Текст книги "Я тебе обещаю (ЛП)"
Автор книги: Лекси Аксельсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)
Мне нужно вбить в его толстую башку, что это решение может означать не только провал миссии... оно может стоить нам жизней.
Смерти в бою.
– Да. – Он не заикается, не колеблется. Он уверен в себе, и у меня сжимается грудь. Вдыхаю холодный, морозный воздух, чтобы снять напряжение, но он лишь отдает холодом, отчего мне становится только хуже.
Я смотрю на него, пытаясь продавить взглядом, чтобы проверить, сломается ли он или передумает.
Он непоколебим.
Отвожу взгляд и обвожу глазами остальных «морских котиков», стоящих передо мной.
– Идём на запад, – ставлю точку в споре.
Даже когда произношу это, что-то подрывает мою ясность ума. Я уверен. Я всегда уверен, но впервые чувствую, как где-то на задворках сознания шевелится сомнение.
Мы обсудили план операции. После того как я объявил, что идём на запад и действуем по указаниям Пола, группа собралась и приготовилась к выполнению задачи.
И вот мы идем, следуя плану моего брата, шагая по краю горы на запад; напряжение сгущается, а мысли каждого сосредоточены на убийстве.
Мы проходим еще пару метров, приближаясь к Омару и его людям.
Я молчу, как всегда, подмечая каждую мелочь через прибор ночного видения, а предчувствие надвигающейся беды становится всё сильнее.
Двигаемся осторожно и слаженно, каждый шаг выверен до мелочей. Мы с Полом идём впереди своих групп. Остальные бойцы следуют за нами, и до цели остаётся совсем немного.
Но вдруг я краем глаза замечаю движение слева и замираю на склоне горы, пока Пол продолжает идти вперед.
Оно исчезло так же быстро, как и появилось, и я пристально смотрю на высокое дерево, где в последний раз видел, как какая-то темная тень двигалась, словно силуэт.
Очередной олень?
Затем я чувствую, как что-то касается моей шеи.
Ветром это быть не могло. Когда внимательно оглядываю местность, ничто вокруг не шевелится. Ни деревья, ни листья не колышутся, но на шее чувствуется что-то лёгкое и ледяное... похожее на дыхание.
И тогда раздаётся знакомый щелчок. Гулкое эхо уносит звук далеко в горы. Он отражается от склонов, проносится над ними призрачным воем и внезапно стихает.
Выстрел.
Потом второй, от которого Пола разворачивает вокруг своей оси, и следом – еще один.
Моя душа разлетается вдребезги, когда до меня доходит, что, блядь, только что произошло.
Но стрельба не прекращается, и все бросаются в укрытие.
Падаю на землю, ударяясь грудью, пытаясь осознать происходящее.
– Они видели, как мы приближаемся! Нас прижали! – докладывает Лопес, прежде чем начать связываться с поддержкой с воздуха по рации.
– Жнец, возвращайся, блядь, назад, тебя пристрелят! – Это Рукер.
– Альварес в порядке? Где он, блядь? – в панике кричит в микрофон Кейн.
Хочется закрыть уши, когда каждый боец на этой ночной миссии орет мне в гарнитуру встревоженным, дрожащим голосом, требуя ответа.
Заткнитесь. Заткнитесь. Заткните, блядь, рты и дайте мне подумать!
Осмеливаюсь посмотреть вперед, оторвав голову от грязи, и вижу Пола: он лежит на спине, уставившись в небо широко раскрытыми глазами, и судорожно хватает ртом воздух.
– Не делай этого, Жнец. Только, блядь, не делай этого, – рявкает на меня Рукер. Он знает меня слишком хорошо. Они все в нескольких футах от нас в укрытии. Роскошь, которой у нас с Полом нет.
Вскакиваю с земли и мчусь вперед, пока пули поливают всё в нашем направлении. Вокруг нас в воздух взмывают грязь и камни. Я оттаскиваю его с того места, где он лежит. Волочу назад, за соседний валун. Он ничего для меня не весит, когда адреналин зашкаливает, а наши жизни висят на волоске.
Валун дает нам обоим достаточное укрытие.
Ожидаю, что он застонет, пока тащу его в укрытие, но нет... я слышу захлебывающийся звук.
