит у меня на груди, и ярко улыбается. Моя любимая ее фотография.
Значит, теперь они придут за моей семьей… за моим Ангелочком.
Я не смогу вечно хранить этот секрет. Но если мое молчание о нависшей опасности поможет ей меньше беспокоиться, то я оставлю эту информацию при себе. Сам со всем разберусь. Я всю жизнь нес на своих плечах подобный груз. Мне нужно заботиться о ней… так, как я умею.
– И еще кое-что, парни, – продолжает вываливать информацию адмирал Рейвенмор, а я думаю лишь о том, когда, блядь, закончится это собрание.
Мне нужно поскорее оказаться в ее постели, потому что вопрос не в том, проснется ли Ари от кошмара, а когда это случится. Я должен быть рядом, чтобы она знала: я больше никогда ее не оставлю. Я буду там, чтобы успокоить ее и убаюкать, чувствуя биение ее сердца у себя на груди, пока она снова не придет в норму.
– Дэйган Ганнибал, оператор Химера, станет новым бойцом в команде «Палачей». Примите его как своего.
Глаза Рукера расширяются, он выглядит так, словно увидел призрака.
– Химера? Вы о том самом «котике», который побил рекорды по дальности? Самом смертоносном снайпере нашей армии? – выпаливает Лопес в экстазе. Смотрю на него через экран: он ерзает на стуле, сияя от восторга с широченной улыбкой. Ковбой из Техаса подаётся вперёд от любопытства, как восторженный фанат, а я остаюсь невозмутим. Ещё один боец в моей команде. Ещё один человек, за которого я отвечаю.
– Да. Именно его я и имею в виду. Он… особенный, мягко говоря. Слегка со странностями, но, тем не менее, подает огромные надежды. Он почти не говорит, но всегда ставит работу и миссию на первое место, поэтому я ожидаю, что он проявит себя с лучшей стороны. Он всегда так делает, в какую бы ситуацию его ни бросали.
– При всем уважении, сэр, я всё еще в отпуске, и мне нужно идти, так что давайте ближе к делу, – перебиваю я, глядя прямо в тусклые зеленые глаза Рейвенмора и поджимая губы. Моя прямота его не задевает, и на данном этапе, спустя почти пятнадцать лет службы, он ничему не удивляется. Я не в настроении и мне неинтересно слушать предысторию Химеры. Он просто еще один оператор, прикрепленный к моей команде. Вникну в детали позже.
– Когда назначение вступает в силу? – спрашиваю я, похлопывая пачкой сигарет о бедро.
– Немедленно, – отвечает Рейвенмор.
8. АРИ
– Рада, что тебе лучше, Ари. Это был просто худший год в твоей жизни. В ближайшее время я точно ни в какой отпуск не поеду, – говорит Эмилия, обнимая меня.
Мы собрались у меня дома на девичник перед моим возвращением на работу. Со дня нападения прошло два месяца, но ощущения странные. Словно я так до конца и не оправилась. Почти каждую ночь мне снятся кошмары: Мрачный Жнец шепчет одни и те же жуткие слова. Дэнни я так ничего и не рассказала.
– По крайней мере, он мертв и больше тебя не тронет, – вставляет Мередит.
– Его убил Дэнни, – бормочу я.
– Охренеть. Мужчина, который в буквальном смысле готов убить за тебя. Такими не разбрасываются. – Она восхищенно поднимает брови и пожимает плечами.
– Да. – Я поджимаю губы, когда снова накатывают эмоции. Кажется, я вот-вот опять сломаюсь. Нервно качаю ногой, сильнее кутаясь в одеяло.
– Что случилось, милая? – Эмилия сжимает мое плечо.
Подруги оборачиваются ко мне, а я чувствую, что сейчас взорвусь и позволю навязчивым мыслям взять верх.
– Я люблю его. Я, блядь, по уши в него влюблена, – признаюсь я, роняя слезу.
– Это же хорошо, милая, не плачь, – говорит Эмилия.
Качаю головой. В грудь закрадывается чувство вины. Я так сильно люблю его, хотя он мне в этом еще не признался. Он и не обязан… но всё же. Мне бы хотелось услышать три заветных слова от мужчины, который так меня бесит.
– А еще я безумно на него зла.
– Что? Почему? – Мередит вздрагивает, в голосе звучит искреннее недоумение.
Обвожу взглядом гостиную, пытаясь подобрать правильные слова.
Дэнни экстренно вызвали на службу. Его отпуск только подошел к концу, и командование не теряло ни минуты, забив его график под завязку. Его командировку отменили по неизвестным причинам, о которых он не мог мне рассказать.
– Может, это ужасно с моей стороны… но мне всё кажется, что ему не стоило начинать войну с Шейном. Может… этого бы не случилось, если бы он не встретил Нору?