Очередная пуля рикошетит от земли у моей ноги, едва не задев, оставляя пальцы целыми.
Добегаю до единственного щита, который у нас есть.
Сажусь за валуном и склоняюсь над телом Пола, пока жизнь моего лучшего друга угасает. Снимаю с него маску, чтобы он мог лучше дышать, и делаю то же самое со своей.
Он бледен, глаза слезятся, кровь хлещет из шеи, носа, груди и рта.
Она повсюду, и ей нет конца.
Пули продолжают свистеть вокруг, но я сосредоточен на своем брате. Затем слышу, как вдалеке приближаются «Апач» и «Блэк Хоук». Лопасти рассекают воздух, непрерывно вибрируя.
– Только попробуй, блядь, умереть, – рычу на него. – Мы должны еще раз съездить на рыбалку во Флориду. Ты торчишь мне удочку, помнишь? – пытаюсь улыбнуться, буквально выдавливая улыбку сквозь челюсть, которую сводит всё сильнее. Меня накрывает шок. Тело отказывается верить в происходящее. Группа Пола и моя группа ведут ответный огонь. Выстрелы с обеих сторон сотрясают воздух и отдаются дрожью в костях, а я продолжаю осыпать брата пустыми обещаниями.
Хотя понимаю... что ничего не могу сделать.
Я в аду.
Изо всех сил пытаюсь остановить кровотечение, но это всё равно что заклеивать скотчем протекающую дамбу.
Это уже ничто не остановит.
Он дрожит, и его окровавленные губы изгибаются в слабой улыбке, потому что он знает, что его судьба предрешена, но я отказываюсь это принимать.
– С-скажи м-моей с-сестре... – хрипит он, пока жизнь утекает из него, а мне остаётся только смотреть. – Скажи м-маме... – Он снова и снова сглатывает кровь, пытаясь выдавить слова. Цепляется за мои руки, судорожно скребёт по ним, хватаясь за собственные раны сквозь мои ладони.
Качаю головой.
– Сам им всё скажешь, брат. Не переживай, просто держись. Поддержка с воздуха уже здесь, – я продолжаю врать.
Я вру, заставляя его поверить, что он ещё вернётся домой живым к своим девочкам.
Мне нужно, чтобы его последние мысли были полны надежды. Он должен знать, что не один, и что я, блядь, прямо здесь.
– Ну и поездочка выдалась, брат, – дрожащим голосом выдавливает он.
Потом в последний раз выплёвывает кровь в сторону. Тёмные брызги ложатся на землю, а взгляд тускнеет, становится пустым и безжизненным.
Его грудь перестает вздыматься, и он замирает. Выглядит так, будто застыл во времени, и мне кажется, что всё мое тело уничтожено. Тяжелое, гнетущее чувство пробирает до костей, и даже сквозь ночь я вижу, как нас поглощает черная тень. Лунный свет исчезает, остаётся только мрак.
И тогда приходит осознание: мой лучший друг погиб при исполнении.
Пол Альварес, оператор по прозвищу «Каратель» мертв.
Нет, нет, нет, нет.
Какого хуя.
Ублюдки за это заплатят.
Но я не плачу, не двигаюсь, не вою.
Сижу неподвижно и смотрю, как из него уходит жизнь. Мое тело немеет. Пола, блядь, больше нет, и это моя вина. Впервые за свою карьеру я принял неверное решение, из-за которого погиб мой лучший друг.
Осторожно опускаю его окоченевшее тело на каменистый склон. Кровь продолжает сочиться из ран даже после последнего вздоха. И хотя я знаю, что Пол не хотел бы уйти иначе, это всё равно похоже на проклятие.
Снова перехватываю винтовку, заставляя себя стряхнуть шок, который грозит полностью завладеть мной. Пальцы крепче сжимают оружие, а мысли уже готовы утянуть в бездну.
– Жнец! – кричит Кейн; его пальцы снова и снова жмут на курок, а плечо каждый раз отскакивает от отдачи.
Бой ещё не закончился. Для всех нас.
Расслабляю сведённые плечи, целюсь и открываю ответный огонь.
* * *
Не знаю, когда это произошло, пока мысли уносили меня всё дальше, но в какой-то миг снова обнаруживаю в руках бутылку виски. Просто стою и смотрю на неё, пока в зале продолжает орать хэви-металл.
А затем перед глазами возникает будущее, которого я хочу для себя. Будущее, которое не позволю у себя отнять. Будущее рядом с единственной женщиной, которая не даёт мне покоя одним своим существованием. Она спасла меня столькими способами, о которых сама, блядь, никогда не узнает. Она делает меня лучше.
Стискиваю зубы и разбиваю бутылку об пол: стекло разлетается вдребезги, осколки рассыпаются во все стороны. А я отворачиваюсь и ухожу от последней бутылки виски, которая когда-либо будет в моем доме.
27. КЕЙН
Грудь вздымается и опускается, пока она сидит на мне сверху. С тихим стоном она трется клитором о мой живот, пока мой член скользит внутри. Мы трахаемся уже второй раз за вечер. Первый был двадцать минут назад прямо на диване. Стоило открыть входную дверь, как я наткнулся на нее, совершенно не ожидая гостей. Мередит стояла на пороге, а в глазах плескались похоть и нужда.
Как я мог отказать?
Лунный свет льется в спальню, очерчивая силуэт девушки, которая продолжает отчаянно на мне скакать.
Держу руки на ее талии, едва касаясь мягкой кожи.
Закрываю глаза и снова вижу ее.
Ари.
Но стоит открыть их, как передо мной снова Мередит – учащенно дышит и кусает губу.
Не знаю, зачем позволил всему зайти так далеко. Думал, это поможет побороть гнетущее влечение к любимой медсестре.
Но что бы я ни делал. Сколько бы времени ни прошло. Перед глазами всегда Ари, даже когда я трахаю другую. Я хочу только ее, но с Мередит мне хорошо. Знаю, что со временем, если и дальше давать нашим отношениям шанс, меня отпустит.
Мередит замечает мою отстраненность и резкую перемену в поведении.
– Что случилось? – Она перестает двигаться. Кладет ладони мне на пресс, изучая в темноте. Опускает голову, позволяя волосам упасть на лицо, и щурится.
– Ничего, а что? – отзываюсь я и сжимаю ее задницу, чтобы убедить, что всё в норме, хотя это совсем не так.
– Мы давно не виделись. Я думала, ты будешь более… голодным.
Виновато склоняю голову. Затем беру Мередит за руку и тяну на себя, снимая со своего члена и укладывая себе на грудь.
Делаю глубокий вдох, зарываюсь пальцами в ее волосы и перебираю пряди.
– Просто стресс, вот и всё. – Не совсем правда, но и не ложь. Где-то там бродят люди, которые хотят нас убить. И еще есть младшая сестра Пола, за которой я поклялся присматривать.
– Из-за работы? – бормочет она мне в щеку. Отвечаю кивком. Отпускаю ее, закидываю руки за голову, заменяя ими подушку, и смотрю в потолок.
Мы в моем таунхаусе в центре Блумингса. Мне нравится городская жизнь. Нравятся оживленные улицы, вечно гудящие здания и бесконечный поток машин. Так я чувствую себя менее одиноким.
Мои братья и сестры разбросаны по всей стране, а родители живут не так уж далеко. И всё же именно здесь мне не так одиноко.
Когда Пол был еще жив, я пару месяцев встречался с девушкой. Всё шло к серьезным отношениям, но, разумеется… она не выдержала моего графика и постоянного отсутствия, поэтому порвала со мной.
Пальцы Мередит спускаются по моей груди вниз к паху. Она обхватывает мой член, снова начиная его поглаживать с твердым намерением возбудить, и как бы мне хотелось, чтобы сейчас всё было так просто.
Хотелось бы просто трахнуть ее и обо всем забыть, но чем больше я вбиваюсь в другую, тем сильнее обратный эффект.
Возникает порыв свернуть нашу интрижку, потому что Мередит мне нравится. Но, возможно, если продолжить в том же духе, я всё-таки забуду Ари.
– Ммм, держу пари, ты восхитителен на вкус, Кейн. – Мередит сползает ниже и нависает над моим торсом. Она уже готова взять в рот, но тут пиликает телефон, и я мысленно благодарю того, кто прислал сообщение.