Смотрю на них широко раскрытыми глазами, испугавшись собственного признания. Мне больно, я злюсь, потому что постоянно прокручиваю в голове: что я могла сделать, чтобы спасти малыша?
– Это всё моя вина… или его.
– А может, никто не виноват. Ни он, ни ты. Подруга, не надо так. Пожалуйста, не изводи ни себя, ни его. В ту ночь в «El Devine» он тебя защищал. Прозвучит жестоко, но мне плевать. Я твоя лучшая подруга, и иногда тебе стоит меня слушать, пусть я и сама бываю той еще дурой. Думаешь, будь Пол жив, всё сложилось бы иначе? Да он бы собственными руками прикончил Шейна в ту ночь в клубе. И тогда войну развязал бы уже Пол.
Эмилия внимательно изучает мое лицо. Ждет, что я сорвусь, но этого не произойдет. Я больше никогда не сломаюсь. И больше никому – ни мужчине, ни женщине – не позволю причинить мне боль.
– Ты права. Знаю. Но есть кое-что еще, – со вздохом произношу я.
Глаза Мередит лезут на лоб, она смотрит на меня так, будто я только что отвесила ей оплеуху.
– Боже, что еще?! – она раздраженно восклицает, цокнув языком и нахмурившись. Ее бокал с вином дергается в руке, едва не расплескавшись.
Несколько секунд мы сидим в тишине, а потом мои губы растягиваются в улыбке, переходящей в усмешку.
Неудержимый смех вырывается наружу с каждым выдохом, а затем к нему присоединяется Эмилия, смеясь еще громче.
– Да блин, куда уж больше?! Пиздец какой-то. Твоя жизнь в последнее время напоминает гребаный триллер, – жалуется Мередит, не переставая улыбаться.
– Знаю, знаю… но дело в том, что я нутром чую – он что-то от меня скрывает. Какую-то тайну.
– Думаешь, он тебе изменяет? Вот ублюдок...
Я обрываю Эмилию прежде, чем ее фантазия дорисует самое худшее.
– Нет! Дело не в этом! – встреваю, зажимая ей рот ладонью.
В этом плане я Дэнни доверяю. Я доверяю ему свою жизнь. Он бы никогда не изменил и не предал меня.
– Тогда в чем? – Эмилия нетерпеливо упирает руки в бока.
Облизываю губы, не зная, как лучше выразиться. Я еще не готова рассказывать, как едва не умерла. Не готова говорить о потере сына. И уж тем более не хочу пока упоминать о своих галлюцинациях.
– Не знаю, но я обязательно выясню.
* * *
Одиннадцать вечера, а я играю в гребаный футбол, слушая Maná в наушниках.
Мой небольшой коттедж стоит на участке в три акра. Без всякого забора. Густые деревья и кусты плотным кольцом обступают мой новый дом, словно лесную хижину, и от этого здесь так уютно.
Дэнни до сих пор не вернулся со службы. Обещал приехать, как только отпустят, но обмолвился, что происходит какое-то дерьмо, и он введет меня в курс дела утром. Сказал, что вернется не раньше трех ночи.
Без него мне не спится. Я так привыкла к его объятиям, привыкла засыпать в них каждую ночь, что теперь мне постоянно нужно как-то отвлекаться от подступающей депрессии, грозящей поглотить меня целиком.
Дэнни натянул сетку между двумя деревьями на заднем дворе, чтобы я могла гонять мяч, когда появится настроение. Я впервые ее опробую, и, надо признать, он сделал всё на совесть.
Темно и морозно, изо рта вырывается пар, когда я тяжело дышу в ледяном воздухе. Завтра мой день рождения, а вскоре после него – годовщина смерти Пола.
На мне куртка и тонкие спортивные леггинсы, плотно облегающие ноги. Идеальный наряд, чтобы побегать и попинать мяч.
Под ногами хрустит сверкающий лед, сковавший весь газон. Зимой в Северной Каролине такое порой случается.
Я испытываю облегчение от мысли, что снова могу заниматься обычными делами. Пока Шейн был жив, я каждый день дрожала за свою жизнь. Каждую секунду была на взводе, а сейчас снова начинаю чувствовать себя свободной. Но он кое-что у меня отнял. То, о чем я мечтала с самого детства. Шанс стать матерью.
Мы с Дэнни почти не обсуждали это. Для меня эта тема слишком болезненна, но я всё еще хочу детей, хоть пока и не готова к сексу. Может, позже я вернусь к мысли о беременности.
При мысли о потере малыша внутри вскипает дикая ярость, готовая вырваться наружу.