Ласки прекращаются. Целую девушку в щеку и тянусь к тумбочке за мобильником.
Чувствую ее разочарование из-за того, что мое внимание переключилось на что-то другое. Мередит отстраняется и падает на смятые простыни.
Смотрю на экран – всего одно сообщение с двумя вполне ожидаемыми вопросами.
Лопес:
«El Devine»? Стрип-клуб после?
Медлю с ответом. Снова и снова перечитываю слова, чувствуя соблазн.
Мы с Мередит не состоим в официальных отношениях. Просто договорились приятно проводить время и посмотреть, во что это выльется. Формально она свободна, как и я.
– Кто там? – спрашивает Мередит у меня за спиной. Чувствую, как она вытягивает из-под меня одеяло. Наверное, чтобы прикрыться.
– Лопес. – На скулах играют желваки. Закрываю чат и тут же перехожу к контакту Ари.
Никакие границы я не нарушаю. Просто сдерживаю обещание, данное Полу. По крайней мере, так я говорю себе, набирая текст.
Давно хотел написать, но как это сделать, если они со Жнецом вместе? Приходится тщательно взвешивать каждое свое слово и действие, ведь он мой лучший друг. Но она – женщина, в которую я влюбился еще до того, как они познакомились.
Я встретил ее первым. Я узнал ее первым.
Я:
Извини за прошлую неделю. Ты должна была знать.
Жму «Отправить», не ожидая ответа. Мне просто необходимо, чтобы она знала: я сожалею. Ари через многое прошла, и закрывать на это глаза нельзя. С тех пор как они со Жнецом начали встречаться, мы больше не переписываемся.
– Почему ты пишешь Ари? – спрашивает Мередит через мое плечо. Я чувствовал, что она подошла, но даже не пытался спрятать экран. Отвечаю не сразу. Запускаю пятерню в темные волосы, блокирую телефон, кладу его обратно на тумбочку и начинаю искать серые спортивные штаны.
– Она моя подруга. Пол был моим лучшим другом, а теперь он мертв. Почему я не могу поинтересоваться, как она? – спокойно произношу я, натягивая штаны. Затягиваю шнурок на поясе и тянусь за футболкой.
– Да, я понимаю, но…
– Что «но»? – Защищаясь, вздергиваю бровь. Я не планировал звучать как собственник, но фраза слетела с губ совершенно естественно.
Потому что, даже если Ари не отвечает мне взаимностью, я всегда буду рядом. Понадобится друг – я приду на помощь. Я так же отношусь и к остальным своим друзьям.
Если кому-то нужна моя помощь, я в деле. Без лишних вопросов. Меня просто так воспитали.
– Извини, если лезу не в свое дело, Кейн. Мы так давно не виделись, и я надеялась, что всё твое внимание будет принадлежать мне.
– Мы все пообещали за ней приглядывать. И команда Пола, и команда Жнеца. Она недавно потеряла ребенка, и… – Чуть было не проговариваюсь о том, что люди, убившие Пола, теперь охотятся за ней и за всеми нами.
– И что? – огрызается она.
– Ничего. – Задвигаю ящик со спортивными штанами и затягиваю узел на поясе.
– Хотя, наверное, ты прав… стоит узнать, как она. Когда мы в последний раз болтали с Эмилией и Ари, она обмолвилась, что они с Дэнни больше не вместе.
Внутри мгновенно вспыхивает пламя. На долю секунды бросаю на нее взгляд через плечо.
– Что? – Мои глаза загораются, как фейерверк; откашливаюсь, пытаясь скрыть эмоции. – Они расстались? – спрашиваю, отворачиваясь от Мередит к огням ночного города за окном. Затем снова перевожу на нее взгляд, стараясь выглядеть равнодушным.
– Вроде бы, – пожимает плечами Мередит.
Она скидывает одеяло с обнаженного фигуристого тела и подбирает одежду, в которой пришла.
Надо бы попросить ее остаться. Или, может, стоит отпустить ее насовсем, пока не почувствую, что действительно готов к новым отношениям.
– В любом случае, мне пора. Обещала сестре посидеть ночью с ребенком, чтобы они с мужем смогли сходить в кино на полуночную премьеру.
Она натягивает футболку поверх кудрей и поочередно всовывает ноги в босоножки на танкетке.
Видимо, это значит, что ночь я проведу в «El Devine» в компании Лопеса и его очередной пассии на неделю.
– Ладно. Но ты всё еще моя пара на бал, верно? – спрашиваю я, подходя ближе. Девушка напрягается, когда я приподнимаю ее подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.
Улыбаюсь и наклоняюсь, чтобы легко поцеловать ее в губы.
Даже в лунном свете видно, как она заливается румянцем.
– Ага, – звонко отзывается Мередит, забавно прищелкивая губами на последней букве, и я усмехаюсь, слыша смущение в ее голосе.
– Спокойной ночи, Кейн, – вздыхает она, выскальзывая из спальни и закрывая за собой дверь.
28. АРИ
Очередная ночь, полная тревоги, сожалений и неопределенности. Слова, брошенные мной без капли жалости, вызывают тошноту. Мой предел исчерпан. Я окончательно сломалась от бесконечных травм и переживаний. Я люблю Дэнни, но его работа – это образ жизни, на который мне придется подписаться, и… вот эта часть мне совсем не нравится.
С одной стороны я чувствую облегчение, но почему тогда внутри всё разрушено?
Дэнни так и не объявился. Уже пару дней тянутся долгие, одинокие ночи на телефоне с Эмилией и Мередит. Звоню им каждый раз, когда возникает соблазн его найти. Они не дают мне побежать обратно к Дэнни, когда я так отчаянно в нем нуждаюсь. Жажду его запаха, его объятий… всего его целиком.
От этого так больно.
Поэтому я звоню подругам.
Мередит без ума от Кейна. Каждый раз, когда мы созваниваемся, она без умолку трещит о том, как он хорош в постели и как сильно ей не хочется, чтобы их интрижка заканчивалась.
Даже не знаю, что на это сказать. Ведь за день до начала их отношений он признался мне в любви. Часть меня радуется за подругу. Но другая, совсем маленькая часть, чувствует странную неловкость, и я никак не могу понять, откуда она взялась. Между мной и Кейном всегда существовала чёткая граница. Но в тот вечер, после нашего футбольного матча, она вдруг перестала быть такой ясной. Я люблю Дэнни. Но Кейн… в нем собрано всё самое хорошее. А Дэнни… он тот, о ком я не могу перестать думать.
И вот я здесь. Очередная ночь вредной еды, вина, мороженого и запойного просмотра ужастиков, пока не усну в слезах, потому что не могу заставить себя взять телефон и позвонить ему. Хочется поклясться себе больше никогда не встречаться с бойцом.
Завтра военный бал. Мысль о том, чтобы протанцевать всю ночь напролет с моим двухметровым мужчиной, всплывает в голове, словно фантазия, которой не суждено сбыться. Как-то Дэнни обмолвился, что не танцует, но почему-то мне кажется: попроси я его провести со мной весь вечер на танцполе, он бы не отказал.
Кутаюсь в бархатное одеяло и смотрю «Крик». Фильм только начался, но я пересматриваю его уже в тысячный раз. Делаю еще один глоток прямо из бутылки, чтобы подавить порыв написать Дэнни. Я уже готова попросить его приехать, как вдруг слышу три громких стука в дверь.
Звонок домашнего телефона Дрю Бэрримор на экране и стук в мою дверь заставляют подпрыгнуть от страха. Бросаю взгляд на выход, затем снова на телевизор. От нервного напряжения крепко сжимаю бутылку, едва не проливая вино себе на колени, и вслух ругаюсь.
Смотрю на время в телефоне: дело близится к полуночи, а кто-то стоит у меня на пороге.
Это должен быть… Дэнни.
Сердце замирает, а пульс учащается от надежды.
Быстро поправляю волосы, заправляя пряди за уши. Стираю со щек высохшие слезы. Даже не ставлю фильм на паузу, сбрасываю одеяло и встаю с дивана.
Но стоит сделать шаг, как меня ведет в сторону.
Воу.
Кажется, я немного пьяна. Приговорила две бутылки вина и принялась за третью. Мир плывет, и я понятия не имею, как буду открывать дверь, не заплетаясь языком перед бывшим. И всё же надо попытаться.