Он не способен на любовь. Голос Норы звонким эхом отдается в голове. Ее злобные слова служат напоминанием о мужчине, в которого я влюблена. Образы ее покалеченной души проносятся перед глазами, словно слайд-шоу.
Раздуваю ноздри и морщусь: в памяти всплывает момент, когда Шейн и Нора вонзили в меня нож. Перед глазами мелькает широкое лезвие: оно рассекает воздух перед моим лицом, входит в мое тело…
Горячий воздух со свистом вырывается из меня, я со всей силы пинаю мяч, но мажу по сетке и попадаю в толстую кору дерева. Мяч бесконтрольно закручивается и отскакивает обратно с такой скоростью, что я едва успеваю отскочить, прежде чем он пролетает мимо меня.
И приземляется в руки высокому мужчине. Не Дэнни, хотя эти руки мне знакомы.
Это Кейн.
Щурюсь в темноту, проверяя, не мерещится ли мне, но нет, это действительно он. Высокий, в темно-серой шапке и черной кожаной куртке, с игривым выражением лица. Он отлично выглядит… Трясу головой, отгоняя эту мысль.
Какого черта он здесь делает?
Вытаскиваю наушники и тревожно оглядываюсь. Он приехал вместе с Дэнни? Дэнни уже дома?
– Привет. И что тебе сделал этот мяч? – произносит он с искренней, располагающей улыбкой.
– Кейн… Я-я… эм, что ты здесь делаешь?
Он делает шаг навстречу, а я всё еще пребываю в легком шоке и даже пугаюсь, поэтому отступаю назад. В последнее время я стала чересчур осторожной.
Его внезапный визит выбивает меня из колеи.
Откуда он вообще знает, где я живу?
После кошмара с преследованием Шейна я не очень хорошо реагирую на подобные сюрпризы.
С каждым его шагом в мою сторону я нервно сглатываю. Клянусь, в груди проскакивает искра, но я заставляю себя подавить любые эмоции.
Возвышаясь надо мной, он протягивает мяч. Я забираю его, но от случайного соприкосновения наших рук внутри что-то екает. Я не собиралась касаться его руки. Пытаюсь забрать мяч из его ладоней, но прежде чем отпустить его, он слегка сжимает мою руку.
Затем откашливается, глядя на меня сверху вниз.
– Мне не спалось. И я не видел тебя с того момента, как… – Он замолкает на полуслове.
– Как я чуть не умерла? – заканчиваю за него.
Он нервно сглатывает, и его кадык дергается.
– Ну, не «чуть». Ты умерла.
Я тяжело выдыхаю. Не хочу ворошить прошлое.
– И из-за бессонницы ты решил заделаться сталкером? Откуда ты вообще знаешь мой адрес?
Кейн со вздохом выдыхает пар.
– Я же помогал перевозить твои вещи, забыла?
Точно, вылетело из головы. С момента потери ребенка вся моя жизнь как в тумане.
Боже, я совсем схожу с ума.
– Точно…
– Ари. Мы дали обещание. Все ребята. Отряд Пола и команда Жнеца. Рукер, Дэнни и я. Мы все поклялись Полу, что присмотрим за тобой, если он погибнет. Дэнни тебе не рассказывал?
Я слышу об этом впервые. Дэнни говорил, что дал клятву, но так и не объяснил, кому и какую именно.
Дэнни многое мне не договаривает.
Качаю головой, упираю руку в бок и бросаю мяч на землю.
– Обещание?
Он кивает.
– Черт бы тебя побрал, Пол.
– Эй, он просто вел себя как заботливый старший брат. Нельзя его за это винить, – вступается за него Кейн.
Качаю головой, погрузившись в свои мысли. В этом весь Пол, очень в его духе.
– Тогда где же Рукер? Надеюсь, он не заявится ко мне посреди ночи как ты?
Кейн усмехается. У него такой низкий смех, и…
Блин, мне нельзя о таком думать.
– Нет. По крайней мере, я так не думаю.
– И что ты тогда делаешь здесь? Какой нормальный парень заявится ко мне среди ночи, если только он не сталкер? – Сажусь прямо на траву, скрещиваю ноги и устраиваюсь поудобнее.
Он подходит и садится рядом.
– Тот, кому ты небезразлична. – Он снова очаровательно улыбается. Его плечо касается моего, и мне приходится силой заставить себя отвести взгляд. То, как он смотрит на меня… так на меня смотрит только Дэнни. И черт возьми, как же я скучаю по этому взгляду. Потому что обычно через несколько секунд он оказывался внутри меня, и мы жадно растворялись друг в друге… часами.
– Слушай, знаю, я не должен был сюда приезжать, но из Дэнни клещами слова не вытянешь. Он всё держит в себе. Ни за что не расскажет, как вы тут на самом деле. Вот я и решил проверить сам. Глухая ночь – не лучшее время для визитов, так что извини, но мне нужно было своими глазами убедиться, что ты в порядке.