Бреду к выходу, готовая распахнуть дверь.
Ты справишься. Ты сможешь посмотреть ему в глаза.
Поворачиваю замок, предвкушая встречу со светлыми глазами цвета океана. Но за открытой дверью меня встречают пронзительные темно-голубые на сияющем лице.
Кейн.
Он стоит на пороге с медленно заживающим синяком под глазом. Прячет руки в карманы и ежится от холода. В замешательстве выглядываю из-за его спины, выискивая кого-то еще. Хмурюсь, и плечи опускаются, когда накатывает реальность: Дэнни по-прежнему не желает иметь со мной ничего общего после тех ужасных слов, что я ему наговорила.
– О, Кейн? Что? Что ты здесь делаешь? – заплетающимся языком бормочу я, крепче вцепляясь в дверь.
Деревья вокруг дома раскачиваются за его спиной. Надвигается похолодание, и температура уже опустилась почти до нуля.
Он пожимает плечами и ухмыляется. Окидывает меня взглядом с ног до головы и, покусывая костяшки пальцев, сдерживает смех. На мне рождественская пижама-кигуруми с оленьими рогами на капюшоне.
– Заехал повидать любимую медсестру… или, лучше сказать, любимого оленя?
Защищаясь, скрещиваю руки на груди. Отчасти именно из-за него я оказалась в этой ситуации с Дэнни, и не уверена, что впускать его сейчас хорошая идея. Так границы, которые и без того начали размываться, станут ещё менее чёткими. И ещё более соблазнительными.
– Мистер Слотер, в полночь? – В моем голосе сквозит разочарование.
Он снова пожимает плечами.
– Можно войти? Тут холодно. – Кейн кивает в сторону леса.
Прикусываю губу и смотрю на телевизор в гостиной, на заваленный диван, миску из-под попкорна и царящий в доме беспорядок. Обычно я убираюсь с почти маниакальной тщательностью, и стоит хоть одной вещи оказаться не на своём месте, начинаю сходить с ума, но в последнее время уборка была последним, о чём хотелось думать.
– Конечно… но у меня бардак, – сдаюсь я и отхожу, отмахнувшись через плечо. – Как и в моей жизни.
Толкаю дверь пошире, прежде чем поплестись обратно в гостиную.
Падаю на диван, снова кутаясь в плед. Кейн тихо закрывает за собой дверь и идет следом. Садится на другой край. Вдыхаю его терпкий одеколон, когда поток воздуха доносит до меня запах; нас разделяет всего одна диванная подушка.
– Никакой у тебя не бардак, не говори так. Вот в моей жизни действительно бардак.
Я фыркаю, делая еще один глоток вина.
– И что же такого ужасного в твоей?
Проглатываю сладкое красное вино и сверлю его сердитым взглядом.
Но он не отвечает. Неотрывно смотрит на мою шею, играя желваками и нервно хрустя пальцами. Не выдерживаю этого зрительного контакта… сердце колотится, и я отворачиваюсь обратно к ужастику на экране.
Он следует моему примеру и молча смотрит фильм. Проходит несколько минут, прежде чем Кейн нарушает тишину.
– Разве ты не должна смотреть рождественские фильмы? А не кино про чувака в маске, который убивает людей?
Он тянется к миске с попкорном, стоящей между нами, берет горсть и начинает жевать.
– Рождество закончилось. Что ты здесь делаешь, Кейн? Разве ты не должен быть с Мередит? Или на работе? – огрызаюсь я.
Он напрягается от моей агрессии. Смотрит на меня, моргая, и я от чувства вины сползаю глубже на диван.
– Извини…
– Всё в порядке, Ари.
Кейн ерзает на месте, снимая куртку. То, как напрягаются его трицепсы в процессе, заставляет меня откашляться и сосредоточиться на Дрю Бэрримор, за которой гонится убийца. Моргаю, бросаю на него еще один украдкой взгляд, а затем хмурюсь, уставившись в телевизор.
– Я слышал, что случилось. Мередит сказала, что вы со Жнецом расстались. И, наверное, я захотел убедиться, что ты в порядке. Я не уйду, пока ты мне этого не скажешь. Это правда?
Он перекидывает куртку через подлокотник дивана. Вздергивает бровь, а у меня при упоминании Дэнни падает сердце.
Киваю, пытаясь справиться с комом в горле.
– Блядь… неудивительно, что он никому не отвечает.
– Не отвечает? С ним всё хорошо? – выпаливаю я, подаваясь вперед.
О нет. Меньше всего я хочу, чтобы Дэнни сорвался и напился до точки невозврата. Резко сажусь, снова сбрасывая с себя плед.
Я не позволю ему так с собой поступить. Воображение рисует худшее. Представляю, как он валяется в отключке, где-то в полном одиночестве, в окружении целой горы пустых бутылок из-под виски. Из-за меня. Из-за того, что я сказала.
– Мне нужно убедиться, что он в порядке. – Встаю, готовая отправиться на поиски ключей от машины.
Но Кейн перехватывает мою руку, останавливая.
– С ним всё нормально. Рукер за ним присматривает. Он в порядке, – успокаивает он меня.
– А он не начал… – не могу заставить себя произнести последнее слово, но Кейн заканчивает за меня.
– Пить? Нет.
С губ срывается вздох облегчения. Откидываюсь на спинку дивана. Чёлка падает на лицо, и страх понемногу отпускает.
– Мы все много пьем… ты в курсе?
Я поворачиваюсь к нему, подтянув колени к подбородку.
– Не только Жнец, – продолжает Кейн. – Рукер пьет, когда рядом нет его жены или когда он с нами. Лопес женат на пиве, а Химера… ну, он просто маньяк, когда дело касается виски, ликера или пива. – Этот псих умудрился осилить «Четырёх всадников» в баре и при этом не отключиться и не блевануть. Впечатляющее зрелище.
– Это безумие.
– Он и есть безумец, – усмехается Кейн. – Но я не об этом. Просто иногда нам гораздо легче потянуться к бутылке, чем попросить о помощи. Наша работа…
– Ваша работа не из легких, я знаю… но это неправильно. Обратитесь за помощью. Существуют программы, врачи, терапия. Куча ресурсов.
Кейн отводит взгляд и опускает глаза на свои руки, словно я его отчитала. И, возможно, отчасти так оно и было, но я этого не хотела. Я бы никогда не стала осуждать Дэнни или его команду за то, что они справляются со своей жизнью так, как умеют.
– Но я понимаю, – мягко добавляю я. – Не могу даже представить, что вам приходилось видеть или делать… и никогда не хотела бы увидеть то, свидетелями чего вы стали. Поэтому я не виню Дэнни за его тягу к алкоголю. Или любого из вас за желание расслабиться до или после миссий.
Кейн поджимает губы, всё так же похрустывая пальцами, но ничего не отвечает.
– Кстати, о выпивке. Не поделишься? – спрашивает он, забирая бутылку вина прямо из моих рук и даже не утруждая себя ожиданием ответа.
Смотрит на этикетку, изучая бренд и сорт, и облизывает губы.
– Красное сладкое. – Он приподнимает бутылку, разглядывая этикетку, затем подносит к губам и делает глоток, глядя на меня с лукавой усмешкой. – Моё любимое.
Только сейчас замечаю, насколько близко села рядом с ним, когда большая ладонь касается моего бедра. Опускаю взгляд на его руку и замираю. Дыхание сбивается, что-то вспыхивает внутри, а когда замечаю проступившие на его кисти вены, внутри будто натягивается невидимая струна.
Откашливаюсь, разрушая повисшее напряжение. Кейн улавливает мое состояние, убирает руку и вместо этого возвращает мне вино.
– Мне пора, – бормочет он. Постукивает пальцем по подлокотнику дивана и переставляет ноги, собираясь подняться.
И правда пора. Ему следует уйти и перестать вот так появляться у меня дома. Но…
Да к черту. Он всегда был рядом со мной и с мамой после смерти брата. Так почему сейчас должно быть иначе? Кейн просто делает то, чего хотел бы Пол, и я никогда не стану его за это упрекать.
– Можешь остаться.
Уступаю его желанию присматривать за мной. Наверное, сегодня мне всё-таки не хочется оставаться одной. Даже если из-за этого границы могут стать менее чёткими. Он мой друг, а друзья именно так и поступают.
Улыбаюсь.
– Только до конца фильма.