Я усмехаюсь и закатываю глаза. В голосе звучит горечь, но мне плевать.
– Что ж, я не в порядке. Далеко не в порядке, но, может, со временем всё наладится.
Кейн облизывает губы, кивает и отводит взгляд. Мы оба замолкаем, а я не знаю, что еще сказать. Без движения руки начинает щипать от холода. Ему не следует быть здесь. Это неправильно. Если Дэнни узнает об этом ночном визите, я чертовски уверена, что он придет в ярость.
– Почему ты не на базе… вместе с Дэнни?
Его темно-голубой взгляд пронзает меня насквозь, а затем скользит к моим губам. Я втягиваю воздух, наблюдая за тем, как он смотрит на меня. Наконец, он забирает мяч из моих рук и поднимается на ноги.
– Адмирал Рейвенмор вызвал сегодня только Мрачного Жнеца. Когда ты самый выдающийся и смертоносный боец с наибольшим количеством подтвержденных убийств во всех Вооруженных силах США – и я имею в виду абсолютно все виды войск, – работа для тебя никогда не заканчивается. Для него всегда найдется дело. Дело, с которым не справится никто другой.
Я вскидываю брови. Нет, я, конечно, знала, что Дэнни пользуется авторитетом у военных, но, черт возьми… Это многое объясняет. Приоткрывает завесу над всем тем, через что ему пришлось пройти. Но я понимаю, что это лишь одна из причин окутывающего его мрака.
Бесконечные командировки?
Непрекращающиеся миссии?
Вечная смерть вокруг?
Это единственная жизнь, которую он знает.
– Давно он на службе? – спрашиваю я, тоже поднимаясь на ноги.
Кейн смотрит на меня так, словно уже жалеет о сказанном, но всё равно продолжает:
– С восемнадцати лет.
Я открываю рот от изумления.
– Это же полное безумие. С восемнадцати?
– Ага. Я знаю Дэнни уже много лет, мы познакомились лет шесть назад. Он многому меня научил. Только благодаря ему я стал отличным «котиком». Я всегда буду его уважать. Хотя… поражаюсь, как он до сих пор не ушел в отставку. Я чертовски готов завязать со всем этим, как только мой контракт закончится через пару месяцев.
– Правда? – Его признание шокирует. Дэнни не раз повторял, что работа для него всегда на первом месте. Кейн оказался его полной противоположностью. Дэнни же просто обожает службу. Он живет ею. Насколько я успела его узнать, именно в отряде «морских котиков» он чувствует себя на своем месте.
Кейн кивает и бросает мяч на землю. Ставит на него ногу, удерживая на месте.
– Всё это дерьмо, Ари… – Он замолкает и качает головой, устремив взгляд на усыпанное звездами небо. – Могу я быть с тобой предельно откровенным? – просит он.
– Конечно.
Кейн тяжело выдыхает, и я вижу, как в холодном воздухе повисает облачко пара, когда он поворачивается ко мне. Кажется, ему по-настоящему больно. Он постоянно поддерживал меня после смерти Пола, и выслушать его – это меньшее, что я могу сейчас сделать.
– Бесконечные миссии, вся эта грязь и жестокость, которые приносят с собой войны… Это начинает давить на психику. – Он издает короткий саркастичный смешок, пытаясь скрыть истинные чувства. – Иногда я просто выпадаю из реальности. Ловлю себя на том, что тупо пялюсь в стену, прокручивая в голове прошлые операции, а потом понимаю, что впустую убил целый час… просто разглядывая, блядь, стену.
Закусываю губу изнутри. На Дэнни всё это тоже давит, потому он и пьет. Он обещал, что больше не будет напиваться, и я ему верю. Он сдерживает обещание день за днем. Дэнни ни разу не напился с той самой ночи, когда рассказал мне правду о гибели Пола.
– Тогда поговори с кем-нибудь, Кейн. Обратись к психиатру, хотя бы к психологу. В военном госпитале, где я работаю, есть куча специалистов и программ поддержки.
Он пожимает плечами и просто молча смотрит на меня.
– Знаешь, я бы лучше просто немного погонял с тобой мяч, если ты не против?
Это кажется неправильным, но я стараюсь не искать здесь скрытый смысл. Я просто играю в футбол с лучшим другом моего покойного брата. С напарником Дэнни. В полночь.
Что может пойти не так?
Пожимаю плечами, резко срываюсь с места, выбиваю мяч прямо из-под его массивного ботинка и веду к сетке.
– Я не против, но готовься к тому, что девчонка, которая ниже тебя на целую голову, сейчас надерет тебе задницу.
